Текст книги "Любовь к драконам обязательна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lyubov-k-drakonam-obyazatelna-163565.jpg)
Автор книги: Марина Ефиминюк
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
– Скорее заливай яйца! – догадалась я.
Взбитая до пены яичная смесь плюхнулась на почерневшие ветчинные шкварки. Дым усугубился.
– Давай ложку! – с серьезным видом предложил Элрой и принялся намешивать неаппетитную массу с темными пригорелыми вкраплениями.
Не теряя времени, я добавила куски помидора и перца, окрасившего омлет в розоватый цвет.
– Надо снимать, – посоветовала я, начиная подозревать, что еще чуть-чуть – и соседи вызовут пожарных.
Сковорода с грохотом опустилась на столешницу. Ошарашенные коротким, но яростным боем с омлетом, мы с изумлением смотрели на готовое блюдо. Кулинарный шедевр потрясал своим несъедобным видом.
– Красного вина к ужину? – предложил Таннер. Видимо, догадывался, что без противоядия до конца вечера мы вряд ли дотянем.
Я отскребла омлет от сковороды, разложила по красивым тарелкам и поставила на белые салфетки, найденные в кухонном ящике. Хотя за окном еще было светло, Элрой зажег свечу и разлил по бокалам тягучее темное вино. В общем, добавил романтики и предложил емкий тост:
– За нас.
Я скромно улыбнулась, пригубила напиток. Хотела бы сказать, что оценила букет аромата, ощутила мягкую терпкость на языке и прочее, но как истинная дочь трактирщика, разбавлявшего королевский виски сивухой, в благородном спиртном я разбиралась так же, как свинка – в апельсинках.
А потом пришло время снять пробу с ужина. Некоторое время в нерешительном молчании мы взирали на содержимое тарелок. Кому-то надо было рискнуть первым. Элрой поступил как истинный мужчина – взял на себя риск внеурочно отправиться на тот свет. Он положил в рот кусочек и с задумчивым видом принялся жевать.
– И как? – осторожно уточнила я.
Интересно, он сильно расстроится, если я подожду пятнадцать минут, посмотрю, не нужно ли вызывать лекаря, а потом поем? Таннер запил еду вином и резюмировал:
– Мы забыли посолить.
Посыпав сверху неаппетитной массы крупинки соли, я все-таки решилась испробовать кулинарный изыск. На зубах моментально захрустела яичная скорлупа вперемешку со сгоревшей ветчиной. Кое-как сглотнув, я шмыгнула носом. В голове всплыло воспоминание о задорной тележке с едой, прятавшейся под красно-белым полосатым тентом.
– На выезде из города стоит уличная едальня, – вытащила я из омлета шкварку. – Там продают отличные свиные сосиски… А добираться всего пятнадцать минут…
– Поехали, – радостно поднялся из-за стола сотрапезник. – Заодно Ральф прогуляется.
Мы сидели на скамье в вечернем парке. Оголодавшие и довольные жизнью, жевали булки со свиными сосисками, запивали дорогущим вином из одной бутыли на двоих и следили за тем, как Ральф в наморднике гонялся за перепуганной белкой. Выпущенный на свободу дракон размахивал кожистыми крыльями, выставлял когтистые лапы и выглядел абсолютно счастливым. Окажись рядом с нами репортеры – в парне, наслаждавшемся подростковой романтикой, они вряд ли узнали бы известного дельца, пару дней назад отвалившего целое состояние за танец с собственным стажером.
– Тереза? – окликнул Таннер.
– Что? – оглянулась я.
Он протянул руки, обнял мое лицо ладонями и, прежде чем поцеловать, вымолвил:
– Ты чудо.
Глава 8
Два с половиной свидания
– Что это? – Таннер смотрел на протянутый лист.
– Прошение об отставке, – торжественно объявила я.
– Присядь. – Он указал мне на стул, а сам откинулся на спинку кресла.
Я ждала, что кресло попытается его сбросить, как меня в прошлый раз, но оно было или приручено, или просто опасалось быть переведенным в архив.
Я послушно присела.
– Давай подумаем, – начал Таннер. – У меня работает превосходный стажер, который никогда не опаздывает на службу, пишет отличные письма, хорошо разбирается в расторжении контрактов, чем вызывает трепет у всей службы судебных заступников. Я ничего не пропустил? А! Еще моего нового стажера ненавидит управляющий доходным домом в Речном квартале и строчит жалобы, потому что за последний месяц не сумел своровать ни шиллинга.
– Вы обо мне? – уточнила я, почти уверенная, что он описал совершенно другого человека.
– Так зачем мне увольнять прекрасного работника? – словно не услышал Элрой.
– Ну… чтобы слухи не поползли?
– О чем? – изогнул он брови со столь серьезным видом, что не поймешь, издевается или действительно не понимает.
Я «по-умному» моргнула и почувствовала, как предательски загорелись щеки.
– О наших… кхм… отношениях.
– Какие между нами отношения? – задал он наводящий вопрос, непонятно чего добиваясь. Вот ведь Драконище! Схватить бы кактус и запустить в него, но цветочек жаль.
– Любовные! Какие же еще? Мы даже сосиски в парке на скамейке ели! – выпалила я, и уголки губ Таннера дернулись от едва удерживаемой улыбки. – Это непрофессионально – заводить роман со своим шефом. Заберешь прошение?
– Давай, – милостиво согласился он, а когда заявление оказалось в его руках, то небрежно швырнул в ящик стола и протянул мне конверт.
– Компенсация? – уточнила я.
– Посмотри.
Внутри лежали билеты на вечернее представление в среду в Королевском оперном театре. На мой взгляд, развлекаться в середине недели позволяют себе исключительно избалованные, скучающие аристократы, а не честные конторские служащие, встававшие ни свет ни заря. С другой стороны, Таннер ди Элрой и был благородных кровей, на что недвусмысленно намекала приставка «ди».
– Спасибо. – Улыбка вышла кислая.
Наверное, стоило изобразить восторг, чтобы не расстраивать дарителя, но я была настолько неблагородной девицей, что испытывала к опере чистую, ничем не замутненную ненависть. В тот единственный раз, когда нас водила на представление наставница Ру, я заснула в первом отделении, а в антракте спряталась в дамской комнате и после начала второго акта сбежала домой.
– Ты ненавидишь оперу, – резюмировал шеф.
– Как можно! Все интеллигентные девушки любят оперу… – фальшиво возмутилась я, скромно примазав дочь трактирщика к интеллигенции. – Ты подпишешь прошение?
– Нет.
В дверях стажерской каморки я оглянулась. Таннер провожал меня сладострастным взглядом, который и не думал скрывать. Со службой в столь экстремальных условиях могло примирить только одно – жалованье.
– Господин ди Элрой, все, что вы говорили о моей работе, – это правда? О том, что я пишу отличные письма, еще об отделе судебных заступников и о доходном доме…
– Чистая правда.
– То есть я – ценный кадр?
Шеф приветливо кивнул.
– Дадите премию? – рискнула я.
– Нет, – хохотнул Таннер и вернулся к изучению документов по ватерхолльской верфи.
Жлоб! Я же не очередную прибавку попросила.
В оперу ради конспирации мы решили приехать по отдельности, и вечер среды превратился в крысиные бега. Под занавес рабочего дня я выскочила из конторы и бросилась в Зачарованный квартал к Фэйр. Шустро переоделась в черное вечернее платье, нацепила туфли, оставшиеся после бала. Я страдала талантом портить обувь: бо́льшую часть ночи прошлепала босая, чуть до горловой жабы не догулялась, а каблуки все равно были расцарапаны.
Фея вручила помощнику Лолли очередную клиентку, при виде здоровяка с татуировками мысленно попрощавшуюся с реденькой шевелюрой, и принялась превращать лучшую подругу «из конторской мыши в человеческое существо» (дословная цитата). Через час из салонного зеркала на меня смотрела хорошенькая юная особа с двумя кокетливыми локонами, будто случайно выбившимися из прически и мило обрамлявшими лицо.
Я прилично опоздала. Фойе театра уже опустело. Таннер стоял в полном одиночестве в перекрестье тусклых огней и, судя по задумчивому виду, мысленно гадал, появляюсь ли я до конца первого акта. На премьеру он надел белый пиджак с барахолки, который после ремонта выглядел лучше, чем прежде. Особенно хорошо смотрелись пуговицы из натурального черного янтаря.
За починку пиджака мне пришлось отвалить целый шиллинг, и только под угрозой смертной казни я бы призналась, что застрачивала прорехи мастерица, работающая не в королевском ателье, а в подпольной швейной мастерской. Они там, к слову, и брюки от королевского портного прекрасно шили. Стежок к стежку, ниточка к ниточке, по сто штук в неделю. От покупателей отбоя нет. Даже эмблемы королевского ателье вышивали.
Элрой поднял голову и при виде меня мягко улыбнулся. Глаза заблестели. По неписаному женскому кодексу, почитаемому наставницей Ру, при встрече с кавалером благородная девица должна изобразить столб и дождаться, когда будущий муж подскочит лично, чтобы облобызать ручку в приветственном поцелуе. Я сорвалась с места и поскакала сама. В гулкой тишине звонко застучали каблучки. Если бы мы не находились в центре оперного театра, я бы обязательно впилась в губы Таннера нескромным поцелуем.
– Опаздываете, госпожа Амэт, – пробормотал он, страстно прикладываясь к моим пальчикам. – Чудесно выглядишь.
Я тоже не преминула восхититься, ведь любовное учение наставницы Ру гласило, что мужчины обожают комплименты ничуть не меньше ужина из трех блюд, купленного в королевской кухне и выданного за собственноручно приготовленную стряпню:
– Мне нравится ваш пиджак, господин ди Элрой. Какие все-таки аккуратные швы на плечах! Как крепко пришиты пуговицы!
– Дорого швее заплатила?
– Как можно! – заботливо стряхнула я несуществующую ниточку с его пиджака. – Сама шила, стежок к стежку…
– Так и знал, что дешево, – ухмыльнулся он и ловким, отточенным жестом утвердил мою руку у себя на сгибе локтя.
Ложа располагалась практически возле сцены. Другими словами, не только я актеров видела, но и они меня прекрасно разглядели бы, повернувшись в нашу сторону. Представление уже началось. Разряженная публика с благоговением внимала тягучей, как патока, арии. Голос у исполнительницы был сильный, насыщенный и очень громкий. Грохотал глубокий бархатный бас певца, одетого в зеленый камзол.
Поклонники оперы утверждали, будто во время представления зрители, даже не зная языка, интуитивно понимали, что именно происходило на сцене, но это утверждение ко мне не относилось. Через полчаса я отчаялась вникнуть в трагедию и разобраться, почему целая толпа героев то смеялась, то рыдала. Какая-то всеобщая истерия, а не спектакль. От усталости и уютного тепла меня накрывало сладкой дремой. Я посильнее прикусила язык, стараясь болью отогнать сон. На глазах выступили слезы, а желание прикорнуть на полчасика никуда не делось. Веки тяжелели и слипались…
– Тереза, – потрепал меня Элрой по плечу.
– Что? – испуганно выпрямилась я на стуле, осознав, что темнота и духота сделали черное дело. – Я не сплю!
Проклятье! Осталось извиниться за то, что опера похуже писем из доходного дома вводила меня в состояние, близкое к пятидесятилетней летаргии.
– Пойдем, – прошептал Элрой.
– Уже антракт? – с надеждой уточнила я, оглядывая зал, но музыка по-прежнему гремела, труппа пела, а зрители восхищенно внимали представлению. Никто не торопился в местный буфет за честно заслуженной стопочкой вермута.
– Нет, – покачал головой Таннер. – Давай, а то опоздаем.
После того как я вырубилась посреди спектакля, уверять, будто опера доставляет наслаждение, было глупо. Аккуратно, чтобы не наступить на подол длинного платья, я поднялась. От тишины, царившей в пустом холле, зазвенело в ушах. Мы первые и единственные сбежали в середине представления и потребовали подогнать экипаж.
Вечер клонился к ночи, и мощеная площадь возле оперного театра озарилась фонарями. Воздух был свеж, даже холоден. Стоило мне поежиться, как на плечи лег пиджак, пахнущий чистым мужским благовонием. Элрой, оставшись в рубашке и жилете, сжал мою ладонь и пробормотал:
– Об одежде я не подумал.
– Прости? – с удовольствием закутываясь в хранившую его тепло и аромат вещь, переспросила я.
– Ничего… – уклончиво отозвался он и кивнул на остановившийся возле лестницы экипаж: – Карету подали.
Когда мы разместились в темном салоне и тронулись с места, мужчина передал мне коробку. Под крышкой пряталась пара удобных ботинок из мягкой кожи и без каблука.
– Э-э? – вопросительно изогнула я брови.
– Понадобится, – спокойно объяснил он. – Продавец сказал, что у тебя изящная ножка.
– Угу, – промычала я, – изящнее только у детей.
Судя по подошве, к моему стыду, с размером Таннер не ошибся.
– Переобуешься? – настоял он.
– Ты серьезно?
– Абсолютно.
Поерзав на сиденье, я все-таки принялась ковыряться с застежками на туфлях и чуть не застонала от удовольствия, натянув удобные ботинки. В сочетании с вечерним нарядом они выглядели столь же неуместно, как седло на корове, но вряд ли кто-нибудь намеревался задрать длинный подол моего платья, чтобы проверить, во что именно я обута.
– А куда мы? – когда мозг из ноющих ног вернулся в голову, наконец пожелала узнать я, а не везут ли меня на заклание.
– Увидишь, – загадочно отозвался Элрой, лицо пряталось в глубокой тени, но по голосу было ясно, что он улыбался. – Обещаю, что сейчас точно никто не будет петь.
Какое счастье!
– Представление было… увлекательным, – запоздало попыталась защититься я, изображая из себя благородную девицу, достойную воспитанницу наставницы Ру.
– Я заметил, – с иронией парировал Элрой.
– Мне очень понравилось пение… Ну, та часть, которую мы прослушали.
Пока я не заснула.
– Мы едем в одно интересное место, уверен, что ты получишь море впечатлений.
Когда мы вкатили в ворота частного воздушного порта, то в голову пришло, что Элрой надо мной издевается. Экскурсии по угодьям тяжеловесных драконов после оперы я точно не ожидала.
– Сегодня обещали чистое небо, – заметил мужчина, пока я печально следила из окна, как экипаж приближается к огромному крылатому ящеру с вагонеткой под брюхом.
– Нам нужно куда-то лететь? – напряглась я.
Море впечатлений точно будет обеспечено! На драконах я путешествовала немного, но каждый раз как вспоминала, так вздрагивала. Не зря люди говорили, что рожденный ползать летать не может. Заветы предков надо слушать! Однако Элрой, привыкший к постоянным перелетам, излучал спокойствие. Жаль, спокойствием невозможно заразиться, как простудой. Например, через поцелуй.
Когда мы выгрузились перед красной ковровой дорожкой, ведущей к лестнице в вагончик, члены экипажа выстроились шеренгой, чтобы нас поприветствовать. Две улыбчивые, привлекательные проводницы и двое магов-погонщиков с поблескивающими, как у котов, глазами.
Перевозками на драконах занимались только профессиональные колдуны, обладавшие особым даром заклинателей. Они устанавливали ментальную связь с ящерами и воздействовали на подсознание, превращая опасных огнедышащих тварей в кротких объезженных лошадок. Но, как известно, даже старые рохли иногда взбрыкивают. Стоило представить, что дракон решит сбросить седоков из крошечной кибитки, привязанной между могучими кожистыми крыльями, и тогда пассажирам вагончика придет каюк, как перед глазами потемнело…
Хотя, может, потемнело из-за вдруг вспыхнувшего и сгоревшего фонаря? Совершенно точно, потухший перед полетом огонек – дурной знак! Словно прочитав мрачные мысли, Таннер сжал мою ладонь и уверил:
– Экипаж дракона – настоящие профессионалы, и мы не полетим высоко.
– То есть упадем в мгновение ока и я не успею испугаться?
– Клянусь, буду крепко держать тебя за руку, – пошутил спутник.
Салон потрясал роскошью. Никаких убогих узких кресел и низких полок для ручной клади. Стояли мягкие сиденья с откидными спинками. В потолок были вживлены световые камни, и от кругляшей размером с ладошку струился мягкий свет.
– Добро пожаловать на борт, – снова поприветствовала меня проводница и вручила бокал с игристым вином.
Стыдно сказать, но от нервов я проглотила половину напитка одним глотком и задернула кожаную занавеску, чтобы не видеть за окном приближения звезд.
– Господин ди Элрой? – предложила девушка бокал Таннеру, тот отказался небрежным жестом и уточнил:
– Сколько мы проведем в небе?
– Около часа, – улыбнулась она и, упорхнув в конец салона, спряталась за перегородкой.
– Дракон принадлежит конторе? – полюбопытствовала я, хотя не могла припомнить, чтобы в документах видела упоминания о содержании огромного ящера.
– Нет, – покачал головой шеф. – Он принадлежит мне.
– Он у тебя давно?
– С тех пор как выяснил, что моя девушка ненавидит оперу.
Мы встретились глазами. Зачарованная, я поняла, что дракон был куплен всего пару дней назад ради полета на низкой высоте в неизвестном направлении, потому что Тереза Амэт, сколько бы ни пыталась строить из себя театралку, искренне ненавидела оперу.
Интересно, если Таннер узнает, что изредка у меня случаются приступы клаустрофобии, то купит крепость с огромными залами или не станет мелочиться и сразу приобретет Гостиный двор? А если сказать, что иногда меня посещает боязнь темноты, то обзаведется мануфактурой по обработке световых камней?
За странными фантазиями я не заметила, что дракон плавно поднялся в воздух. Кажется, в дилижансе трясло больше, чем в шикарном вагончике.
– Посмотри, – кивнул Элрой на окно.
Нехотя пальчиком я чуточку отодвинула занавеску, но, конечно, кроме черного неба, ничего не увидела. Пришлось раскрыть до конца и приблизиться к круглому окошку с толстым небьющимся стеклом. Мы действительно летели очень низко! Казалось, что прямо сейчас дракон заденет сверкающий огоньком шпиль дозорной башни на городской стене.
Путешествовать частным драконам было сплошным эстетическим удовольствием, а вкусное вино и клубника, судя по размеру, выращенная не иначе как в королевских теплицах, окончательно меня расслабили. В общем, я проснулась, когда проводница предупредила:
– Мы идем на снижение. Пожалуйста, пристегните ремни.
Открыв глаза, я немедленно заявила Элрою в соседнем кресле:
– Мы так быстро добрались!
– Во сне дорога всегда проходит незаметно, – согласился он.
Стоило сразу признать, что интересная попутчица из меня вышла ничуть не лучше заядлой театралки, но я присочинила:
– Это особый вид укачивания. Моментально вырубаюсь в транспорте. В омнибус как сяду, тут же зевать начинаю…
Внезапно вспомнилось, в какой панике я летела в прошлый раз, и сконфуженно спрятала глаза.
Тяжеловесный дракон сел мягко, вагонетка плавно качнулась. Ящер сделал еще пару шагов, чтобы замедлиться, и окончательно остановился. Мы приземлились. С любопытством выглянув в окошко, разочарованная, я обнаружила обычный воздушный порт. Никакого намека на то, куда мы неслись по небесам целый час.
– Добро пожаловать в Йорх-Эсвальд, – вымолвила проводница. – Температура воздуха плюс двадцать три, ночь безветренная и ясная.
– Мы в Зачарованном лесу? – охнула я, услышав название колдовского города, где располагались самые известные игорные дома королевства, а потому он частенько упоминался в газетных колонках. Не всегда в хорошем ключе.
– Готовы к приключениям, госпожа Амэт? – Протянув руку, Таннер помог мне подняться.
Я оправила юбку, решив промолчать о том, что совершенно неазартный человек. Более того, считаю дурным тоном просаживать деньги за игорным столом… И я не могла даже предположить, что ожидавший в воздушном порту экипаж привезет нас к закрытым воротам мрачного темного замка.
– Ты любишь аттракционы? – шепнул Элрой.
– Ночью парки развлечений закрыты, – уклончиво отозвалась я.
– Ошибаешься.
Над въездом горело название на первородном языке фей. Словно по мановению волшебной палочки, ворота медленно раскрылись, и экипаж вкатил на безлюдную въездную площадь. Таннер помог мне выбраться из кареты, и мы подошли к закрытым деревянным дверям с клепками. Постучали тяжелым молотком. Дверь отворилась сама собой – волшебство, да и только!
Мы пересекли подозрительную комнату с каменными полами, утопленную в разбавленный фонарным светом полумрак, и оказались перед парком аттракционов, сверкающим разноцветными огнями. Посетителей не было, зато работали все торговые палатки и исправно крутилось пустое колесо обозрения. Я поймала себя на мысли, что совершенно не хочу знать, во сколько обошлась ночная аренда целого парка развлечений.
– Братья Гриммальди? – уточнила я авторов, у которых Элрой стащил романтическую идею.
– Таннер ди Элрой, – тотчас уверил он, желая убедить меня, будто сам сочинил план обольщения, в смысле развлечения любимой девушки. – Как тебе?
– Лучше оперы, – выдохнула я, напрочь забыв о том, как плачевно закончилось наше последнее свидание на природе, и сразу поправилась: – Опера была отличная! Особенно мне понравился бас у тенора…
– Это взаимоисключающие понятия, – с серьезной миной объяснил Элрой, дав понять, что я полный профан в оперном исполнении, как будто кто-то сомневался. – У солиста – бас-профундо.
– То есть необычный голос?
– Уникальный.
Некоторое время мы молчали.
– Тебя в детстве заставляли музицировать? – резко спросила я, изучая тележку с карамельными яблоками.
– Каждый божий день, – признался Таннер, не глядя на меня.
– Бедный ребенок. Тебе повезло выжить в преисподней. Пойдем, я угощу тебя вкусненьким.
По краю пешеходной мостовой тянулись тележки со сладостями, обожаемыми и детьми, и взрослыми. Розовые шары сладкой ваты, карамельные яблоки, полосатые леденцовые палочки. Тут же пристроился торговец огромными воздушными шарами, сделанными из раскрашенных пузырей морских рыб. Наполненные особым газом, они стремились целым ворохом улететь в черное небо.
– Вату? – предложил Элрой.
– Яблоко, – покачала я головой. – На ночь надо есть фрукты…
О том, что фрукты опускались в растопленную горячую карамель, стекающую по наливным яблочным бокам почти прозрачной тягучей патокой, мы оба умолчали. Сверху еще посыпались шоколадной крошкой.
– Приятного аппетита, – протянул мне крошечное произведение искусства ловкий торговец.
Я измазалась, как поросенок, после первого укуса. Карамель была везде: на платье, в волосах, и даже капнула на туфлю Элроя. В безмолвии мы изучали густую, застывающую кляксу.
– Может быть, все-таки сладкой ваты? – сдержанно предложил он, видимо надеясь, что с поглощением розового шара, похожего на перезрелый одуванчик, дама справится ловчее.
Наивный, хоть и хозяин огромный конторы. От сладостей я отказалась наотрез, остатки яблока выбросила и умыла лицо водой из питьевого фонтанчика.
– У тебя немножко осталось, – пробормотал Таннер, глядя на меня.
– Где? – не поняла я, подняла руку, чтобы вытереть губы, но он перехватил мое запястье:
– Позволь мне.
Мужчина не поцеловал, а скорее лизнул мои крепко сжатые губы, и я забыла, как дышать. Он моментально отстранился, оставив девушку страшно недовольной, с кучей похабных мыслишек, прискакавших в голову. Потом указал на палатку с дротиками:
– Сыграем?
– На прибавку к жалованью, – с энтузиазмом согласилась я.
– А если я выиграю? – полюбопытствовал он. – Тогда урежу жалованье?
– Тогда я подам на тебя в суд.
– Может, не будем играть? – тут же сдался Таннер.
– Не переживайте, господин ди Элрой, у вас все равно нет шансов выиграть.
Думаю, он отчаянно пытался мне поддаться, специально мазал, но даже усилия благородного партнера, отчаянно рисовавшегося перед дамой сердца, не помогли этой самой даме попасть в цель. Или хотя бы близко к ней. Один дротик проколол воздушный шар, другой унесся в кусты, третий прилетел в служащего, и тот испуганно ойкнул, подпрыгнув, точно кот, поймавший камень.
– Извините, – поморщилась я и махнула рукой. – Дайте мне еще дротиков!
Парень жалобно вздохнул и с мольбой в глазах покосился на Таннера, мол, спасите, добрый господин.
– Пойдем, пока он не стал калекой, – пробормотал Элрой мне в ухо и потянул в сторону аттракционов. – Ты любишь качели?
– Так же, как оперу, – призналась я, не желая отступать. В конце концов, я обязана попасть хотя бы в пределы круга!
– Прокатимся на колесе обозрения?
Только один раз в жизни мне довелось подниматься над Аскордом, и я до сих пор помнила, как была восхищена потрясающими видами столицы, словно превратилась в птицу и наблюдала за большим городом с огромной высоты.
– Знаешь ты, как отвлечь девушку от игрушек, – фыркнула я.
– От убийства, – поправил Таннер. – Ты практически прикончила дротиком бедного парня.
Кабинки оказались открытыми и неустойчивыми. Ветер бил, что называется, в физиономию и ерошил давно растрепавшуюся прическу. Мы поднимались все выше над макушками вечнозеленых деревьев, и постепенно сверху открывался удивительный вид на сверкающий огнями лес…
Едва мы добрались до верхней точки, а у меня перехватило дыхание от местных красот, как свет потух, и парк развлечений погрузился в кромешную темноту. Колесо обозрения остановилось. Мы зависли в неустойчивой кабинке высоко над землей. Выше нас было только бархатное небо, усыпанное звездами, да пассажирский дракон с поблескивающим вагончиком под брюхом, темной тенью пролетавший на фоне огромной голубой луны.
– Про нас забыли? – прошептала я.
– Господа! – донесся снизу голос смотрителя парка.
– Что случилось, господин смотритель? – крикнул Элрой.
Темнота не позволяла рассмотреть мужскую фигуру внизу.
– Разрядился магический накопитель, простите великодушно! Мы все исправим, скоро вы спуститесь!
– Не торопитесь! – огорошил Таннер. – Мы в полном порядке!
– А как же я? – горячо заговорила я. – Я совсем не в порядке. У меня завещания нет!
– При чем тут завещание?
– Да при том! Я, между прочим, невеста с приданым! У меня дом, который можно придать… передать. А еще есть драконье яйцо и коллекция книг! Я должна подумать, кому оставить свою библиотеку! Ни одного достойного кандидата…
– Тереза? – пресек мой испуганный лепет Таннер.
– Что?
– Есть отличный способ справиться со страхом.
– Досчитать до десяти?
– Отвлечься. – Он резко придвинулся ко мне, расшатав неустойчивую конструкцию, как качели. Прежде чем я захлебнулась чистой, ничем не замутненной паникой, прижался губами к моему приоткрытому рту.
Недолго думая и я вцепилась в рубашку Элроя, с жаром отвечая на страстный поцелуй.
Таннер оказался прав. Ни страха, ни скромности, ни мыслей – ничего не осталось. На секунду вынырнув из сладкого тумана, я осознала, что, забыв про всякий стыд, сижу у него на коленях и бесстыдно расправляюсь с мелкими пуговицами на рубашке. Даже не помню, когда преодолела жилет. Аккуратно уложенные Фэйр волосы окончательно рассыпались, превратившись в спутанную гриву. Руки мужчины сжимали мои бедра, смело забравшись под платье.
– Я люблю тебя, – прошептал он.
Свет зажегся так же неожиданно, как погас. Ошарашенные возвращением в реальность, мы смотрели друг на друга. Глаза Таннера потемнели от желания, в ширинке явно было тесновато.
– Господа, мы вас спускаем! – прикрикнул снизу смотритель, как будто мы сами не могли догадаться, что кабинка опускается.
Что за невезение? Только я передумала умирать и занялась делами поинтереснее, чем мысленное составление завещания, а они пришли и спасли нас! Жлобы.
– Чего так быстро? – недовольно зашипела я, слезая с колен мужчины. – Не могли до утра подождать?
В обычное время, подозреваю, Элрой отвесил бы ироничное замечание, но, похоже, в кои-то веки наши мнения совпали. Мы судорожно приводили себя в порядок. Трясущимися руками я расправила юбки, натянула на грудь съехавший лиф. Таннер старался справиться с мелкими пуговицами, но путался в петельках. Расстегивать их было проще.
Кабинка подъехала к земле. Когда служители, испуганные предстоящими разборками с клиентом, открыли дверцу, то по взъерошенному виду и разобранной одежде было заметно, что пленники колеса обозрения даром времени не теряли. Стараясь не смотреть по сторонам, я пригладила взлохмаченные волосы и вытащила последнюю булавку. Элрой сделал вид, что край белой рубашки все время торчал из-за пояса брюк.
Домой я вернулась под утро, когда на горизонте занималась тоненькая предрассветная полоска. Сняла туфли еще на веранде, проникла в холл, как воришка, и на цыпочках прошмыгнула в свою комнату, где громко храпела Арона. Не зажигая свечи, скинула одежду и скользнула под одеяло. Сестра завозилась, а потом сквозь сон пробормотала:
– От тебя пахнет мужским благовонием, – перевернулась на другой бок и добавила: – Завидушки.
Стараясь подавить глупую, счастливую улыбку, я закрыла глаза и снова оказалась в вагонетке над парком развлечений, но в головокружительном сновидении о нас все-таки забыли.
Ральф-младший вылупился из яйца ранним субботним утром. О радостном для семьи Амэт событии диким воплем возвестил Франки, ведь мелкий хулиган, появившись на свет, не разобрал, почему у его мамаши, который папаша, мохнатый зад, и с наслаждением куснул волосатого родителя за хвост.
Когда мы всей семьей сломя голову бросились в кухню, то все было кончено – кот со страху забрался на полку, сверзив на каменный пол посуду. В доме не осталось ни одной целой тарелки. Кофейник, пользуемый вместо заварочного чайника, тоже не выдержал кошачьего нападения и раскололся на множество белых черепков, и только интеллигентный длинный носик остался целеньким. В фарфоровом крошеве стояло маленькое зеленоватое создание с круглыми желтыми глазами и крошечными кожистыми крыльями.
– Утопить, – обозрев разгром, приговорила Ральфа-младшего Летиция.
– Мама, но он такой милый, – вздохнула Арона, прижав к пухлой щеке сложенные ладошки.
В отличие от домашних я прекрасно знала, какими жлобами зачастую оказывались милые создания. Взять хотя бы госпожу «лучшие продажи прошлого года»: с виду обаятельная девица, а как откроет рот и примется умничать – так и ждешь, когда покажется змеиное жало. Впрочем, детеныш не откладывал дело в долгий ящик и с удовольствием доказал справедливость моей теории о милых жлобах.
Живот у него раздуло, будто бедняга проглотил маленький мячик. Раскрыв пасть, драконье чадо выплюнуло облако огня, достойное целого большого дракона, и испуганно уселось на попу. Парализованные шоком, из дверного проема мы таращились на копоть, покрывшую белый кухонный прилавок. Тишина стояла гробовая, как будто мы уже хоронили новорожденного вредителя.
– Утопить и закопать на заднем дворе, – утвердилась в своем решении мачеха.
В следующий момент Франки рухнул камнем с полки и затих на плиточном полу. Лишился ли он сознания от смертного приговора, вынесенного с любовью высиженной деточке, или поражен тем, что из яйца вылупился не ангелочек, а маленькое зубастое чудовище, оставалось тайной. Я никогда не видела, чтобы животные падали в обморок, но у нас в семье все были с небольшой придурью, в том числе и кот. Страшно подумать, каким вырастет дракон.
– А этого просто закопать, – индифферентно заметила Летиция.
– Мама, он живой! – возмутилась Арона.
Когда-то сестра притащила мелкого рыжего котенка. Пару недель прятала детеныша в комнате, но неблагодарный все-таки скатился с лестницы прямо матушке под ноги. От умерщвления в садовой бочке рыжий хвост спасло только то, что предположительно коты умели ловить мышей. Однако Франки, дорвавшись до кухни, с поразительной скоростью превратился в откормленного ленивого жлоба, ведать не ведавшего о том, как выглядели мыши.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.