Текст книги "Вердана. Книга 3"

Глава 12 Прощание с «Фаэтоном»

– Геликс.

– Капитан.

– Получилось.

– Ты не должна просыпаться.

Она открыла глаза. Поморщилась, села и замерла. Она соображала, как оказалась на борту.

– Где он? Где все?

– Уточни.

– Решил, что я не в себе?

– Какое точное определение. Ты должна спать.

– Должна кому? Где все? Я спросила.

– Я вынужден был всех усыпить. Ты и наблюдатель – на борту, мальчика и мужскую особь я оставил на месте, – сообщил корабль.

– Что?!! Ты! Рациональная рассудительная посудина! Ты бросил их умирать?!

– Зачем ты кричишь. Ты не в себе, Эл.

– Я не Эл, а пока еще Дана Вердана из Дора. И мы возвращаемся! Ищи место, где будут наименьшие потрясения. Быстро!

– Я не могу тебя перебросить. Ты больна. Я должен произвести экстренную детрансформацию.

– Мне приказать?!

– Капитан, ваша жизнь и их неравноценны.

– Это мне решать. Приказать?!

– Я не могу высадить точно в месте предыдущей посадки. Полагаю, там работает искусственная система преобразования вибраций, я глохну в той среде.

– Высаживай, где можешь!

– Не сердись, тебе вредно.

– Если ты меня не высадишь, я начну тут все громить, клянусь святыми могилами!

– Оружия нет, – предупредил Геликс. – Впрочем…

– Заткнись, а! И летим назад!

– Ты стала грубой.

Она стукнула кулаком по ложу, на котором сидела.

– Ай! – вскрикнула она от боли.

– Придется одеться, – заметил корабль. – Реабилитационные повязки, костюм.

Она встала, только теперь ощутив, как ослабло тело.

– Будешь одеваться? – поинтересовался Геликс.

– Буду.

– Появились первые признаки вменяемости.

– Можешь ты помолчать. Минуту, – простонала она. – Будем работать в режиме прямой видимости. Я высажусь, а ты будешь следовать за мной. Найду своих, заберешь нас и высадишь в безопасном районе. Возражений не потерплю, может, я и свихнулась, слегка, но твои возможности я все равно знаю. Договоримся об условных знаках.

Она показывала руками знаки и объясняла.

– Так – ты прячешься из поля моего зрения. Так – эвакуация. Назад. Вперед. Налево. Направо. Запомнил?

– Сама не запутайся, – он придал голосу обиженную интонацию.

– Отлично. Остальное, сам сообразишь.

Одевание и высадка были стремительными.

***

Она вдохнула полной грудью воздух и ощутила, как похолодало, скудная растительность под ногами стала коченеть и ломаться, хрустела и распадалась. Она не заботилась о том, что одета неприемлемо для этой культуры. Длиннополый плащ хоть немного скрывал герметичный костюм, черный, как ночное небо. Эта одежда не казалась привычной, но была удобной и помогала двигаться. Кстати, что она не чувствовала раны, только слабость.

До Зеленой горы она двигалась, казалось целую вечность. Два одиноких тела распластались у камня, где она потеряла сознание. Она склонилась, проверила, не пришел ли кто-нибудь их двоих в сознание, оба крепко спали. Она подняла вверх руку. Тело корабля придвинулось в плотную и так стремительно, что она отскочила, прыжок ей самой показался нелепым.

– Можно аккуратней!

– Раньше ты не пугалась, как дикарь, – заметил Геликс.

– Я и есть дикарь, – фыркнула она.

Короткий перелет, и она очутилась в странном месте. Плоская равнина с одной стороны простиралась до горизонта, а с другой была очерчена высокой стеной бурых выступов. Она представила, как могучая сила некогда расколола земную кору, одна часть опустилась, а другая поднялась, образуя гигантскую ступеньку.

– Именно так, – услышала она голос Геликса в своей голове.

– Я тебя слышу, – произнесла она про себя.

– Да.

– Но не должна.

– В некоторых случаях термин «не должна» на тебя не распространяется. Подойди к уступу. Хочу проверить свою гипотезу.

– Какую по счету?

– Торопись. До новой серии толчков пара минут.

Она бежала, как могла, корабль следовал за ней. Она остановилась, опустилась на колени.

– Сам слетать не можешь? – спросила она.

– У самого выступа излучение будет сведено к минимуму, – пояснил корабль.

– Что же они там соорудили в дорских горах, что даже тебя заклинило?

– Меня не заклинило, я не механизм, – высказался он и опять обиженным тоном.

– Что мне делать дальше?

– Иди. От тебя ничего не требуется. Шагай, старуха.

Она поднялась и молча зашагала, пока не подошла в плотную к гигантской ступени.

– Ну, как твоя гипотеза?

– Место вполне подходит. Твое тело не испытывает внешних воздействий выше приемлемой нормы.

– Ты, что? Использовал меня, как датчик?

– Ты идеально подходишь для проверки среды. Твое тело так измотано, что реагирует на малейшее воздействие вредных энергий. Тебе же не хочется растянуться на земле и не вставать.

– Да, верно, шагов пятьсот назад мне сильно этого хотелось.

– Прикажешь высадить пассажиров?

– Высаживай… Пожалуйста, – виновато согласилась она. – Как привести их в чувства?

– Сами проснутся. – Она умолк, но потом заговорил снова. – Эл.

– Что?

– Сюда придут другие. Сюда придет много аборигенов. Их интуитивные способности приведут их сюда. По моим прогнозам, здесь начнется новый виток цивилизации.

– Я думала, что тут будет глобальная катастрофа.

– Нет.

Она выдохнула с облегчением.

– Нам пора, капитан.

– Я хочу проститься.

– Ты рискуешь.

– Я хочу проститься, – настаивала она.

– Хорошо. Когда будешь готова, подай сигнал.

***

Сэс очнулся, осмотрелся и вскочил на ноги.

– Не пугайся. Ты в безопасности, – голос Верданы за спиной вызвал приступ паники. Он медленно обернулся.

Она стояла в полный рост, странно одетая, со странным цветом кожи и волос, чем напомнила ему призрак, а не живое существо. Он преодолел удушающий страх и приблизился, заглянув ей в глаза. Шаловливые искры, слабый прищур подействовали успокоительно. Сэс осмелился прикоснуться к ней, она позволила.

– У тебя можно учиться отваге, – мягко сказала она. – Мальчик еще спит, а мне уже пора.

– Уходишь? Навсегда?

– Теперь навсегда, – согласилась она. – Я не могла исчезнуть без благодарности.

– Ты все-таки спасла нас.

– Ты этого так хотел. Пусть я не отношусь к клике богов, но твои усилия не оставили меня равнодушной. Мне пора.

Она хотела уйти.

– Дана!

– Что?

– Каково это спасать других? Рушала, Явва, Ахши, теперь я. Что ты чувствуешь?

Ей показалось, что оно повторил чей-то вопрос. Он уже звучал в прошлом. Она не вспомнила, что ответила тогда.

– Не могу по-другому. Ты сам скоро поймешь. Сюда придет твой народ, твой новый народ, император. Хотелось бы верить, что ты станешь хорошим правителем, не все же тебе ворами командовать. Хотя, практика неплохая.

– Мальчик останется?

– Конечно.

– У меня было видение. Я видел с тобой дитя.

– Ты бредил, быть может?

– Я могу отличить бред от прозрения, это у тебя проблемы с восприятием, – заметил он. – Самой себя.

– Благодари своих богов, что ты не в моей шкуре. – Она помолчала. – Из меня вышла неплохая Вердана?

– Временами так казалось, – согласился он.

Ему хотелось задержать ее, побыть рядом. Она смотрела перед собой, он старался запомнить ее образ.

– Я так и не рассказал тебе обещанных подробностей, – начал он.

– Теперь не важно.

– Для меня важно. Ты должна знать.

– Я тороплюсь, – возразила она.

– Совсем немного. Я не знал, кто я такой. Твоя прародительница навещала меня. Я вырос не в Доре, в южных провинциях у вдовы богатого землевладельца. Она удалилась от двора и считала императорский клан позором для империи. Сама понимаешь, что я не был воспитан в духе уважения к императору и его семье. Аха сокрушалась, что ее внучка воспитывается вопреки традиции. Я подслушивал разговоры этих двух мудрых женщин. Скоро я осознал те способности, какими обладаю, и уже ни что не могло меня удержать в тихих и спокойных условиях. Я был неблагодарным к моей воспитательнице и покровительнице. Я просто сбежал, когда сельская жизнь мне наскучила.

– Зачем ты рассказываешь? Мне не интересно. Ты стал вором, использовал свои способности не в лучших целях. Попался на воровстве, в тюрьме познакомился с Балой. Я все знаю Сэс.

– Откуда?

– Ахши тебя вычислил. Я прочла об этом в его тетрадях. Бала тебя завербовал, установил твои способности. Тебе повезло, он мог догадаться, что ты императорский сын.

– Мне жаль, что я стал виновником твоих бед и твоего низкого положения. Если бы у нас были иные судьбы, мы могли бы править вместе.

Она перестала смотреть мимо него, посмотрела в лицо.

– Ты странный. Ты же знаешь, что я не Вердана.

– Я опасаюсь, что ты и дальше будешь искать ответы, – он беспокоился без тени лукавства.

– Я только и мечтаю, как скорей забыть все это.

– И нас?

– Звучит жестоко. Да, наверное.

– Пусть. Скажи свое настоящее имя. Я хотел бы благодарить тебя в молитвах.

– Вот еще. Этого мне не хватало. Для тебя я Дана Вердана из Дора, почтенная и благородная. Мне действительно пора.

Она отошла от него шагов на десять.

– И зачем я затеяла прощание. Нелепо, – бормотала она.

– Дана, – снова позвал он.

Она оглянулась.

– Что?

– Прощай.

– Прощай. – Она отошла еще на пару шагов. – Не стой близко к обрыву. Может быть обвал.

– Спасибо. Пусть твои боги не гневаются на нас, – почти выкрикнул он ей в след.

– Я им передам твои слова, – через плечо бросила она.

Сэс увидел, как авращался сноп пыли вокруг нее, и она растворилась. А потом издали принесся гром, возвестивший перемены в этом мире. Сэс посмотрел на спящего Рушалу.

– Тебе предстоит стать великим мудрецом мальчик. У меня есть империя, – он обвел взглядом бескрайнюю равнину. – У меня есть сын. Осталось дождаться, когда сбудутся слова посланницы, и сюда придет мой народ.

***

Ее исчезновение было трюком, эффект маскировки, свойство костюма. Она слышала последние слова Сэса и почти улыбнулась. Она шагала по равнине, прочь от уступа. Отголоски дальних землетрясений отдавались вибрацией в тверди под ногами. Она далеко ушла от уступа, когда спина стала горячей, забегали огненные змейки. Это тело, все еще хранившее местную форму отозвалось на бурные изменения пространства. Она особенно остро ощутила себя Верданой, мир зашумел и стал восприниматься как огромная гамма звуков. Она остановилась и слушала этот хор, все больше попадая под его обаяние…

Глава 13 Невыполненное задание

Как тонка граница между сном и бодрствованием. Казалось бы, только что мир сна был наполнен другими силами и энергиями, наполнен событиями, сменявшими друг друга с головокружительной скоростью, когда сознание теряется в потоке, вне обычной логики. А потом следует пробуждение, сужающее границы реальности до обыденной и привычной.

Сначала ей казалось, что она видела продолжительный, яркий и сумасшедший сон, что она дома, за окном шумит Москва, и мама на кухне пьет кофе. Нужно встать, чтобы совершить пробежку, сегодня ей не хотелось заставлять себя, набегалась во сне. Ей было холодно, поэтому Эл собралась закутаться в одеяло и поваляться в тепле. Она вздохнула и пошарила в поисках сползшего одеяла. Она не была укрыта ничем, рука опустилась на обнаженное, покрытое «гусиной кожей» бедро. Она пошарила рукой. Сон прошел моментально.

Лучше бы ей не открывать глаза. То, что Эл увидела, заставило ее оцепенеть и потерять дар речи. Она лежала на боку на круглом, похожем на стол металлическом на вид, но мягком на ощупь возвышении. Рядом, уткнувшись в ее голый живот, сопел ребенок лет четырех—пяти, при этом она еще и обнимала его, прижимая к себе. От неожиданности ее стал бить озноб уже не от холода. Она отпустила руку, и дитя мягко повернулось на спину. Девочка. Эл приподнялась на локте и вытаращила глаза. Какое-то время она хватала ртом воздух.

Потом осторожно отползла в сторону от детского тельца, чтобы не разбудить.

Эта реальность никак не походила на ту, какую она рисовала в момент пробуждения. Потребовалось время, чтобы сообразить, что она на борту Геликса. Эл тихонько сползла с возвышения, у нее закружилась голова, ее мутило, она положила грудь и голову на мягкую поверхность, стало легче. Так она изучала спящего ребенка еще какое-то время. Шок не проходил.

– Геликс, – едва слышным шепотом произнесла она. Он не ответил. – Геликс. Слышишь меня?

– Прикажешь говорить, – мягко и тихо зазвучал голос.

– Геликс, что это? – для точности она указала пальцем на девочку.

– Ребенок, – ответил Геликс.

– Откуда?

– Тебе дать полную информацию или частями? – спросил Геликс.

– Всю.

– Свихнешься.

– А мне кажется, что я уже, – откровенно призналась она. – Я не понимаю, что произошло?

– Выходи в соседнее помещение. Тебя ждет много разных новостей.

Ей казалось, что он говорит недовольным тоном. Она потерла плечи руками, чтобы согреться. В соседнем отсеке ей удалось одеться и сесть, Геликс предложил обширное, удобное кресло. Голова начинала кружиться от малейшего движения. Эл удобно устроилась, подперла рукой голову.

– Итак, – произнесла она.

– Прикажешь говорить? – спросила корабль.

– Что ты заладил: «прикажешь, прикажешь». Когда это я тебе приказывала?

– Тебе визуально показать, для наглядности или на слово поверишь?

– Гел, я что-то тут натворила? Да?

– Да. Натворила – самое подходящее определение.

– Меня устроит пересказ событий, – с опаской произнесла она.

– Не собираюсь тебе ничего показывать. Это унизительно и вредно для твоей еще не устоявшееся психики, – возразил он.

– Почему меня так шатает?

– Кровопотеря. Ты потеряла много крови. Твоя моторика еще не пришла в норму.

– Гел, почему я ничего не помню?

– Тебе нужно окрепнуть, – пояснил он. – Следовало бы отправить тебя на Землю для реабилитации, но при сложившейся ситуации от тебя требуется разрешить сложившуюся на борту ситуацию. Тебе следует спать сейчас, но я намеренно тебя вывел из сна. Тебе нужно провести без сна три часа, чтобы организм стал работать, а потом ты начнешь вспоминать. Если будет тяжело, я могу дать тебе успокаивающее.

– Обнадеживающее предупреждение, – заметила она. – Значит, три часа. Хорошо, жду.

Она никогда раньше не страдала от амнезии, поэтому процесс, происходящий в ее сознании, казался поначалу забавным. В памяти всплывали картины, эпизоды недавних и давних событий, пока они не были связаны и представляли собой яркие фрагментарные воспоминания.

Через час она снова была на грани шока. Разум начал связывать части воспоминаний. По настоянию Геликса она взяла флакон с успокоительным. Совет не был лишним, скоро она пережила шквал возвращения памяти. Уже не сторонний наблюдатель, а полноценный участник событий, которые не могло нарисовать ее изощренное воображение, не будь они реальны. Эл вспомнила Вердану. Осушив весь пузырек, она вжалась в кресло и виноватым тоном произнесла:

– Со стороны все это выглядело, конечно, ужасно. Но я испытываю скорее недоумение, чем стыд.

***

Поверхность сотрясалась под ногами, вибрация от колебаний тверди передавалась в тело. Ощущения увлекли ее. Она стала слышать больше обычного. Пыталась вызвать корабль, но он не откликался на вызовы. Она вспомнила про знаки, отела поднять руку, дать кораблю команду забрать ее на борт, когда услышала слабый визг, похожий на плач. Она прислушивалась, ощутила направление, ощутила «живое», присутствие чего-то живого. Чтобы убедиться, что обостренные чувства не обманывают, она искала глазами силуэт. Бесполезно. Пылевые вихри крутили танец вокруг нее, видимости была плохой и только острое чутье сообщало о наличии где-то мелкого существа. Костюм защитил от пыли, но дышать было тяжело и больно. Требовалось усилие и немалое, чтобы устоять на ногах во время усиливавшихся толчков, а еще боль несколько мгновений не позволяла двинуться с места. Она пошла по направлению своих ощущений. И ушла достаточно далеко от границы контакта с кораблем. Но это было все еще то самое плато, на котором она оставила Рушалу иМоута.

Геликс материализовался из пылевого облака. Пыль не сталкивалась с корпусом, а элегантно стекала по поверхности подушки из поля. Струйки мелких частиц шлейфом струились и создавали жутковатое зрелище на фоне разыгрывающейся катастрофы. Сознание Верданы среагировало раньше, ее инстинкты никто не сдерживал. Она шарахнулась в сторону при виде массивного блестящего борта, как саваном обтекаемого пылью. Она забыла про знаки, ее тревожил плач, он гудел в ее голове.

– Здесь кто-то по близости и ему плохо.

Геликс деликатно пытался вступить в переговоры, но голос в голове имел на Вердану обратное действие.

Она отказалась подниматься на борт, ее швырнуло внутрь новой волной землетрясения. Но и внутри, шум мира не оставил ее в покое, белый свет который шел ниоткуда и заполнял пространство вокруг нее напомнил чудесную лампу Ахи Верданы. Она поискала глазами лампу. Ни столика, ни набора знакомых предметов. И этот призывный визг в голове. Внутри странного, знакомого устройства восприятие расширилось, стоило только подумать о голосившем где-то существе, и она увидела его. Откуда в этих краях взялся ребенок?! Она не стала обдумывать, назвала координаты, словно у нее в голове был позаимствованный у корабля. Контакт показался естественным. Она потребовала переместить ее к источнику шума. За отказ корабль был награжден шквалом ругани, это был собственный словарный запас воскресшей Верданы. «Кудрявые» выражения Геликса привели ее в ярость, где-то меду угрозами разломать все и выбраться наружу, она выкрикнула слова приказа, после чего, потребовав, чтобы «бортовой голос заткнулся вовеки веков», она вынудила его сдвинуться в выбранном направлении. Вынудила собственной волей, дарованной ей богами небесного города. Геликс отдал ей управление.

Она вновь вступила на поверхность родной или уже ставшей родной планеты в полной уверенности, что она, Вердана из Дора, совершает благородный поступок, угодный создателю этого мира.

Вокруг бушевала настоящая буря, было чудовищно холодно. Среди столбов пыли, которую яростно поднимал с поверхности ветер, невозможно было увидеть, что—либо, но ее ощущениям буря не мешала, скорей усиливала их. Потом раздался гул, и пространство вспыхнуло белым жутким, как ей тогда показалось светом. Она стала терять ориентацию, почва под ногами колыхалась в бешеной пляске. Ее кинуло на землю, едва поднялась, как порыв ветра оторвал тело от земли и швырнул в сторону. Она выскочила из пыльного столба и упала, распластавшись всем телом на перерытом стихией грунте. Плач стих. Она приподнялась и заметила в двух шагах маленькую фигурку. Прыжок, и вот она снова на ногах, яркий свет слепит ее, существо кидается к ней, как к спасению. Она хватает ребенка и прижимает к себе. Потом только одна мысль: «Бежать, бежать без оглядки».

***

– Я потеряла сознание, или перестала чувствовать себя Верданой? – спросила она.

– Не могу ответить. Ты бежала от бури, тактики в твоих действиях усмотреть нельзя. Ты интуитивно сообразила, как уйти от нее, инстинкт животного. Хуже другое. Ты так вцепилась в ребенка, что отобрать его у тебя было невозможно. Вердана очень сильный экземпляр, без твоего присутствия она стала необузданной и дикой. Пришлось вас трансформировать вместе.

– Нельзя было подождать, когда я очнусь? – спросила она и усомнилась, что задала правомерный вопрос. То была крайняя мера. – Не могу утверждать, но в моей памяти есть догадка того времени, что была не простая буря, там ощущалось влияние на мое сознание, там был особенный контакт с пространством. Не смогу теперь точно описать.

– Что бы там ни было, Эл, тебя ждало либо сумасшествие, либо смерть от перенапряжения. Ты ходила и жила благодаря стабилизирующему костюму. Ты измотала себя до предела, яд проник во все системы. Для Верданы он был смертелен, для Эл – нет. Я спасал твою жизнь вопреки данным мне указаниям. Твоя трансформация обратно в человеческий облик моими средствами оставалась крайней мерой.

– Ты меня спасал сам? Без приказа.

– Я охраняю тебя, для этого мне не нужен приказ.

– Почему же ты позволил мне так вести себя? Я орала на тебя. Понятия не имела, что могу так звереть, Вердана только повод. Это была я.

– Возможно. Устанавливать, кто был тогда и, кто потом уже бессмысленно. Эл, я предупреждаю, что твое сознание может хранить отголоски личности Верданы. Будь аккуратной в своих проявлениях и последствия скоро исчезнут. И еще, тебе опасно принимать чужую форму, твоя биологическая матрица сохраняет отпечаток. Я не смог удалить биологическую память, так что не удивляйся, если в моторике появятся реакции Верданы.

Теперь о ребенке. Я, за неимением другого материала, скопировал часть тебя, она —твоя проекция. Я применил твою матрицу к био-модели ребенка. Она ребенок и еще не обладает самосознанием своего вида, она не испытает психического шока при самоосознавании. Возможно, в будущем, когда она вырастет, проблемы появятся. Получилось что-то среднее между жителем этой планеты и землянином. Я буду контролировать ее развитие.

– О, Великий Космос! Что мне с ней делать?

– Она проспит еще долго, она не будет тебе мешать.

– А что будет, когда это существо проснется?

– Не знаю. Спасая его, ты взяла на себя ответственность. Таковы законы Галактиса.

Эл зажала рот рукой.

– Ты забыла о другом спасенном, – напомнил Геликс. – Ему следует уделить внимание.

– Ахши, – протянула она с не меньшим недоумением.

– Виктор Орсеньев. Я вызволил его из костюма, он принял человеческий облик. Он сильно истощен, был напуган, но он не безумен, это гипотеза неверна.

– А почему мы не на базе? – спросила она и удивилась, что не задалась этим вопросом раньше.

– Ты мне приказала не возвращаться на базу.

Она снова впала в оцепенение.

– Почему?

– Ты не помнишь. Позволь я сделаю предположение. Мне известны твои реакции и ход мыслей. Предполагаю, что ты не хотела возвращать Орсеньева на Землю.

Эл сидела неподвижно, сначала лицо ее было безучастным, понемногу размышления и воспоминания увлекли девушку. Лицо стало меняться, брови сдвинулись, появилось хмурое выражение, и уже через мгновение лицо изменилось, стало растерянным, глаза широко раскрылись, то была догадка, внезапный ответ, развязка ситуации. Она долго молчала, погруженная в круг размышлений и воспоминаний, потом она снова нахмурилась, увидев там нечто неприятное, и очнулась. Эл тряхнула головой, словно стремилась отделаться от наваждения.

– Я не готова с ним встретиться. Не могу, – произнесла она.

– Ты уже не Вердана. Ты Эл. Буря стихнет, тебя начнут искать. Я могу оставаться незаметным для крейсера спасателей, но поступать так будет не этично, капитан.

Пока он говорил, Эл коснулась лба, провела рукой по щеке, закусила губу.

– Да. Задание, – кивнула она. – Хоть полчаса.

– Они у тебя есть, – согласился Геликс.

Она сидела молча. Растерянность не проходила. Вердана уже сообразила бы, разрешив ситуацию средствами своей простой логики. Она поймала себя на этой мысли и усмехнулась, потому что вспомнила Эйсмута, и представила его реакцию на такое ее состояние.

– Геликс, я есть хочу, – наконец, произнесла она. – Я жутко голодная. Вот сию минуту поняла. Можешь приготовить какой-нибудь вкусный человеческий обед?

– Конечно. Тебе необходимо усиленное питание.

– Обед! Конечно! – воскликнула она. – На двоих. Так будет проще нам обоим. Мне нужна одежда, чтобы не было намека ни на одну форменную, которую он знает, ни галактическую, ни земную, ни даже фаэтонскую. Что-то… демократичное.

– Хорошо.

– И не называй меня капитаном при нем.

– А как тебя называть?

– Никак. Молчи.

– Опять.

– Это только часть плана. Когда ты болтаешь, возникает чувство слежки. Разговор без свидетелей. Мне нужны тетради, чтобы они появились из ниоткуда.

– Один щелчок пальцами. Эл, я сам у себя вызываю ассоциации слуги.

– Временно. Щелчок пальцами – то, что нужно.

***

Виктор Орсеньев озирался, рассматривая небольшую и уютную на вид залу. Ни одного угла, изысканная облицовка стен, которая менялась в цвете, перетекая радужными бликами из одного цвета и оттенка в другой. Свет мягко мерцал, точно водная поверхность, колтыхалась и отражала солнечный свет, уже преломленный в спектр. Атмосфера навевала покой.

Он очнулся недавно, в незнакомом месте, в полной тишине, без костюма. Мысль об эвакуации встревожила его. Он не видел никогда раньше таких интерьеров. У изголовья вполне обыкновенной кровати, на манер фаэтонской, он нашел одежду, простую, удобную для землянина, без намека на форму или спецкостюм. Он оделся, сидел на постели и ожидал, что за ним придут. Нервничал все больше и больше, а вместе с тем очень не хотел визитов. Он пробовал представить картины будущей встречи.

Наконец, раскрылась ранее невидимая дверь, никто не появился. Это выглядело как приглашение выйти наружу. Он неохотно покинул свою комнату, будто повинуясь чьей—то воле. Он шел по узкому криволинейному проходу, пока не очутился в уютном зальчике.

Здесь же стоял небольшой овальный стол и два овальных гармонирующих со столом кресла. Стол и кресла были бледно-зеленого цвета. Он подошел, осмотрел их, коснулся рукой спинки кресла. Рука с удовольствием легла на мягкую, манящую присесть поверхность. Он не решился сесть, правда, от кресла не отходил, лаская спинку ладонью и впадая от этого ощущения в состояние похожее на транс.

Он увлекся созерцанием и ощущением, поэтому не заметил, как в зале появился посторонний. Он заметил девушку, когда взгляд, следивший за волной, пробегающей по стене, наткнулся прямо на нее.

Виктор поднял брови, удивился, а потом испугался. Он вздрогнул с опозданием и подался назад. Взгляд его забегал, а потом замер на девушке. За много лет он забыл, как выглядят люди, он забыл и свой собственный облик. Появление незнакомки напугало его. В этом облике было что-то поразительное, вызывающее благоговейный трепет. Несколько мгновений его сознание возвращалось к восприятию человека. Он не различал деталей в образе напротив, но ощущение угрозы, исходящее от этого существа, заставило дрожать мелкой дрожью. Он почувствовал, как по спине бегут мурашки, и волосы шевелятся на голове. Она была очень бледна и красива. Сознание человека безошибочно оценило пропорции лица и фигуры, память вызвала тысячи известных образов и, спустя секунду, он осознавал, что перед ним красавица. Красивое, но строгое, скорее суровое лицо.

– Здравствуйте, Виктор, – произнесла она и мягко склонила голову в приветствии. – Как вы себя чувствуете?

Эл не ожидала услышать: «Спасибо, хорошо». Этот человек выглядел болезненным. Он не производил впечатление страдающего психическим расстройством, скорее сильно изможденного и напуганного. Причиной испуга была она.

В этот момент Эл испытала чувство превосходства и удовольствия, от чего ее собственное смущение прошло. Она двинулась к столу.

Виктор не отрывал от нее взгляда. Он не ответил на вопрос. В ее походке была твердость, явно выработанная тренировками. Опытный взгляд наблюдателя уловил это безошибочно. Она подошла к одному из кресел, оказавшись к нему в пол—оборота, поэтому повернулась, и даже в повороте скользила уверенность.

– Присаживайтесь, – предложила она.

Виктор, как механический робот, повиновался ее голосу, он послушно опустился в свое кресло.

– Вы голодны?

Он опять сверлил ее взглядом и пропустил вопрос. Она не дождалась ответа и мягко махнула рукой. К ним приплыла тонкая как лист платформа, уставленная ароматными яствами, и приземлилась прямо на стол.

Девушка непринужденно села в кресло, взяла изящным жестом салфетку. Виктор пронаблюдал всю сцену с вниманием ребенка, на глазах которого совершается фокус.

– Вы землянка? – спросил он.

Тембр его голоса был мягким, какой бывает у добродушных, интеллигентных и деликатных людей.

– Да. Во всяком случае, я не костюм. – И она улыбнулась.

Виктор был поражен, как улыбка совершенно изменила это строгое лицо. Он не удержался и улыбнулся в ответ.

– Извините, – произнес он смущенно и сделал рукой непонятный жест.

– Вы голодны? – повторила Эл.

– Не знаю.

Она придвинула к себе тарелку, взяла приборы и попробовала блюда. Скулы свело, она почувствовала себя еще более голодной и едва сдерживалась, чтобы не наброситься на еду с неприличной для случая жадностью. Ей стоило усилий медленно прожевать первый кусочек.

– Очень вкусно, – произнесла она.

– Я хотел бы знать, кто вы, где я нахожусь и в качестве кого? – задал сразу несколько вопросов Виктор.

Кажется, к нему вернулась способность думать, что расстроило план Эл, она рассчитывала поесть перед разговором. Эл с сожалением посмотрела в свою тарелку.

– Меня зовут Эл. Это мой корабль. Вы здесь – гость, – четко ответила она на его вопросы, не теша себя надеждой, что их не станет меньше.

Но «гость» последовал ее примеру и попробовал кушанье.

Виктор прикоснулся к еде из вежливости, но блюдо было соблазнительно вкусным. Он не ел нормальную пищу несколько лет. Кормиться подаяниями означало – жить впроголодь, есть что придется и когда придется. В качестве альтернативы ему был предложен обед в экзотическом старинном стиле предыдущих эпох Земли, он оценил эту деталь, как историк. Он обедал в компании очень привлекательной девушки. В нем пробудился землянин с тоской по всему когда-то привычному, за давностью лет казавшемуся иллюзорным.

– Божественно, – вырывался у него невольный возглас.

– Я передам это своему повару, – удовлетворенно кивнула она и опять улыбнулась, но уже иной улыбкой, насмешливой.

Пока они молча ели, Виктор не мог оторвать взгляда от ее лица, усилием воли отводил глаза, чтобы не таращиться на девушку пристально до неприличия. Ее ситуация, видимо, не смущала. Она обратила внимание, как он борется собой, и спросила:

– Я вам кого-то напоминаю?

У Виктора снова пробежал холодок по спине, в вопросе он уловил некий подтекст.

– Нет. Мы не знакомы, – он с трудом выговорил это и смутился. – Вы очень красивы, а я давно не видел женщин.

Он вдруг вздрогнул и поправил себя:

– Земных женщин.

«Вспомнил Вердану», – подумала она, и ей стало неприятно от этой мысли.

Она стала снова пугающе серьезной. Виктор хотел продолжить трапезу, но неловкость положения вогнала его в ступор.

– Расслабьтесь, вы меня действительно никогда не видели, – сжалилась Эл и снова заметила, что чувствует себя хозяйкой положения.

Она была голодна, а впереди беседа, которая могла затянуться. Поэтому она подала пример «гостю» и принялась за еду. Он помедлил и тоже стал есть. Эл постепенно насытилась, стала медленно жевать, как делала обычно, наслаждаясь пищей, а человек напротив только вошел во вкус и ел быстро и с не меньшим удовольствием, чем она. Он ел и время от времени улыбался ей и кивал головой, очень редко вставляя восклицания и похвалы обеду.

Эл закончила трапезу и наблюдала за ним с интересом, на лице ее было приветливое выражение, а внутри происходила борьба, о которой ее собеседник пока не должен знать. С одной стороны, ей было жаль этого повидавшего не мало трудностей и страданий человека, с другой она взирала на него с позиции судьи. Она еще не решила, как поступить с ним, поэтому была рада любой отсрочке.