Читать книгу "Флешка с путешествиями. Травелог постсоветского человека"

Театр, Буш и порядок

Театр в Америке начинается не как у нас, с вешалки, а…с парковочного гаража. И не удивительно для страны, где автомобиль уже много десятков лет – просто обычное средство передвижения.

Многоэтажные гаражи – это часть любого американского города. Конечно, место в них стоит изрядно – оплата в основном почасовая, в офисных зданиях – помесячная (от 300 долларов). Час меньше 10 долларов – такое найти трудно. Во всяком случае, в американской столице. Ну, а в Нью-Йорке, разумеется, – еще дороже.

Если не желаешь пользоваться услугами гаража, то можешь припарковаться на улице – это будет стоит две двадцатипятицентовых монетки, но машине положено стоять не больше двух часов. Через положенное время ее либо эвакуируют, либо выпишут штраф. Да и таких парковочных мест в Вашингтоне не очень много. На большей части улиц стоят знаки: не парковаться ни в какое время! И это правильно, потому что движение на улицах – понятие священное, и никто не хочет, чтобы были пробки.

Когда любитель театра приобретает билет или видит объявление о спектакле, для него уже приготовлена информация о том, куда деть машину. Написано название улицы с ближайшим гаражом и пожелание подъехать пораньше, чтобы успеть занять место.

Если театр за городом, то гараж обычно достигает таких размеров, что само помещение, где идут спектакли, можно рассматривать как небольшую пристройку к гигантскому паркингу. Зато всем удобно. В таком театре в штате Мэриленд (пригород Вашингтона) мы слушали оперу «Порги и Бесс» Гершвина.

А что касается вешалки, то она совсем не актуальна. Гардероб в театрах если и есть, то в основном платный (если размер платы не указан, ты обязан оставить чаевые). Поэтому большинство театралов предпочитают одежду брать с собой и укладывать ее либо себе под ноги, под спину, на ручку сиденья, в общем – кто во что горазд. Так и в оперном театре, и на концерте классической музыки, и на бродвейском мюзикле… И никто строгим голосом не прикажет отправляться в гардероб – свобода выбора. Так же с одеждой поступают и в ресторанах, и на мероприятиях – тебя не будут заставлять отдавать пальто, если ты сам не хочешь.

В общем, гораздо более животрепещущ вопрос с парковкой автомобиля.

Как возят Буша

Если коротко, то и Леониду Ильичу Брежневу такого не снилось.

Однажды вечером мы вышли в центр Вашингтона, и вдруг около перекрестка нас завернул полицейский. На противоположной стороне людей тоже активно заворачивали. Машины с улицы, ведущей к Белому дому, куда-то пропали. В общем, наступил непонятный паралич всего пространства в центре американской столицы. Но скоро все прояснилось.

Сначала мы услышали дикий рев, похожий на звук сирены пожарных машин, но еще громче и пронзительнее. Потом вдалеке показались несколько мотоциклистов, несущихся с бешеной скоростью по пустынной улице. Их широкие мотоциклы были обвешаны сигнальными огнями и напоминали изощренно подсвеченные новогодние елки. После того, как эти персонажи компьютерной игры исчезли из глаз, поехал сам кортеж. Сколько же в нем было машин – никому не ведомо. Они ехали и ехали… И, конечно, догадаться, в которой из них сидел Буш, было невозможно – на это и рассчитано! Когда проехал последний джип-грузовичок, то из кузова на нас направился целый лес автоматных дул… И завершили процессию еще несколько сверкающих мотоциклов. Рев наконец поутих. Полицейские еще немного подождали и махнули замершим людям – дескать, ладно уж, идите.

– Почему же так помпезно? – спрашивала я многих американцев.

– Потому что Буша пол-Америки хочет убить, – таков был один из самых остроумных ответов.

Автомобильная выставка в Вашингтоне

Поскольку американцы сами не свои до машин, то и автомобильные выставки (или даже шоу) здесь проходят с большим размахом. Мы заглянули в огромный выставочный зал уже к вечеру, так что пробежали по этажам бегом. Но и этого времени хватило, чтобы увидеть, как американцы любят железных коней.

Выставка делилась не насколько частей: машины американские, европейские, класса люкс, раритеты. Во всех можно было фотографироваться. И, конечно, очереди выстраивались к Хаммерам и Поршам.

В основном, в очередях стояли черные. Они в большинстве своем небогатые, и знают точно, что никогда не смогут себе позволить такую роскошь. Белых на выставке было гораздо меньше.

Большим спросом у американцев пользуются, как ни странно, не свои собственные авто, а немецкие! (их любят за надежность). Сейчас автомобильная индустрия в США в полном загоне, и Детройт, где производят машины, по словам жителей штата Мичиган, пустеет на глазах, а уровень жизни там катастрофически падает.

***

Самое главное, что поражает в американской столице – на улицах города здесь полный порядок. Жизнь на колесах прекрасно организована, отрегулирована. Конечно, сделано это при помощи надежных и жестких рычагов – финансовых. Штрафы и суды никто не любит, потому что и то, и другое – в США вещи серьезные. Поэтому жителям ничего не остается, как уважать правила дорожного движения.

Другие американцы

Если в Алабаме русская речь – это повод для сбора вокруг тебя зевак, то в Нью-Йорке ею никого не удивишь. На некоторых станциях метро там даже стоят автоматы по продаже карточек с инструкциями на русском (!) языке.

А уж чтобы наслушаться вдоволь русской речи и заодно поесть русской еды, в этом городе принято отправляться на Брайтон-Бич. И то, и другое здесь вызывает гомерический хохот, как и нравы жителей района.

Брайтон-Бич

После того, как целый час трясешься в вагоне метро, проехав весь Бруклин, оказываешься на конечной станции – Брайтон-Бич. Как и на всех других станциях нью-йоркского метро, здесь очень грязно и неуютно. Зато, в отличие от центра, не капает с потолка, потому что станция – наземная, а скорее – надземная. Спускаешься вниз и оказываешься на самой центральной улице района – Брайтон-Бич авеню. После респектабельного (да и то местами) Манхеттена впечатление – ужасающее. Вся авеню расположена под железной дорогой метро, которая загораживает дневной свет. По краям улицы – небольшие грязноватые домики с обилием кафе и магазинов, надписи на многих из них сделаны на русском языке.

Подходим к известному кафе «Арбат». Изучаем меню, в котором, естественно, борщ, щи, пельмени и другие русскообразные блюда. Открываем дверь, и навстречу из гардероба нам выползает швейцар с совершенно зверским выражением лица без всякого намека на ставшую привычной лицемерную американскую улыбку в сфере обслуживания.

Вместо того, чтобы любезно пригласить нас пройти, швейцар почему-то загораживает нам вход и грозно произносит:

– Обедов нет!

Мы, растерявшись, не знаем, как реагировать. Если нет обедов, зачем тогда вывешивать меню?

Увидев наши смущенные лица, швейцар почему-то разжалобился и прокомментировал свою загадочную фразу не менее загадочной:

– Есть только то, что в меню!

Вконец запутавшись, мы приняли решение удалиться из этого заведения и поискать другое, не такое мудреное.

Тут швейцар осознал свою ошибку и буквально вцепился в одного из наших людей, чуть ли не насильно пытаясь снять с него куртку. Пока мы шли по улице к соседнему кафе, швейцар долго втолковывал нашему коллеге, что у них очень здорово и большой выбор блюд… Но было уже поздно.

В другом кафе сервис был гораздо обходительнее, и даже почти совсем не напоминал советские времена. Молодой человек с ярко-оранжевыми волосами быстро подскочил к нам, сдвинул столики и вежливо предложил:

– Давайте я ваши польта унесу, – тут мы все прыснули, но быстро сделали благообразно-вежливые лица.

Конечно же, заказали пельмени. А когда по американской привычке попросили воды, то он не понял и переспросил:

– Из-под крана?

Обычно в южных штатах об этом даже не спрашивают – просто наливают и приносят с большим количеством льда в гигантском стакане.

– А что, в вашем районе из-под крана воду не пьют?

И тут он сказал потрясающую фразу:

– Вообще-то американцы (!) пьют…

В этот момент подтвердилась наша догадка, что в этом районе – другая страна. Странный гибрид Советского Союза годов 70-х и развитого капитализма, а может, резервация, которую создали для себя наши бывшие соотечественники. Не худшее, надо сказать, место, так как расположено прямо на пляже. Туда-то мы и отправились после обеда.

Зима в Нью-Йорке весьма холодная, а эта выдалась особенно суровая, так что на пляже, естественно, лежали большие белые сугробы. Около пляжа стояло кафе под названием «Volna», что тоже напомнило 70-е годы. Над Атлантикой летали чайки, присаживаясь на холодный снег.

Тут мы увидели женщину, идущую решительной походкой к океану. Она прямо на ледяном ветру сбросила свою дубленку, оставшись в купальнике, и так же решительно вошла в воду, о температуре которой можно было только догадываться.

Поплавав, она вышла. Этот момент заснял на видеокамеру коллега из нашей группы, задав ей вопрос по-русски:

– Как водичка?

– Хорошая, – на таком же чистом русском ответила моржиха. Конечно, какой американец при минус 7 градусах полезет в воду?

Вообще, здесь многое напоминало и о России. На тротуарах подстерегали настоящие «минные» поля, сделанные собаками. А на парикмахерской большими буквами было написано по-русски: «Туалет не работает».

В общем, отсюда поскорее захотелось сбежать. Но поезд метро тащился и обратно больше часа.

Длинная дорога в Мемфис

Каждый вечер, придя после встреч, поездок и долгого шопинга в свой «Мариотт», мы сразу же договаривались о встрече через несколько минут у Майи в комнате. С помощью ее ноутбука мы решали, как проведем уик-энд.

Судьба забросила меня, моего коллегу с Урала и нашу переводчицу из Калифорнии в самое сердце Америки, южный штат Алабаму, где все было совсем не так, начиная от английского языка и заканчивая нравами местных жителей. Главной чертой жителей этой местности было гостеприимство, поэтому они нас развлекали как могли каждую свободную минуту. Именно поэтому, чтобы не утомлять их хоть какое-то время и отдохнуть самим, мы решили на выходные вырваться из гостеприимных объятий и провести время так, чтобы потом было что вспомнить. Поэтому, подключившись к Интернету, мы начинали проверять на реальность свои самые безумные идеи.

Моей идеей фикс была поездка к океану, хотя в феврале там все равно нельзя купаться. Паша упорно доказывал, что другого шанса посмотреть Большой каньон не будет никогда. Майе было в принципе все равно, но очень далеко она ехать не хотела, потому что ей бы пришлось провести много часов за рулем (машину мы хотели взять напрокат, что могла сделать только она).

Компьютер добросовестно рассчитывал все маршруты. Выдавал расстояния в милях, подробно расписывал номера дорог, по которым нужно ехать. В Большой каньон, оказалось, можно добраться только самолетом, на который компьютер тут же любезно предложил забронировать билеты долларов этак за 600 или даже за 800.

Паша упирался. Большой начальник на своей работе, тут он был больше похож на упрямого ребенка, которого лишают большой игрушки.

– Смотрите, как здесь красиво, – кричал он, показывая картинки на экране. – Когда и где вы такое увидите?

– Но Паша, туда же только самолетом…

– Ну и что, и слетаем!

Но такая сумма даже для Майи была великовата, поэтому мы с ней упирались.

– Нереально, Паша.

– Да как вы сможете дальше жить, если Большой каньон не посмотрите?

– Да уж проживем, наверно.

Я поскуливала про белый песок у океана, а они надо мной смеялись. Зачем тащиться восемь часов в одну сторону и столько же в другую, если там даже не поплаваешь.

– Было бы поближе, а так…

Разочаровавшись в таких далеко идущих-едущих планах, мы стали рассматривать карту в радиусе поближе. Пещеры, еще пещеры… И что? Что там интересного? Американские коллеги предлагали в Нэшвил, столицу музыки кантри…

И вдруг я увидела совсем недалеко от нас чем-то знакомое название города – Мемфис.

– Слушайте! – закричала я. – Надо поехать в дом Элвиса Пресли. Я по телевизору видела передачу про него. Кажется, называется Грейслэнд. И кажется, он как раз в Мемфисе!

Мы зарылись в Интернет в поисках информации. Нашли про ежегодный парад двойников Элвиса в Мемфисе, потом – про музей в местечке, где он родился, название которого нас страшно рассмешило – Тьюпало, штат Миссисипи.

Про Грейслэнд, у которого тогда почему-то еще не было своего сайта, нашли, как ни странно, в русскоязычном Интернете, где даже смогли посмотреть мутноватые фотографии нескольких комнат. Судя по всему, этот дом действительно был где-то около Мемфиса.

Вдруг Паша опять возмутился: как можно смотреть дома и музеи вместо Большого каньона… Тогда возмутилась и я: Большой каньон или уж океан, и рядом не поставишь.

Но карта говорила убедительнее всего: до Мемфиса, в отличие от океана и каньона, доехать реально. Потом закралась мысль, что и в Тьюпало заехать тоже вполне возможно. Хотя и потребуется лишних часа два, зато крюк относительно небольшой. И за один день управимся, не надо нигде гостиницу искать. Майя радовалась, что за рулем не двое суток сидеть. К тому же ей просто стало любопытно – ведь она знала про места Элвиса Пресли не больше нас, даже прожив в Америке 14 лет.

Паша кусал локти – срывалась его мечта посмотреть Большой каньон, меня тоже терзали сожаления: быть в восьми часах езды от океана и не съездить. У меня перед глазами настойчиво стоял белый песок и далекий горизонт движущейся воды. Но Мемфис таинственным образом уже начал нас захватывать, затягивать в свою орбиту.

Мы окончательно сказали Паше «нет» и твердо заявили:

– Мемфис!

В пятницу коллеги отвезли нас в пункт аренды автомобилей, и Майя взяла напрокат белоснежный «Ниссан», который мы припарковали около гостиницы.

Майя перекинула в свою электронную записную книжку маршрут из Интернета, и рано утром в субботу мы, запасшись водой, яблоками и бутербродами, отправились в дальний путь. Накануне по телевизору сказали, что погода будет до 20 градусов тепла (в начале-то февраля), и утро, действительно, было теплым, ясным и многообещающим.

Майя, уже пару недель не сидевшая за рулем, упивалась вождением, мы – свободой перемещения и отсутствием говорливых алабамских друзей. За окном мелькал «зимний» пейзаж Алабамы, в котором преобладал желтый цвет сухой травы. Стояли маленькие домики вдоль дороги, а трасса была непривычно пустынной – народ, встающий здесь очень рано, наверно, отсыпался.

Ехали долго. Когда показалась синяя радостная табличка «Missisipi welcomes you», мы выскочили из машины и сделали несколько снимков. Над дорогой поднимался легкий туман – день, действительно, собирался быть теплым.

Покружив по дорожным развязкам, мы выехали на трассу, ведущую к Тьюпало (Тупале, как мы его переименовали, с ударением на второй слог). Городок оказался маленьким, и birthplace мы нашли почти сразу. Теплые утренние лучи освещали маленькую часовню, памятник и музей. Но в центре внимания, конечно, оказывался крошечный «мобильный» (так они тут называются до сих пор) домик, где родился и провел детство король рок-н-ролла. На веранде висела скамейка-качалка, на которой мы по очереди покачались, а потом нас пригласили в дом.