Читать книгу "Осколки времени"

Остывающий след бледнел на глазах, некоторые линии уже потускнели. Ульяна закусила губу и потянула обрывки нитей к зияющей бреши. Одну за другой. Все равно что собирать пазл на энергетическом уровне, только вот картинка-образец пазла не становится бледнее с каждой минутой, и уж тем более ему не грозит раствориться в воздухе.

Когда закончила, ощущение было такое, будто из нее вытянули все силы. Хотелось вытянуться самой. Где-нибудь подальше отсюда, в шезлонге рядом с бассейном. И ни о чем не думать.

– Что ж, замечательно. Если не считать того, что можно было потратить вдвое меньше энергии, – та скептически хмыкнула, – зато почти точная копия. Что с тобой сегодня?

«Спасибо, что спросили».

– Ничего.

– Славно. – Клотильда коротко улыбнулась. – Тогда продолжаем.

* * *

Поразительно, сколько всего может измениться за какие-то двадцать четыре часа. Да что там, в считаные минуты может. Сказано одно слово – и все изменилось. Вчера она сидела на этой скамейке с Сильвеном, гадая, как быть со своим открытием, а сегодня думает, куда пойти вечером, чтобы не сойти с ума в уютном домашнем одиночестве.

– Привет! Ты почему все еще здесь? – Стас остановился рядом, руки в карманах.

Ульяна судорожно вздохнула и выдавила из себя улыбку. Поразительно, как один простой, ни к чему не обязывающий вопрос может выбить из-под ног почву.

– Не хочется.

Он внимательно вгляделся в ее лицо и сел рядом:

– Что случилось?

И вот тут она не выдержала. Ульяна знала, что нельзя этого делать перед ним, точнее, перед ним – особенно, но не сумела остановиться: глаза наполнились слезами. Говорят, время лечит, но боль от ссоры с Сэмом стала только острее. Добавить сюда резкость Клотильды, усталость – и получите – распишитесь! Ульяна обхватила себя руками и шмыгнула носом. Да что же это такое-то! Она теперь будет за все годы «сухого закона» отдуваться?!

А потом и вовсе случилось нечто странное – Стас мягко притянул ее к себе, ласково гладил по волосам и не позволял отстраниться. Но Ульяне и не хотелось. Она замерла, спрятала лицо у него на груди и закрыла глаза. Все, что было между ними, – в прошлом, но что толку. Прошлое тоже часть жизни. Сколько бы ни говорили, что жить надо настоящим, больно от этого не меньше. Внутри словно комок какой-то сжался, отказываясь распрямляться, не позволяя дышать свободно.

– Иногда я думаю, что не хочу никаких способностей, – прошептала она.

– Понимаю, – пробормотал Стас. – Я тоже. Гораздо проще прожить одну жизнь в одном времени. Потому что всегда появляется соблазн все исправить. – Он отстранился, обхватил ее голову ладонями, заглядывая в глаза. – Что бы вчера ни случилось, только попроси, я все изменю.

– С ума сошел?! – Она вскинула голову и отшатнулась, понимая, что чуть было не ответила: «Да». Осознание этого дрожью прошло по телу. Проснуться вчера утром, счастливой и радостной, думая о том, как вечером увидит Сэма. Забыть, что произошло. Искушение было слишком велико, но доверия в их отношениях все равно не прибавится. Можно изменить что угодно, но не то, чем он дышит, чем живет и что чувствует. Так какой толк в смене декораций и сюжета? От перестановки слагаемых сумма не меняется.

– Спасибо, – Ульяна поспешила сменить слишком опасную тему, – но это не выход.

– Наверное, ты права. – Стас посмотрел через ее плечо. – Пару дней назад я спросил у Клотильды, что будет, если я откажусь от преподавания и решу снова заняться бизнесом. Так вот, на меня нацепят блокирующие браслеты, которые нельзя снимать ни на минуту.

– Блокирующие браслеты? – При воспоминании о холоде отравляющего силу металла передернуло.

– Знаешь, в голливудских фильмах такое показывают – на человека под домашним арестом цепляют электронику, и он не может отойти от дома больше чем на сотню метров, сразу приезжает полиция. Это что-то похожее, только замешано на алхимии. Ходить я смогу куда угодно, но снимать их – нет. Иначе запрут в Городе, и буду я там весело влачить жалкое существование до конца дней своих. Плюс придется ежемесячно отмечаться у Красновой, ну или где я там буду жить.

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда. У меня слишком опасный дар. – Стас невесело усмехнулся. – Так они считают. Но у тебя таких проблем возникнуть не должно, Солнц. Ты же просто архитектор.

– Сомнительное утверждение, – усмехнулась Ульяна.

Удивление Клотильды по поводу ее стремительно набирающей обороты силы теперь предстало совсем в другом свете. Сэм говорил, что нужно раскрыть для пробужденных Новый мир, но что это за мир, где человека могут запереть за его способности, какими бы опасными они ни были?

И с чего это Стас заговорил про возвращение в Петербург?

Воспоминание ночного дежавю на утесах прокатилось холодом вдоль позвоночника.

– Ты собираешься вернуться? Больше не хочешь с ними работать?

Он горько рассмеялся:

– Выбор у меня небольшой, так что я остаюсь. Я другой, и не в самом хорошем смысле. Даже среди пробужденных. Мне никогда не будут доверять.

Желудок подкатил к горлу. Дело было не только в том, что он озвучил ее страхи, что недоверие Сэма затянется навсегда. Стаса притащили сюда, чтобы держать под контролем, чтобы следить за ним, в случае чего – натянуть поводок – и к ноге! Но что насчет нее? Сэм говорил, что увез ее на Мальту, чтобы защитить. Вот только кого – ее или себя? Если оппозиция доберется до сильных пробужденных, измененным будет значительно сложнее удержать Новый мир в своих руках. Сэм не доверял Стасу и не доверял ей. Он что, считал, что она – угроза?!

Грудь сдавило болью, будто внутри полыхнул напалм.

– Картина Репина: «Не ждали», – насмешливо произнес Стас.

Ульяна подняла глаза и встретила взгляд Сэма. Изумленный, а спустя мгновение уже колючий и злой.

– Прошу прощения, что помешал. – Несмотря на вежливые слова, в них не было даже намека на сожаление. Сэм нахмурился, уголки губ искривились, в глазах мелькнуло нечто очень нехорошее и жесткое, если не сказать жестокое. Никогда раньше Ульяна не видела его таким. – Поговорим в следующий раз, – выплюнул он, резко развернулся и направился к зданию.

Ульяна подскочила как ужаленная, Стас перехватил ее, но она вырвалась и бросилась за Сэмом. Ходил он быстро, поэтому догнать его удалось только на лестнице, ведущей к верхнему саду.

– Уделишь мне минутку своего драгоценного времени?

Сэм повернулся, сложил руки на груди, молча приподнял бровь. Похоже, время он уделить был готов, а вот слов было жалко. Что ж, это можно пережить.

– Вы притащили Стаса сюда, чтобы следить за ним?! Он не сможет просто так уйти? Это правда?

– Пока не может, это опасно. Террористы используют пробужденных в своих целях. – Он прищурился, сквозь гнев в темных глазах проступило презрение. – Он жалуется на тяжелую судьбу, а ты и рада его пожалеть?

– Используют в своих целях? Используют? Использовать можно вещи, а мы говорим о людях. О людях со свободой выбора! Или нет? – Ульяна подошла к нему ближе. – Что насчет меня, Сэм? Что ты имел в виду, когда спрашивал меня про Стаса? Я поехала с тобой, потому что хотела быть рядом! Хотела научиться управлять даром, хотела быть полезной. Но знаешь что? Если я решу уйти, ты меня не остановишь. И никто из вашей доблестной команды тоже! Похоже, вы давно перестали замечать, что рядом ходят самые обычные живые люди – пусть даже они и пробужденные, – которым нет дела до высоких целей, интриг, заговоров, далеко идущих планов и идеалов. Которые просто хотят жить здесь и сейчас, любить и быть любимыми!

Сэм отшатнулся.

– Ты свободна в своем выборе, – он не кричал, но в голосе сквозил арктический холод. – Уходи.

Лучше бы он ее ударил. Ульяна не представляла, как бы повела себя тогда, сейчас же просто развернулась и пошла в сторону бассейна твердым шагом, с неестественно прямой спиной. Достаточно было и того, что кто-то внутри свернулся клубочком и выл, как потерявшийся щенок.

Стас все еще был там – стоял, облокотившись на поручни, глядя на море. Только оказавшись рядом с ним, Ульяна поняла, что совершила самую большую ошибку в своей жизни. Она должна была обойти Сэма, подняться по лестнице в сад или свернуть куда угодно, но только не возвращаться сюда. Нельзя возвращаться к тому, за кого ты собиралась замуж, после того, как любимый мужчина вышвырнул тебя из своей жизни. Нельзя просить бывшего отвезти тебя домой, потому что это нечестно, неправильно и мерзко. Но если все поступали с ней правильно и честно, то она – принцесса Диана.

Стас повернулся, лицо его помрачнело, он шагнул в сторону лестницы:

– Я его убью.

Ульяна схватила его за руку, заглянула в глаза:

– Лучше проводи меня.

В такси водитель болтал без умолку, и к счастью. Видеть Стаса и понимать, что она сама просила его поехать с ней, было невыносимо. Наделать ошибок в минуты отчаяния просто, исправить их потом нелегко. Она же продолжала их совершать одну за другой: выходя из машины, приняла его руку, а после еще и пригласила в дом.

Они прошли на кухню, где Ульяна поспешно достала печенье и фрукты. Налила воды, включила плиту, расставила чашки, отвернулась и подхватила заварочный чайник. Все, что угодно, только чтобы не смотреть ему в глаза.

– Ты выглядишь уставшей. Позволь мне. – Он подошел, перехватил чайник из ее рук. – Где у тебя чай?

Сопротивляться не осталось сил. Ульяна молча кивнула на шкафчик, опустилась на стул и уткнулась лбом в сцепленные руки. Стас гремел посудой, шуршал пакетами, потянулся легкий аромат ягод и трав, а она не могла заставить себя даже поднять голову.

– Говоришь, теперь тебе снится Клотильда? – Он делал все, чтобы ее отвлечь, но от этого становилось еще тяжелее.

– Не снится. Это было что-то вроде дежавю или видения, еще в Петербурге. А вчера я видела тебя. На утесах Дингли. – Она улыбнулась, а Стас нахмурился:

– И что же я делал?

– Ты собирался уезжать, но, судя по всему, я тебя отговорила.

– Хм, – чайник за его спиной надрывался свистом, но он даже не пошевелился, – как ты уже знаешь, уехать у меня не получится.

– Я помню, – она вздохнула и поднялась, – а еще ты сказал, что остался из-за меня.

– Разве что с тобой. – Он перехватил ее за локти, притянул к себе – так близко, что почти касался губами губ. Взгляд потемневших глаз с расширенными зрачками был устремлен сквозь нее, как если бы Стас видел что-то за ее спиной. – Давай сбежим, пошлем их всех к черту, пусть творят что хотят.

– Чайник! – Она рванулась, больно ударилась о стол, отступила на несколько шагов. Он тоже отпрянул, будто обжегся. Бросился к плите, повернул ручку, обрывая пронзительный свист.

– Мне не стоило приходить.

Стас быстро шагнул к дверям, пожалуй, слишком быстро – словно тень мимо мелькнула.

– Извини, – запоздало прошептала она.

Он остановился, резко обернулся, словно подчинившись движениям невидимого кукловода. Невысказанные слова – о чем бы они ни были – поглотила пропасть тишины. Молчание затянулось, смотреть глаза в глаза становилось невыносимо. Время отмеряло минуту за минутой, но Ульяна, как зачарованная, даже не шелохнулась. Стас очнулся первым.

Только когда за ним захлопнулась дверь, она позволила себе шагнуть вперед. Прислонилась лбом к прохладной стене и замерла. Он никогда не станет ей другом – точно так же, как ей не стать подругой или просто коллегой Сэма. Из таких искр разгорается огонь, который либо греет всю жизнь, либо оставляет после себя один лишь пепел.

* * *

Клотильда не позволяла расслабиться и гоняла ее по полной. Они прорабатывали и разрывы контуров, и обход металла, и воронку – самый сложный и энергозатратный вид портала, когда нужно не просто шагнуть в него, но и затянуть что-то или кого-то. Насильно. Это была практика из раздела боевой магии, зачем оно ей нужно, Ульяна не представляла, но радовалась любому лишнему поводу отвлечься и не думать о Сэме.

Клотильда отмечала ее успехи как само собой разумеющееся, зато цеплялась практически ко всему. Особенно к неумению вовремя остановиться. Да и как тут остановишься? В теории все легко, а на практике уже веселее. Начинали, как всегда, с ерунды – крохотного пространственного разрыва, в который нужно было затянуть катушку. Когда катушка выскочила в противоположном углу комнаты, Ульяна чувствовала себя так, будто пробежала стометровку, – пот лился градом и даже тренированное дыхание сбивалось.

– Если бы это был человек, – Клотильда сделала пометку в планшете и повернулась к ней, – ты бы уже потеряла сознание.

– Важен результат, – огрызнулась Ульяна, сердце бешено колотилось, а в ушах звенело, – или я ошибаюсь?

– С силой, как с алкоголем, – очень легко переборщить. Наступает миг, когда ты уже не контролируешь энергообмен, а это самое опасное состояние для пробужденного. Результат важен, но не ценой твоего здоровья.

Ульяна пожала плечами:

– Я привыкла выкладываться на полную.

– Не знаю, к чему ты привыкла, но пока не научишься держать баланс сил, экзамен не сдашь. – Клотильда приподняла брови и указала на дверь: – Продолжим на улице. Поработаешь с внешними энергиями.

Использование внешней энергии, когда упор делается не на собственные силы, а на окружающий мир, было упражнением не из легких. Пропуская через себя внешнее, нужно быть чрезвычайно осторожной, потому что энергия циркулирует в двух направлениях. Упустить миг, когда сила потечет вовне, было легко, равно как и пропустить через себя слишком много. В такой практике держать равновесие и не забывать об этом ни на минуту жизненно необходимо.

Скучать не приходилось, но Ульяна с радостью брала дополнительные занятия, когда Клотильда была свободна: возвращаться в пустой дом не хотелось. А когда не получалось тренироваться, просиживала в библиотеке часами и изучала теорию трансформации. Стас держался холодно и отстраненно, за последнее время они от силы парой фраз перекинулись, совсем как в начале обучения. Сидя за соседним столом в библиотеке, Ульяна тщетно боролась с желанием подойти к нему и поговорить, но медлила: последняя попытка пообщаться по душам запомнилась хорошо. К тому же народу сегодня было слишком много: и длинноногая светловолосая красотка Элен, и Азим, который порывался за ней ухаживать. Кимико и Джо – лучшие подруги, и даже Рик – темнокожий парень, такой худой, что его только чудом не сносило ветром.

Лучше уж дождаться, когда все уляжется. Когда Стас поймет, что между ними уже ничего не будет.

Перехватив пристальный взгляд Джо, Ульяна ответила короткой улыбкой и принялась делать пометки по теме глубинной трансформации – материалов было море, запомнить это все нереально, поэтому лучше сразу составить схему. Углубившись в чтение, она потерялась во времени. Только услышав шаги, подняла голову и увидела Сэма. Не успела и слова сказать, как он наклонился и поцеловал ее в губы.

Первое потрясение миновало, щеки вспыхнули огнем, Ульяна вскочила, блокноты с записями полетели на пол, а он с силой притянул ее к себе, скользнул руками ниже талии. Все, кто сидел в библиотеке, замерли. Ни звука, ни шороха. Ее роман с Сэмом не был тайной, но развернувшегося перед ними спектакля явно никто не ожидал.

– Что ты творишь?! – Она уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь отстраниться, он улыбнулся – развязной незнакомой улыбкой, и Ульяна поняла, что не так. Рванулась с силой, оттолкнула от себя иллюзию, когда в библиотеку с хохотом ввалился Марк.

– На чем я спалился? Твой кавалер себе такого не позволяет?

Ульяна оперлась о стол, руки едва заметно дрожали.

– Ладно, в следующий раз будет лучше. – Иллюзионист сунул руки в карманы, собираясь отойти.

– Марк, это перебор! – крикнула Джо.

Ульяна вскинула голову, кто-то из девушек ахнул, кто-то вскочил – скрежет отъезжающего стула полоснул по сознанию. Руки сжались в кулаки, словно стараясь удержать ледяную ярость, струящуюся по венам, но было поздно. Подчиняясь ее силе, материя изменялась, связи рвались и сплетались заново.

– Марк, сзади! – взвизгнула Кимико: пол под ногами иллюзиониста пошел волнами, деревянные оковы захлестнули руки и ноги, рывком потянули назад. В мгновение ока он оказался прикованным к стене рядом с дверью, а Ульяна повернулась к однокурсникам. Мгновение тишины разорвали негромкие аплодисменты: Стас первым поднялся и направился к двери. Проходя мимо нее, усмехнулся и поднял вверх большой палец. Остальные замерли – они явно не представляли, что делать дальше. Потому что были в ужасе от выходки Марка, потому что представление пошло не по сценарию или потому что боялись ее?

– Уходите, – попросила она.

Элен вышла первой. За ней последовали остальные.

– Я позову Клотильду, – прошептала Джо.

Ульяна не ответила.

– Даже не сомневаюсь, что тебе это сойдет с рук, – процедил иллюзионист.

– А тебе нет.

После такого заявления Марк перестал трепыхаться, а Ульяна опустилась на стул, обхватила себя руками и закрыла глаза. К счастью, Клотильда появилась в библиотеке на удивление быстро. Удостоила парня небрежным взглядом и скупой, не предвещающей ничего хорошего улыбкой. Судя по всему, ей рассказали, что произошло.

– Великолепная работа, – холодно произнесла она. – Ему не вырваться.

У Марка чуть глаза из орбит не вылезли, Ульяна же только пожала плечами.

– К моему величайшему сожалению, Лемман, вас нельзя оставить в таком положении на пару дней.

– Да это же просто шутка была! – взвыл иллюзионист.

– Я знаю, что это была за шутка. – Клотильда пристально взглянула на него. – И что произошло дальше. Можете не сомневаться, все получат по заслугам. Ульяна, исправьте все. Я посмотрю.

– Она набросилась на меня как чокнутая…

Договорить Марк не успел: Ульяна освободила его руки, и он сполз вниз по стене. Пока она возвращала материю на место, сращивая перекроенные контуры, иллюзионист угрюмо взирал на нее снизу вверх, а когда оковы на ногах тоже расползлись, вскочил и шагнул к ней:

– Ты пожалеешь!

– Лемман, в мой кабинет, – Клотильда указала на дверь. – Будем беседовать о целесообразности продолжения обучения: все ваши достижения в последнее время сводятся к розыгрышам. Отнюдь не безобидным, стоит заметить.

Его брови сошлись на переносице, крылья носа задрожали. Марк пулей вылетел из библиотеки.

– Ульяна, ты тоже.

Что-то внутри надломилось. Представилось, как придется стоять там перед ней и объяснять, почему так поступила, потом выслушивать нравоучения, предупреждения и приговор, и все это – в присутствии Марка. Ульяна попятилась, пространство полыхнуло серебристо-фиолетовым сиянием разрыва, виски взорвались болью. Контуры заискрились, изогнулись волнами, разорвались, и она шагнула в переход.

– Ульяна, стой! – возмущенный возглас Клотильды отразила стена закрывшегося портала.

Точка отсчета 20
Близость

Неделя без Ульяны была подобна дьявольским пыткам. Все напоминало о ней: стоило закрыть глаза, и казалось, что она вот-вот войдет на кухню, сядет к нему на колени или позовет со второго этажа – облокотившись о перила, улыбаясь и потягиваясь. Красивая и желанная, в тонкой полупрозрачной сорочке и коротком халате, не скрывающем красоты длинных ног. Не хватало ее смеха и мурлыканья под нос, когда она расчесывает волосы перед сном, добрых подшучиваний и мягких объятий. Воспоминания измучили настолько, что хотелось бежать без оглядки – туда, где они никогда не были вместе.

Как давно он утратил человечность? Сотни лет в обличье зверя не стереть и не перечеркнуть. Близость становилась слабостью, ахиллесовой пятой, поэтому, даже будучи вместе, измененные оставались одиночками. Встреча с ней заставила поверить, что он обрел женщину, с которой получится разделить жизнь. Тем сильнее оказалось разочарование. Он хотел поговорить, но нашел ее в объятиях архитектора времени. Давно Сэм не испытывал такой ярости: жгучей, невыносимой, испепеляющей, как в то мгновение, когда увидел их вместе. Едва сдержался, чтобы не наброситься на Зиновьева, зато ударил ее. Пускай словами, но сути это не меняло. Его ранили, он захотел ранить в ответ.

Разрушить то, что дорого, легко. Создать заново – гораздо сложнее.

Сэм сжал кулаки, когда мобильный отозвался мелодией Вивальди: звонила Клотильда. Не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать.

– Шеппард, надо поговорить. Это касается Ульяны…

Договорить она не успела. Края пространства сомкнулись за спиной – Сэм шагнул сразу к ней в кабинет, просторный на контрасте высоких потолков, светлых стен и темной массивной мебели, окнами выходивший в сад.

– Что случилось?

Клотильда сидела в кресле и нажала отбой, когда он появился. Даже ее непроницаемая маска дрогнула – на губах мелькнула холодная улыбка.

– Ты быстро.

Она развернула к нему ноутбук и включила видео, запись с внутренней камеры Центра. Сэм оперся ладонями о стол, вглядываясь в изображение. В библиотеке было много студентов, но он смотрел только на Ульяну. Она что-то читала с экрана, изредка делала пометки в блокноте. Длинные волосы снова заплела в косу, хотя уже очень давно так не делала, плечи опущены. Отчаянно захотелось оказаться рядом с ней, обнять. Тем неожиданней стало его собственное появление. Точнее, иллюзия. Фальшивка откровенно лапала Ульяну, Сэм рывком выпрямился и сжал кулаки.

– Идиотизм – общая черта иллюзионистов? – прорычал он. – Где этот недоделанный фокусник?!

– У себя в комнате, под арестом. – Клотильда поднялась, обошла стол и кивнула на монитор: – Смотри.

Ульяна оттолкнула иллюзию, в библиотеку ввалился Лемман, который спустя минуту уже был основательно прикован к стене. Иллюзионист дергался в тщетных попытках вырваться из сотворенных ею пут, и Сэм невольно улыбнулся. Ульяна справилась с трансформацией материи на отлично: четко и аккуратно. Ее мастерство растет на глазах.

– Хороший трюк. Тебе есть чем гордиться.

Клотильда сцепила руки перед собой.

– Да, только это грубое нарушение. Если все будут творить такое с людьми, которые нас оскорбляют, мир превратится в хаос.

– Или люди перестанут друг друга оскорблять. Он ее спровоцировал.

– Шеппард, это не шутки!

Она нажала паузу, остановив запись, приблизила изображение. Замерли все: Станислав, хлопающий в ладоши, остальные студенты – подобравшиеся, встревоженные, и Ульяна. Такого выражения в ее глазах он не видел никогда раньше: потухший взгляд, полный отчаяния. Сердце кольнуло.

– Девчонка умеет за себя постоять, но это не ее методы. – Клотильда захлопнула ноутбук и пристально посмотрела на него. – Когда я пригласила ее в кабинет, она сбежала через портал. Портал – после такой трансформации! Она отлично управляется с даром, Сэм, но не рассчитывает силу. Однажды это плохо кончится.

Перед глазами возникли изуродованный кухонный гарнитур и Ульяна – дрожащая от страха и холода, даже не понимающая, что силы медленно оставляют ее. Неумение держать равновесие – проблема многих начинающих пробужденных. Что, если она израсходовала слишком много энергии и сейчас нуждается в помощи?

– Если так будет продолжаться, я вынуждена буду ее отстранить…

– Где она? – нетерпеливо перебил Сэм.

– Понятия не имею, – Клотильда кивнула на стол, – она оставила пропуск и телефон.

– Почему ты не отследила портал?

– Я тренер, а не нянька.

Время утекало, как вода сквозь пальцы, поэтому Сэм не стал продолжать разговор. Кабинет и Клотильда остались по ту сторону пространственного перехода. Он начал с дома Ульяны, шагнул сразу в гостиную: никого. Заглянул в спальню, затем на кухню – та же картина. Тишина звенела в ушах, напряжение нарастало. Со двора донеслись шаги, Сэм поспешно бросился в прихожую, распахнул входную дверь и столкнулся с Джуной, которая несла пакеты с продуктами.

– Где Ульяна?

– Утром уехала на учебу.

– Позвоните мне, когда она вернется.

– Хорошо.

Стоило Джуне скрыться за дверями, Сэм поспешно создал очередной портал. Комино и Голубая лагуна, Золотой пляж, Национальный музей в Валлетте, любимые места Ульяны на Гозо – все бесполезно: ее не было нигде. Как же мало он о ней знал, если даже не сумел понять, куда она могла отправиться, чтобы залечить душевные раны.

Каждый новый «прыжок» давался с бо́льшим трудом, в ушах звенело, поэтому в следующий раз Сэм шагнул к источнику возле Хаджар-Има, чтобы восстановить силы. Когда взгляд зацепился за хрупкую фигурку в ярко-желтом платье, он не поверил своим глазам. Сердце, бившееся рывками, зашлось в бешеном ритме. Ульяна – живая и невредимая – сидела на камне. Сгорбившись, кутаясь в короткую джинсовую куртку, смотрела на море. Ничего больше не имело значения, важной была только она – женщина, которой он едва не лишился в порыве глупой ревности и жестокого отчаяния.

Сэм бросился к ней, не позволил и слова сказать: подхватил, заставил подняться, крепко прижал к себе.

– Ты меня задушишь, – пробормотала она, упираясь ладонями ему в грудь.

Сэм слегка отстранился, но рук не разжал. С жадностью всматривался в ее лицо – любимое и такое родное. Кончик носа у нее покраснел, глаза блестели. Он так привык к сиянию во взгляде и манящей улыбке, но никогда раньше не видел ее слез. Словно ножом по сердцу: она плакала из-за него. Из-за него все это произошло, Лемман тут вообще ни при чем. Если кому-то и стоит как следует врезать, то только самому себе.

– Я чуть не поседел, пока нашел тебя. Почему ты оставила пропуск? Почему не позвонила мне?

Ульяна все-таки вывернулась из его рук, отступила назад и обхватила себя руками.

– А должна была?

Сэм прикрыл глаза. Опять он не с того начал.

– Прости меня.

Ульяна закусила губу, покачала головой.

– Ты здесь из-за того, что случилось.

– Вовсе нет…

– А вот и да! Ты искал меня, чтобы не натворила глупостей, потому что не доверяешь мне. Завтра ты успокоишься и поймешь, что ничего не изменилось. Завтра, через неделю или через месяц. И мы вернемся к тому, от чего ушли.

Ульяна отвернулась, а Сэм шагнул к ней, положил руки ей на плечи.

– Хочешь знать, почему я сорвался? Боялся тебя потерять. Боялся, что ты узнаешь о моем прошлом и сбежишь от меня на край света. Моя работа зачастую бывала грязной, а иногда наводила ужас. – Сэм запнулся, когда ее плечи напряглись. – Я измененный, Ульяна. Ты знаешь, что это значит. Я прожил долгую жизнь, гораздо дольше человеческой. Годами учился не доверять никому. В моем мире все решали сила и звериное чутье, подпуская к себе кого-либо слишком близко, я рисковал получить нож в спину. Я убивал людей и измененных, крови на моих руках много. – Каждое слово давалось ему с большим трудом, но оно было искренним, настоящим, живым. – Для меня смерть – всего лишь часть жизни. Ты все еще хочешь быть со мной?

– Признаюсь, когда прочитала про измененных, стало немного не по себе. – Она помолчала. – Но я пришла к тебе, Сэм. В тот вечер. Это о чем-нибудь говорит?

– Уверена? Потому что, если так, я больше никогда и никуда тебя не отпущу.

– Надеюсь, – сдавленно прошептала она, – потому что если ты вдруг снова вздумаешь сомневаться, я… я не знаю, что сделаю!

Ульяна повернулась к нему, попыталась улыбнуться, но по щекам потекли слезы. Она вытирала их тыльной стороной ладони, не стесняясь, по-детски.

– Ты спрашивал, почему я с тобой. Я с тобой с той самой минуты, когда впервые увидела, просто тогда еще не представляла, что так может быть. Не верила. И тоже боялась. Боялась таких чувств. Я не хочу тебя менять и не хочу ворошить прошлое…

Сэм не позволил ей договорить. Даже вспоминать не хотел, каково это – быть без нее.

– Поедем домой?

Она подняла голову и встретила его взгляд. Щеки блестели от слез, кончик носа покраснел еще сильнее, но глаза напоминали небо в погожий осенний день, уголки губ дрогнули. Как же он хотел вновь увидеть эту ясную улыбку!

– Предлагаю ехать на такси. Боюсь, еще один прыжок не добавит мне сил.

– К тебе или ко мне?

– К нам. Если ты не против.

Она широко распахнула глаза, неуверенно потянулась к нему. Сэм обнял – осторожно и мягко, прижался губами к ее волосам. Напряжение спало, впервые за неделю дышалось спокойно и свободно, полной грудью. Ульяна глубоко вздохнула, а Сэм с небывалой ясностью осознал: если и есть на свете счастье, сейчас он держит его в своих руках.

* * *

– Ты все еще сам не свой. Что не так?

Первым порывом было заговорить ее, увести от темы, но именно недомолвки привели к ссоре. Небольшая отсрочка – пока Ульяна принимала душ – ничего не решила: Сэм все это время просидел на кровати, раздумывая над тем, что скажет, но так ни к чему и не пришел.

– Я опять лезу не в свое дело?

Ульяна смыла следы слез, но покрасневшие глаза напоминали о том, как горько она плакала. О том, как у него сжималось сердце от ее боли.

Она дрожала в светлом тонком халате: ближе к зиме даже в доме становится сыро и прохладно. Сэм подхватил ее на руки, устроил на кровати, закутал в одеяло, прижал к груди.

– Скоро состоится праздник: три года со дня основания Новой Полиции, на нем соберутся главы филиалов и сильные измененные. Вряд ли террористы упустят такую возможность.

Ульяна невольно подалась назад, с тревогой вглядываясь в его лицо:

– Но…

– Мы приготовили для них ловушку.

– И уверены, что она сработает?

– Сработает.

Сэм подвинулся, приподнял покрывало и стал массировать ее ступни, растирая подошвы и лодыжки. Ульяна настороженно смотрела на него – бледная, осунувшаяся, под глазами залегли тени: следствие бессонных ночей и перенапряжения. Какое-то время она молчала, молчал и он. Ей бы поспать, но судя по заинтересованному взгляду – без объяснений не отпустит.

– Мертвый город – бесценный источник информации. Мы постоянно расшифровываем записи древних. Там есть знания, которые помогают нам не только в раскрытии дара, но и в его приглушении. – Он легко погладил лодыжку и принялся осторожно разминать пальцы – один за другим. – Во время войны за металл один из сильнейших алхимиков разработал заклинание поглощения силы. Оно действовало кратковременно и целенаправленно – на какого-то определенного человека. Торнтон взял его за основу, когда работал над Сетью. Его, а еще защиту, покрывавшую Мертвый город и ведущий к нему коридор на протяжении тысячелетий. В отличие от заклинания, Сеть продержится столько, сколько нужно нам. Если растянуть ее над отелем, никто не сможет использовать силу. Ни один артефакт не сработает.

– Но ведь все почувствуют, что лишились дара? Или нет?

– Она не подавляет силу, как это делает металл, так что почувствовать ее невозможно. Если не заявить об этом во всеуслышание.

– А если кто-то попытается использовать дар?

– Ничего не произойдет. Когда мы используем силу, происходит энергетический всплеск, Сеть его поглощает. Террористы рассчитывают на способности и алхимические изобретения, так что мы встретим их достойно.

– Взломать ее не получится?

– В прошлом году, во время операции по захвату Мертвого города, я открывал порталы в коридор сквозь защиту, но я был снаружи. К тому же у защиты древних немного другой механизм. Да и о Сети узнают, только если решат устроить что-то в отеле, то есть оказавшись внутри. Там, где любой дар бессилен.