Читать книгу "Осколки времени"

Точка отсчета 11
Убийство

Чувствующая, проверявшая Ульяну, исчезла. Сразу после разговора с Сильвеном он позвонил Виктории и попросил разобраться, но именно в тот день Алина Нестерова не вышла на работу. Она не появлялась дома и не отвечала на звонки, полицейские перевернули весь город, но пока ничего не нашли. Обстановка накалялась, в такие совпадения Сэм не верил, ощущение надвигающейся бури не покидало. Тайны и загадки следовали за Ульяной по пятам: кто поживился ее энергией – да так, что едва не убил? Почему чувствующая солгала, ведь слабая аура и поврежденная – совсем разные вещи?

Работа была сутью его жизни, в ней Сэм видел главную цель – то, что заставляло двигаться дальше. Полная отдача и преданность: этому его учили с детства. За свой клан стоит бороться до последнего, умереть в бою не страшно, скорее почетно. Его история началась так давно, что память хранила лишь обрывки воспоминаний. Много лет назад прежний он погиб вместе со своей настоящей семьей, а нынешний мало напоминал того человека, каким был раньше. Сейчас Сэм не помнил даже их лиц, а чувство утраты давно притупилось, лишь иногда сны воскрешали прошлое, как бы глубоко он его ни хоронил. Время то текло медленно, то ускоряло свой ход, но искра жизни осталась погребенной под пеплом минувшего. Он думал, что навсегда. Но потом в его жизни появилась Ульяна.

Наивная и недоверчивая, веселая и серьезная, строгая и сексуальная, она пробиралась во все его мысли. Ради нее Сэм был готов отказаться от масок, нарушить правила. Встреча с ней всколыхнула в нем страх и надежду. Страх снова стать слабым. Надежду на то, что он наконец-то покончит с одиночеством – ценой тайных знаний, открывшихся ему в свое время. Рядом с Ульяной он впервые за долгие годы чувствовал себя живым. И уязвимым.

Даже мимолетные встречи с ней приносили радость. И мучения, потому что поговорить наедине им больше не удавалось: Ульяну постоянно сопровождал Станислав. Он не выпускал ее из поля зрения ни на минуту, разве что когда она оставалась с Сильвеном. Стоило лекарю закончить, он тут же бросался в комнату, будто боялся, что она вылезет в окно и сбежит.

Стоило больших трудов каждый день сражаться с разочарованием и вежливо улыбаться, хотя внутри все клокотало от ревности. Он злился на нее за то, что таскала за собой Зиновьева, как цепного пса. Злился на него за сам факт его существования. Злился на себя за то, что подпустил ее к себе слишком близко. Что, если он ошибался по поводу ее взаимности? Когда-то казалось, что и с Агнессой может все получиться, но она любила другого. Чувства к Ульяне были гораздо ярче, искреннее, но нужны ли они ей? Нужен ли он сам? Ночь, проведенная с ним, вполне могла быть просто жестом отчаяния. Двойственность, невозможность поговорить откровенно и во всем разобраться сводили с ума.

На последний сеанс она почему-то пришла одна, но Сэм уже не знал, как начать разговор. Да и стоит ли его начинать? От уверенности в отношении Ульяны не осталось и следа. Если она позволяла Зиновьеву ее сопровождать, значит, для нее это было важно.

– Как новенькая, – голос Сильвена ворвался в его размышления, когда они под руку с Ульяной вошли на кухню. Ее щеки порозовели от смущения, но лекарь был прав. Она расцвела: посвежевшая, бодрая и удивительно красивая. От усталости не осталось и следа, глаза сияли.

– Давно я не встречал таких храбрых женщин, – в устах Сильвена это был самый настоящий комплимент. – Увидимся на Мальте.

У Сэма дернулась рука, и он расплескал кофе на ноутбук. Пришлось срочно тянуться за бумажными полотенцами, чтобы спасти технику и вымученные переводы. Под пристальным взглядом лекаря он пытался понять, что таится за его приглашением: то, что Ульяна – сильный архитектор, или намек на его симпатию. Он готов был поспорить, что Сильвен привел ее умышленно, но по непроницаемому взгляду и вежливой улыбке сказать наверняка было сложно.

Неожиданно Ульяна поцеловала лекаря в щеку и очаровательно ему улыбнулась, на щеках появились соблазнительные ямочки. Сэм порадовался, что отставил чашку – второй «потоп» ноутбук бы вряд ли пережил.

– Неожиданно. – Она одарила Сильвена восхищенным взглядом.

– Почему же? Вы сильный архитектор, ваши таланты необходимо развивать.

Руки зачесались открыть портал и втолкнуть туда лекаря, в груди противно царапнула ревность. Он хотел, чтобы Ульяна улыбалась только ему.

– Сильвен, хватит заигрывать, – напомнил Сэм, удивляясь сарказму в собственном голосе, – она скоро выходит замуж.

Прозвучало грубо.

Ульяна скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на него.

– Надеюсь, приглашение распространяется и на Стаса. Насколько я понимаю, у него тоже выдающаяся способность.

Лучше бы она не вспоминала про архитектора времени! Знала бы она, сколько хлопот он доставлял, особенно тем, что имел полное право прикасаться к ней когда захочет, целовать, сжимать в объятиях.

– Дальше некуда выдаваться, – мрачно подтвердил он.

Провоцировала она его нарочно или делала это неосознанно? Сэм редко выходил из себя, но сейчас был на грани. Он хотел увести ее из кухни, впиться в рот поцелуем и напомнить о том, как она стонала от удовольствия в его объятиях. К черту архитектора времени, к черту Сильвена! У нее не получится вечно прятаться за спиной Станислава, прикрываться им как щитом от влечения, которое она испытывает к нему.

– Это решать Шеппарду. – Лекарь только подлил масла в огонь. – Рад был знакомству, Ульяна, и надеюсь на его продолжение.

Стараясь не думать о том, что расположение Сильвена заслужить почти нереально, он без предупреждения создал портал. Злость придала ему сил, и края пространства раздвинулись в мгновение ока. Лекарь кивнул и быстро шагнул вперед. Стоило ему оказаться по ту сторону, Сэм свернул переход, стер краткий путь между городами. Повернулся – и резкая боль в висках раскачала реальность. Замутило, он попытался ухватиться за край стола, но тот выскользнул из-под руки. Грудь сдавило.

Ульяна подхватила его под руку и усадила на стул. К счастью, опасность потерять сознание перед женщиной, которую он отчаянно желал соблазнить, миновала. В последнее время из-за переутомления Сэм постоянно чувствовал себя неважно, болела и кружилась голова, он много спал, но при этом не высыпался. Глубоко вздохнув, он прикрыл глаза, наслаждаясь ее осторожными прикосновениями. Осознанно или нет, Ульяна поглаживала его руки, тем самым всколыхнув позабытые нежность и тепло: о нем давно никто не заботился.

Сэм открыл глаза, встретился с ее встревоженным взглядом и замер.

– Спасибо, – хрипло произнес он. – Вот что бывает, когда расходуешь много сил.

– Как ты себя чувствуешь?

– Дай мне пару минут, и буду прежним. Присоединишься? – Сэм кивнул и усмехнулся. – Я не про обморок.

Ревность испарилась, он снова наслаждался каждым мгновением рядом с ней.

Она опустилась было на стул, но потом вскочила, словно там была кнопка.

– Приготовить тебе чай? Или кофе? Я просто не знаю, как восстанавливать силы после… ну… – Ульяна сцепила руки перед собой. – Могу я как-нибудь помочь?

Сэм поперхнулся воздухом, представив Ульяну в постели, стонущую от наслаждения, льнущую к его груди, и ему тут же стало жарко. Такая помощь ему бы точно сейчас пригодилась.

Он откашлялся и попросил:

– Просто останься ненадолго.

Она помедлила, но потом вновь взяла его руки в свои.

– Помнишь, ты говорил, что мы тоже можем делиться силой? Научи меня.

– Для тебя это слишком рано. – Сэм сжал ее ладони. – Если позволишь, когда-нибудь научу.

Ульяна коротко улыбнулась, наверняка не верила, что «когда-нибудь» наступит. Она отняла руки и положила их на колени, потом на стол. Сэм подавил желание потянуться за ней, желание близости. Он не хотел, чтобы ей было неловко, но ничего не мог изменить.

– Ты отстранил Стаса, – тихо проговорила она, – почему?

Меньше всего на свете Сэм хотел обсуждать архитектора времени. Он сжал руку в кулак, а затем расслабился, жалея об испорченном мгновении единения с Ульяной: ее вопрос был закономерным. Ее интересовал жених.

– Потому что Станиславу нельзя использовать дар. Совсем. – Последнее как раз и было откровением, о котором он узнал из древних свитков. – Возвращаясь в нужную точку, он словно создает для себя новое измерение: для остальных время идет своим чередом, а он помнит события, которых не существует. Мне мало что удалось узнать, но кое-что насторожило – маги древности писали о детях, способных изменить любую катастрофу, и нигде – о взрослых. Тогда я предположил, что архитекторы времени либо отказывались от дара, либо долго не жили, и оказался прав. Сила рано или поздно сводила их с ума.

Ульяна вздрогнула и закусила губу, а Сэм нахмурился. Меньше всего он хотел ее расстраивать, но лучше пусть узнает правду от него.

– От дара можно защититься?

– Только если постоянно носить при себе металл. Поначалу тяжело, но со временем становится легче.

Она судорожно вздохнула.

– Сильвен не зря упомянул Мальту. – Сэм предпочел сменить тему: такой отказ порой подобен маленькой смерти. Стоит привыкнуть к дару, и его потеря сравнима с утратой конечности. – Буду рад, если ты согласишься развивать свой дар в Обучающем центре. Директриса – моя хорошая знакомая, сильный архитектор и мудрая наставница. Я позабочусь, чтобы тебя обучала она.

Ульяна поморщилась, и он понял, каким будет ответ. Ее дом здесь, здесь она выйдет замуж. Она еще не до конца осознала силу, не научилась ее чувствовать, поэтому приглашение поучиться у Клотильды – пустой звук. Такие, как Ульяна, предпочитают стабильность, уверенность в грядущем дне. Кто он такой, чтобы к нему прислушаться? Всего лишь случайный любовник. Глупо надеяться, что она выберет его.

– Спасибо. – Ульяна сдержанно улыбнулась. – Спасибо за все, что ты для меня сделал, и за предложение. Я подумаю.

Сэм протянул руку и коснулся ее щеки. Ее свет разгорался все ярче, и в этом была часть его заслуги. Увидятся ли они вновь, пусть даже он задержится в Санкт-Петербурге? Он смотрел в ее глаза и хотел, чтобы это длилось как можно дольше. Хотел сказать, что ее дар тут ни при чем, что его интересует только она, хотел, чтобы она осталась. Ульяна не опускала взгляда, словно ждала тех слов, что невысказанными застыли в тишине. Ее мягкая улыбка побуждала открыться ей, но Сэм ничего не сказал. По крайней мере, того, о чем потом придется жалеть.

– Ульяна, ты всегда можешь позвонить мне. В любое время.

Ее улыбка погасла, миг близости был безвозвратно утрачен.

– Удачного тебе дня, Сэм, – она словно прощалась.

После ее ухода в опустевшей квартире стало холодно и неуютно. Сэм перенес ноутбук в гостиную, устроился за столом и какое-то время просто смотрел на погасший монитор. Правильно ли он поступил, когда отпустил ее? Увы, возможности отмотать время назад и все исправить у него не было.

* * *

– Вы нашли чувствующую?

По телефону Краснова сказала, что поиски наконец-то сдвинулись с мертвой точки, поэтому Сэм приехал так быстро, как только смог.

– Можно и так сказать. – Виктория подвинула к нему папку с фотографиями. – К сожалению, она нам ничего не расскажет.

В изуродованном раздувшемся теле на снимках с трудом угадывалась некогда привлекательная светловолосая сотрудница Новой Полиции. Повсюду засохшая кровь, на теле многочисленные раны и ожоги. Смерть всегда уродлива, беспощадна и несправедлива, но смерть Нестеровой была долгой и жестокой. Сэм отложил фотографии, пряча гнев и сожаление под маской хладнокровия.

– У нее была квартира в Москве. Оформлена на одного из многочисленных любовников, но куплена для нее. Как выяснилось, Алина частенько туда наведывалась. Там ее и нашли.

Сексуальные аппетиты чувствующих не предполагали постоянных связей: только очень сильный человек мог выдержать постоянный бурный и изматывающий секс. Если же чувствующие пытались сдерживаться, потом срывались сами и могли «выпить» случайную жертву досуха.

– Убийство из ревности?

– Пока непонятно. Предположительно убита несколько дней назад, у постоянного любовника есть алиби – в это время он вел свадебную вечеринку, и двести гостей могут это подтвердить. Мы пробиваем ее окружение, но пока никаких зацепок.

Кроме одной. Алина не сказала о том, что у Ульяны потенциал пробужденной. Она исчезла в тот день, когда Ульяна встречалась с Сильвеном, и прежде, чем Сэм успел с ней переговорить. Нужно было настоять на допросе чувствующей сразу, как только Ульяна прыгнула к нему в квартиру! Он так сосредоточился на влечении к ней, что упустил главное.

Аналитики Новой Полиции искали необычные случаи посредством мировой сети, по сводкам новостей, рапортам полиции, ФБР и Интерпола – везде были свои люди. Не гнушались проверять даже слухи и страшилки – случаи необычных фокусов, телепатии, пирокинеза и тому подобные. Людей проверяли с помощью чувствующих – чаще всего им достаточно было просто завести разговор и прикоснуться. Если человек оказывался пробужденным, то его приглашали в филиал для регистрации и первичного инструктажа. Всех пробужденных заносили в базу данных с указанием дара, уровня способностей, потенциальной пользы или угрозы людям. Всех, о которых сообщали чувствующие. Что, если часть имен – притом сильнейших пробужденных – незаметно сливали оппозиции для вербовки? О ком еще умолчала Нестерова?

– Поднимите архив и еще раз проверьте всех, кого отклонила Алина.

– Зачем? – нахмурилась Краснова.

– Мы не могли понять, как террористы выходят на пробужденных. Боюсь, они работали по нашим каналам.

Слишком много совпадений, чтобы не связать их друг с другом, и если его опасения подтвердятся, кто-то давно проник в Новую Полицию, чтобы использовать их ресурсы. Началось это не день и не два назад – в прошлом году Мила Аверс собрала себе сильную команду. Первая попытка захватить ее и сообщников провалилась с треском, а если быть точным – под шум волн. Мила утопила группу захвата, в том числе и обученных пробужденных, как невинных младенцев. Тогда все списали на ее силу – Аверс считалась сильной стихийницей, но что, если она знала о готовящемся рейде?

– Намекаете на то, что моя сотрудница вела двойную игру? – мгновенно вскинулась Виктория.

– Пока что это всего лишь предположение. Которое мы обязаны проверить.

Виктория поджала губы, словно он лично ее обвинил в некомпетентности. Увы, от такого не застрахован никто. Предатели встречались повсюду, и если бы их было так просто распознать, большинство мировых конфликтов были бы исчерпаны задолго до их начала.

– Что ж, – она постучала пальцами по столу, – проверим. Но должна заметить, что такие настроения в коллективе ни к чему хорошему не приводят.

– Не приводят. Но выбора у нас нет, не так ли?

– Выбор есть всегда. Мы можем снова привлечь Зиновьева, следить за Одинцовой и не только схватить убийцу, но и допросить ее, не вываливая всю эту грязь на свет.

– Нет.

– Что – нет?

– Я запрещаю использовать силу Зиновьева. И сейчас, и впредь.

Виктория поднялась шумно: стул со скрежетом отъехал в сторону. Сэм поднялся следом, их молчаливая дуэль продолжалась недолго. Краснова оперлась о стол и почти прошипела ему в лицо:

– Почему?

– Я уже говорил, что это опасно. В первую очередь для него.

Виктория быстро взяла себя в руки. В прямом смысле: скрестила их на груди, холодно взглянула на него, ноздри ее раздувались.

– Мне остается только подчиниться, не так ли?

– Последовать моему совету.

Сэм не стал говорить, что утечка имен пробужденных происходила по всему миру: в команде Милы были и русский, и француз. В дуэт, желающий разгромить Красную площадь, затесался японец. Но, прежде чем подобраться к ним, кто-то должен был сначала добраться до Нестеровой и других чувствующих. С наибольшей вероятностью вербовщик сидел очень высоко: чтобы незаметно подойти к сотрудникам засекреченной организации, нужно как минимум обладать высоким уровнем доступа изнутри. Последователи Аверс – угроза всему, но они давно пробрались в самое сердце Новой Полиции. Мила рассчитывала разрушить систему, и кое-что ей все-таки удалось. Семена посеянного раздора дали свои плоды: под подозрением теперь каждый.

Точка отсчета 12
Расставание

– Нам нужно расстаться.

Ульяна неоднократно прокручивала эти слова в голове, но произнести их все равно оказалось тяжело. Дальше откладывать было некуда. Да и незачем.

– Солнц, ты сама не своя из-за всего, что случилось. Ты злишься, ты расстроена. Нелегкие выдались месяцы, согласен. Но пройдет время, и ты посмотришь на это под другим углом…

– Стас, все зашло слишком далеко. Я… люблю другого.

Серые глаза потемнели, как Нева в непогожий день, – верный признак того, что он в бешенстве.

– И тебе приятного вечера.

Он с остервенением набросился на оленину, а Ульяна обвела взглядом полупустой зал, обстановка которого теперь давила на нее еще больше. Сводчатые резные потолки под старину, с узорами на светло-голубом фоне, массивные канделябры, картины на стенах. Ресторан «Русский ампир», расположенный в Строгановском дворце, – одна из жемчужин Санкт-Петербурга, сюда просто так не зайдешь. Уже на подходах к нему она знала, что ничем хорошим это не кончится. В помпезных, дорогих заведениях она чувствовала себя на редкость неуютно. Стас настоял, чтобы отправиться на ужин именно сюда. Как будто чувствовал, о чем она собирается с ним говорить.

Чтобы скрыть предательскую дрожь в руках, Ульяна опустила глаза и принялась листать меню, которое попросила оставить. Как назло, оно открылось на десертах, и взгляд уткнулся в название «Пан пердю»[3]3
  Пан пердю – десерт на основе хлеба, сливок и карамелизированного сахара.


[Закрыть]. Блюда в ресторане вообще отличались замысловатостью, но это превзошло все. Лелеемая годами выдержка дала сбой, и она сдавленно хихикнула. Нельзя всерьез сожалеть о своей разваливающейся на части личной жизни, когда перед глазами маячит такая строчка.

– Что смешного? – в голосе Стаса послышались раздраженные нотки.

– Ничего. – Усилием воли Ульяна заставила себя посмотреть на него.

К такому нельзя подготовиться. Она несколько раз репетировала этот разговор перед зеркалом, но все изначально пошло не так. Уж точно она не собиралась говорить, что любит Сэма, это вырвалось само собой, и получилось как в бразильских мелодрамах. Хорошо хоть, без надрыва в голосе.

– Послушай, – его голос смягчился, он накрыл ее руку своей и слегка сжал, – я знаю, что у нас сейчас не лучший период, но это не значит, что нужно просто взять и разорвать все… вот так.

– Ты понял, что я сказала?

– Ведешь себя как ребенок, – перебил он, – малейшие трудности – и прячешь голову в песок. Просто ты волнуешься перед свадьбой, вот и выдумываешь всякую ерунду.

– Это не ерунда! Все началось еще до того, как ты сделал мне предложение. За день до этого он приснился мне в первый раз.

– «Он мне приснился», – передразнил Стас, губы его искривились. – Ты сама-то себя слышала? Все началось, когда на горизонте нарисовался высокопарный козел Шеппард. Из-за него наши отношения полетели ко всем чертям? Полагаю, да. Но что бы ты там себе ни надумала, «долго и счастливо» у вас не получится. Мы не в сказке, и он не твоего поля ягода.

Ульяна сжала кулаки. Каким-то образом Стас разглядел самое больное и ударил изо всех сил. Вчера, когда они прощались, Сэм ничего не сказал. Только это не отменяло ее чувств. И кое-чего еще.

– Когда ты провожал меня на лечение, – Ульяна пристально посмотрела на него, – ты знал номер маршрутки, Стас. Откуда?

– Так… – Он плотно сжал губы и замолчал, потому что подошел официант.

– Желаете что-нибудь еще?

– Нет. – Стас облокотился на стол и, когда официант удалился, резко подался вперед. – Почему ты не сказала об этом сразу?

Она вообще не собиралась говорить с ним об этом, но слова вырвались сами собой. Продолжать разговор не было сил. Не хотелось скатываться до уровня откровенно дешевых мелодрам, переходить на взаимные упреки и смаковать их.

– Зачем? Чтобы ты это быстренько исправил?

Стас тихо выругался, откинулся на спинку стула, пригладил ладонью аккуратно зачесанные назад светлые волосы.

– Солнц, давай простим друг другу ошибки и начнем сначала. Больше никакой лжи, клянусь. Я просто не успел, увидел, как ты села на ту маршрутку, и немного перевел стрелки. Всего несколько минут, подумаешь. Чтобы поехать вместе с тобой. Какой мужчина на моем месте сидел бы сложа руки?! Думаешь, я не замечал, что что-то не так?

– Несколько минут?! Стас, ты в курсе, что для тебя это опасно?

– Это опасно для них! – рявкнул он так, что на них обернулись все немногочисленные гости ресторана. Глубоко вздохнул и добавил уже значительно тише: – Они хотят выставить меня монстром, неужели ты не понимаешь?

– Я так не думаю. Но мы говорили о другом.

Кажется, ничего в жизни ей не давалось с таким трудом, как один коротенький жест. Ульяна стянула кольцо и положила на стол. Чувствуя, как противно дрожат руки, поспешно сцепила их на коленях.

– Это конец? Или просто женская прихоть? – Стас медленно поднялся из-за стола, лицо его пошло красными пятнами, глаза снова потемнели. – Тебе нужно время, чтобы подумать? Давай отложим свадьбу.

– Мне не нужно время, Стас. Все кончено.

Она не успела и рта раскрыть – Стас сжал ее запястье, вложил кольцо в раскрытую ладонь, а после направился к официанту. Ульяна проводила его взглядом – смотрела, как он расплачивается, а потом взглянула на свой бокал, вино в котором так и осталось нетронутым. Подхватила сумочку и вскочила, чудом не смахнув на пол тарелку с салатом.

На улицу они вышли вместе.

– Едешь домой?

– Лучше немного прогуляюсь.

Он сверкнул взглядом, развернулся и направился на парковку, на ходу бросив:

– Пока.

– Пока, – сдавленно пробормотала она.

Июльский вечер выдался пасмурным и довольно прохладным. Ульяна прогулялась до Дворцовой набережной, поэтому ноги гудели от непривычки – обычно она предпочитала модельной обуви удобные балетки на сплошной подошве. Надсадно ныла только что натертая мозоль, навалилась странная усталость. Казалось, не получится больше сделать и шага. Она спустилась к воде, глубоко вздохнула, одернула коктейльное платье, плотнее закуталась в пиджак и уселась прямо на ступеньки. От Невы тянуло прохладой, над головой раскинулось затянутое тучами небо, в воде отражался подсвеченный огнями Питер. Наверху шуршали по асфальту покрышки, слышались шаги и веселые голоса. Жизнь продолжалась.

Завтра будет легче. По крайней мере, так говорят. Так что ей осталось всего ничего – пережить несколько часов вечера, заснуть и проснуться одной. О том, как жить рядом со Стасом, пока она найдет съемную квартиру, Ульяна старалась не думать. Равно как и о том, что они остались в прошлом. В прошлом, вернуться в которое не дано никому.

* * *

– Хочешь, чтобы я рыдала в три ручья?

– Да, Одинцова, хочу! Чтобы ты рыдала, чтобы поговорила со мной, чтобы ты все это пережила и отпустила. Не хочу, чтобы это отравляло тебя изнутри.

– А если мне все равно?

– Тебе не все равно. Точка.

Алиса была права, но грузить своими проблемами других Ульяна не привыкла. Вот и сейчас только зябко поежилась, подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом. Если бы не женская радость, она бы поехала с Алисой на йогу и этого разговора не было бы.

– Кстати, я не еду в Москву, – прозвучало как гром в январе.

– Почему?!

– Тебя одну ни на минуту нельзя оставить. – Алиса сделала вид, что не заметила ее возмущенный возглас. – Сергей сказал, что приедет сам. Съездим в Пушкин, прогуляемся по парку, свежим воздухом подышим.

– Сдалась я вам. Третий всегда лишний.

– Третьему надо проветрить мозги. Во всех смыслах. Так что даже и не думай, что получится отвертеться.

Ульяна нахмурилась. Портить подруге выходные – а тем более романтические выходные – стыд и позор! Хватило и того, что Алиса согласилась ее приютить. Когда она появилась на ее пороге, та ничего не стала спрашивать, просто отступила в сторону. Ни разу за неделю не спросила, собирается ли она искать квартиру, а теперь еще и пропустит из-за нее все, что запланировала с любимым человеком, – прогулки по Москве, экскурсия по мистическим местам, ужин в ресторане.

Спасительная идея пришла в голову неожиданно.

– Я переезжаю на Мальту.

Алиса с хрустом застегнула футляр для коврика, недоверчиво посмотрела на нее:

– Одинцова, ты не женщина, а шкатулка с сюрпризами.

– Скажи спасибо, что не ларец Пандоры.

– Теперь я в этом уже не уверена.

– Прости, что сразу не сказала, просто много всего свалилось. Ну и… сама понимаешь, мне надо собираться. Доделать кое-что, и…

– Что ж, поздравляю. – Подруга аккуратно сложила в сумку спортивный костюм и поднялась. – Но от прогулки с нами ты все равно не отмажешься.

Непробиваемая! Ульяна сделала большие глаза, но Алиса приподняла брови и развела руками – мол, извини, но мимо.

– У меня психологическая травма!

– Тогда тебя тем более нельзя оставлять одну.

– А как же свобода личности?

– Смирись, Одинцова. Следующие выходные ты проведешь с нами.

Отчаявшись, Ульяна брякнула первое, что ей пришло в голову:

– У меня свидание!

Алиса замерла у стеклянных штор, ее пальцы с силой сжались на ремне сумки.

– С Сэмом?!

– А ты думала, я буду сохнуть в тоске и печали?

Сочинять на ходу не особо приятно, но и болтаться придатком за влюбленной парой тоже не вариант. Она опустила взгляд и рассматривала узор на носках – разноцветные цветочки и виноград. Подруга многозначительно притихла, хотя обычно ее было не остановить. Ульяна уже начинала волноваться, что переборщила. Алиса знала ее достаточно хорошо, чтобы понять, что здесь что-то не так. Тем неожиданнее оказался ответ.

– Когда я вернусь с работы, ты расскажешь мне о нем все, идет?

Ульяна удивленно посмотрела на нее, а та кивнула и крепко сжала ее руки.

– Наконец-то!

– Что?

Алиса ничего не ответила, только загадочно улыбнулась и выскользнула за дверь. Ульяна не удержалась, выбежала следом.

– Эй! Что наконец-то?

С лестницы слышались бодрые шаги – подруга принципиально не пользовалась лифтом.

– Шубина!

– В зеркало посмотри! – донеслось снизу.

Ульяна пожала плечами и вернулась в квартиру. Захлопнула дверь и долго вглядывалась в отражение: глаза сияли, улыбка до ушей. Она точно знала, кого за это благодарить, но не могла просто взять и набрать его номер, попросить о встрече. Срочно нужно было придумать, чем заняться – только чтобы не думать про Сэма. И о том, как они расстались со Стасом. Он ей ни слова больше не сказал, всю ночь она ворочалась с боку на бок на диване, а ранним утром собрала вещи и уехала к Алисе.

В раскрытое настежь окно врывался городской шум, едва слышно позвякивали легкие стеклянные шторы. Она взяла купленный недавно альбом, карандаши и уселась на диван. Сначала хотела нарисовать Алису, но пальцы, будто подчиняясь странной памяти, творили совершенно другое. Точнее, другого. Штрих за штрихом – карандашный набросок выходил странным, но ничего удивительного. Это как заново учиться ходить, если долгие годы не вставал с постели. Ульяна видела все свои ошибки, но ей не хотелось останавливаться. Не хотелось, потому что образ все равно выходил отчаянно живым. Образ Сэма, его улыбка… Не сдержавшись, она провела пальцами по бумаге – погладила скулу. Вскочила, вырвала листок, смяла его и тут же, ругая себя последними словами, разгладила. Сэм выглядел немного помятым, но от этого не становился менее родным. Это чувство жгло, как огонь.

В душе Ульяна открыла краны на полную, будто надеялась его потушить. Не получалось. Энергия струилась по телу, пульсировала на кончиках пальцев. Мешала просто свернуться на дне душевой кабины клубком и позволить воде унести сомнения и дурное, успокоить. Согласись она на обучение, сможет позволить переполняющей ее силе обрести свободу. Принять предложение Сэма и стать студенткой Центра. Но для начала придется смириться с тем, что она для него всего лишь сильная пробужденная. Возможно, у него даже есть женщина. Там, на Мальте.

Ульяна замотала волосы полотенцем, натянула домашнюю майку, простенькие бриджи и распахнула ведущие на балкон двери. Уборка всегда помогала привести мысли в порядок и расставить все по местам. Она ставила посуду в сушилку, когда снова вспомнила Стаса и его слова: «Что бы ты там себе ни надумала, «долго и счастливо» у вас не получится. Мы не в сказке, и он не твоего поля ягода».

Тарелка выскользнула из рук, ударилась об пол, осколками брызнула под ноги. Ульяна взяла тряпку, но тут же отложила ее, зажмурилась. Сил много, рядом никого нет, а значит, можно действовать. Для пробужденного не составляло труда переключаться между зрениями – это шло на уровне инстинктов: просто, все равно что моргнуть. Она отметала все, что могло помешать: шум машин и голоса людей за окнами, свое неверие в то, что получится. Рыжие всполохи заката расплескались по комнате, на кончиках пальцев собиралось тепло, энергия растекалась по всему телу и пульсировала в висках, требуя выхода. Ульяна глубоко вздохнула и открыла глаза. Сначала показалось, что в глаза брызнуло яркое солнце, рассыпаясь разноцветными пятнами мельтешащих искр, но уже спустя мгновение она смотрела на мир глазами пробужденной. Восхитительно!

Несколько минут она просто разглядывала контуры осколков, привыкая, а потом осторожно прикоснулась к одному. Мерцающая проволока дрогнула, изогнулась, подчиняясь ее силе. Ульяна осторожно потянула линию к другой, похожей на первую по излому. Контуры дернулись, а потом слились воедино. Сколько времени прошло, она не знала, но, когда закончила, на полу стояла целая тарелка. Ульяна смотрела на нее во все глаза, а потом подхватила и с радостным криком вскочила на ноги. Прыгая по кухне подобно шаману с бубном, она остановилась только тогда, когда выдохлась. Прислонилась к столешнице, улыбаясь. Сердце колотилось, в висках стучало. Ее первый опыт как архитектора удался!

В этот миг она окончательно поняла, что уже не сможет от этого отказаться. От своей удивительной силы, которая стала ее сутью. Поняла, что поедет на Мальту, несмотря ни на что. Осталось только набраться храбрости и позвонить Сэму.

Этой ночью она впервые за последнюю неделю спала спокойно и крепко, а под утро ей приснились виноградники – яркая, сочная зелень на выжженной солнцем земле. Терпкий вкус красного вина на губах и близость Сэма, от которой голова кружилась гораздо больше, чем от дегустации.

* * *

Дверь открылась, звонкое цоканье каблуков выдернуло Ульяну из полусонного оцепенения. Секретарь Муравья, Лена, бросила ей на стол документы, рассортированные по файлам, а она не удержалась и зевнула, успела только рот ладонью прикрыть. Господи, только два часа! Время словно превратилось в каучуковый лизун из детства и тянулось до отвращения медленно. Как она ни старалась, сосредоточиться на работе не получалось, оставалось заниматься ИБД – имитацией бурной деятельности – и втайне мечтать о том, чтобы побыстрее уйти домой.