Читать книгу "Осколки времени"

Солнце палило нещадно, поэтому пришлось спуститься в каюту за защитным кремом. Она разделась, оставила только трусики и полупрозрачную блузку, поднялась наверх, перекатывая тюбик между ладонями, встретилась с ним взглядом – и время замерло. Как будто кто-то остановил мировой секундомер. Пока ее не было, он успел снять рубашку: в таком ракурсе, да еще и за штурвалом, Сэму самое место на журнальной обложке. Интересно, он хотя бы представляет, насколько хорош? Высокий, подтянутый, с плоским рельефным животом и сильными руками, которые способны творить чудеса – в прямом и переносном смысле. И насколько ее заводит этот взгляд – когда он смотрит так, глаза в глаза, а там прямым текстом самая простая фраза всех времен и народов: «Я тебя хочу!»

Ульяна облизнула губы.

– Куда дальше держим курс, капитан? – Должна же она была что-то спросить, но даже из этого вышло нечто невероятно провокационное.

– Отойдем подальше от берега и освежимся, – его голос звучал хрипло.

– Отличная идея. Особенно после того, как я полдня мариновалась в костюме.

Волосы давно растрепались, ветер играл ими, бросая то за спину, то в лицо. Ульяна подошла, прижалась грудью к его спине, потерлась щекой о плечо, и Сэм ощутимо напрягся.

– Если ты продолжишь в том же духе, до места мы не доберемся.

– Эта идея мне тоже нравится.

Не дожидаясь ответа, она щелкнула крышкой тюбика и начала мягкими движениями втирать крем в его плечи и спину, чувствуя под пальцами напряженные кубики мышц. Выводила узоры на его горячей смуглой коже, и казалось, что воздух вокруг раскаляется с каждой минутой. Неожиданно яхта остановилась – их слегка качнуло, а в следующий миг Сэм уже подхватил ее на руки и шагнул к корме.

– Собираешься меня утопить? – Она не пыталась вырваться, наоборот – обвила руками его шею и прильнула всем телом. – Учти, я превращусь в русалку, буду петь песни, и… это никому не понравится, потому что у меня нет голоса. Придется отловить меня, посадить в аквариум, и всю оставшуюся жизнь тебя будет мучить совесть.

– Ты и так русалка, – хрипло выдохнул Сэм перед тем, как впиться поцелуем в ее губы. А потом просто шагнул за борт. Над головой сомкнулась вода, он разжал руки, Ульяна скользнула наверх – вынырнула и глубоко вдохнула, чувствуя себя по-настоящему живой, переполненной силой и счастьем. Блузка облепила тело, соски напряглись и сейчас просвечивали сквозь тонкую ткань. Рядом вынырнул Сэм – его глаза сияли, мокрые волосы слегка вились, капельки воды блестели на лице, плечах и груди.

Открытое море всегда прохладнее, чем у берега, по разогретой коже побежали мурашки, которые сменила сладкая истома предвкушения. Она откинула мокрые волосы назад, окунулась с головой и поплыла, а Сэм на удивление быстро догнал ее, вынырнул рядом и прижал к себе.

– Возвращаемся.

– Ты же хотел купаться.

– Освежиться. – Сэм поймал ее за ноги и заставил обхватить его за талию. – Купаться ты сможешь еще месяца два.

Он поцеловал ее пальцы, но Ульяна ловко вывернулась из его рук и поплыла к яхте. Проворно забралась наверх и вытянулась на светлом покрывале. Она не привыкла столько находиться на солнце, но готова была рискнуть. Особенно когда он поднялся следом и стянул мокрые брюки. Ульяна приподнялась на локтях, скользнула взглядом по его покрытому капельками воды телу – изучая, наслаждаясь, любуясь. Раньше ей казалось, что это слишком бесстыдно и пошло, поэтому никогда в жизни она так откровенно не рассматривала мужчину: от глаз и губ – к груди и животу, уходящей вниз дорожке темных густых волос и выражению его откровенного желания. Да, пожалуй, на этом моменте она слегка покраснела, или ей так показалось. По крайней мере, к щекам прилила кровь, особенно при мыслях о том, какой он большой.

Сэм опустился рядом и провел пальцами от щиколотки до бедра. Сначала с внешней стороны, а затем с внутренней – до той самой грани, когда терпеть становится невыносимо. Ульяна вскинулась, выгнулась, но он мягко надавил на ее плечи, укладывая на спину, и снова склонился над ней, слизывая с бедер капли воды, погладил живот и накрыл ладонями грудь. Когда его пальцы задели напряженные соски, по телу прошла дрожь. Ульяна скользнула рукой ниже, и Сэм хрипло выдохнул, его блестящие глаза сейчас казались почти черными. И при всем при этом он еще умудряется над ней издеваться?!

Мягко, но решительно он перехватил ее руки – сначала одну, затем вторую – и завел их над головой.

– Сегодня, русалка, все будет по-моему, – прошептал он и заставил перевернуться на бок.

– Как скажете, мой капитан.

Уголки его губ дрогнули, и на мгновение показалось, что хваленая выдержка Сэма Шеппарда дала сбой. Увы. Дыхание давно сбилось, сердце пыталось выпрыгнуть из груди, Ульяна дрожала и выгибалась, когда он ласкал ее между ног, то отводя край трусиков в сторону, то поглаживая через ткань. Это было что-то невообразимое, казалось, что она задохнется от наслаждения или просто умрет, когда он окажется внутри. Похоже, Сэм решил на ней отыграться за ту маленькую провокацию с кремом.

– Пожалуйста, – со стоном выдохнула она, – я больше не могу…

Он стянул с нее белье, вошел, и Ульяна всхлипнула, подалась назад. Ощущение наполненности, растянутости и томительная нега удовольствия в каждом движении. Хриплый выдох и стон за спиной говорили о том, что он сам еле сдерживался, но она уже едва помнила, где находится. Кричала, выгибалась, насаживалась и переплетала свои пальцы с его до тех пор, пока оргазм не обрушился всей своей силой, стирая остатки реальности. Ульяна содрогнулась и сжалась на нем, кусая губы и чувствуя, как ее наслаждение переходит в его. Опустошенная и счастливая, закрыла глаза. Они так и лежали на палубе, и Сэм прижимал ее к себе. Биение его сердца и дыхание по разгоряченной коже – так мало и в то же время так много. Она хотела повернуться и посмотреть на него, но поняла, что в глазах как-то слишком влажно. Она что, плачет? Этого еще только не хватало! Держаться столько лет, чтобы потом разреветься… отчего?!

Оглушенная, она потерла глаза тыльной стороной кисти, уткнулась лицом в локоть и улыбнулась.

– Море полно сюрпризов.

Сэм уткнулся носом в ее плечо.

– Самый приятный сюрприз, который случался со мной за последнее время, – это ты. – Он помолчал и с сожалением добавил: – Кажется, я выбросил твое белье за борт.

Ульяне показалось, что она ослышалась, она даже оглянулась, чтобы убедиться, что он не шутит. Но он не шутил. Трусиков действительно нигде не было, а еще у Сэма было выражение лица как у нашкодившего мальчишки – довольное и озорное. Глаза сияли, а солнце бликами играло на в кои-то веки взъерошенных, почти высохших волосах. И тогда она сделала то, чего уж точно не собиралась делать: закрыла лицо ладонями и громко, заливисто рассмеялась.

* * *

Счастье – лучшее лекарство от сомнений и страхов. Это правда, но это же и лирика. А если вернуться с небес на землю… Ну, она все-таки сгорела. Сгорела так, что с трудом натянула на себя юбку и подсохшую блузку. О том, чтобы надеть бюстгальтер с дурацкими резными лямками и жестким замком, речи не шло. И знала ведь, что так будет, но решила предаться любви и романтике! Что мешало перед этим намазаться кремом?

Вдобавок к пылающей коже разболелась голова, поэтому из каюты Ульяна выползла, только когда Сэм пришвартовался. Она надеялась, что он не обратит внимания на ее сходство с вареными ракообразными, и постаралась тихонько просочиться к лестнице, пока он возился с покрывалом на палубе. Но он все-таки заметил. Бросил покрывало, спрыгнул на причал и подскочил так проворно, что она и туфли не успела надеть.

– Ульяна! – Сэм нахмурился, рассматривая ее. – Ужин в городе отменяется.

– Прости, что испортила нам вечер. Я похожа на оживший томат?

– Скорее на клубнику. Не испортила, мы просто перенесем его домой. Если, конечно, ты не против.

Еще бы она была против! По пути пришлось покупать лекарство от аллергии и крем. Ульяна проглотила таблетку и устроилась прямо поверх покрывала, которое приятно холодило кожу. Она лежала на кровати, а он осторожно мазал руки, плечи, спину и даже ноги – они тоже слегка поджарились. В кои-то веки, когда Сэм касался самых разных частей ее тела, хотелось не продолжения, а чтобы он прекратил, но если не сделать этого сейчас, дальше будет только хуже. К тому же он трогательно морщился, когда она кусала губы. Когда лечебная пытка закончилась, она пообещала ему, что полежит минут двадцать и будет как новенькая, а потом закрыла глаза. И проснулась, когда тени уже расползлись по углам, а по комнате расплескалось багряное марево заката.

Приятная комната, уютная. Кровать, тумбочки, шкаф и комод – все светлое, винтажное, изящное. На стенах интересные панно, то с морскими видами, то с цветами. В изножье кровати небольшой коврик, под столиком у окна корзина с книгами. Не безликий холодный коттедж для очередного гостя, настоящий дом.

Ульяна потянулась и поднялась. Дотронулась до плеча – по-прежнему пекло, но не так, как несколько часов назад. Даже коротенький голубой халат, который она откопала в недрах чемодана, не казался сущим наказанием.

Сэм хозяйничал на кухне, а увидев ее, улыбнулся. На столе, поверх белой узорчатой скатерти, уже стояли небольшие салатницы с чем-то на вид очень вкусным, и Ульяна не удержалась, опустилась на стул, поерзала и подтянула тарелку к себе. Есть хотелось зверски. Учитывая, что завтрак в самолете был давно, а обеду она предпочла плотские утехи, организм настойчиво требовал поправить положение чем-то солидным и желательно мясным.

– Хотел спросить, как первые впечатления от Мальты, но, судя по тому, как ты морщилась, пока все сложно.

– На самом деле я в восторге, – Ульяна подперла голову рукой и посмотрела на него, – правда.

То, что голова кружится и знобит немного, – ерунда. Главное, что он рядом. В одежде Сэм выглядел не менее привлекательным, чем без нее. Кажется, она только что начала понимать смысл фразы: «Не могу на тебя наглядеться».

Чтобы не пялиться так откровенно, Ульяна принялась разглядывать небольшие и невесомые на вид резные шкафчики с посудой, сувенирные тарелки. Все светлое, красивое и такое… домашнее, что ли.

– Я рад. Узнаешь ее получше – и уже не сможешь забыть. – Сэм помешал соус и выключил плиту. – А на ужин у нас мальтийские спагетти.

Ульяна понятия не имела, чем отличаются мальтийские спагетти от итальянских или русских макарон, но запах от сковороды шел потрясающий: бекон, томаты и специи. В салатницах были смешаны сыр, орехи и груша, рядом стояли соусница с пряной заливкой, бутылка вина и два бокала.

– Тебе нравится дом?

Сэм разливал вино и раскладывал по тарелкам еду с такой ловкостью, как будто всю жизнь этим занимался. Интересно, есть хоть что-нибудь, что он не умеет делать?

– Очень уютный. – Она улыбнулась. – Спасибо. Здесь уже жили ученики Центра? В смысле… Он невероятно теплый. Это чувствуется.

Сэм поставил перед ней огромную тарелку спагетти, устроился на стуле напротив.

– Здесь жила одна пара. С тех пор, как они уехали, дом пустовал. Клотильда решила, что тебе он понравится, но если нет – я найду для тебя другой.

Клотильда?! Ульяна была уверена, что именно Сэм выбирал. Почему он уверен, что дом ей не понравится? Может, он не нравился ему? Она вглядывалась в его лицо, но оно оставалось бесстрастным. Говорить с набитым ртом неприлично, поэтому пришлось сначала прожевать порцию бессовестно вкусных спагетти и сделать глоток потрясающего, с тонким ярким вкусом вина.

– Ты хорошо их знал?

Сэм приподнял брови.

– Достаточно. Они здесь были счастливы.

– Они по-прежнему вместе? – Ульяна невольно подалась вперед и взяла его за руку. Глупости, конечно, но это показалось ей хорошим знаком. Зато теперь становилось понятно, почему она так чувствовала себя здесь. Уютно. Спокойно. Тепло.

– Да. – Он сжал ее руку. – Теперь у них квартет.

– С ума сойти!

Дети! Маленькие пробужденные?! Честно говоря, она смутно представляла, как их воспитывать, то есть пока весь мир еще не знает о пробужденных. Хорошо, если это алхимики, которые творят исключительно осознанно. А если иллюзионисты, архитекторы или, что еще веселее, стихийники? Начались колики – подпалил кроватку. Разозлился на вредного мальчишку на детской площадке – за ним погнался страшный монстр. Достали в школе – припаял учительницу к доске.

Ой!

Она покачала головой, перевела взгляд на Сэма: уголки губ опущены, он смотрел в сторону, будто задумался или ему стало не по себе.

– Мальтийские спагетти – самые вкусные изо всех, что я пробовала, – она поднялась, обошла стол и устроилась у него на коленях, перебирая волосы и почти касаясь губами губ, – спасибо тебе.

Он осторожно обнял ее: Ульяна даже не представляла, что прикосновения мужчины могут быть такими невесомыми и нежными. Пожалуй, так ведут себя археологи, которые откопали какую-нибудь вазу династии Мин или что-то вроде. И вот еще Сэм. С ней. Никогда и никто с ней так не обращался.

– Пробужденные могут предсказывать будущее?

– Да. Я знаю, чем закончится наш ужин, если ты не перестанешь ерзать у меня на коленях.

– Сэм!

– Пока не забыл… – он достал из кармана монетку и протянул ей, – носи ее с собой.

Она покрутила ее в руках: вроде обычная монетка, разве что посредине квадратное отверстие, что делало ее похожей на крупную винтажную подвеску. С двух сторон по ней вились растительные узоры, но понять, к какой стране или эпохе она относится, не представлялось возможным.

– Оберег на счастье?

– Вообще-то пропуск. В Центре у всех такие. Как ты уже заметила, система безопасности там не совсем обычная.

Что правда, то правда: на территории им не встретилось ни одного охранника.

– И что она делает?

– Работает по принципу маячка. А заодно и удостоверения личности.

Вот эта фиговинка? Поразительно!

– Необычно. Это кто придумал?

– Наш ведущий алхимик. И немного я. – Сэм улыбнулся. – Почему ты спрашивала о пророчествах?

«Сначала я увидела тебя во сне, потом наяву – и ушла от Стаса. Мне привиделась Клотильда – я разгромила супермаркет. Теперь мы с ней познакомились. Боюсь представить, что будет дальше».

Вспомнилось, как Сэм хмурился во время полета, глубокие, расчертившие его лоб морщины. Нет, это точно не стоит озвучивать. Ему и так хватает проблем, а тут еще она со своими бредовыми пустяками. Тем более у нее теперь есть доступ к самой крутой библиотеке в мире. Наверняка там найдутся ответы на любые вопросы.

Ульяна хитро улыбнулась, поудобнее устроилась у него на коленях.

– Хотела узнать, чем закончится наш ужин.

Точка отсчета 16
Источник

Мальта, Республика Мальта. Октябрь 2015 г.

– Она тебя крепко зацепила.

– Ревнуешь?

– Рада, что в твоей скучной жизни появился кто-то, кроме работы.

Сэм улыбнулся: Клотильда знала его слишком хорошо. Он и впрямь не мог надышаться Ульяной.

Последнюю неделю в Санкт-Петербурге он занимался расследованием, она – сборами. На Мальте же они проводили вместе все свободное время, и Сэм был не против. Просыпаться рядом с ней каждый день было непривычно. Иногда даже пугало, как хорошо, уютно и правильно он себя чувствует, когда готовит для нее завтрак, когда она желает ему доброго утра или расспрашивает, как прошел день.

Большинство современных женщин тягались с мужчинами в уме, воле и независимости, Ульяна же была нежной и чуткой. Не стремилась с ним соревноваться, хотя с головой ушла в учебу: пропадала в Центре целыми днями, а вечерами делилась впечатлениями и успехами, без устали забрасывала вопросами. Глядя в сверкающие глаза, чувствуя ее воодушевление, Сэм радовался тоже. Ей действительно нравилось развивать дар, и даже скупая на похвалу Клотильда говорила, что он откопал настоящий алмаз, который, благодаря ее стараниям, превратится в бриллиант.

Сэм улыбнулся: среди пробужденных Ульяне не приходилось сдерживать силу, оглядываться по сторонам. Она расцветала, становилась более раскованной и жизнерадостной. Он не понаслышке знал, каково это – оказаться среди тех, кто тебя понимает, вздохнуть свободно.

– Шеппард, вернись ко мне, – усмехнулась Клотильда. – Я начинаю думать, что тебе пора на пенсию.

– Алхимики изучили бомбу, это усовершенствованный вариант той, которую хотели использовать в Москве. Технология на порядок выше, грамотнее сделана, больше радиус поражения. Не удивлюсь, если следующее их изобретение сможет стереть с лица земли целый город. Или небольшой остров.

Клотильда скрестила руки на груди.

– Я видела отчеты Торнтона. Пробужденных не так много, Шеппард. Они же работают так, словно у них команда гениальных алхимиков.

– Я рассказывал об утечке. Предателя мы так и не нашли. За два с половиной года работы в филиале Нестерова не отметила пятерых. За ними установили круглосуточное наблюдение, Краснова присылает отчеты, но увидеть в них что-то новое я уже не надеюсь. Боюсь, последователи Аверс пробрались в Новую Полицию слишком глубоко или же… – Сэм сделал паузу и поделился тем, что не давало ему спокойно спать вот уже несколько дней: – Были там всегда.

– Хочешь сказать, они все в этом замешаны?

– Не все. Но многие. Сама посуди, как только я вышел на Ульяну, чувствующую убрали. Убрали чисто, я больше чем уверен, что там замешан архитектор. Пятеро пробужденных, предназначенных для вербовки, живут тихо-мирно, даром не пользуются, ходят на работу, домой и по магазинам.

Возможно, Эванс был прав, когда говорил, что слияние Новой Полиции и Ордена ничем хорошим не закончится, но в прошлом, у истоков, Сэму показалось хорошей идеей пригласить в штат проверенных людей, не понаслышке знакомых с теневым миром и его изнанкой: тех, кто не впадал бы в ступор при проявлении необычных способностей. Для работы с пробужденными требовались крепкие нервы и определенного рода навыки, а бывшие орденцы обладали и тем и другим. Определенный риск присутствовал, только тогда ему казалось, что он оправдан.

– Удивлена, что они до сих пор на свободе. Вытрясти информацию можно из любого.

– Я бы не хотел начинать Новый мир с этого.

– Давно ты стал таким щепетильным? – Клотильда хмыкнула. – Не замаравшись, даже пасту не приготовишь. Не говоря уже о новой эпохе.

– Ты не понимаешь. Мы уже сделали великомученицу из Милы Аверс. Хочешь, чтобы нас считали чудовищами?

– Мы и есть чудовища, Шеппард. Хуже уже не будет.

– Считаю, что крайние меры могут подождать.

– И что ты предлагаешь?

– Отменить праздник. В сложившейся ситуации это все равно что дергать тигра за хвост.

– Исключено. Три года с основания Новой Полиции – важная дата. Если сейчас дать слабину, будет только хуже.

– Съедутся главы филиалов, талантливые пробужденные. Мы здорово рискуем, собирая всех в одном месте.

– Шеппард, они рискуют не меньше.

– Торнтон закончил Сеть?

– Да.

После неудачного захвата Милы Аверс к работе привлекли алхимиков для изобретения артефактов-ловушек. Металл был хорош для создания камер, но любой пробужденный мог почувствовать его на расстоянии, а при должной тренировке даже попытаться обойти. Они хотели получить нечто менее заметное и действующее безотказно. Идею Алхимической защитной сети предложил Сэт Торнтон: талантливый ученый и сильнейший алхимик Нового мира. Ею можно было накрыть отель или стадион, под Сетью любой всплеск силы угаснет за секунды, ни один, даже самый могущественный, артефакт не сработает. Случись кому-то пронести с собой бомбу – подобную той, что хотели использовать в Лувре, – толку от нее будет как от водного пистолета.

– Я бы все равно не стал рисковать. Никогда не угадаешь, какой трюк у них в запасе.

– Шеппард, тебе точно пора на пенсию.

– Не боишься, что кто-то пострадает?

– Всегда кто-то страдает, – отмахнулась Кло. – Если они сунутся к нам на праздник, сильно об этом пожалеют.

Она пристально смотрела на него, и Сэм нехотя кивнул. Можно было вынести вопрос на общее рассмотрение, но ссориться с Клотильдой не хотелось. Пусть ему не нравилась затея с ловушкой, разумное зерно в ней есть. Террористы способны годами отсиживаться в тени, но если явятся на праздник, игра для них закончится. Да и не только в этом дело. Клотильда была частью его семьи, а разлад в семье – это первый шаг к поражению.

Она поняла, что сражаться не придется, и сразу расслабилась.

– До праздника еще два месяца, Шеппард. Надеюсь, в моих организаторских способностях ты не сомневаешься?

– Ни на минуту.

Он улыбнулся, хотя сомнения камнем легли на сердце. Торнтон заявлял, что изобретение безопасно, но Сэму претила мысль использовать гостей как приманку. Клотильда права: раньше он не был таким щепетильным. Но раньше в его жизни не было Ульяны, которой придется смотреть в глаза, если что-то пойдет не так.

* * *

– Сегодня я покажу тебе одно интересное место.

Суббота в Центре была выходным днем, и Сэм решил, что ему тоже не помешает отдохнуть.

– Что за место? Мне кажется, мы с тобой объехали все, что только можно.

И правда. За месяц он успел показать Ульяне почти все сокровенные уголки Мальты. Ей нравились и шумная Валлетта с музеями, фонтанами и старинными особняками, и Мдина с тихими малолюдными улицами, хранящими дыхание древности. Многочисленные соборы, дворцы и крепости приводили ее в восторг, но особенно она радовалась, если их экскурсии были связаны с морем. Отправляясь на прогулку, Сэм всякий раз шутил насчет хиджаба[5]5
  Хиджаб – платок и широкая одежда, скрывающая фигуру женщины.


[Закрыть], но Ульяна больше не повторяла ошибки с яхтой, мазалась солнцезащитным кремом с головы до пят и все равно умудрилась слегка загореть.

В том, что Ульяна, словно настоящая русалка, обожает воду, Сэм успел убедиться. Голубой грот, в пещерах которого вода необыкновенного бирюзового цвета, а с высоты пещер видны волны, разбивающиеся о камни. Золотой залив – защищенный от шторма высокими скалами тихий уединенный пляж. Внутреннее море – озеро с прозрачной как слеза водой на Гозо, соединяющееся с морем сквозной аркой в утесе. Островок Коминотто с известной во всем мире Голубой лагуной с кристально чистой водой, по поверхности которой рассыпаны солнечные блики и катера, привозящие туристов. Ее любимые места. Когда Ульяна впервые увидела Голубую лагуну, Сэму пришлось пообещать исполнить любое желание, чтобы убедить ее оттуда уехать. Впрочем, об этом жалеть не пришлось.

Сегодня он собирался показать ей нечто особенное. То, что дорого и близко ему.

– Одно из моих любимых. На этот раз, – он усмехнулся, – обойдемся без купальника.

– Сюрприз? Что ж, тогда я тебе тоже кое-что не покажу. До конца вечера. Поехали? – Она потянулась, обвила его плечи руками и легко поцеловала в губы.

– Интригуешь.

Мегалитические храмы Мальты менее известны, чем Стоунхендж, но к ним ежегодно стекались огромные потоки людей. Ульяна уже побывала в разрушенном временем храме Джгантии, с общей экскурсией Центра, а сегодня Сэм привез ее на развалины другого древнего сооружения. Хаджар-Им производил впечатление отнюдь не огромными каменными глыбами, умело поднятыми руками людей древности и сложенными в комнаты, а своей энергетикой. Высокие, в два человеческих роста, камни когда-то были стенами храма и до сих пор сохранили былое величие. Древние возводили святилища в особых местах: там, где пересекались и скапливались энергетические потоки. Не зря их называли источниками. Сила здесь была подобна чистейшему роднику, бурной реке, наполняющей энергией все тело, от каждого глотка которой кружилась голова.

Сэм хотел, чтобы Ульяна почувствовала источник, всю его мощь. Поэтому сейчас они блуждали по разрушенным коридорам древних развалин.

– По мальтийской легенде, Хаджар-Им и Джгантию строили великаны.

– Но для очень маленьких людей, – рассмеялась она и нагнулась, чтобы пройти под аркой. Потолки у храма впрямь были невысокими, а из-за нависавшего над ними защитного купола, который возвели несколько лет назад, казались еще ниже.

– Теперь ты знаешь правду.

– Архитекторы. – Ульяна посмотрела на него и прикоснулась к пористой глыбе, которая когда-то была стеной. – Здесь каждый камень переполнен силой. Страшно подумать, что Разлом мог все это уничтожить.

Сэм взял ее за руку и повел мимо руин из кораллового известняка на площадку с видом на море. Недавно прошел сильный дождь, и над водой аркой раскинулась двойная радуга, внутри которой застыл остров в форме шляпы. Фильфла когда-то был частью Мальты, но потом откололся от нее. Такой необычной форме он обязан испытательным бомбардировкам, которые его едва не разрушили. Теперь там обитали только птицы. Что и к лучшему, ведь глубоко под островом древние спрятали Мертвый город.

– Повезло, что источники не иссякли. – Он обнял Ульяну со спины и привлек к себе. Ее волосы на макушке щекотали подбородок. – Это место недалеко от дома, я люблю здесь бывать. Когда выдаются тяжелые дни или просто становится не по себе, прихожу сюда.

Она расслабилась в его объятиях: спокойная, умиротворенная. Хаджар-Им действительно был удивительным. Потоки энергии словно протекали сквозь них, наполняя тело силой, заставляя пьянеть. Близость источника для пробужденных была подобна дурману, но возле него энергия восстанавливалась, каким бы утомленным ты ни был.

– Я помню! – Ульяна повернулась в его руках, глаза ее сияли. – Ты говорил, что выбирал между Мдиной и этими местами и понял, что тебе будет лучше здесь.

Сэм нахмурился. Обычно у него не случалось провалов в памяти, но разве он рассказывал про Хаджар-Им? Выходило, что да.

– Разве? Тогда сюрприз не удался. Тебе нравится?

Ульяна провела пальцами по его щеке и прошептала:

– Очень. С тобой всегда все удается.

Сэм рассмеялся и поцеловал ее. На этот раз сильно, распаляя желание, энергия струилась по телу, словно он выпил чашек десять крепкого кофе, по венам словно бежал жидкий огонь. Женщина, что горячила его кровь, завелась не меньше: плывущий взгляд, порозовевшие щеки и сбивающееся дыхание говорили сами за себя.

Его дом был ближе. Они целовались как сумасшедшие, не замечая ничего вокруг. Когда поднимались по лестнице, гобелены и пейзажи в массивных рамах слились в одно сплошное полотно, он втолкнул ее в спальню и повалил на кровать. Энергия бурлила и требовала выхода – чистая сила источника действовала как афродизиак. Он стянул с Ульяны одежду, перевернул на живот и резко подтянул к себе. После поездки к источнику сил было предостаточно. Подчиняясь ему, пространство исказилось, линии изогнулись. Ульяна охнула, когда кисти и щиколотки обхватили тугие жгуты, которые мгновение назад были простыней. Полностью в его власти – это изменение ей не обойти, пока еще не умеет, она дернулась и всхлипнула, стоило Сэму погладить внутреннюю поверхность бедер.

Беззащитная и одновременно чувственная поза.

– Теперь ты в плену, – прошептал он, касаясь губами ее шеи – сразу под волосами.

Ульяна глубоко вздохнула.

Сэм провел ладонями по подрагивающей спине, смял ягодицы. На редкость чувствительные колени и лодыжки – даже легкие поглаживания вгоняли Ульяну в краску. Он ласкал ее бедра, икры и узкие ступни то нежно, едва касаясь кожи, то сжимал сильнее, она то замирала, то тихо всхлипывала. Сэм ослабил путы, заставил ее приподняться, погладил живот и скользнул пальцами ниже.

Ульяна стонала, подавалась назад, выгибалась, бесстыдно подставляясь под ласку, и он не выдержал. Потянул ее за волосы, резко вошел. Горячая, влажная, тугая: она вскрикнула, сжимаясь на нем. Сэм вдохнул запах ее кожи и секса, замер, пытаясь удержаться на грани, но тщетно. Покорная беспомощность горячила еще сильнее. Он вбивался в нее яростно, отчаянно, а Ульяна извивалась в древнейшем чувственном танце и кричала от наслаждения. Сдержанность разлетелась осколками, когда она забилась под ним, опираясь на дрожащие локти, из его груди вырвалось рычание. Простыни затрещали под судорожно сжатыми пальцами, наслаждение обрушилось с безумной силой. Перед глазами словно полыхнули все энергии мира, вместе взятые. Сэм рухнул на кровать: по телу разливалась нега, клонило в сон.

Прошло какое-то время, прежде чем Ульяна пошевелилась, а он вспомнил, что забыл ее освободить. Мысленно выругавшись, Сэм разомкнул контуры. Она тут же свернулась клубочком и уткнулась лицом ему в плечо. Удерживать Ульяну в объятиях – особое удовольствие, хотя сейчас он мог смотреть только на покрасневшие стертые запястья.

Надо же быть таким идиотом! Позволить измененному прорваться через все барьеры человека, несмотря на принципы и выдержку, взращиваемые веками.

– Надо запомнить – не подпускать тебя к источникам… по крайней мере, часто. – Интонации ее голоса говорили совсем другое.

– Прости. – Сэм взял ее руки в свои и поцеловал.

– Никогда не извиняйся за доставленное удовольствие. – Она запрокинула голову и улыбнулась. Глядя в сияющие счастьем глаза, он вдруг отчетливо осознал, какая пропасть их разделяет. Расстояние – не преграда, но реку времени преодолеть невозможно. Несмотря на бурный поток, слишком мутная в ней водица. Ничто не отменит пролитой крови, грязи и зла. Даже самый яркий маяк не способен спасти корабль, налетевший на рифы.

* * *

Ульяна обожала рассматривать его коллекцию картин. Подолгу стояла у стен, заново изучая яркие пейзажи Мальты: скалистый берег лазурного моря, каменные дома, тенистые узенькие улочки, величественные фасады соборов и дворцов. Пестрые бразильские карнавалы и холодную сдержанность Англии, раскинувшиеся над обрывами просторы Шотландии или фривольную суету Парижа. Сэм покупал картины у художников, выставочными залами которых во все времена были рынки и туристические улицы. У них не было громких имен, но они вкладывали душу в свои работы.

– Раньше я никого не подпускал к своей кухне. – Чтобы привлечь ее внимание, пришлось напомнить о том, что они собирались вместе готовить ужин.

– Вот как? – Ульяна улыбнулась, сверкнула глазами. – Значит, я достойна такой чести?

– Более чем, – торжественно признался Сэм, вручая ей фартук.

Достал из холодильника овощи, сыр и тесто для пиццы, а Ульяна открыла шкафчик и вытащила большую разделочную доску.

– Я польщена, – глаза у нее сияли, – приступим?

Он принялся раскатывать тесто, а Ульяна резала томаты и моцареллу. Отправила кусочек сыра в рот и лукаво взглянула на него:

– Говоришь, больше никого не подпускал к своей кухне? Почему?

– Когда я готовлю, в голову приходит множество идей. Многие неразрешимые задачи обрели свое решение здесь. Но с тобой думать о делах все равно не получается.

– Польщена вдвойне. – Ульяна ослепительно улыбнулась и вдруг стала серьезной. – Или это плохо? Расскажешь, что происходит?

Сэм выложил тесто в форму и подвинул к ней.

– Около года назад Город со всеми знаниями, которые древние желали передать нам, пытались уничтожить. Женщина, которая это устроила, вербовала пробужденных, чтобы разрушить все, что у нас сейчас есть. Речь не только о библиотеке, но и о системе в целом.