Читать книгу "Кобра клана Шенгай"

Глава 2

Я чуть не врезалась макушкой в подоконник, когда услышала это.

Вот тебе и маленькая робкая Мия, которая отыскала меня у реки для того, чтобы назначить встречу у учебного корпуса. А потом провести в местечко, откуда будет слышен разговор директора и учителя Коджи.

Поначалу меня грызла совесть, что подслушивать нехорошо, но… помня, что Мия дала наводку на кобру, я решила загнать совесть подальше и замереть. Мелкая ловко испарилась, будто никогда и не было. Её поведение серьёзно озадачивало, учитывая, что на контакт девочка не шла. Отвечала односложно, звала за собой и смотрела так, будто нельзя ослушаться.

Помогала за спасение из реки? Или что-то знала такое, что потом пригодится и мне?

Я мудро затаилась и старалась не обращать внимания на затекшие плечи и ноги. Под этим подоконником не слишком удобно, весьма грязно и узко. Маленькая Мия тут поместилась бы прекрасно, а вот для меня уже вполне себе проблема.

Но сейчас меня беспокоило не это, а то, что я пришла не к началу разговора. Обсуждали меня. Коджи в своём репертуаре. Я бы поаплодировала вам, учитель, но, боюсь, тогда одним строгим выговором не отделаюсь.

Меня обсуждали недолго, потом воцарилась тишина. Кажется, оба погрузились в работу. Тут бы мне тихо и свалить, но я поняла, что тихо выбраться не выйдет. Как только влезла? Кажется, я слишком увлечённо ползла за Мией, а та явно поднаторела в шпионских играх.

«Ладно, – решила я. – Они закончат и уйдут, а я потом уже. Можно зато посидеть и помедитировать, дабы очистить разум от всяких неправильных мыслей и углубиться в свою рёку».

Только вот надолго меня не хватило.

И как же радостно стало на душе в тот момент, когда хлопнула дверь и погас свет. Раз его потушили, то работа выполнена, вряд ли кому-то придёт в голову просто так сидеть в тёмном кабинете.

– Ну, – прозвучал над головой насмешливый голос директора Тэцуи, – может быть, выйдешь?

Я всё же стукнулась макушкой от неожиданности, а внутри всё упало. И тут же зашипела. Нет, это уже ни в какие рамки! То есть я тут изображаю маскирующуюся лань, но обо мне прекрасно знают. Ну, Мия! Удружила!

Хотя что наезжать на малышку, она вполне могла не знать, что мудрый родитель раскусил её убежище.

Я выползла, поморщилась, ещё раз потерла макушку.

Директор Тэцуя смотрел на меня, чуть прищурившись. В руках трубка-кисэру, из которой медленно поднимался дым. Ни разу не видела, чтобы он курил. Но, кажется, директор не чужд простых людских… вредных привычек.

Черные с проседью волосы не собраны как обычно в хвост, а рассыпались по плечам, и от этого он кажется как-то моложе. А ещё будто кого-то напоминает. И смешинки в чёрных глазах тоже убрали несколько лет.

– Тебе не говорили, что подслушивать нехорошо?

– Я не подслушиваю, я добываю стратегически важную информацию, – брякнула я, отряхивая с одежды землю и мелкие веточки.

– Далеко пойдёшь, – хмыкнул он.

Вроде бы ничего такого не сказал, но захотелось как можно быстрее сделать ноги. Кто знает этих директоров школ… Говорит спокойно, а сам, возможно, уже видит твоё прилюдное наказание у стен Годзэн.

– Стоять, – мягко приказал он, и мои ноги словно приросли к земле. – Что слышала?

Пришлось выложить всё как есть, начиная со слов: «…мне покоя не даёт Аска Шенгай».

Тэцуя молча выслушал, потом кивнул.

Повисла тишина.

Я занервничала. Уж лучше бы наорал или, цуми с ним, дал непедагогично по шее за плохое поведение. А так просто смотрит, и делается мгновенно намного холоднее, чем было раньше. Или это просто ночь?

– Так-так, – наконец-то произнёс он. – И какие выводы ты сделала?

– Что я не нравлюсь учителю Коджи.

– Громко сказано. Дело не в этом.

– Я опасна?

– Вполне вероятно.

– Но у меня нет цели причинить кому-то вред! – возмутилась я. – И к мадо-норои я не имею никакого отношения. Потому что… потому что сама в первый раз увидела, что это такое! И скажу честно: увиденное мне не понравилось.

Тэцуя ещё некоторое время смотрел на меня немигающим колким взглядом, а потом хмыкнул и внезапно огорошил:

– Ты уже выбрала дисциплину, которую будешь сдавать в этом году кроме положенных экзаменов, Аска?

Ну вот он твой шанс. Терять нельзя.

– Я не буду её сдавать, директор Тэцуя.

В тёмных глазах мелькнуло удивление.

– Вот как. Хочешь остаться и пройти курс ещё раз? Или это какой-то бунт, о котором я пока не в курсе?

– Никакого бунта, – с чистой совестью ответила я и подошла ближе. Так, чтобы удобно было разговаривать и заодно не дошло до чужих ушей. Если я сидела под окном, то не факт, что до этого не додумался кто-то другой. – Я читала устав школ, там сказано, что ученик может подавать прошение.

Тэцуя затянулся. Почему сейчас кажется, что у него кожа неестественно белая? А глаза наоборот – бездонная пропасть, из которой не выбраться. И морщины будто разгладились… Что с ним? Наверное, всё дело в освещении. Ночью всё не так, а только выйдет солнышко, так всё хорошо и прекрасно.

– И какое же прошение ты хочешь подать, Аска?

– О двойном экзамене по каллиграфии.

Сказала так, будто в ледяную полынью нырнула. Теперь всё зависело только от решения директора. Конечно, я собиралась идти официальным путём, уговаривать Тэхико похлопотать за меня, но судьба распорядилась иначе. Стоило бы промолчать, но слово – не воробей, уже вылетело.

Тэцуя молчал.

Я переминалась с ноги на ногу, кляня на все лады эту дурацкую привычку старших молчать и заставлять выпрыгивать из кэйкоги в ожидании ответа.

– Ты осознаёшь степень ответственности? – наконец-то спросил Тэцуя.

– Осознаю.

– У тебя есть время подумать, Аска… Но определённо ты будешь первой за несколько лет, кто решился на такое, – сказал он, будто не услышав до этого моих слов. – У тебя есть неделя. А теперь будь любезна, отправляйся спать. И, если увидишь Мию, передай, что я всё знаю.

В его глазах сверкнуло нечто нечеловеческое, у меня вмиг заледенели руки и ноги.

Я кивнула и уважительно поклонилась.

– Да, директор Тэцуя. Доброй вам ночи.

– Доброй ночи, ученица Шенгай.

Этот официоз озадачил, однако директор уже скрылся в комнате, поэтому разговаривать было не с кем.

Я побрела в сторону нашего корпуса. Что-то ничего не понятно. Вроде бы выслушал и даже никуда не послал, но в то же время никакой определённости нет. Мне дали время подумать. Подумать, чтобы отказаться? Или же наоборот, чтобы упереться в свои ненаглядные принципы и, плюнув на всё, сдать двойной экзамен?

Не зря я столько времени торчала в библиотеке, листая всё подряд. Там-то и раскопала, что при сдаче двойного можно получить четвёртый кю Ученика Кандзи. При сдаче ещё одного такого экзамена – второй кю. Чтобы перескочить последний кю и получить первый дан Мастера Кандзи нужен был уже личный наставник. Я чётко определилась, что хочу управляться с каллиграфией, поэтому отыскала самый короткий и логичный путь.

Я добралась к нашей комнате, постояла у дверей, покусала губы и рванула к крыше. Сна всё равно нет. Значит, можно потренироваться. Медитация – это отличная вещь. А ещё есть у меня одна идея, при воплощении которой в реальность свидетели не нужны.

Поднялась я тихо, сказывались постоянные ночные прогулки. Стало, кстати, ещё холоднее. Может, не стоило разгуливать и лучше направиться в постель?

Но все мысли вмиг вылетели из головы, когда я посмотрела в сторону школы Токугава. Над крышей кружили алые огни. Тревожные, малоприятные, будто какие-то гнилые.

Они будто гипнотизировали, кружась в безумном танце. Звали тысячей голосов, манили к себе. Хотелось сделать шаг вперёд, ощутить под ступнями воздух и…

– Куда-а-а? – прошипел кто-то за спиной.

Я резко распахнула глаза и чуть не вскрикнула от ужаса, ибо находилась на самом краю крыши. Из запястья выскочил сверкнувший фиолетовым светом кумихимо и, уцепившись за ближайший выступ, дёрнул меня назад. Щеку обожгло ударом, рука тут же заныла. Я испугалась, что сейчас стукнусь виском – и всё.

– Смотреть надо под ноги, – прозвучал тихий смешок.

Перед глазами плавали круги, голова кружилась. Я сделала глубокий вдох, призывая рёку на восстановление организма. Спустя несколько минут стало легче, разве что к горлу подкатила дурнота. Но это сейчас пройдёт.

– О… браво, ты научилась управляться с силой.

Раздались жидкие аплодисменты.

Подняв голову, я увидела укутанную туманом-паутиной фигуру. Она стояла достаточно далеко, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – Плетунья.

– Рада видеть, – прохрипела я. – Прошу прощения, что встречаю в неподходящей позе.

– Вас, людей, в какую не поставь, всё будет одно и то же, – отмахнулась она и приблизилась.

Сейчас стали видны толстые сероватые нити, тянувшиеся за её ногами. При каждом движении они шевелились будто мёртвые змеи. Меня передёрнуло. Что-то к ночи фантазия разгулялась.

– Ты хотела меня видеть, я знаю, – сказала Плетунья тоном, не терпящим возражений. – Говори, мало времени.

Вот даже медитировать не понадобилось, сама пришла.

Я медленно поднялась, следя за тем, чтобы не качнуться и таки не свалиться вниз.

– Что такое мадо-норои? И почему оно было в Нодзу неделю назад?

– Это всё? – чуть разочарованно уточнила Плетунья. – Ты меня печалишь и заставляешь страдать. Я думала, будет вопрос куда интереснее. На это нельзя было надеяться с хорошим, воспитанным по правилам Ичиго, но с тобой-то… Такой потенциал! Разрушить этот мир и собрать заново!

– Спасибо за комплимент, но давайте хотя бы с неинтересными разберёмся?

– Дерзишь богине?

– Плетунья упаси.

Она расхохоталась.

Настоящий дурдом.

– Так уже лучше. Слушай тогда: мадо-норои – не дело какого-то колдуна. Бедняги, что держали «У горы», ни в чем не виноваты. Но вам, разумеется, этого никто не скажет.

– Не колдуна?

Плетунья не ответила, но взгляд я почувствовала. И… что? Может, всё же колдуна? Но не в той трактовке, в которой нам преподносят?

Я чуть нахмурилась. Чтобы меня ещё раз угораздило связаться с богами. Да ещё и такими чокнутыми!

– Причину надо искать не в Нодзу. И не в Годзэн, – смилостивилась она.

– А где?

Меня резко развернули лицом к школе Токугава.

– Там, Аска, – обжёг шепот щеку и шею. Изогнутый коготь ткнул в алые огни, и сверкнула сталью спица между пальцами. – Там все ответы на твои вопросы. А ещё, если не начнёшь шевелиться, то и твоя погибель.

– И что мне делать? – с трудом спросила я, отводя взгляд от огней.

– Пойти и навести там порядок, – пожала плечами Плетунья.

И… исчезла.

– Ну, спасибо, – фыркнула я. – Совет на вес золота.

Тем не менее…

Я снова посмотрела на школу Токугава и невольно сжала рукоять кайкэна. Ладонь тут же обдало теплом. Кажется, придется всё брать в свои руки.

Глава 3

– Сдала-а-а! – завопила я и прыгнула прямо в снег, заставив Мисаки и Харуку кинуться в разные стороны, чтобы не оказаться подо мной ковриком. Сейчас в порыве радости я могла плюхнуться на здоровенного хеби, оседлать и с радостным визгом умчаться в лес.

Ячихаро поставил зачёт! Это вам не просто так! Это… это я смогла куда больше, чем рассчитывала! Семестр закрыт, можно расслабиться и предаваться святому ничегонеделанию аж целых пять дней!

Снег хрустел, небо было кристально голубым, воздух такой, что хотелось его попробовать на зубок, как сахарный леденец.

В честь Зимнего Солнца, когда ночь стремится сравняться с днём, в Тайоганори выделена чуть ли не неделя для большого праздника. В городах дома украшают светящимися огоньками, флажками и цветными кристаллами. Вытаскивают вечнозелёные растения в горшках прямо под белый снег, чтобы приманить весну и солнце. В храмах читают молитвы, зажигают священный огонь и воскуривают благовония. Грустить в дни Зимнего Солнца нельзя, иначе беды и тоска могут прийти на весь оставшийся год.

В школах учеников и учителей радовали каникулами, чтобы можно было отдохнуть, восстановить силы и с усердием приняться за учёбу в новом семестре.

Следом за мной вылетела Чоу.

– Высший балл! – крикнула она, запрыгав на ступеньках. – Техника рёку на высший балл!

Я откинула упавшую на лоб челку. Мороз щипал щеки, меховой капюшон закрывал обзор, но мне это не мешало. Собственно, как и Чоу, которая белкой скакала по ступенькам. За это время мы здорово с ней сдружились. Оказалось, что внучка покойного оммёдзи не глупа, умеет пошутить и не слишком любит Сату. Кстати, Чоу тоже из мёртвого клана Икэда. Но потом… её семья погибла, Чоу осталась без средств к существованию и оказалась в школе Годзэн.

Чоу больше слушала и молчала, чем говорила. Однако, если она открывала рот, значит, было что сказать. Но вот конкретно сейчас она зазевалась и пропустила прилетевший со стороны Харуки снежок.

– Ну, я тебе! – возмутилась Чоу.

– Сначала догони! – не испугалась Харука, показав язык.

Бухнув сумку с книгами на ближайший камень, я зачерпнула снег и тут же слепила из него колобка.

– В атаку! – заорала команду так, что Чоу чуть не подскользнулась.

Харука успела отбиться от моего снаряда. Мисаки не зевала и лупила снежками по всем подряд.

– Стреляй в Аску! Пусть покажет, за что ей Ячихаро отметку хорошую поставил! – звонко крикнула она.

– Стреляю! – неведомо откуда донесся голос Сату, и весомый снежок понесся прямо в меня.

Я присела, пульнула свой вперед, не целясь.

– Прибыло подкрепление! Окружай коварную Шенгай! – завопил кто-то из свиты Сату.

А ну да, вот её подружайки прибыли. Станет старше – далеко пойдёт, вон как ловко девиц вымуштровала. Прямо завидно немного, талант!

Пока я отвлеклась, снежок прилетел прямо мне в лоб. В голове загудело, я шлёпнулась на землю.

– Аска! – вскрикнула Мисаки.

Дождавшись, пока картинка перед глазами восстановится, я сгребла рядом снег и затаилась. Сату, иди-ка сюда. Или кто там так хорошо целится?

Девчонки начали переговариваться. Кажется, они не ждали, что я так рухну и не буду двигаться. Всё равно им видны только мои спина и затылок.

– Дура! Ты же в голову попала! – послышался крик Харуки.

– Да я-то что?

О, дорогая Кёко, так это ты меня так приложила. Запомню, что не стоит крутиться рядом, когда ты кидаешься чем-то тяжёлым. Голова мне ещё пригодится, как и другие части тела. Слава Плетунье, удар оказался не таким сильным, поэтому я была вполне готова к новой атаке.

Едва девчонки подошли ближе, я шустро вскочила на ноги и запустила порядком подтаявшим снежком в девчонок. Только внезапно снежный ком вспыхнул фиолетовой рёку и помчался с такой скоростью, что все стоящие на его пути отлетели в разные стороны.

В этот момент открылась дверь, и у ступенек появился учитель Коджи.

Снежок несся прямо в него.

«Капец тебе, Аска», – промелькнула мысль, и стало дурно.

Догнать не успею, разве что рухнуть и притвориться спящей. До весны. Как медведи, которые живут в лесу и не любят, когда их тревожат праздные гуляки.

Коджи, не отрывая взгляда от раскрытой книги, вскинул руку. Снежок разлетелся на тысячи снежинок, закружившихся в воздухе. Я раскрыла рот, девчонки дружно охнули.

– Аска, если хочешь меня убить, то придумай что-то поизящнее, – сказал Коджи невозмутимо.

А потом поднял на меня взгляд. В черных глазах плясали насмешливые искорки. Нет, не так. Азартные и насмешливые. Я поздно сообразила, что надо было быть настороже, потому что через мгновение обзор закрыл не пойми откуда взявшийся снежок, летящий мне в лоб.

Взвизгнув, я выставила руку, ударяя кулаком со вспыхнувшей рёку по снежку. Последний почему-то не разлетелся во все стороны, а помчался назад к Коджи. Тот, в свою очередь, отправил его ко мне одним четким ударом ребром ладони. Я сориентировалась и быстро начертила кандзи «Отражение». Снежок влепился в него, кандзи засверкал фиолетовым светом. Миг – от снега ничего не осталось.

Никто так не произнёс ни слова.

Зато уголки губ Коджи подрагивали в намёке на улыбку. И это было чем-то новеньким. Что его так позабавило? Наша возня на снегу или же самому стало скучно, поэтому решил проучить Аску, расшвыривающуюся снегом где попало?

– Реакция неплохая, – наконец-то произнёс он. – Но тренироваться надо. Тогда будете ловить всё, что к вам летит, сразу и не дожидаясь, пока стукнет по голове. Посмотрите на кандзи Аски. Он должен был отразить снежок, но вместо этого уничтожил. Какие ваши мысли?

– Аска плохо пишет кандзи, – буркнула Сату, не глядя на меня.

– Не пошла правильно подпитка рёку? – осторожно предположила Мисаки.

– Аска отлично пишет кандзи, – всё же улыбнулся Коджи, только мне захотелось спрятаться за спину какого-нибудь цуми. Ибо цуми и то милее будет.

Правда, радовало, что Коджи смотрел не на меня, а на Сату. Надо ей отдать должное, не струхнула и не попятилась, а стояла словно струна. И на лице была такая невозмутимость, что ух! Я даже позавидовала. Ибо в его интонации явно читалось: «Не то что ты, ученица Икэда».

Коджи тем временем повернулся к Мисаки.

– А вот твоё предположение уже ближе. – И тут он посмотрел на меня. – Нельзя забывать о правильном порядке начертания кандзи. Именно так рёку втекает в каждую черту. Если последовательность черт перепутана, то кандзи изначально получается со смещённым вектором, и результат получается совсем не тот.

– А вы и каллиграфию ведёте? – восхищённо спросила Чоу.

Ну да, ему ещё только каллиграфию вести. Но Чоу только на первом курсе, она могла банально не интересоваться именно предметом Коджи. Возможно, им самим заинтересовалась только после нашей поездки в Нодзу.

Но сейчас, стоя перед ним и тихонечко отряхивая снег с волос и одежды, я искренне радовалась, что у нас этот предмет читала Тэхико.

– Демонологию, – ответил Коджи. – Встретимся на третьем курсе, ученица Чоу.

Та разве что не зарделась. Кажется, в армии влюблённых учениц стало на одну больше. Ну или девочка просто смутилась, а я – язва.

– Аска, что ты скривилась так, будто слопала медового колобка, а в нём оказалась начинка из лимона? – спросил Коджи, даже не поворачиваясь ко мне.

– Ничего и не кривилась! – возмутилась я. – Просто думаю о том, как… как…

– Как будет прилежно учить демонологию ночами и днями, – хмыкнула Харука.

Ах ты ж! Ну подстава!

– А дополнительные занятия будут? – тут же оживилась Сату, почувствовав свободу для манёвров с подколками. – А то некоторые ученицы не способны сразу усвоить материал.

– Будут, – невозмутимо ответил Коджи. – Особо одарённых мы сразу выводим к цуми. Так можно очень быстро сдать практические занятия и даже получить возможность не сдавать экзамен.

Все резко побледнели.

Я сглотнула. Что-то как-то мне не нравятся эти практические занятия. Лучше я буду теорию зубрить. Ибо давно известно, что знания – багаж невесомый, много не тянет. Поэтому обойдусь как-то стандартной программой.

Коджи хотел ещё что-то сказать, но вдруг резко нахмурился и сунул руку в карман штанов. Спустя секунду на его ладони оказался один из тех чёрных кристаллов, которые стояли в кабинетах и, как оказалось, носили учителя. Средство для связи: вкладываешь свою рёку, передаёшь мысль – кристалл получателя вибрирует, и при касании можно считать послание. Только сейчас кристалл полыхал раскалённым рубином.

Коджи тихо ругнулся и метнулся назад в школу.

Мы только успели переглянуться.

– Что могло его так всполошить? – задумчиво спросила я.

Но лучше бы не спрашивала.

Глава 4

Огонь факелов бросал отблески на наши хмурые лица. Небо давно потемнело, но звёзд не было – его полностью затянуло тучами.

Всё оказалось плохо.

Ученик школы Токугава пропал в лесу. Ушел вчера вечером. А два часа назад над чёрными вершинами елей вспыхнуло алое зарево. Зарево, окружённое пляшущими рубиновыми огнями.

Нас собрали в кратчайшие сроки, разделили на отряды, снабдили оружием и кристаллами.

– Смотреть в оба, – отрывисто, по-военному четко, давал распоряжения директор Тэцуя, глядя на нас. – Если находите что-то подозрительное, тут же сообщаете другим. Кристаллы связи сработают безотказно, даже если окажетесь под землёй.

Он указал на красную часть неба, инородную и жуткую, будто какой огромный монстр разверз пасть.

Я невольно вспомнила мадо-норои и передёрнула плечами. Об этом думать буду потом.

– Это – ритуальное жертвоприношение. Пока сложно понять, кто именно им занялся, но расслабляться не стоит. Мы должны найти Аки, в прошлом члена клана Икэда. Четвёртый курс, рост выше среднего, черные волосы, шрам на правой щеке, хромает. Он может быть цел и невредимым, может быть ранен. Красный цвет показывает, что жертвоприношение рассчитано на сутки. При таких сразу… – Он поджал губы, на мгновение запнувшись. – При таких человека сразу не убивают.

Мы это знали. Классификацию жертвоприношений, ритуалов и прошений богам, основанных на человеческой крови и плоти, проходили на первом курсе. Потому что это то, о чем не хочется думать, но обязательно нужно знать. Есть люди, которые ходят в храм и молят богов о помощи. А есть те, кто взывает к тёмным сущностям, и те откликаются очень быстро. Беда, что среди богов тоже есть тёмные сущности. И прячутся они очень умело.

Хорошо, что кто-то из учителей школы Токугава увидел алые искры и сразу кинулся к директору. А тот уже поднял тревогу и отправил запрос о помощи в школу Годзэн.

– Если видите что-то подозрительное – не лезть на рожон. Один в поле не воин, – снова повторил Тэцуя то, что говорил сразу после построения. – Все поняли?

Раздался нестройный хор ответов.

В какой-то момент я поняла, что директор смотрит прямо на меня. Оставалось только кивнуть. Не собираюсь я никуда лезть! Но, кажется, там нас спрашивать не будут.

Сейчас каждая ученица прекрасно понимает, что кроме твари, которая устроила жертвоприношение, двуногой и чокнутой, есть ещё другие: рогатые и с чёрно-багровой кожей. Цуми ошалеют от счастья, когда в лес ломанется столько народу. Правда… учитывая, что каждый будет защищаться зубами, то лёгкой добычи не будет.

– Сначала пускаете рёку, потом идёте сами, – тем временем продолжал Тэцуя. – Сила предупредит вас о возможных ловушках. Кто-то призвал темноту и расшатал границу. Цуми теперь легче выбраться из своих нор. Вопросы?

– Зачтётся ли это нам за практику по демонологии? – крикнул кто-то с четвертого курса.

Я даже обернулась, но так и не поняла, кто такой смелый.

Директор Тэцуя хмыкнул.

– Что-нибудь придумаем. А теперь – найдите Аки из клана Икэда.

…Нас было четверо.

Изначально я обрадовалась, что рядом Мисаки и Харука, но потом добавили Кёко… не слишком приятно, но выбирать не приходится. Я бы больше обрадовалась, если б на её месте была Сату. Пусть почти всегда её охота прибить, но она – одна из лучших учениц.

Мы шли по лесу, и с каждым шагом казалось, что совершаем большую ошибку. Лес не молчал: шептал, шелестел, вздыхал… Снег под ногами хрустел, воздух казался густым и вязким. Ночь Тайоганори постепенно обращалась во что-то жуткое и неописуемое словами. Я чувствовала, как по коже пробегают мурашки и волоски становятся дыбом.

То тут, то там слышались крики ночных птиц. Короткое рычание, треск веток и журчание находящейся рядом реки. Воду ещё не сковало льдом, но падать в неё не стоило.

Первой шла Харука, следом за ней – я, потом – Кёко, замыкающей – Мисаки. Я вслушивалась в каждый шорох, стараясь уловить хоть что-то кроме обычных звуков леса. С любой стороны мог появиться нежданный сюрприз. В какой-то миг показалось, что за нами кто-то следит. Я резко остановилась, посмотрела по сторонам. Кёко замерла, одними губами спрашивая:

– Что?

Тишина.

Я мотнула головой, давая понять, что тревога – ложная.

Ничего нет, просто показалось.

Хотя мерзкое чувство не отпускало.

Мы молча двигались вперёд. Ноги утопали в снегу. И когда только успело столько нападать? Мороз стал сильнее, щёки щипало всё сильнее, изо рта вырывались клубы пара. Луна тем временем поднялась высоко. Только поднимешь голову – и над тобой висит огроменный белый круг. И пусть кругом холод, при взгляде на луну кажется, что она пылает.

Я провела ладонью по лицу. Что-то мысли пошли в разные стороны, надо держать себя в руках. Если сейчас расслаблюсь, то потом будет только хуже.

Что-то будет. Здесь есть нечто, от чего стоит уходить. Но в то же время это было неразумно. Именно так нас может отталкивать от жертвы. И тогда уход будет фатальной ошибкой.

– Аска, – еле слышно позвала Кёко.

Позади что-то хрустнуло, и это явно была не Мисаки. Люди так не двигаются: рывками, с отдышкой, будто каждый шаг приносит боль.

Моё сердце пропустило удар. Мы все замерли.

За спиной кто-то был.

Стоять? Бежать?

Нас четверо, бросать никого нельзя. Где гарантия, что получится удрать?

Мы обернулись, словно по команде.

Их было шестеро. Ростом едва до моего плеча, с бугристой тёмно-красной кожей, покрытой костяными наростами. На приплюснутых головах – изогнутые рога. Вытянутые морды, оскаленные пасти, бритвенно острые когти на руках. В бездне их глаз, чёрной, как и царившая вокруг ночь, было только одно – голод.

Мисаки осторожно сделала шаг назад, приближаясь к нам.

– Нас ждали, – одними губами сказала Кёко. – Мы оказались недалеко от гнезда цуми.

Тут весь лес – сплошное гнездо цуми. Однако это я не стала говорить. Зато плавным движением достала выданный вакидзаси и сжала рукоять.

– Не открываем спины, – сказала я тихо и напряжённо. – Ставим кандзи «Щит» и «Стена». Сначала бьём, потом – думаем.

Кёко успела метнуть на меня странный взгляд, но возражать не рискнула. Сейчас не до споров.

Цуми приближались, окружая нас. Они тяжело дышали, словно бежали по пятам. Но мы бы что-то услышали. Значит, причина в чем-то другом. Ровно в тот момент, когда самый крупный рванул к нам, я вскинула руку, и в ночной тьме вспыхнул первый кандзи.

Цуми врезался в него, обиженно заревел и хлестнул когтистой лапой, пытаясь достать меня.

Вакидзаси Харуки тут же пришёл в движение, Мисаки не растерялась и оказалась возле неё. Цуми дружно кинулись на нас, будто получив какой-то приказ.

Уклониться. Ударить. Вспышка кандзи. Отшвырнуть тварь. Уклониться. Подпрыгнуть, чтобы не лишиться ног. Перекинуть меч в другую руку, чтобы правой нарисовать сразу несколько кандзи.

Рядом коротко вскрикивали и ругались сквозь зубы девчонки. Цуми сновали туда-сюда, били четко и зло. Через какое-то время наша одежда была прилично подрана, а тело горело от царапин. Серьёзных ран не получил никто. Пока.

Я швыряла кандзи за кандзи, удерживая вокруг нас защиту. Почему-то у остальных иероглифы были настолько слабы, что цуми их разрушали после пары прикосновений.

Тварь оказалась слишком близко, разинула пасть. Я вскрикнула и снесла ей голову.

– Первый есть! – крикнула Кёко.

– Второй! – звонкий голос Мисаки.

И снова рёв цуми. Четыре на четыре. Тварь теснила меня к дереву, я отбивалась мечом. Никак не получалось извернуться и выхватить из-за пояса кайкэн. Мощные когти рассекли щеку, тут же вспыхнула боль.

– Ах ты скотина! – вдруг заорала Мисаки и вонзила вакидзаси в холку цуми. Тот резко дёрнулся и ударом лапы отшвырнул её назад, прямо в своего сородича.

Мой кумихимо вырвался из запястья одновременно с её жутким криком. Проломил его грудную клетку и разорвал на ошмётки сердце. Взор застилала ярость, в груди стучало бешенство.

Нельзя, тварь. Нельзя трогать моих друзей.

Уничтожу.

Возле цуми, запустившего когти в Мисаки, я оказалась в мгновение ока. Голой рукой вырвала позвоночник, фиолетовый кандзи «Смерть» вспыхнул сам, превращая цуми в пепел.

Два оставшихся кинулись в лес, я рванула за ними.

– Аска!

Потом.

Поднявший руку на моего друга никогда не поднимется с земли.

Я неслась на такой скорости, даже не подозревая, что могу так. Кайкэн с коброй обжигал кожу через ткань. Кумихимо вспыхивал слепящим светом, разгоняя тьму вокруг. Кровь цуми на руках не казалась чем-то жутким. Мне было мало её. Мало крови тех, кто посмел причинить вред Мисаки.

Один из цуми замешкался. Я подпрыгнула, пролетела в воздухе какое-то расстояние и отрубила рогатую голову ещё до приземления.

Последний монстр замер. Посмотрел на меня – теперь в его глазах не было голода. Там был страх. Не ждал. Не думал.

Я стёрла рукавом заливающую щеку кровь, убирая прилипшие волосы.

– Ну иди сюда, скотина, – позвала почти ласково.

Цуми снова помчался вперёд. Я – за ним. Он свернулв сторону реки. Я – за ним. Он покатился по уступу. Я – за ним.

Кумихимо извивался живой змеей. Гнев внутри клокотал так, что надумай он вырваться – засверкает над всем лесом.

– Убью… – выдохнула я, разгоняясь перед следующим уступом.

Раз надо пролететь над землей, то пролечу. Все границы в голове словно кто-то стёр взмахом руки. Руки, между пальцев которой спицы, а под кожу впиваются бесконечные нити.

Цуми практически скрылся за деревьями, но они становились реже, значит, далеко не уйдёт.

Я на бегу вычертила кандзи «Проход». Че́рты мелькали перед глазами, складываясь в идеальный иероглиф, тут же наливались рёку. Меня кинуло вправо, словно подсказывая, куда надо бежать. В стороне остался овраг, в котором можно было сломать шею.

Я перепрыгнула поваленное дерево. Из-под ног вылетали фиолетовые искры-молнии.

Клан Шенгай играет в грозы…

Впереди кто-то завыл.

Ветвь больно хлестнула по макушке. Я споткнулась и снизила скорость. Сердце колотилось как безумное, готовое выскочить из груди в любой момент. Дышать. Успокоиться. Только дышать.

Я прислушалась: кто-то читал заклинания. Голос ровный, низкий, певучий. Каждое слово – песня, молитва и проклятие. Одновременно бесконечно прекрасное и мерзкое до дрожи.

Колдун. Колдун, взывающий к темноте.

Между деревьями полыхнуло красным светом, будто кто-то зажёг огромный костёр.

Небо над головой разверзлось алой пастью. Громыхнуло так, что заложило уши. Я выхватила кайкэн. Глаза кобры засверкали аметистами, метнули молнии, рассекающие тьму. По моей руке пронесся жар.

Клан Шенгай играет в грозы…

Возврата нет.

Я шагнула вперёд.