Читать книгу "Осколки времени"

Точка отсчета 24
Сеть

Разноцветные искры перед глазами складывались в калейдоскопные узоры. Голова кружилась, в ушах звенело, горло словно наждаком полировали, отчаянно хотелось пить. Ульяна дернулась, подскочила, ударилась головой о навесную полку над койкой. Часть ее отказывалась поверить в то, что произошло, другая вопила во все горло. Слегка качало, но отнюдь не из-за той дряни, что вколол Стас. Она на яхте?!

Ульяна глубоко вдохнула – нельзя поддаваться страху. Запястья, закованные в наручники, саднило, кольца на пальце не было. Холод оков – смертельный холод металла, который Клотильда учила обходить. И у нее получалось! Если постараться, то…

– Не стоит.

Негромкий звук закрывшейся двери, шаги на лестнице. Миг – и она встретилась взглядом с Зиновьевым. Он смотрел на нее и улыбался: холодно, безразлично. Его ледяная непроницаемая уверенность пугала до дрожи в коленях. Тот Стас, которого она знала, ушел навсегда. Сейчас перед ней стоял другой человек, чужой и опасный.

Какой же дурой она была, что ничего не сказала Сэму!

– По тебе часы сверять можно. – Стас насмешливо постучал пальцами по циферблату часов «Раймонд Вайль». Она помнила эти часы, они вместе их покупали, когда ездили на выходные в Москву. Он надевал их по особым случаям.

– Что ты сделал с Агнессой? – голос слегка дрогнул.

– То же, что и с тобой. Девица – лекарь, поэтому пришлось всадить ей лошадиную дозу, как следует связать и запихнуть в гардероб. Одни проблемы от твоих подружек.

В полумраке каюты его глаза казались почти черными, она буквально чувствовала его ненависть. На ней было платье – то самое, что она покупала для праздника, рядом валялись туфли. Он не просто напал на нее, он ее переодел и притащил сюда.

– Ты сошел с ума, – прошептала Ульяна.

– Может быть. – Он криво усмехнулся, шагнул к ней и встряхнул так, что голова мотнулась назад. – Из-за тебя, Солнц! Все из-за тебя. И для тебя.

– Ты не понимаешь, что говоришь, Стас, ты…

Пощечина обожгла, на мгновение потемнело в глазах.

– Чего тебе не хватало, скажи на милость? У тебя было все самое лучшее. – Нежное прикосновение пальцев к пылающей щеке заставило вздрогнуть. – Он никогда не сможет дать тебе того, что смогу я. Время – единственное, что имеет значение. И я могу им управлять. Я могу отменить любое событие, перекроить его под себя… или под тебя. Все, что ты захочешь. Весь мир у ног. Разве этого мало?

– Стас, пожалуйста… – прошептала она, но договорить он ей не позволил: запечатал губы жестким, болезненным поцелуем. Ульяна забилась, пытаясь вырваться, укусила его за губу, а когда он отпрянул, резко рванулась вперед. Треск рвущейся ткани, звякнули цепи оков на запястьях и щиколотках, а в следующий миг Стас с силой толкнул ее назад.

– Тебе не сбежать от меня. Странно, что ты до сих пор этого не поняла.

Он медленно слизнул кровь с прокушенной губы, насмешливо взглянул на нее. Понимал, что пугает до полусмерти, и, похоже, ему это нравилось.

– Неужели не видишь, что я на тебе помешался? Мог бы жить припеваючи, но бегаю и уговариваю тебя, раз за разом, снова и снова!

В потемневших, как асфальт после дождя, глазах сейчас не было ничего человеческого. Ульяна отпрянула, ударилась спиной о стену. Дыхание сбилось, она судорожно хватала ртом воздух.

– Впрочем, теперь это уже не имеет значения. Пойдем, я тебе кое-что покажу.

Он вздернул ее и направил к лесенке, ведущей наверх. Из-за цепей она с трудом переставляла ноги. Ульяну шатало, но она знала, что справится. Должна справиться. Она откроет портал, и…

– Ну создашь ты портал, – хмыкнул Стас, – и даже, предположим, сбежишь. Я просто верну нас на пару минут назад, и мы все начнем сначала. Ты этого хочешь?

– Я хочу дать тебе в морду. – Ульяна дернула локтями, стряхивая его руки. – Почему ты не оставишь меня в покое?!

– Не торопись, Солнц. Скоро все узнаешь.

Ей не оставалось ничего другого, кроме как ступить на лестницу, ведущую на палубу. Свежий морской воздух ударил в лицо, растрепал волосы, холод иглами впивался в обнаженные плечи. Яхта отошла от берега достаточно далеко, но огни побережья по-прежнему были видны.

Стас подтолкнул к поручням, шагнул следом, прижимаясь. Положил руки поверх ее, сжал.

– Смотри прямо, – по голосу было понятно, что он улыбается. От его близости мурашки шли по коже, а к горлу подступал ком. Вспомнилось, как она познакомилась с ним, на той конференции. Прав был Дариан насчет первого впечатления. – Отель, где твой обожаемый Сэм и его друзья рассчитывали устроить ловушку для тех, кто осмелился им перечить. Вот только допустили один досадный прокол. Не подумали, что им могу помогать я.

Ульяна смотрела на темную воду, и только услышав имя Сэма, заставила себя поднять взгляд. Взгляд пробужденной. Перед глазами заискрились нити Сети, контуры вели себя странно. Они выгнулись, впитывая энергию замкнутого под куполом отеля, как черная дыра. Энергию мира и жизни всех, кто там находился. Светящееся облако тускнело на глазах.

– Красиво, правда? Пришлось потрудиться, чтобы их опередить.

Побережье переливалось огнями, но она видела только выжженную, изломанную бездну, поглощающую свет. Сердце превратилось в сгусток боли и плавилось в груди. Когда все закончится, в отеле не останется никого и ничего. Живого.

– Думаешь, они оставят тебя в живых? – прошептала Ульяна. – Зная, что ты смертельное оружие.

– Да, но я – их оружие. – Стас положил голову ей на плечо, сильнее сжимая руки. – А от такого по доброй воле мало кто откажется. Только ты отказалась… несмышленыш.

Ульяна рванулась, вывернулась из его рук, отступила.

– Спаси их, – мертвым голосом произнесла она, – переведи время назад, или я тебя уничтожу.

Она чувствовала, как холод металла поддается полыхающей внутри силе, топливом которой была дикая первобытная ярость. И в какой-то момент Стас попятился от нее.

– Я могу заставить тебя переживать этот миг снова и снова, – процедил он. – Пока ты не свихнешься от осознания того, как он умирает. Как умирают они все. Тебе меня не обыграть и не остановить, Солнц. Никому меня не остановить. Я всегда буду на шаг впереди.

Ворочающаяся внутри сила недовольно притихла, вернулся холод на руках и ногах, а вместе с ним – усталость. Смертельная.

– Зачем это тебе?

– А ты не догадываешься? – Губы Стаса искривила злая усмешка. – Мне нет места в этом мире. Я постоянно буду под подозрением, все стрелки будут переводить на меня. Слишком опасный дар. Думаешь, я сразу к этому пришел? Нет, я раз за разом пытался пробиться через стену их недоверия, но потом понял, что мне ничего не светит. Я останусь изгоем до конца дней своих. В лучшем случае буду вещать студентикам историю, зная, что мне никогда не позволят использовать силу. А в худшем меня подставят и запихнут в чертов саркофаг. В долбаный Мертвый город!

– Ты сам себя подставил, – процедила она.

– Пять лет за два года! – выплюнул Стас. – Я прожил пять лет, хотя все остальные – жалкие два. Считая то дерьмо по мелочи: месяцы, недели, дни, часы, которые мне приходилось постоянно перекручивать, чтобы подтасовать события. Я сходил с ума в этой круговерти долбаных вариантов. Что ж, и ты кое на что сгодилась! Мне нужно было, чтобы он побольше думал о тебе и поменьше о делах! Так что ты тоже приложила руку к тому, что происходит сейчас!

Последнее он уже кричал: с искаженным от ярости лицом, со вздувшимися на шее венами и сжатыми кулаками. Достал из кармана кольцо, которое подарил Сэм, сунул ей под нос.

– Спорю, с ним ты сразу на все согласилась? Мне пришлось раз десять перекраивать наш разговор на Шри-Ланке, чтобы уломать тебя стать моей женой! Не слишком ли много чести?

Стас размахнулся и с силой швырнул кольцо за борт. Море поглотило его с гулким плеском.

Ульяна спрятала лицо в противно дрожащие руки. Нет, сейчас не время предаваться воспоминаниям и сожалениям. Нужно понять, что делать дальше. Понять и действовать быстро и решительно, потому что только от нее зависят жизни всех, кто остался под куполом. Она не может подвести Сэма. Не имеет права просто сдаться и смотреть, как все они умирают.

Ее учили работать с материей. Учили рвать контуры и сшивать их, но что делать с защитой, поставленной мастерами? Сэм говорил, что изнутри все всплески силы поглощаются, но можно ли воздействовать на Сеть снаружи? Когда открывали Мертвый город, он удерживал портал в коридор сквозь пространственную защиту. Возможно, у нее получится вытащить его и остальных таким же образом. Осталось только разобраться со Стасом. И сделать это так, чтобы он ничего не заподозрил, потому что он «всегда на шаг впереди».

– Как мы с тобой познакомились в первый раз?

Он вздрогнул, прищурился.

– Все-таки вспомнила?

– Скорее догадалась. Я уйду с тобой. Если ты вернешь время назад и спасешь всех этих людей…

– Мне не нужны твои одолжения, и не смей ставить условия. – Он перебил резко, зато продолжал уже терпеливо, будто говорил с маленьким ребенком: – Но ты хотела правды, и ты ее получишь, Солнц. Узнаешь, на что я пошел ради тебя. Только ради тебя.

Кажется, разговор только что свернул в нужное русло. Ульяна помедлила, прежде чем ответить. Ей всегда говорили, что актриса из нее никакая. Что же, всему приходится учиться.

– Так… что ты сделал?

– В прошлый раз мы познакомились на Мальте, – он оперся о поручни, – когда чертов Шеппард тебя привез, я уже учился несколько месяцев. Случайно прокололся, как дурак. Спутался с чувствующей – тогда я мало что знал о мире, и меня сразу потащили в Центр.

– На Мальте?! Ты перевел время… на два года?

Это многое объясняло, да что там, это объясняло все: сны о прошлом и будущем, видения, дежавю и то, что ей так легко давалось обучение.

– Наконец-то до тебя дошло.

– Стас, ты с ума сошел!

– Ты это уже говорила. – Он шагнул к ней. – Не плачь. У тебя будет все самое лучшее. Я обещаю.

Ульяна только сейчас поняла, что по ее щекам текут слезы, и это не было игрой. Он действительно сошел с ума, свято верил в то, что говорил. В то, что у них есть будущее. Мужчина, с которым она прожила два года и которому почти удалось стать для нее по-настоящему родным! Она плакала от страха и сожаления – о том, чего уже не вернуть. Увы, теперь у них не осталось даже прошлого – того, которое хотелось бы сохранить и изредка бережно перебирать, как старые фотографии. Они застыли вне времени, среди его осколков, разбросанных по реальностям.

Он посмотрел сквозь нее, провел тыльной стороной ладони по щеке. Ульяна невольно дернулась, и Стас замер, будто обжегся. Убрал руку.

– Я никогда больше тебя не ударю, Солнц. – Он погладил ее запястье, дернул за цепь, подтягивая к себе. – И подумаю, как избавиться от остальных, чтобы они не испортили нам жизнь.

На слове «избавиться» Ульяна вздрогнула. Образ Стаса – каким она встретила его в отеле – померк окончательно. Прищуренные глаза, в которых плещется безумие. Сжатые пальцы, тонкая линия губ. «Прыжки» во времени в самом деле свели его с ума, но он не остановится. До тех пор, пока это его не убьет.

– Я сразу понял, что ты должна быть моей, но ты крутила роман с чертовым Шеппардом. Что бы я ни делал, ты все равно выбирала его. Разумеется, по сравнению с ним я казался никем. – Потемневшие глаза Стаса метали молнии. – Это в Петербурге я был человеком, человеком с большой буквы! А здесь…

Он махнул рукой.

– И тогда я решил рискнуть всем. Всем! Ради тебя! Ради того, чтобы быть с тобой. Понимаешь?

На щеках застывали слезы, но сомнений больше не осталось. Ульяна подалась вперед, прижалась губами к его губам. Стас сжал ее волосы, резко потянул, заставляя запрокинуть голову.

– Ты только моя, Солнц, – он разжал кулак, нежно погладил по голове, – только моя. Запомни.

А потом впился поцелуем в ее рот – яростно, неистово, жестко. Она ответила, переплетая свои пальцы с его, вжалась всем телом. Цепи змеями вились вдоль обнаженных рук, холод шел по коже, запечатывал силу пробужденной. Слишком много проклятого металла! Слишком много.

Ульяна замерла, собирая силы. У нее всего одна возможность, второй попытки не будет. Боль пронзила виски, но она продолжала продираться через слои металла, один за другим, не пробивая, а обходя, сливаясь с ними – как учила Клотильда, все глубже и глубже. Она будто погружалась под воду, в пучину, смыкающуюся над головой, а холод перетекал вовнутрь. Контуры дрогнули и подчинились, Ульяна ломала их, искривляла и сращивала по новой. Крик Стаса донесся словно из другой реальности – глухой, еле слышный, он попытался ее оттолкнуть, но Ульяна вцепилась в него мертвой хваткой. В ушах звенело, металлический солоноватый привкус во рту заставил судорожно сглотнуть. Только когда все было кончено, выдохнула боль сквозь сжатые зубы.

Ее трясло, но чем дальше она отступала от Стаса, тем легче становилось. Правда, весьма относительно: металл никуда не делся. Оковы перекочевали на него, и с таким грузом ему не светило отправиться в прошлое даже на несколько минут.

– Сука! Дрянь неблагодарная! Что ты задумала?!

Он бросился к ней, но запутался в кандалах, чуть не полетел на палубу, но успел схватить развевающийся на ветру подол. Ткань жалобно треснула, надорвалась, Ульяна отшатнулась, и в руках у Стаса остался клок платья. Ну да ничего, хуже уже не будет. Ни платью, ни Стасу.

Он снова шагнул к ней, но прутья, сплавленные из поручней, оплели его руки и грудь, отбросили назад, впечатывая в борт и не позволяя пошевелиться. Знобило – то ли от близости проклятого металла, то ли от ночного холода, шатало. Ульяна глубоко вздохнула, потерла заледеневшие руки в тщетной попытке согреться. Не обращая внимания на сыплющего ругательства Стаса, вцепилась в поручни. Она и так потеряла слишком много времени – мерцание над побережьем тускнело на глазах.

Портал на смешное расстояние сейчас показался самым сложным в жизни. Когда сияние разорвало пространство, она поднялась и шагнула вперед. И оказалась в саду отеля, совсем рядом с убийственной Сетью. Здесь ее мощь ощущалась всей кожей, переливы и всполохи искр жизненной силы пространства и находящихся внутри людей становились реже.

Только что здание обманчиво светилось огнями, мерцали гирлянды, и вдруг свет погас. Из запечатанного отеля не доносилось ни звука – Сеть поглощала все. В какой-то момент показалось, что она ничего не сможет сделать, но неожиданно, в противовес мертвой тишине, запела ночная птица. Плеск фонтана рядом с большущими античными вазами и шум моря отрезвили, заставили сосредоточиться. Ульяна не стала подходить ближе, концентрируясь на растянутом куполе. Понятно, почему заклинание называли Сетью. Контуры были спаяны в сияющие силовые узлы, первая попытка к ним прикоснуться оставила жуткое, мерзкое ощущение – будто дотрагиваешься до огромной липкой паутины.

Нужно найти слабую точку, а слабая точка – та, где сконцентрированы энергии запертых людей. Ульяна быстро прощупывала поверхность купола, пока не почувствовала этот всплеск, потянулась к контурам, надрывая. По начинавшему расходиться пространству пробежала легкая рябь, как под порывом ветра по озеру. Боль разорвалась в груди подобно снаряду, Ульяна упала на колени, закашлялась. Крохотный портал сомкнулся, будто его и не было: Сеть противилась вторжению, защита стояла надежная.

Предательская дрожь мешала собраться, и она сжала зубы. Если начать с небольшого надрыва, а потом попытаться просто его увеличить, возможно, один из узлов не выдержит. Портал поглощения! Воронка! Ведь если в чем-то можно пробить брешь, значит, и разрушить это тоже можно. Ульяна перевела дыхание и снова потянулась к мерцающим всполохам. Ударила – на этот раз сильнее, увидела, как расходятся края, и тут же потянула на себя. Кромка пространства странным образом исказилась, контуры изогнулись дугой. Получается или нет? Сдаваться нельзя.

Ульяна потянула сильнее, паутина надорвалась, контуры уходили в портал, прямо к ней, а потом раздался резкий хлопок. Яркий свет ослепил, словно над отелем разорвались тысячи солнц, заполненных бирюзовой полупрозрачной плазмой, а потом воцарилась тишина, как если бы в мире разом стихли все звуки. Ни плеска воды. Ни шума фонтана. Ни пения птицы, ни даже собственного дыхания. Звезды и земля перемешались, или ей просто показалось, что она падает в небо? Вывернутые клочья травы под руками были влажными.

Она услышала чьи-то крики и поняла: у нее получилось. А потом пришла темнота.

Точка отсчета 25
Спасение

Всплеск энергии и легкое дуновение прохлады были подобны глотку воздуха, а потом Сеть сомкнулась снова. Ненадолго, но этого хватило, чтобы по залу пронеслась волна перешептываний. Утратившие надежду люди медленно поднимались, отовсюду доносились вопросы, ответов на которые он не знал. Но когда спустя несколько минут поверхность дрогнула снова, Сэм увидел, как вздыбились контуры, стягиваясь в пучок, словно их затягивало в пространственный разрыв, в лицо ударил порыв ветра. Энергетические линии рвались, будто гнилые нити, – одна за другой, дар ожил, и он с силой ударил по ним. Снова и снова, на пределе сил, в точки сплетения. Резкий звук, как если бы лопнул гигантский бумажный пакет, оглушил, а затем ослепительное сияние болью полыхнуло в глазах. Сэм зажмурился, пошатнулся, а спустя миг зал взорвался криками радости. Светильники замигали и включились, все бросались друг другу в объятия, позабыв об этикете и должностях. Только изможденные лица людей напоминали о том, что они едва не погибли.

Сэм перехватил взгляд Клотильды, которая уже отдавала распоряжения через ожившую гарнитуру, и стал проталкиваться через толпу, к дверям, ведущим в сад, – воронка, надорвавшая Сеть, появилась именно над ним. Споткнулся об изуродованную лестницу, но удержался на ногах. Сзади раздался чей-то потрясенный вздох: прекрасный ухоженный парк словно смяла рука великана. Деревья, живые изгороди, каменные дорожки, фонарные столбы и фонтан расплылись как воск и спаялись в одно. Искаженное пространство, изуродованные контуры: кто бы это ни сделал, он использовал силы окружающего мира. Такое мог сделать только архитектор. Только очень сильный архитектор.

Сэм спрыгнул на землю и бросился сквозь изувеченный сад – туда, где угасала остаточная энергия спасительного портала. Неподалеку от смотровой площадки, от которой сейчас остались одни развалины, в темноте вывернутой пластами земли белела тонкая женская фигура. На краткий миг показалось, что он сошел с ума или вот-вот сойдет: Ульяна лежала на земле в разорванном праздничном платье, русые пряди превратились в серебристое полотно, обезвоженная кожа сморщилась, побелела, стала почти прозрачной, обнажая сосудистую сеточку. Сэм осторожно прикоснулся к ней, почувствовал едва уловимое тепло и поспешно подхватил Ульяну на руки. Еще не поздно!

Под ногами хрустела то ли каменная крошка, то ли стебли выдернутых цветов или ветки, он поскальзывался на клочьях травы. В переполненном зале взглядом отыскал Сильвена и бросился к нему, оттеснил невысокую бледную женщину и опустил Ульяну на диван, задыхаясь то ли от быстрого бега, то ли от переполнявшего его страха, ледяными змеями расползавшегося в груди. Лекарь положил руки ей на голову, Сэм не сводил взгляда с ладоней целителя, но тот почти сразу отодвинулся.

– Я ничего не смогу поделать. Прости.

– Можешь! – Он рывком вздернул Сильвена на ноги, под пальцами затрещали отвороты пиджака. – Я чувствовал ее тепло!

– Остаточная энергия. – Лекарь покачал головой. – Она…

Сэм с силой оттолкнул его и склонился над Ульяной. Не хочет помогать – он сделает это сам. Энергия потекла сквозь пальцы, вливаясь в нее, Сильвен вцепился в него, отшвырнул в сторону, и тогда он ударил изо всех сил, в лицо. Вскрикнула какая-то женщина, лекарь пошатнулся, но устоял. Облизнул разбитые губы и шагнул к нему:

– Все кончено, Шеппард. Она мертва.

Внутри все оборвалось, тишина отсчитывала секунды одну за другой. Секунды осознания, что ее больше нет. Он смотрел на лекаря недоверчиво, зло, а потом опустился на колени, погладил Ульяну по щеке, чувствуя только холод. Глаза закрыты, на сухих потрескавшихся губах застыла улыбка, но лицо безмятежное и счастливое. Ее не вернуть, с законами природы не тягаться даже силам пробужденных. Лед в груди разрастался, только теперь это был не страх – нечто чуждое и пустое, вымораживающее сердце, душу и разум. Вокруг собирались люди, но ему было безразлично. Он видел только ее: возлюбленную, которую не сумел защитить.

– Шеппард, – негромкий оклик Сильвена вывел из оцепенения, и Сэм резко поднялся. Против законов природы не пойти, но можно повернуть время вспять.

– Где Зиновьев?! – прорычал он. Гаду сейчас бы молиться, чтобы его дар не отказал, потому что иначе он превратит последние часы его жизни в ад.

Лекарь перехватил его у выхода из отеля, несмотря на разницу в росте, сильно припечатал к стене.

– Не делай того, о чем потом пожалеешь.

Сэм с силой оттолкнул целителя:

– Не лезь не в свое дело.

– Я знаю, что ты чувствуешь, – прошипел Сильвен. – Я тоже прошел через это. Но если позволить ему отмотать время, он получит фору. Они все получат. Все эти люди умрут.

Лекарь говорил разумные вещи, вот только ему теперь наплевать, даже если полмира окажется в руинах. В зале лежала Ульяна – безжизненная, выпитая досуха силой, с которой не сумела совладать. Эта женщина стала его радостью, счастьем, его жизнью, но в ней самой не осталось и толики жизненной силы. Все по вине этого гада!

– Уйди с дороги, – процедил он.

Сильвен отступил, сложил руки на груди.

– Прежде чем наделаешь глупостей, подумай о ней. Она любила тебя, Шеппард. Умерла, чтобы ты мог жить дальше. Прими этот дар.

Сэм закрыл глаза и представил ее. Растрепанные ветром волосы, сияющие глаза, улыбка, тепло нежных рук. Любимый, родной образ.

Не говоря ни слова, Сэм развернулся и направился назад, в зал: нельзя оставлять ее одну. Его шатало из стороны в сторону, как пьяного, перед глазами то и дело темнело, но он не смотрел ни на кого и не слышал обращенных к нему слов. Молча поднял Ульяну на руки, молча пошел к выходу, и люди расступались перед ним.

* * *

– Нашлась наша пропажа. Зиновьева обнаружила береговая охрана на дрейфующей яхте. Ульяна приковала его к поручням, к тому же в кандалах из металла.

– Где он?

– Уже в Городе, я об этом позаботилась. Краснова и Сухарев тоже, сейчас их допрашивают.

– В Монако все утрясли?

Клотильда хмыкнула:

– Разумеется. Об этом не переживай. Если тебе что-нибудь нужно…

– Мне не нужно ничего. – Сэм не отрываясь смотрел на лежащую на кровати Ульяну, за несколько минут битвы с Сетью постаревшую на десятки лет. Энергетический кокон, не позволяющий тлену коснуться ее, окутывал тело тонким покрывалом. – Спасибо.

Создание портала было возможно исключительно в коридор, в Мертвом городе дар не действовал. Из-за близости металла здесь сбоило даже электричество, поэтому путь освещали факелы. Тяжелая плита, расчерченная крупными витыми узорами, пошла вверх, когда страж повернул ключ, вложив его в резное отверстие в стене. Уже на подходе к Городу Сэм перестал чувствовать силу, но внутри его словно накрыло давящим колпаком.

Древние построили в пещерах Город, напоминавший высоченную многоступенчатую пирамиду. Рукотворное – каменные этажи, ниши и лестницы – сливалось с творением природы – пробивающимся в самом низу из-под камня металлом. Вход располагался посредине, стараниями Милы Аверс балкон, смотровая площадка напротив и помещения за ними превратились в руины. Верхние уровни по-прежнему были отведены под библиотеку, нижние переоборудовали в камеры. На первом этаже чернели тоннели заброшенных шахт.

Сэм быстро спустился по лестнице к рабочему помещению. Здесь проводили свое время дежурные стражи, в основном бывшие военные. Им платили хорошие деньги за работу, за которую не каждый бы взялся. Пробужденных среди них не было, жизнь под землей – пусть даже посменно, в непосредственной близости от подавляющего металла – испытание не из легких.

– Вы на допрос? – уточнил тюремщик, тяжело поднимаясь из-за стола. Невысокий, коренастый, он был на две головы ниже Сэма.

– Нет, я к другому заключенному. Станислав Зиновьев.

Архитектора времени поместили в камеру предварительного заключения, небольшую комнатушку два на два, каменный мешок без окон с глухой дверью. Тот сидел на скамейке и даже не взглянул в сторону открывшейся двери, пляшущее пламя свечей отбрасывало на лицо причудливые тени. Сэм медленно подошел, вздернул его со скамьи, ударил коротко, без замаха. Станислав не удержался на ногах, свалился на пол.

– Доволен? – Зиновьев сплюнул кровь под ноги и поднялся. Если бы на его месте оказался не скованный силой металла огненный, от Сэма бы уже давно осталась горстка пепла: блуждающий безумный взгляд полыхал ненавистью и болью. – Вы все, долбаные миротворцы, сами пишете законы, кто сказал, что все вокруг обязаны плясать под вашу дудку? Да хотя бы она! Она спокойно обходилась без силы, без всего этого дерьма! Но ты затащил ее в постель и запудрил мозги: учись, развивайся, бла-бла-бла! Из-за тебя она умерла, сукин ты сын!

Сэм сжал кулаки.

– Почему Ульяна решилась на такое?

– Я показал, как ты умираешь, – Зиновьев хмыкнул, – и все ваше сборище.

Сознание помутилось. Сэм пришел в себя, когда четверо охранников оттаскивали его от валяющегося на полу и стонущего Станислава.

– Пошли вон!

Наплевать на потрясенные взгляды стражей, наплевать на то, как это выглядит и что будет дальше. Они замялись у дверей, и Сэм медленно повернулся к ним:

– Я сказал: пошли вон.

Из-за закрывшейся двери донесся обрывок фразы: «Срочно пригласите врача». Архитектор времени хрипел, силясь подняться, а Сэм опустился на корточки.

– Что ты с ней сделал? – собственный голос звучал обманчиво мягко. – Почему Ульяна умирала?

– Перевел время с помощью ее энергии! – Зиновьев все-таки сел и привалился спиной к скамейке. – Меня научили, как это сделать, чтобы не причинить вреда, а Ульяна была сильным архитектором. Просто что-то пошло не так.

– Что-то пошло не так, – дрожащим от ярости голосом процедил Сэм, – ты чуть ее не убил.

– Не убил же!

– Кто латал ей ауру? Ты сам?

Станислав вскинул голову, прищурился.

– Никто! Если бы это было возможно, я не стал бы устраивать цирк с Быстрицкими. Думаешь, я не знал, что так она столкнется с тобой?

Быстрицкие. Сэм отступил – искушение пересчитать ему все ребра стало еще острее. Весь кошмар, начиная с самого начала, Ульяна пережила по вине Зиновьева.

– Она умирала, мне нужен был великий целитель, – архитектор времени скривился, – так что эти клоуны попались под руку очень кстати. Я пытался найти другой способ подсунуть Ульяну Новой Полиции, но его не было. Если бы не она, я бы не стал светить ни ее, ни себя.

Станислав тяжело дышал, глядя ему в глаза, зацепился рукой за скамейку и тяжело на нее взгромоздился. Пелена безумия сползала с его взгляда, уступая место неподдельному горю. Правду говорят, что безумие – самое страшное наказание. Сэм не испытывал к нему жалости, но даже представлять не хотел, что чувствует человек, своими руками толкнувший любимую на смерть и в краткий миг просветления осознавший это. Любил Зиновьев Ульяну или же свое к ней чувство, не имеет значения. Сейчас он был полностью раздавлен.

* * *

Ночь чернилами расплескалась по углам спальни и его душе. Прохладный ветер, врывающийся в окно, остудил бессильный гнев, теперь утрата жгла еще сильнее. Сердце превратилось в сгусток боли, который бился скорее по привычке. За сутки он успел нахамить другу, избить заключенного, наплевать на собственные правила, которых придерживался даже в самые отчаянные минуты. Клотильда с завидным упорством обрывала его телефон: недалек тот час, когда она явится лично, но до того не хотелось никого видеть и ни с кем говорить. Сама мысль о том, что от Ульяны ему останется только память, резала без ножа. Он пережил множество потерь, но жить без нее не хотел. В сознании нескончаемой пыткой пульсировала мысль: «Не уберег».

В доме, где совсем недавно они были счастливы, царила мертвая тишина, оставаться здесь больше не было сил. Сэм спустился вниз, взял машину и отправился на Хаджар-Им: гул моря и продувающий ветер, плещущаяся бескрайняя сила, обычно несущая успокоение. Усталость давила на плечи, но он бродил по дороге, выложенной большими плитами, замкнутый в коридоре из шумящих трав, под тяжелым декабрьским небом, грозящим вот-вот пролиться дождем.

Не так давно она плакала здесь – по его милости. А какой радостью сияли ее глаза, когда он впервые показал ей это место! Хотел сделать сюрприз, но оказалось, что уже умудрился рассказать о нем раньше. Или же… Сэм резко остановился.

Ульяна, которая схватывает на лету обучение, словно уже проходила программу. Которая трепетно верит в большое чувство, но резко разрывает помолвку с женихом и отправляется на Мальту. Которая спрашивает, обладают ли пробужденные даром предвидения. Которая уверяет, что он говорил про источник, потому что он действительно говорил. Только не в этот раз. А если на одно безумное мгновение представить, что воспоминания настоящего прошлого и прошлого, «которого не было», для нее перемешивались и сливались воедино, как сливки и кофе?

Сэм сдавил виски. По сути, об архитекторах времени они знали немного – только то, что начертано на свитках и древних дощечках, и там было сказано: никто не помнит о случившемся. Если Ульяна и впрямь частично помнила годы, которые Стас у них отнял, почему это произошло? Из-за того, что архитектор времени воспользовался ее силой, чтобы изменить реальность?

Она была достаточно сдержанной, оттаивала только рядом с самыми близкими. Должен быть кто-то, кому Ульяна доверяла настолько, чтобы рассказать о своих сомнениях. С матерью у них не настолько доверительные отношения. Она неплохо общалась с Джоанной, американской студенткой, но вряд ли стала бы делиться с ней такого рода секретами. Алиса Шубина! Подруга, с которой Ульяна постоянно общалась по скайпу и по которой отчаянно скучала. Если кто-то и сможет подтвердить его теорию, то только Алиса.

* * *

Адрес Шубиной сохранился в архивах Новой Полиции Санкт-Петербурга. Ее проверяли, когда искали того, кто мог навредить Ульяне. Получив данные, Сэм не стал дожидаться утра, сразу отправился к ней. Пространство расступилось, разрыв светился полупрозрачными фиолетовыми искрами, он шагнул от источника Хаджар-Им в Россию, на площадку перед квартирой Алисы. Две точки соединяли слишком большое расстояние, от такого перехода повело, голова закружилась. Сэм привалился к стене и нажал кнопку звонка. Перед глазами плясали искры, но медлить было нельзя. Если он прав в своем предположении, Ульяну получится спасти.