Читать книгу "Заклятые супруги. Леди Смерть"

– Тереза!

– Анри, помоги! Я не могу с ней справиться!

Глаза Анри сверкнули, и купол стал стремительно сужаться, поглощая тьму, источником которой была я. Все меньше, меньше, меньше.

Золото поползло по земле, дотянулось до беседки, затекло внутрь.

Что-то с треском надорвалось, словно из глубокой раны вытащили древко копья.

И я перехватила скользкие нахлесты черных смертоносных лент, потянула их обратно. Тьма подчинялась неохотно, как разыгравшийся ребенок, но все-таки она снова мне подчинялась! Я запечатала грань, пошатнулась. Мгла растаяла вместе с последней черной нитью, протянувшейся от меня.

– Некромаг! – чей-то приглушенный возглас.

– Женщина?..

Анри бросился ко мне, но я все равно успела увидеть.

Толпа, что смотрела на фейерверк, теперь стекалась к беседке. Люди стояли на дорожках, заполняя собой все пространство. Пространство, сплошь покрытое пеплом, где когда-то росли деревья.

– И хэандаме, – негромко добавил кто-то.

– Она сказала, что не может справиться?..

– С чем?

– С собственной магией!

Толпа взорвалась множеством голосов, но Анри укутал, закрыл меня собой. Завернул в накидку и повел прочь. Гости расступались, если не сказать шарахались. Я не смотрела по сторонам, но чувствовала на себе взгляды: колючие, напуганные, растерянные, изумленные. Анри мог скрыть их от меня, но меня от них – уже нет. Мы шли быстро, в какой-то момент я запуталась в накидке, и тогда муж подхватил меня на руки, шагая все быстрее и быстрее. Людской шлейф потянулся за нами к замку.

– Это была ловушка… – растерянно пробормотала я ему в плечо. – Анри, я не…

– Ты не должна оправдываться, – голос его почему-то дрожал. – Запомни. Никогда и ни перед кем.

– Но я умею управлять тьмой! Я училась… После того случая я бы ни за что… Жером может подтвердить…

– Я знаю, – он только крепче прижал меня к себе. – Знаю, девочка моя. Знаю. Мы во всем разберемся.

Позади остались холл и лестница.

Коридоры.

Галерея.

Только оказавшись за дверью спальни, Анри опустил меня на пол.

По-прежнему крепко прижимая к себе, сотрясаясь всем телом.

Только сейчас я поняла, какой он горячий. Как ярко пылают его глаза.

И как меня жжет изнутри.

– Анри! – вскрикнула я и тоже задрожала.

В этот миг он начал оседать. Я сползла на пол вместе с ним, сердце под моими пальцами билось часто-часто, кожа его горела даже сквозь перчатки.

– Слушай меня внимательно, – такая сильная рука сейчас была слабее лапы Кошмара. – Жером подтвердит, что ты занималась. Что ты умеешь управлять тьмой. Но главное, это подтвердит алаэрнит. Надень кольцо и не снимай, что бы ни случилось, Тереза.

Золото полыхнуло, стирая зрачок, и Анри всей тяжестью навалился на мои колени.

А на сердце обрушился дикий, отчаянный, сводящий с ума страх.

– Не смейте терять сознание, граф, – прошипела отчаянно, – не смейте, слышите?! А ну откройте глаза, живо!

Мой крик подхватила тишина, метнула о дверь, швырнула обратно в лицо.

Если мои руки могли стать холоднее, они стали. Только что.

– Анри, – сдавленно позвала я.

Он не ответил.

47

Мне хотелось схватить месье Риаля, личного целителя Эльгеров, и трясти, пока он не скажет, что с Анри все будет в порядке. Вместо этого я стояла в стороне, сцепив за спиной руки, и смотрела на узкое треугольное лицо. Мужчина был плоским как доска, непривлекательным – глаза навыкате, несоразмерно большой рот, оттопыренные уши, но искусен в своем деле. Увы, вся его магия не способна помочь моему мужу. Поэтому месье Риаль просто держал безжизненную руку в своей и считал пульс как самый обычный аптекарь.

И ничем он, высший маг-целитель, в эти минуты от обычного человека не отличался.

– Мадам, пожалуйста, подождите в гостиной.

Оставить его одного?

Нет.

– Мне и здесь хорошо.

Целитель покачал головой и достал баночку с зельем на ядрах коэна. Его действие мне недавно пришлось испытать на себе: оно помогало исследовать кровь и определить ее состав, а если добавить в него проявляющие яды компоненты, становилось вообще бесценным. Приготовить такое мог только самый искусный маг, но… оно ничего не показало. Моя кровь была чиста. Насколько это вообще возможно. Вероятно, подарочек Фрая разрушал любой яд подчистую. Чем бы меня там ни опоили.

Месье Риаль нанес несколько капель зелья на специальную стеклянную пластинку и достал небольшой футляр с иглами. Над мужем возвели «ледяную клетку» – магия его не касалась, лишь вымораживала воздух вокруг, но его жар все равно покалывал мою кожу раскаленными жалами. Лицо Анри напоминало восковую маску, и я недалеко ушла. По сравнению с бегущей по венам ледяной водой невидимые крючья почерневшего браслета казались просто сказкой. Я была еще не за гранью, но уже и не здесь: гораздо ближе ко тьме и смерти, чем когда бы то ни было. Вместе с ним.

Несколько капель его крови вспыхнули ослепительным золотом, стоило им слиться с зельем. Целитель нахмурился: мгла поглотила магию подчистую, не позволяя даже сделать выводы. Он повторил еще несколько раз, но на четвертом все-таки сдался.

– Мадам, боюсь, я здесь бессилен, – хмыкнул мужчина. – Если я попытаюсь что-то сделать…

– Знаю, – сказала я. – Не дура.

Резко, но мне сейчас не до этикета.

Исцелять хэандаме магией бессмысленно. Но то, что называют невозможностью, на самом деле куда опаснее. Мгла на любую магию реагирует одинаково: реши месье Риаль воспользоваться силой целителя, Анри убьет противящееся спасительному вмешательству золото. То, что сейчас выжигает его изнутри.

– Я показала вам снадобье, которое он принимал. Написала состав.

– Да, но большинство компонентов в Вэлее не достать. А если заказывать их, на это уйдет время. Очень много времени… И я не уверен, что это… – Он хмыкнул, подвинул к себе список. – И вот это найдется даже у иньфайских поставщиков. Вы уверены насчет состава?

– Уверена.

– Есть еще один способ. Я мог бы попробовать перевести его в инъекционный раствор, предварительно разделив на составляющие…

– Так переведите! Работайте с тем, что есть. У вас готовое лекарство, осталось только его изменить. Надеюсь, это не слишком сложная задача для мага вашего уровня?

Целитель поджал губы и поднялся.

Взял бутылочку, покрутил, убрал в саквояж.

– Этого может оказаться мало.

– Я сегодня же отправлю за камердинером графа, он привезет еще.

Месье Риаль хмыкнул.

– Не могу обещать, что ваш муж придет в себя, мадам. Но если такое чудо случится, настоятельно рекомендую ему больше никогда не использовать мглу. А сейчас прошу меня извинить, я должен обо всем доложить его светлости.

Я не ответила: мне было все равно.

Главное… главный… единственный, до кого мне сейчас было дело, лежал без движения и больше напоминал собственную тень. Я стояла в двух шагах от него, не смея прикоснуться: пока целитель собирал сумку и обрабатывал руки. Только когда за ним захлопнулась дверь, шагнула к кровати, легла рядом и прижалась ледяной щекой к пылающей. Дыхание охлаждающего заклинания поползло по коже, но я не пошевелилась.

– Прости меня, – прошептала в горячие губы.

За то, что приняла бокал из рук Альтари.

За то, что доверилась Натали.

За то, что так и не сказала, что люблю.

Исследование крови ничего не показало, и мне не доказать, что вино было отравлено. Мгла уничтожила все следы магической ловушки, и подтвердить мои слова некому. Горничная бесследно исчезла – ее уже ищут, но вряд ли найдут, по крайней мере, живой. А вместе с ней кольцо, способное раскрыть глаза на то, что со мной происходит.

– Пожалуйста, возвращайся, – выдохнула негромко. – Я не смогу без тебя.

Переплела наши пальцы и закрыла глаза.

Сейчас мне нужно думать о том, что делать дальше. Как защитить Анри… нас, пока он не вернется. А он вернется. Если я позволю себе думать иначе, сойду с ума. Лучше пока не вспоминать ни улыбку Евгении, ни ее щебетание рядом с Альтари – она вполне могла вручить ему бокал, подсыпав туда чего угодно. Да, об этом точно лучше не думать, потому что если меня посадят в Анжельез, Анри останется один.

Время шло, начинало светать, но спать не хотелось: месье Риаль вливал в меня силы, пока не почувствовал, что дальше я способна обойтись сама. От успокаивающих зелий отказалась, так что теперь до вечера продержусь точно. А может, и дольше. Если понадобится.

В дверь осторожненько постучали, если не сказать поскреблись. Надо предполагать, это несчастная, которую мне должны были прислать взамен Натали. Надеюсь, она не упадет в обморок, не начнет трястись и заикаться, потому в таком случае я просто схвачу ее за волосы и вышвырну в коридор.

Поднялась, расправила платье, сложила руки на груди.

– Прошу.

В спальню скользнула миловидная рыжеволосая девушка. Остановилась на почтительном расстоянии, присела в реверансе, но глаза не прятала и не тряслась, как лист на ветру.

– Меня зовут Джакетт, мадам. Его светлость просил передать, что хочет с вами переговорить. Я провожу вас в его кабинет…

– Кто останется с графом?

– Месье Тибо Гарнар, мадам. Он ученик месье Риаля, сейчас дожидается в вашей гостиной.

– Пригласи его.

В глазах Джакетт мелькнуло удивление, тем не менее подчинилась она беспрекословно.

Спустя минуту в комнату вошел мальчишка не старше двадцати. Темноволосый и смазливый, в отличие от своего учителя.

– Мадам…

– За графа отвечаешь головой, – заметила я, приблизившись. – Это ясно?

Мальчишка опешил.

– Да, мадам.

– Запри дверь. И если в мое отсутствие с мужем что-нибудь случится, ты сильно пожалеешь, что родился на свет.

Угрозы в моих словах не было, только обещание.

Каким-то десятым чувством парень это уловил и попятился. В глазах его явственно читалось: «Ненормальная». Впрочем, мне было безразлично, что обо мне подумает он или кто-либо еще. Я прошла мимо и ни капельки не удивилась, что за моей спиной щелкнул замок. Подхватила первое, что попалось на глаза, – собственную перчатку, наскоро сплела простенькое сигнальное заклинание на основе тлена, набросила его на входную дверь и перенесла слепок на перчатку. Теперь, если кто-то сунется в комнаты в мое отсутствие, шелк рассыплется прахом прямо на мне.

Вести должна была Джакетт, но она еле за мной поспевала.

Стоило войти, стены просторного кабинета надвинулись на меня, сужая пространство до размеров карточного домика. Его светлость поднялся и подошел вплотную, чтобы проводить к столу, но смотрел холодно и жестко. Интересно, что его больше разозлило – отказ или беспорядок в парке, который я устроила с чьей-то помощью?

– Прошу, леди Тереза. – В отодвинутом для меня темно-лиловом кресле можно было утонуть, и я на всякий случай положила ладони на подлокотники. Эльгер не спешил возвращаться в свое: остановился рядом и руку положил на спинку, как раз над моей головой. – Месье Риаль не нашел яда у вас в крови.

– Я уже говорила, что с некоторых пор ношу при себе противоядие.

– На моей памяти существует лишь два рецепта зелий, способных полностью растворять яды. Вряд ли вы имеете к ним доступ.

Разумеется, не имею. А вот лорд Фрай – вполне, но я же не собираюсь рассказывать об этом его светлости. Благо проверяли меня именно на яды, а не на противоядия, поэтому не стоит настаивать. Иначе эта мысль может прийти в голову не только мне.

– Признаю, я могла ошибиться, и последний бокал от его величества просто был лишним. Мне стало очень плохо, поэтому о ловушке, в которую меня привела Натали…

– Бросьте, – теперь Эльгер оперся о спинку двумя ладонями и склонялся надо мной, – мы оба прекрасно знаем, что произошло на самом деле. Вы не просто стесняетесь своей силы, вы боитесь той, кем можете стать. Но сильная магия такого не прощает. Вчера у вас выдался нелегкий вечер, и вот результат.

Ну да. Примерно на это Евгения и рассчитывала.

Клянусь тьмой, все выглядит невероятно правдоподобно.

Вопрос только в том, припасла ли она этот трюк как запасной вариант – не могла же она знать, что Эльгер выберет меня королевой, или же готовила заранее. Хотя какая разница.

Я обернулась, оказавшись с ним лицом к лицу.

– И моя горничная, видимо, переволновалась вместе со мной. Потому что сбежала, прихватив алаэрнит.

В кабинете царил полумрак, но над столом было светло.

Парящая над нами магическая сфера играла тенями, искорки поблескивали на корешках книг, на письменных принадлежностях и на лацканах фрака.

– После того как было объявлено о его ценности, в этом нет ничего удивительного.

– Верите в такие совпадения, ваша светлость?

– Верю в то, чему нахожу подтверждения. Месье Риаль рассказал, что состояние графа крайне нестабильно. И в данных обстоятельствах вам лучше держать характер при себе.

Ох, лучше бы он этого не говорил.

Руки сами сжались в кулаки, ногти до боли впились в ладони.

Я поднялась, обошла кресло и остановилась рядом.

– Верите в то, что вам выгодно, – произнесла холодно. – Хотя вопрос веры здесь лишний, вы просто играете тем, что есть. Сейчас вам выгодна я, вы отчаянно жаждете получить полную власть надо мной. Надо мной, той, на кого общество набросится по щелчку ваших пальцев. И на моего мужа, который стал мне мужем по вашей воле. Но за него я вам искренне благодарна.

Взгляд его сверкнул сталью.

– Вы забываетесь, леди Тереза.

– Отчего же? Здесь нет никого, кроме нас, и я никоим образом не испорчу вашу репутацию. Но если сейчас отступлюсь, завтра же превращусь в комнатную собачку. Вот только вам не интересны комнатные собачки, ваша светлость. Вам интересны акулы, которых вы разводите вокруг себя и время от времени позволяете им пожирать друг друга. А собачки хорошо идут на корм, не так ли?

Где-то на краю сознания другая я отстраненно наблюдала за происходящим. Так совсем маленькая девочка в саду может качаться на качелях и смотреть, как ее двойняшка топает к пруду, чтобы достать красивый цветок. И в глубине души даже трехлетний ребенок знает, чем может закончиться эта история, но не пытается окликнуть сестру, потому что ей тоже хочется подержать в руках большущий цветок с яркими лепестками. Хочется, но самой за ним тянуться страшно: ведь вода в пруду очень темная и холодная. А еще там безумно глубоко.

– Вы до сих пор не в себе. Думаю, нам лучше отложить этот разговор.

– Не в себе? – усмехнулась я. – Не в себе я была, когда сняла алаэрнит.

– Похоже, победа в игре вскружила вам голову, – жестко произнес Эльгер.

– Но вы ведь тоже играете. В шахматы.

Брови его светлости едва уловимо приподнялись.

– Истинная Биго.

– Верно. Если найду доказательства, вы позволите мне наказать виновных? В пределах разумного.

Эльгер прищурился, но теперь уже по-другому.

Сейчас он смотрел на меня как на достойного противника.

– А если не найдете, леди Тереза?

– Ваш ход, – я спокойно встретила его взгляд.

– Вы примете мое предложение. В сложившихся обстоятельствах – когда все узнали о вашем браке с графом немногим больше, чем следовало, так будет лучше для всех.

Ставки все выше и выше.

– Договорились.

Я протянула ему руку, но вместо того, чтобы ее пожать, Эльгер перебирал мои пальцы. С силой сжимал их в кулак, один за другим, почти до боли. А потом поднес к губам и поцеловал.

– Тереза, Тереза… когда вы уже поймете, что мужские игры лучше оставить мужчинам.

– Возможно, в скором времени. А может быть, никогда. И еще – пока мой муж в таком состоянии, я прошу для него защиты.

Глаза герцога снова заледенели.

– Пока граф находится под моей крышей, ему никто не посмеет причинить вред. Даю вам слово.

– Слово герцога, – прошептала я, чуть подавшись вперед и тут же мягко отнимая руку. – Благодарю. И доброй ночи, ваша светлость.

Вышла из кабинета на негнущихся ногах, прислонилась к стене.

Сердце колотилось, как взбесившийся заяц в силках, в горле пересохло.

Я все-таки достала этот дурацкий цветок.

– Что-то не так.

Я слушала разговор Евгении и Альмира, лежа рядом с мужем под «ледяной клеткой», сжимая его руку в своей. Он так и не приходил в себя: когда я вернулась от Эльгера, жар ненадолго спал, но сейчас пламя внутри него снова начинало разгораться. Вплоть до того, что меня саму чуть ли не начинало трясти в лихорадке. Спасало только заклинание да мысли о предстоящем. В соседней комнате дежурил ученик месье Риаля, а сам целитель занимался лекарством для Анри. Вещи мужа перевезли в мои комнаты, и сейчас в гардеробной стояли неразобранные сундуки, словно он куда-то собрался уезжать.

– Симон слишком благодушен. После того, что произошло…

– Вряд ли он станет показывать характер, пока все не разъедутся. Ему хватило вчерашнего представления.

– Знаю. Но еще, милый, я знаю, что для него значит эта девица. И если бы это пугало Риаль нашел в ее крови след от эркайна, она бы не сидела сейчас с золотцем.

Вот и выяснилось, что было в вине. Сильный дурманящий порошок, запрещенный во всем мире. Его очень сложно достать, но для намийского шейха не проблема. В каком-то смысле яд, хотя убивать меня никто не собирался – ну разве что случайно такая удача на голову свалится. Впрочем, балующимся эркайном магам грозило либо заключение в клинике, либо тюрьма – только Всевидящий знает, что можно под ним натворить. Расчет был проще некуда: разумеется, Евгения предполагала, что я расскажу об отравлении и мою кровь проверят. Так что, подарочек лорда Фрая спас мне не только жизнь.

– Завтра приедет Жером, – сказала я и поправила спутанные потемневшие от пота волосы. Благодаря мне они были так аккуратно уложены, словно Анри собирался на званый ужин, вот только проснется и сразу пойдет. А мне нужно к нему прикасаться, чтобы удержать смерть за гранью. Потому что каждое слово Евгении ввинчивалось в сердце ржавым шурупом, и раны эти источали такую тьму, какую она себе даже представить не могла. Из-за нее. Он. Во мгле. – Я передала с посыльным письмо для Софи и обещала, что мы скоро вернемся. Если обещаешь ребенку, слово надо держать. Так что дело только за вами, милорд.

Голос сорвался, и я плотно сжала губы.

– Есть еще кое-что, – Альмир помолчал, и напряжение, воцарившееся между ними, потекло в мою спальню.

– Что? – раздраженно процедила Евгения.

– Это касается горничной.

Я могла бы взять подарок лорда Фрая и пойти с ним к Эльгеру прямо сейчас.

Могла бы, если бы не Анри. Если бы не Софи.

Нет, то, что я сейчас слышу, мне придется вытаскивать на свет иначе.

Как именно, не представляю. Пока что не представляю.

Но обязательно придумаю.

– Что касается горничной?

Вот теперь она почти шипела, и чувство было такое, словно комната графини превратилась в сплошной клубок змей.

– У леди-некромага есть союзник. Или враг, который тоже хочет от нее избавиться. По-своему.

Внутри все похолодело.

Ивар?..

– Сильный маг. Видимо, он следил за мной, потому что, когда эта дура побежала вниз, под холмы, я последовал за ней.

– И? – голос Евгении был угрожающе тихим.

– Я пришел в себя, когда уже рассвело. В лесу, в стороне от дороги.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас? Ты… упустил… девчонку, которая может на меня вывести?!

– Меня спеленали «паутиной сна»! Кто-то шел за мной, и…

– Она знает про ловушку! И у нее кольцо!

Яростно застучали каблучки.

Тишина.

И снова.

Я представила Евгению, бегающую по комнате: обхватив себя руками, крылья носа дрожат, во взгляде – огненная бездна. Впрочем, есть с чего.

«Паутина сна» относится к опасному искусству гааркирт. Но зачем загадочному магу мне помогать? Если он… она… хочет помочь, конечно.

Прерывистый глубокий вздох. Евгения остановилась.

– У нас тут презабавная ситуация, друг мой Альмир. Либо Рэм всячески благоволит графине…

Что-то зашуршало.

– Что не исключено, но маловероятно: он предпочитает ни во что не вмешиваться. Либо мы столкнулись с неизвестным, опекающим леди независимо от Симона… Кто он? Зачем ему это все? И может ли статься, что он подсунул ей противоядие, рецепт которого не найти в поваренной книге и модных журналах? А главное, как ему удалось остаться незамеченным и давно ли он среди нас?

Пальцы сжались на покрывале с такой силой, что ткань протестующе затрещала. Кажется, Ивар прав: этот жест для меня настолько привычен, что я уже просто не замечаю, когда цепляюсь за что-то.

– Что насчет этой дуры, горничной? Нужно ее найти как можно скорее…

– Мы не станем ее искать, Альмир. Тот, кто забрал девчонку, этого ждет. Если же я ошибаюсь и мы не враги, он сделает первый ход сам. Но что насчет окружения нашего бесценного некромага?

Намийец негромко хмыкнул.

– Она не очень-то любит людей.

– Не присмотреться ли нам с тобой получше к месье Раджеку? Может, даже стоит с ним побеседовать. Попозже, когда суета уляжется…

Я резко села.

Софи. Натали. Теперь Ивар.

Они не оставят меня в покое, если им не указать место.

Посмотрела на Анри, сердце болезненно сжалось. Поднесла к губам пылающую ладонь и поцеловала.

– Прости, – прошептала еле слышно.

Поднялась, подошла к туалетному столику и оперлась о него. Ничего общего у женщины в отражении не было с той, кто еще вчера собиралась на бал со своим мужем. Прическа расползалась – отовсюду выбивались пряди, отяжелевшие локоны распускались как неумелое вязанье. Залегшие в уголках губ складки, темные круги под глазами, а сами глаза – провалы в сырой земле. Ничего, кроме колье и платья, которые мне подарил Анри. Вот только чувство было такое, словно меня пририсовала к этому наряду рука неумелого художника.

Кажется, для начала стоит переодеться.

Распахнула двери гардеробной, бегло просмотрела висящие на плечиках обновки – яркие шелка и атлас, кричащие вызывающие фасоны и притягательная элегантность. Темно-сливовое платье, которое я носила в прошлой жизни, под ними просто терялось. Но все-таки оно было: единственное из старых нарядов, что я захватила с собой. Не знаю, почему не смогла отказаться именно от него.

Я дернула шнурок колокольчика и потянулась, чтобы расстегнуть подарок Анри.

Принять помощь Эрика – чистейшей воды самоубийство.

Но у меня не осталось другого выхода.

Я смотрела на пляшущие языки пламени, опираясь о холодный мрамор каминной полки. Впрочем, этот холод с лихвой скрадывало тепло осенних красок – приглушенного шафрана стен, кармин портьер и неброское вкрапление золота в шелковой обивке мебели. В пепельнице остались сигары – последние гости недавно ушли обедать, лежала на диване забытая кем-то газета.

– Мне сказали, ты просила о встрече.

Негромко хлопнула дверь.

– Осенняя гостиная Шато ле Туаре. Так называют эту обитель света, сколько я себя помню. – Эрик неспешным шагом направился ко мне, но остановился в центре комнаты, запрокинул голову. Посмотреть там было на что: быстрая река, петляющая меж деревьями, сочная синь небес и замок на холмах. Пейзаж растекался по потолку, обрамленный завитками лепнины каменной рамы. Настолько искренне и ярко была выполнена роспись, что казалась переходом в другой мир. – Этим занимались пару лет, папаше все время что-то не нравилось. Как думаешь, оно того стоило?

Он потер ладони друг о друга, словно согревая, сложил их лодочкой у лица.

– Особенно красиво здесь зимой – если отдернуть портьеры, когда по комнате растекается солнечный свет. Ощущение, что прячешься между двумя временами года… Уже не думаешь, что справишься без меня, Моя Прекрасная Смерть?

Эрик насвистывал что-то себе под нос, глядя через мое плечо. Изящно, словно уличный танцор, позирующий перед восхищенными горожанками, приблизился и взял с каминной полки дракона из иньфайского фарфора.

– Ручная роспись, – пробормотал себе под нос. – Папочка обожает подобную дрянь, хотя всю их философию называет лирикой для слабаков. Такое лицемерие… как всегда и во всем, между прочим. Как можно окружать себя вещами цивилизации, которую даже не уважаешь?

Эрик разжал руку, и статуэтка разлетелась осколками. Тончайшими, как перо горной ласточки, такими же невесомыми, но от этого не менее острыми. Он приблизился, фарфор жалобно захрустел под тонкой подошвой ботинок.

– Так что? Долго продержится солнечный мальчик?

Я обернулась, вскинула руку, и «мертвая удавка» захлестнулась вокруг его шеи. Он рухнул на колени, глаза сверкнули золотом, совсем как у Анри… точнее, поразительно похожим – отраженным золотом солнечного осеннего полудня, в свете которого черные щупальца тьмы казались еще темнее. Я не тянула из сына Эльгера жизнь, просто удерживала, не позволяя подняться или пошевелиться. Подошла ближе, Эрик был светлокожим, но сейчас сквозь прозрачную бледность просвечивали сосуды: близость смерти действует на всех.

– Не смей говорить о нем, – произнесла жестко.

– Да, моя госпожа, – мягкие губы тронула улыбка, на щеках появились ямочки. Он коснулся невидимой тьмы, длинные пальцы задрожали от леденящей, вспарывающей кожу боли, но убирать их Эрик не спешил, словно наслаждался. – Тебе это нравится, Тесса? Нравится власть?

Он вздрогнул, когда тьма впилась в кожу над воротником. А потом расхохотался, и тишина подхватила его смех, трескаясь как старое глиняное блюдо.

– Нравится. По глазам вижу. Чувствовать чужую слабость… так возбуждающе! Но это не идет ни в какое сравнение с тем, когда раскрываешься по-настоящему… и позволяешь себе… убивать.

Последнее слово он произнес тихо-тихо, облизнул губы, глядя мне прямо в глаза.

– Ты же этого хочешь… отпустить себя и ее. Да, Леди Смерть? Вместе вы непобедимы… только вместе с тьмой. А порознь – бессмысленно слабы. Ты заперта так же, как и она, – за гранью, в оковах своих принципов и бесконечных «нельзя». И потому обречена на поражение. Всегда.

– Замолчи, – тихо сказала я, чувствуя, как удавка в моих руках наливается силой.

– Почему? Ты так боишься раскрыться, но я всегда этого хотел… Хотел, чтобы ты стала единым целым со своей смертью.

Подошла ближе, наклонилась.

– Я никогда не стану этим наслаждаться, – прошипела ему в лицо. – Никогда.

Тонкие пальцы сомкнулись вокруг натянутой тьмы, напряженный от боли кулак дрожал, как и полуприкрытые веки, над верхней губой выступили капельки пота.

– Лжешь… – удивительно мягко прошептал он. – Лжешь, милая. Тебе это нужно как воздух.

Я быстро распустила плетение, опустила руку. Остатки магии оседали в воздухе серебристыми искрами. Он повторил пальцами тонкий гаснущий след, очертил контур собственных губ и неспешно облизнул их. Медленно, словно вырастая, Эрик поднялся, замер в нескольких дюймах от меня.

– Напомни, зачем мы здесь?

Немалых усилий стоило оставаться на месте. Просто стоять рядом с ним и смотреть в эти сумасшедшие глаза.

– Потому что сейчас наши цели совпадают.

– Тебе уже говорили, что в темном ты сногсшибательна? – Эрик смотрел пристально, изучающе, жестко, словно на моем месте оказалась незнакомка, примерившая мой облик.

– Мне показалось или мы говорим о деле?

– О деле, да. И о тебе. О твоих желаниях… – Он стряхнул с моего плеча пылинку. – Хочешь убрать с дороги одну мерзкую сучку?

Это не замок. Это какой-то зверинец, только здесь хищники разгуливают на свободе. Но если ради того, чтобы защитить близких, придется стать такой же, стану.

– Да.

– Мне нравится твоя уверенность… – Эрик подался вперед и прошептал мне в губы. – Есть один способ. Дуэль.

– Дуэль?

Магические дуэли по всему миру запрещены, аристократов, нарушивших закон, заключают под стражу, они платят огромный штраф и ежегодно втрое увеличенный налог в казну. Не говоря уже о том, что это страшный скандал для семьи, и что последняя магическая дуэль состоялась около трех сотен лет назад, так что сейчас о них даже не заговаривают.

– Именно. В древности даже за малейшее оскорбление мааджари платили кровью. Их поединки проходили на специальных аренах, окруженных магическими щитами. У-ух, и мерзкие были зрелища, должно быть! Они друг друга не щадили… Папочка соблюдает традиции, а ты почти что вошла в Лигу. И теперь имеешь полное право вызвать того, кто тебя оскорбит.

– Мило. Но как обойти запрет?

– Составляется особое письмо, заверенное магией крови, – Эрик наклонил голову. – Такое… необычное письмо. Очень интересное…

Чем больше он говорил, тем больше я убеждалась, что это реально. Бумаги, почти магический договор о том, что ты находишься в здравом уме и светлой памяти, что на тебя не оказывают давление, и что все последствия, сколь угодно прискорбными они бы ни были, под твою ответственность. Оговаривается, что ты не имеешь претензий к своему противнику и решаешь вопрос чести. Имена секундантов и противника ни в коем случае не оглашаются, в противном случае смертельное заклятие, наложенное на бумаги за твоей подписью, тебя убивает.

Очаровательно. Но интересно. И даже может сработать. Если Евгения считает, что может безнаказанно причинять боль моей семье, она здорово ошибается. Потрепать ее как следует, чтобы и думать забыла, как устраивать мне ловушки или пытаться действовать через близких мне людей.

Вот только есть одна маленькая проблема: у меня по-прежнему нет доказательств и оснований для дуэли. Так что план Эрика отправляется Верховному под хвост, и…

– Обещай, что тоже поможешь мне, Тесса.

Он обошел меня и теперь стоял сзади, наклоняясь к самому уху. Руки замерли над моими плечами, пальцы почти касаются рукавов. Почти – нет повода отшвырнуть его в сторону. Эрик замер рядом, словно ожившее изваяние ненормального скульптора.

– За познавательную лекцию о дуэли?

Обернулась и снова оказалась с ним лицом к лицу.

– За причину, которая позволит вызвать ее на дуэль.

– И что же это?

– Сначала обещай. Обещай, что поможешь мне выяснить, как на самом деле умерла моя мать.

Я вздрогнула: таким страшным стал его взгляд.

Мертвым, холодным – только на самой глубине, увязшее в тине безумия, билось что-то отчаянно живое.

– Я не стану тебе ничего обещать, пока не увижу…

– Пойдем.

Он раскрыл ладонь, тонкую, по-женски хрупкую, с изящными пальцами.

Руки не приняла, но кивнула, соглашаясь следовать за ним.

Коридоры – длинные, бесконечные, протянувшиеся сквозь чрево замка, привели в дальнюю его часть. Здесь было невыносимо холодно, но тратить время на то, чтобы подниматься наверх, я не собиралась. Впрочем, о холоде каменных стен вскоре пришлось позабыть: мы вышли на улицу и оказались по другую сторону Шато ле Туаре. За расчищенными дорожками, вдалеке, особняком расположились постройки для слуг. Мы обогнули их слева, и перед нами раскинулся небольшой сад. Симпатичные газоны, уютные скамейки. Часовня, а рядом с ней – вход в фамильный склеп Эльгеров.

Скорбящий светлый склонил голову перед дверью, колонны, вырастающие из мрамора, поддерживали своды.

Эрик толкнул кованые решетки, потянул на себя тяжелую дверь.

Вперед шагнула без колебаний: не мне бояться смерти.

И мертвых.

Внутри было светло: сквозь огромные окна солнце расплескалось по мрамору и саркофагам. Миновав центральную залу, мы оказались у очередной лестницы, уводящей под землю. Через десяток ступеней она повернула, и мрак сомкнулся за нашими спинами, приходилось держаться за стену, чтобы не полететь вниз. Или, чего доброго, на Эрика. Меньше всего мне хотелось снова оказаться в его объятиях.