Читать книгу "Кобра клана Шенгай"

Глава 5

…Красный дым всюду.

Он толчками выходит из каменного колодца, застилает всё вокруг, плотной завесой окутывает с ног до головы, не давая дышать.

Голос деда звучит звонко и страшно.

Кажется, если я сделаю хоть шаг в сторону, то всё исчезнет, и меня вышвырнет в бескрайнюю ночь и холод, откуда никогда не выйти.

Рядом дрожит Кэцу. Младший братишка не понимает, зачем его выдернули из постели в такое время. Иногда он бросает на меня вопросительные взгляды, но ничего не спрашивает. Рёку, которой пропитано всё вокруг, давит на плечи, сковывает движения, не даёт спокойно думать.

Ичиго стоит на пару шагов перед нами. Его спина прямая как струна, чёрные волосы струятся по белому шёлку одежд. Он не оборачивается, будто не рискует даже взглянуть на нас.

Мы все в белом. Это не цвет клана Шенгай. И не цвет Плетуньи, которая отдает предпочтение синему и красному, как мясо на бойне.

Я вижу сквозь клубы тумана тории. Сейчас они светятся фиолетовым светом, наполненные рёку клана под завязку.

Голос деда набирает силу. Слов не разобрать, но от каждого звука я вздрагиваю. Ямато Шенгай, глава клана и шаман, взывает к Плетунье, предлагая то, что даже боги не всегда соглашаются брать.

Он чертит заговорённым кайкэном на сырой земле кандзи за кандзи. По его пальцам стекает кровь из разрезанной ладони. Рёку вытекает вместе с кровью, поэтому туман красный, а не фиолетовый. Рукоять-кобра кайкэна переливается лунным серебром. Её капюшон раздувается, глаза сверкают как проклятые аметисты, а раздвоенный язык то и дело выскальзывает из пасти. И вокруг разливается такое шипение, что, кажется, нас окружили сотни змей.

Дед отдаёт рёку всей семьи Плетунье взамен на… сон.

Сон ровно до того момента, когда придёт время, чтобы всем проснуться. Часть собранной силы богиня вернёт тому, кого посчитает самым достойным. Тому, кто сумеет возродить клан и вернуть ему былое величие. А ещё укрепить статус Плетуньи в Тайоганори.

Ветер не даёт дышать. Треплет волосы и одежду. Мне хочется убрать лезущую в глаза чёлку, которую по дури своей решила отрастить, но вышло ещё хуже, в итоге резко отрезала сама, после чего наша нянька охала и ахала. Как же так, юная госпожа? Что же вы с собой сделали, юная госпожа? Гордиться нечем, но на тот момент я считала, что иного выхода нет…

Моё горло сдавливает тисками. Красный туман кружится, перед глазами всё плывёт.

Тории вспыхивают, слепя глаза.

Меня сносит на землю. Щеку больно расцарапывает попавшийся камень. Кэцу кричит от боли. Рядом раздаётся чей-то хриплый стон.

Ичиго? Мама? Папа?

А потом накрывает меня.

Словно кто-то опрокидывает сверху таз с кипятком. Крик застревает в горле. Все мышцы выкручивает, кровь шумит в ушах, я не понимаю, где верх, а где низ. Всё потому, что рёку бешеным потоком вытекает из тела и несется к открывшемуся проходу в тории.

Из горла рвётся крик.

Я теряю жизненную силу, я теряю свою рёку, которая может никогда не вернуться. Ужас затапливает с ног до головы. На задний план отступает даже боль. Нет! Не хочу так! Не хочу жить калекой! Нет!

Ветер становится ураганом. Поднимает с земли листья, деревья и камни. Подхватывает меня ледяными руками, кружит в безумном танце. Я зажмуриваюсь, чтобы не сойти с ума.

– Не хочу, не хочу, не хочу, – шепчу будто мантру, зная, что меня никто не услышит.

Но это единственное, что сейчас можно сделать, чтобы хоть как-то удержать ускользающее сознание. Почему-то кажется, что это безумно важно. Если я продержусь, то станет легче.

Что-то обжигает губу, словно хлестнули плетью. Во рту появляется солоноватый привкус крови.

Взор начинает застилать туман, тело отказывается подчиняться.

В какой-то момент появляется ощущение, что кто-то стоит совсем рядом и наблюдает со стороны.

– Не хочу! – кричу я что есть сил. – Клан Шенгай жив!

Ветер будто замирает, удивившись моей дерзости.

Со всех сторон окутывает холодом, будто в один миг разверзлась Белая Бесконечность – место кары для всех, кого решили наказать боги – и поглощает меня полностью.

Где-то на краю сознания звенит смех – странный и нечеловеческий. Исчезают зрение, слух, возможность чувствовать.

Хочется орать от ужаса, но у меня больше нет рта.

А потом я становлюсь пылающей звездой и разлетаюсь на осколки. Но последняя мысль всё равно никуда не девается.

Клан. Шенгай. Жив.

Снова звенит смех. Докажи это, Аска. Пусть будет по-твоему. Докажи, что…

Клан Шенгай жив.

* * *

Видение рассеялось в один миг.

Я по-прежнему стояла перед почерневшими деревьями и красным светом, который был до ужаса похож на тот, что пронесся перед внутренним взором из воспоминаний Аски. Я посмотрела на рукоять-кобру, её глаза вспыхнули. Провела пальцами по лезвию, чувствуя жар, растекающийся по венам.

Заговорённый кайкэн Ямато Шенгая, который был не просто главой, а посвящённым шаманом клана. А значит, мог взывать кровью к богам и цуми.

Не знаю, было ли ещё кроме того, что он послал обращение Плетунье, но то, что оно сработало – не вызывало сомнений. Я сейчас здесь. Пусть без памяти о прошлой жизни и личности, но всё равно здесь.

Почему у деда был кайкэн с коброй? Как он оказался в лавке мастера Нодзу? Вопросов много – ответов нет.

Я сделала глубокий вдох. Бешенство будто рассеялось мелкой моросью, осело на землю. Мозг соображал кристально ясно. Нельзя терять время – нужно действовать. Но при этом надо знать, как именно действовать.

Незнакомый голос продолжал читать то ли заклинание, то ли молитву. Тоже что-то шаманское. Тоже что-то такое, что должно призвать богов. Память будто услужливо открылась именно в тот момент, когда это было нужно, чтобы я поняла: такое уже было.

Что ж… У меня есть родовой кайкэн и вакидзаси, в котором отражается луна. А ещё понимание, что ни с чем уходить нельзя. Пока я вернусь за помощью, эта сволочь уйдёт.

Я не могла четко объяснить, почему так решила, но интуиция буквально кричала, что ни шагу назад, иначе – всё.

К тому же где-то там цуми, который нападал на меня и моих подруг. Он не уйдёт. Личное дело Аски Шенгай.

Кайкэн скользнул в рукав. Кожу запястья тут же обожгло появившимся кумихимо. Шнур обвился вокруг кинжала, удерживая его. Мне нужна свободная рука, если придется чертить в воздухе кандзи.

Вероятно, это можно сделать и кайкэном, но я пока не знаю, как именно направлять рёку. Надо будет потом разобраться.

Я медленно двинулась вперед, стараясь улавливать все детали. Если сделаю что-то не так – вряд ли смогу выполнить поставленную задачу с минимумом потерь.

Подсознательно я почему-то ждала какого-то магического круга, камней, человека в тёмных одеждах, который будет чертить на земле символы. И тут одёрнула себя: земля вся промёрзла, какие символы?

Тут явно действуют похоже на Ямато Шенгая, но не точно так. Я поджала губы и спряталась за толстым стволом высокой ели.

Взору открылась белая поляна. Красный свет заливал всё вокруг. Кажется, тут вообще ничего не росло, кроме… Из центра поляны торчало два ствола, к которыми был привязан человек. Голова бедняги была свешена на грудь, длинные волосы закрывали лицо. На нём был изодранный чёрный кэйкоги, кое-где виднелась кровь, но чтобы рассмотреть лучше, нужно было подойти.

Жертву оставили одну? Вовек не поверю. Значит, где-то ловушка.

Я быстро соображала, что делать. Как назло, ни одной умной мысли в голову не шло. Хотя… рискованно, очень рискованно. Но Тэхико нам уже показывала это на последних занятиях, так почему бы не попробовать?

Я осторожно нарисовала кандзи «Предупреждение». Он тут же замерцал фиолетовым светом, разгоняя удушливую красноту. Легонько подкинув его, отправила на ближайшее дерево. Мою рёку кандзи потихоньку тянул, но не так сильно, как могло бы быть. Во всяком случае, если будет опасность, то получу предупреждение секунд за десять-пятнадцать до нападения.

Я двинулась вокруг поляны, пытаясь определить, откуда идёт голос. Слишком далеко его обладатель находиться не может. Я читала, что оммёзди, колдуны и шаманы должны держать контакт с богами, а те любят принимать жертву, глядя в глаза взывающему. Значит, он, жертва и бог должны быть рядом.

Обойдя поляну и ничего не обнаружив, я поняла, что начинаю злиться. Время идёт, Аки лучше не становится. На миг мелькнула мысль, что это не жертва, а нечто иное. Но тут же откинула этот домысел подальше.

Нигде про подобное не говорилось. Да и не особо разумно.

Что делать? Швырнуть рёку вперед, чтобы увидеть ловушку? Но если там ничего нет, я могу повредить Аки. Махнуть вакидзаси? Ещё хуже.

Думай-думай. Вроде бы не самая тупая ученица школы Годзэн, должна сообразить.

Ладно, если гора Фуджи не идёт к Аске, то Аска идёт к горе Фуджи.

Набрав воздуха в грудь и выставив вакидзаси, я направилась к висящему Аки. Шла спокойно, не таясь и не прячась.

Голос внезапно умолк.

Красный туман начал медленно рассеиваться.

Откуда-то донесся птичий крик: хриплый, пронзительный, будто принадлежащий громовой тэнгу – химере из легенд Тайоганори.

– Ну и… где ты, храбрец? – произнесла я громко и чётко.

Играть в прятки надоело.

В ответ – тишина. Я пустила вперед рёку, она тут же заискрила и потухла. Но сигнальный кандзи молчит, значит, можно идти.

Я подошла к стволам.

В нос ударил запах крови, каких-то благовоний и палёной плоти. Дурнота подкатила к горлу. Не думать, только не думать об этом. Пленника надо снять. Дальше будем решать проблемы по очереди. Разрезать веревки на щиколотках: сначала правая, потом – левая. Теперь… Руки…

Откуда-то подул ледяной ветер, принес чей-то вздох. Я занесла вакидзаси, чтобы разрезать последние путы. Рубанула что есть силы.

И тут с громким треском разорвалась сигналка.

Глава 6

Я резко обернулась, Аки еле слышно застонал. Стоило бы порадоваться, что жив, только сейчас не до этого. Поляну окружили тени. Как будто с людей сорвали черные плащи, напитали тьмой и швырнули на безумный ветер. Тот подхватил их, закружил в безумном танце, а потом бросил на землю, только вот не сказал, что нужно остановиться.

С каждой секундой тени становились всё плотнее, переливаясь живой тьмой. Я стояла, не в силах пошевелиться. Увиденное не было страшным, но вызывало какой-то подсознательный иррациональный ужас. То, что нельзя объяснить. То, что прячется в черноте ночи, угрожая людскому племени.

Странное оцепенение сковало меня с ног до головы. Больше всего на свете хотелось кинуть вакидзаси на промёрзшую землю и бежать, не оборачиваясь.

Оставить… отдать… жертву…

Я могу ещё спастись.

Спастись. Выжить.

Я провела языком по пересохшим губам, посмотрела на тускло блеснувшее лезвие меча. А потом…

Тряхнула головой и заняла устойчивую позицию, обхватывая рукоять двумя руками.

Цуми с два, а не оставить и отдать! Не запугаешь, кем бы ты ни был.

– Хороши куклы, – сказала я громко и чётко, так, что голос зазвенел. – А где сам кукловод?

Тени зашипели, несколько из них прошило рубиновыми искрами. По цвету такими же, как и огни над школой Токугава.

Кто-то рассмеялся. Отвратительно, аж передёрнуло – уж лучше бы ты молчал. Верно говорят: не проси того, чего не знаешь. Потом не факт, что обрадуешься.

– Это всё? – уточнила я. – Тогда мы уходим.

Повернувшись к Аки, склонилась, чтобы помочь ему подняться. Если парень в состоянии хоть как-то переставлять ноги – уже хорошо. Но он оказался без сознания.

– Не уйдёшь, Аска из клана Шенгай, – дохнул ветер прямо в ухо.

Я встретила налетевшую тень ударом меча. Раздался визг, чёрные лохмотья окрасились кровью. Вторая тень кинулась с бока. Вырвавшийся из рукава кумихимо хлестнул плетью, рассекая её на две части.

Спины что-то коснулось, я пригнулась и вонзила меч в третьего врага. Меня сбили с ног, бедро и нога взорвались болью. С моих губ сорвался вскрик. Перекат. Вспороть мечом налетевшую тень. Почувствовать, как обжигают щеку падающие капли крови твари.

Ещё удар. Подняться, шатаясь.

– Аска! Сзади! – крикнули за спиной.

Я ушла в сторону. И тут же тень рухнула пронзённая кинжалом. Обернулась, увидела размахивающую вакидзаси Сату. Она не жалела тумаков для тварей, отбиваясь сразу от четырёх теней.

– Не поверишь, но рада видеть! – бросила я, быстро вычерчивая кандзи «Щит» и накидывая на лежащего ничком Аки.

Удар. Визг. Мерзкое хлюпанье.

– Всегда ваша! – крикнула Сату и отсалютовала вакидзаси.

Помощь пришла очень кстати. Я уже начала выдыхаться. Всё же рёку не бесконечная, а я хорошо её потратила на бой с цуми.

Ещё несколько ударов – последнюю тень мы прикончили вместе.

– Ты как сюда вышла? – спросила я, утирая рукавом кровь с щеки. Кажется, целителю Изаму будет над чем поработать, латая меня и причитая, что так можно и до маски цуми вместо лица докатиться, если не заботиться о лице.

Сату нахмурилась. Выглядела она потрёпанной. Значит, тоже пришлось драться не только тут.

– Лес кружит, – наконец-то произнесла Сату. – Я с таким первый раз столкнулась, но директор Тэцуя в прошлом году предупреждал, что если тут происходит что-то богомерзкое, то лес оживает и сам становится цуми. Сразу шла со своими девчонками, потом напали цуми, пошла драка. Только всех уложили, я обернулась – никого нет. Сразу испугалась, думала, что девчонок утащили цуми, но потом поняла, что нахожусь совсем в другом месте.

Лес оживает. Лес сам становится цуми.

Проклятье.

– Очень замечательно, – пробормотала я, направляясь к Аки и жестом давая Сату знак следовать за мной. – Только этого нам не хватало.

– А ты как сюда вышла?

– Гнала одного монстра – очень хотела познакомиться.

– Даже монстры не хотят с тобой встречаться? – удивилась она.

– Прикинь.

Ну да, ну да. Как я забыла, что Сату позеленеет, если не сумеет подколоть в ответ.

Я опустилась на колени возле Аки. Так, пульс есть, грудь вздымается. Лицо и руки покрыты присохшей коркой крови. Рана на голове и что-то с ногами. Р-р-рог цуми тебе в задницу, проклятый колдун! Найду – разорву на кусочки и скажу, что так и было.

– Его надо доставить к нам, – сказала Сату, закусив губу.

– Спасибо, императрица Очевидность, – огрызнулась я, соображая, как бы выкрутиться.

Ясно дело, надо. Ясное дело, надо побыстрее.

Думать о том, что лес нас может завести неведомо куда, совершенно не хотелось.

Это какой-то уж совсем паскудный вариант. Он нам не подходит. Наша цель – доставить парня целителям. Уж неважно в Годзэн или Токугаву.

Можно попробовать сделать носилки, слить воедино рёку, и тогда нести будет легче. Но если опять нападёт какая-то тварь?

Сату тоже молчала. Тоже продумывала варианты, но понимала, что тут не разбежишься.

– Слушай, – медленно начала я, – а если попробовать поставить на Аки кандзи «Исцеление»?

Она нахмурилась, потом решительно замотала головой, так что хвост хлестнул по плечам.

– Нет, тут надо иметь кю Ученика Целителя, иначе можно убить человека.

Я шумно выдохнула. Как бы ни хотелось сказать что-то нехорошее, но Сату права. Если польётся боевая рёку туда, где нужно созидание, то всё закончится очень печально.

– Ладно, – сказала я. – Значит, носилки.

– Аска… Кажется, у нас проблемы.

Тон Сату мне совсем не понравился. Хотелось поумничать, что этот лес – сам по себе проблема, но прикусила язык. Бросила взгляд через плечо и замерла. Ибо прямо из земли, всего в нескольких шагах от нас, клубилась тьма. Тени по сравнению с ней были детскими страшилками на ярмарке.

При одном только взгляде хотелось сжаться, закрыть глаза и исчезнуть. Меня окатило ужасом с ног до головы. Мы опоздали. Кого бы ни звал колдун, его зов услышан. И то, что сейчас находится возле нас – пришло за жертвой.

Говорить было бессмысленно. Оно скручивало и давило к земле, не давая шевельнуться.

Всё бессмысленно.

Ты слаба, Аска, ты песчинка на моём пути. Сдайся. Сдайся. Сдайся.

Незнакомый голос звучал прямо в голове, оставляя след разочарований и беспомощности.

Ты – всего лишь человек. Ты не сможешь вечно стоять против цуми. Ты не сумеешь отразить мою атаку. Тебя уже нет.

Рядом вскрикнула и повалилась на землю Сату, сжав виски пальцами. Из её носа потекла кровь. У меня же стальными тисками сдавило виски. Захотелось крикнуть: «Забери всё! Только не мучай!»

Тьма взвилась вверх. Метнулась ко мне. Лица коснулись ледяные щупальцы, от запаха палёной кости к горлу подступила дурнота. В эту секунду я готова была поклясться, что из-за занавеса тьмы меня внимательно рассматривают. Изучают каждую черточку, словно размышляют: будто любимую поцеловать или сгрызть лицо одним движением чудовищных клыков.

Сдавайся. Сдавайся, Аска. Тебе понравится. Обещаю, что твоя смерть будет быстрой, а рёку растает без остатка.

Всё равно никто не выберется отсюда. Я позабочусь. Нет бесчестия умереть со всеми.

Сама не понимая почему я сжала кулак, а потом медленно подняла третий палец. Жест не из этого мира, а пришедший из глубин памяти, из прошлого, которое так же далеко, как сияющие с небес звёзды.

Нет бесчестия умереть со всеми.

Нет чести не попытаться защитить всех и спасти от смерти.

Тьма качнулась. Захохотала. Засверкали красные молнии, прошивая ночь со всех сторон.

Я собрала всю рёку, которая только была, и швырнула потоком прямо во тьму. Без кандзи. Без меча. Без кайкэна.

Только поток кипящей силы. Пусть от меня ничего не останется, но и тебе, паскуда, лёгкой победы не будет.

В этот момент на поляну выскочило несколько парней и двое взрослых. Среди них я узнала учителя Коджи. Цуми вас забери, как же я рада вашему приходу!

И тут произошло нечто странное: тьма мгновенно превратилась в смерч и рассыпалась серебристой пылью.

Красный свет на небе тут же погас, над нами было ночное небо. Воздух стал свежим и морозным.

– Аска! – крикнул оказавшийся среди парней Хидео и кинулся ко мне.

Коджи мельком осмотрел меня и, кажется, решив, что экстренная помощь не нужна, тут же оказался возле Сату и Аки.

Мысли вдруг начали путаться. Я так и стояла на коленях. Чьи-то сильные руки сжали мои плечи, встряхнули. Кто-то позвал по имени, но уши будто заложило. Я ничего больше не видела и еле слышала. Поняла, что если меня отпустят, то упаду.

Цуми… падаю… Или меня несут? Во всяком случае, стало теплее.

– Аска, успокойся. Всё позади.

Голос Хидео… Он меня и несёт. Нет, надо сказать, что там Сату, что колдуна так и не поймали, что Аки плохо, очень плохо, его надо к целителям…

В голове всё смешивается в кучу. Кто-то смеется, кто-то злобно шипит. И будто спорит, спорит аж до хрипоты, а потом снова – смех. А дорога всё не заканчивается.

Если напрячься, то можно разобрать обрывки разговора. Человеческого разговора. Вот Коджи что-то строго выговаривает, но не разобрать ни слова. Мне почему-то немного обидно. Вот так даже не подслушаешь ничего.

Глаза сами закрываются. В голове звенящая пустота.

Это рёку. Я отдала слишком много. Теперь Мочи-мочи будет фыркать и ругаться, что Аска не думала головой и потратила весь ресурс. Я очень хотела бы, целитель Изаму, не кинуть и капли рёку на эту тварь, но не было иного выхода… не было…

Времени будто больше нет. Все идут и идут. Нос отчаянно замёрз, руки и ноги – тоже. Но меня несут аккуратно и бережно, будто боятся уронить.

«Спи-спи, Аска, – произносит чей-то голос. – Мы ещё обязательно встретимся».

Я вздрогнула. Распахнула глаза, только не увидела ни учеников, ни учителей. Зато на расстоянии вытянутой руки бурлил смерч из тьмы. Настолько огромный, что мог бы поглотить целый город.

Внутри смерча кто-то есть. Он приземист, широкоплеч, весь силуэт налит непроглядной чернотой. Правое плечо выше левого, а из виска поднимается загнутый рог.

Этот кто-то сидит, скрестив ноги в позе лотоса. В руке сверкает кисэру, из которой поднимается алый, как кровь, дым. И пахнет сладко и тяжело.

Мне жутко. Я не вижу лица, но подсознательно понимаю, что лучше и не видеть никогда. Я кожей чувствую, что он… оно… улыбается.

Мы ещё встретимся, Аска. Не каждый смертный рискует так себя вести со мной. Поэтому не расслабляйся, маленькая безрассудная Кобра.

Меня швырнуло сквозь звёзды и солнечный жар назад. Крик застрял в горле, голова взорвалась болью. Кумихимо вздрогнул, сжимая запястье и грозя сломать кости.

Я вскрикнула, дёрнулась, но меня удержали. Рванулась ещё раз… и отключилась.

ЧАСТЬ V
Смотрители императора

Глава 1

– Вам ничего нельзя доверить, – звучал совсем рядом голос целителя Изаму. – Они же всего лишь девочки! И опыта нет!

– Видели бы вы, как эти девочки сносят головы цуми, – донесся голос Коджи, однако…

Мне кажется, или это нотки раскаяния? Хорошо, не раскаяния, но признания собственной вины. Кажется, и правда считает, что раз не смог уследить за всеми, то и виноват только он.

Я прислушалась к собственным ощущениям. Почему-то ни злорадства, ни облегчения не было. Мозг прекрасно понимал, что учителя не могли идти за каждым учеником. К тому же я хоть и не собиралась, но… действительно нарушила всё, что только можно. Директор что сказал? Увидела – доложила. Увидела – предупредила других. А не с вакидзаси наперевес и дикими воплями побежала загонять добычу.

С другой стороны… Я прекрасно помнила: ярость хлынула, вышибая всё, что хоть как-то сдерживало и оставляло способность здраво мыслить. Нападение цуми на Мисаки будто зажгло в груди дикий огонь. В тот момент мне было совершенно всё равно, что происходит вокруг. Вижу цель – не вижу препятствий. И если б не видение, то не факт, что я бы остановилась.

С этим надо разобраться. Почему меня так кроет, буквально сносит крышу? А ещё появляется ощущение, что я могу всё. Если действительно возрастает сила – это одно. Если же это только иллюзия, то надо срочно учиться себя контролировать.

Я приоткрыла один глаз. Голоса Изаму и Коджи были уже тише – оба явно отошли. Я находилась в родном лазарете. Так, что мы имеем? Слабость, боль в левой ноге, приглушённо ноет бок, подпекает под лопаткой. Но голова на удивление ясная. А ещё рёку буквально хлещет в разные стороны, из чего можно сделать выводы, что раны затягиваются с отличной скоростью.

В поле зрения появился хмурый Изаму.

– Очнулась, красавица, – констатировал он. – Вот скажи, что мне с тобой делать?

– Простить и отпустить? – предположила я, захлопав ресницами.

– Поскачешь сама, или дать костыль? – ехидно уточнил он.

Я сделала вид, что оскорбилась. Так нехорошо думать об ученице школы Годзэн! Какое поскачешь сама? Конечно, костыль! Два!

Видя моё выражение лица, Изаму хмыкнул:

– Лежать и выздоравливать. Тогда меня совесть терзать не будет, что у Аски не хватило ума восстановить рёку и излечить тело. Кстати, именно этим могла бы сейчас и заниматься, а не оскорблённо сопеть.

– Я не сопела!

– Да-да, это всё толпа ежей, забравшихся в твою постель.

Я осторожно приподняла одеяло. Оно, конечно, ежей никаких нет, но лучше проверить. Время сейчас такое.

Изаму сел рядом на стул.

– Выкладывай. Как самочувствие?

– Сносно. Болят бок, нога и немного спина.

– Тебя славно подрали цуми, – заметил он. – Но нет ничего опасного для жизни. К тому же рёку очень хорошо справляется с заживлением.

Он потёр круглый подбородок, будто размышляя, сказать что-то ещё или лучше промолчать?

– Почему вы молчите? – тут же уточнила я. – Что-то не так?

– Так, – последовал ответ. – Но, видишь ли, когда тебя принесли, я глянул и ахнул. Вид был страшный. А вот когда принялся за лечение, то немало озадачился.

– В смысле? – насторожилась я.

– Ощущение, что ты где-то бултыхнулась в озеро с рёку и набралась силы под завязку. При этом она бурлила и не таяла, залечивая раны буквально на ходу. И вот несколько часов назад немного схлынула, словно осознав, что теперь надо восстанавливаться физически, а тут нужно время.

Я открыла рот и… тут же закрыла. Мысли толпились в голове, хотелось спросить так много, но… не выходило ничего.

Изаму рассмеялся.

– Вот-вот, у меня было такое же выражение лица, Аска. Я слышал, конечно, что у человека может взлететь уровень рёку после какого-то потрясения, но никогда с этим не встречался. А тут… Прямо посчитал себя счастливчиком, что столкнулся с таким на практике.

Я потеребила кончик хвоста.

– Значит, потрясение? – переспросила, сама не понимая, что во всём этом не стыкуется.

Изаму какое-то время молчал, потом покачал головой.

– Бывает, конечно, и не потрясение. А воля богов. Но вот это больше уже из легенд. Сохранились данные в свитках, что боги способны как влить в человека рёку, так и забрать её, только… Не так часто боги снисходят до нас, чтобы карать и миловать.

А вот тут я была с целителем Изаму совершенно не согласна. Боги куда ближе, чем мы думаем. И суют свои любопытные носы туда, куда не стоило бы. Только кто ж им скажет, что не стоит?

Я вздохнула.

Изаму это явно растолковал по-своему.

– Отдыхай. Всё равно тебе досталось. Так что надо сейчас отлежаться, чтобы с новыми силами выйти на учебу. Ты молодец, сделала достаточно.

Я тут же нахмурилась, ругая себя, что не спросила раньше важные вещи. Например…

– Как Мисаки? Что с учеником школы Токугава? И… Сату?

Изаму покачал головой.

– Аки в себя не пришёл. Но мы сделали, что могли. Пока остается только ждать. Видят боги, как бы мне хотелось, чтобы ожидания заменились на какие-то действия. Понимать, что я, целитель, ничего не могу сделать, просто ужасно.

– А девочки? – нетерпеливо перебила я.

Нет, Аки мне тоже было жалко, но с Мисаки я дружу, а с Сату регулярно цапаюсь. И то, и другое – очень серьёзные отношения. Поэтому сейчас куда важнее знать, как они обе.

– Сату достаточно легко отделалась, – кивнул Изаму, – походит немного в повязках, но терпимо. С Мисаки сложнее, ей сломали ребро. Поэтому постельный режим. Но в остальном угроз для жизни нет.

Сказанное, конечно, не обрадовало, но девчонки живы и под присмотром. Уже можно выдохнуть.

Больше ничего выведать не удалось.

Изаму велел мне лежать и ждать, пока его помощница принесет лекарство. А заодно не доставлять проблем, ибо у него и так дел невпроворот. Я искренне возмутилась: какие это ещё проблемы? Но он фыркнул, и пришлось мудро заткнуться. Поиск проблем – дел нехитрое. Куда сложнее потом от них избавиться.

Поэтому я честно валялась на кровати, пила всё, что приносили, ела рис с овощами, грустила по чему-то более вкусненькому и… едва не лезла на стенку от скуки. Заниматься чем-либо, используя рёку, мне строго-настрого запретили, книг не дали, соседей не было. Даже к окну не подползёшь, чтобы посмотреть, что там происходит. Правда, судя по тишине и пению птиц, особых развлечений во дворе лазарета не найдёшь.

Я в очередной раз потянулась, потом приняла сидячее положение. Самочувствие с каждым часом улучшается. Не стоит сильно радоваться, но пока, тьфу-тьфу, всё идёт хорошо. А раз мне становится лучше, то и, соответственно, желания валяться и ничего не делать – нет.

Когда ко мне снова зайдет кто-то из целителей, начну ныть. Возможно, у них лопнет терпение, и меня отсюда выставят. Ну или хотя бы сунут в зубы книжку.

Однако следующими посетителями оказались не Изаму, не его помощница и даже не учителя. Ко мне с визгом влетели Харука и Чоу, тут же кинувшись на шею.

Я захрипела.

– Стойте-стойте, придушите!

– Не помешало бы, – рассмеялась Харука и неожиданно отвесила мне подзатыльник.

– Ай! – возмутилась я, потирая голову. – За что?

– За дело! Знаешь, как мы за тебя волновались?! – подала голос Чоу, уперев руки в бока.

Так-так, вот тебе и вечно смущающаяся внучка оммёдзи. Быстро освоилась.

– Но всё же нормально, – развела я руками. – К тому же Мисаки досталось куда больше.

– Мы только от неё, – вздохнула Харука, занимая стул, на котором до этого сидел Изаму. – Идёт на поправку, но ещё лежать и лежать.

Чоу покачала головой.

– Цуми её сильно достал.

Почувствовав, что при воспоминании об этом снова начинаю закипать, я шумно выдохнула и поинтересовалась:

– Что говорит Изаму?

– Прогноз хороший, – чуть улыбнулась Чоу. – Он в неё вкачивает рёку. К тому же каким-то образом директор Тэцуя влил часть своей силы.

Я хлопнула глазами. Это что-то новенькое.

– А что, так можно было?

Харука сложила руки на груди. Кажется, улыбка – явление кратковременное. Передо мной снова та суровая Харука, которой я её знаю.

– Если рёку человека на высоком уровне, и он согласен ей поделиться, при этом не угробив себя, то возможно. Но, конечно, это редкость. Директор же в своё время совершил паломничество в горы и потом вернулся, приобретя способности, которых не было при рождении.

– Это откуда известно? – насторожилась я.

– Сам как-то рассказывал, – пожала она плечами. – Видишь ли, если присмотреться, то можно понять: он от нас отличается. Сила у него какая-то… иная.

Я нахмурилась. Вот это уже моё упущение. Я-то воспринимала его рёку просто как одну из возможных в Тайоганори, а вот местные знают разницу. Судя по выражению лица Чоу, она согласна с Харукой.

– Выкладывайте, что было, когда вернулись, – потребовала я.

Они переглянулись. Кажется, не думали, что придут проведать болезную, а она раскомандуется.

Если коротко, то получалось, что раненых доставили в лазарет. Кроме меня, Мисаки и Аки, было ещё пять наших девчонок, которые попались под лапы цуми. По каким-то соображениям парня оставили у нас, не став перевозить в школу Токугава. То ли потому что нашли его мы, то ли опасались, что там он может повторно подвергнуться нападению.

А вот никаких следов колдуна не обнаружилось. Я даже расстроенно скрипнула зубами.

– Совсем-совсем?

– Совсем, – вздохнула Чоу. – Он мастерски скрыл все следы. Жертвоприношение не прошло, как он рассчитывал, но он обращался к высшим силам, и его услышали.

– С чего вы взяли? – нахмурилась я.

Перед глазами появилась однорогая фигура, наполненная тьмой. И голос, от которого по коже бежали мурашки. Нет-нет, это всего лишь галлюцинации, бред воспалённого мозга. Думать, что кто-то со мной разговаривал, совершенно не хотелось.

– Так уничтожение следов же, – пояснила Харука. – Кто-то прикрывает колдуна.

Я постучала пальцами по крышке находящегося рядом столика. Плохо. Очень плохо. Надо бы как-то постараться, чтобы Аки поскорее пришёл в себя.

– Ой! – вдруг встрепенулась Чоу. – Харука, мы же совсем забыли!

Та удивленно приподняла брови, а потом хлопнула себя ладонью по лбу и быстро полезла в свою сумку.

Я чуть вытянула шею, стараясь рассмотреть, что происходит.

Спустя несколько минут мне на колени плюхнули красивый свёрток из розовой бумаги, перевязанный шелковой лентой. Я озадаченно уставилась на него, потом поочередно на Харуку и Чоу.

– Что это?

Обе лукаво улыбались, словно были в каком-то сговоре.

– Это тебе.

Ну, я как-то догадалась, что раз уж принесли прямо в палату и вручили, то мне. Нужно было открыть, но что-то меня останавливало. Я занесла руку и замерла.

– От кого это?

Снова улыбки и игра в гляделки. Ну, лисицы, получите у меня!