Текст книги "Вердана. Книга 3"

Он хотел еще добавить: «Иногда он спал со мной, как с женой», – мальчик даже вжался в седло от таких воспоминаний и не сказал этого вслух.

Она пожалела, что не оторвала мерзавцу голову. Внутри у Верданы зашевелилось это существо, ему стало больно, и те же чувства отразились в Вердане, вслед за чувствами мальчика. Этот спектр восприятия оказался чем-то новым, такого раньше не было.

Мальчик продолжал:

– Я не злюсь на мать, только они все равно умрут. Что-то я не верю, что моя мать отправит отца к богам. Она уже старая и глупая. Я только посмотрю столицу и вернусь домой. Хочу встретить свой конец в родных краях.

Он говорил с грустью в голосе, видно, повидал немало бед на своем веку. Страдания не породили в нем злобы. Он не выглядел наивным, а принимал все, как есть, безропотно, ехал и рассуждал, и кажется, все простил своим обидчикам. Он все говорил и говорил о том, как странствовал со своим мучителем, что повидал, но ни разу не сказал о нем плохого слова. Он увлекся рассказом и забыл, кто с ним рядом.

Для Верданы он был всего лишь жалким нищим, чей удел работать и служить господину. Согласно делению общества, такие, как этот мальчик, не обладали никакими способностями, кроме способности работать. Они не умели верно думать, «скрывать» или «читать» мысли, видеть на расстоянии, заниматься государственными делами. Они не обладали никакими способностями, кроме способности к грубой работе, таскать тяжести, собирать урожай. Они были покорны и тупы. Способность мальчика к рисованию удивила Вердану. Простой смертный был не так обычен, как все. Он не выглядел глупым, наоборот, его суждения были трезвыми для его детского возраста. Вердана отметила, что, общаясь с детьми знати, видала детишек поглупее этого.

– Твоя мать заслуживает страшной смерти за свой обман, – со злостью сказала Вердана.

– Ей нужны были деньги. Виноват голод. Старый наш господин еще кормил нас, а молодой оказался не таким добрым. Он говорил, что мы все равно умрем, поэтому отбирал у нас почти все, что мы собирали.

– Ты сын крестьянина?

– Да. Я приемный. Меня нашли в поле. Я не знаю, кто мои родители. Они, наверное, потеряли меня.

Вердана внимательно посмотрела на него. «Интересно, что получится, если отмыть и отчистить этого заморыша? Может и родители его не крестьяне? Жаль некогда им заниматься. Ахши вцепился бы в него как в сокровище, он любит возиться с талантливыми детьми», – думала Вердана.

– Раз ты обязан мне освобождением и еще увязался за мной, тогда будешь отвечать на мои вопросы, – приказным тоном сказала Вердана. – Я хочу развлечься беседой.

Мальчишка много видел и слышал, скитаясь по дорогам страны. Из него можно было сделать глаза и уши на улицах столицы. Еще, он мог знать то, что не знала Вердана. Главное – почему в Мантупе такой бешенный интерес к женщинам.

– Спрашивайте, госпожа, я отвечу, если знаю.

– Ты ответишь и сразу забудешь о том, что мы беседовали с тобой, – пригрозила она.

– Забуду, госпожа, – согласился он.

– Почему это женщины стали цениться еще выше с тех пор, как я уехала путешествовать? Прошел не один год, и я в толк не возьму, что происходит. Расскажи, как знаешь.

Мальчишка сильно удивился такому вопросу. Если б спросил простой странник или чужестранец, тогда понятно, но почтенная госпожа задала столь невероятный вопрос?

– Вы действительно не знаете? Ничего необычней я еще не слыхивал, – удивился мальчик вслух.

– Отвечай, – рявкнула Вердана.

Грозного тона было довольно, чтобы мальчик смолк, справился с удивлением и сосредоточился. Он быстро спрятал доску, чтобы она не отобрала единственную его ценность, а потом стал говорить. Глядел он прямо перед собой, голос звучал неуверенно. Вердана напугала его, а Эл пожалела о поступке грубой личности.

– Женщина может препроводить мужчину к богам. Мужчина родиться снова либо на небесах, либо на новых землях, когда закончиться гнев богов. Поэтому очень важно найти себе здоровую жену до того, как мир погибнет.

– Что за бред! – вырвалось у Верданы.

Он глянул на нее так, словно она высказала великое кощунство. Мысли его заметались. В нем появились неизвестные ей еще вибрации.

– Не говорите так, госпожа, – с ужасом прошептал он.

«Так вот как выглядит благоговейный страх в твоем исполнении», – промелькнуло в голове Верданы.

Местная религия и без того была полна вымыслов и суеверий. В тонкостях культа Вердана была так же не сильна, как и в области общественного устройства. В памяти даже возникли картины, как она покидала многочасовые церемонии, тайно конечно, отправлялась заниматься своими делами или с удовольствием бродила в одиночестве по пустым залам дворца. Так она лучше всего отдыхала. В это время не было даже караула.

Наконец—то, Эл удалось запустить нужные воспоминания: картины прошлой службы пошли плотной чередой. Через отношение Верданы ко всему, что она видела, можно было составить представление о дворцовой жизни. Впечатления были яркими, образы четкими, поэтому наблюдателю было не сложно уразуметь картину «своей прежней жизни».

Род Верданы не одно поколение служил императорскому клану. Семьи в Мантупе многочисленны, семь или десять детей не считалось большим числом. У императора было четыре сына и четыре дочери. Правда одна из средних дочерей умерла, не дожив до шести лет. Дочерей осталось три. Только одна пара наследников становилась в последствии правителями. Местные мудрецы еще до рождения дитя могли предсказать, будет ли ребенок императором или императрицей. Всегда правила пара. У императора был свой круг обязанностей, у императрицы – свой.

Все же, в Мантупе был почти матриархат. Женщины почитались выше мужчин. Они были сильнее и крупнее, к тому же более выносливы. От них зависело качество потомства. НА социальный статус женщины влияло не только ее происхождение, но и образование.

Эл было интересно, при подготовке она с удовольствием изучала данные, но личность Верданы, чем закрыла путь к ее собственным воспоминаниям. Эйсмут был прав, намекая на эту ошибку. Он понимал, что сетка восприятия Верданы может причудливо налагаться на воспоминания Эл, которые были сформированы заочно, опыт мог резко отличаться от узнанного в теории.

Воспоминания Верданы, обрабатывались сознанием Эл, помогли ей отбрасывать одно заблуждение за другим. Вердана принимала жизнь, как она есть, Эл обратила внимание на социальные модели, которые сопоставляла со своим земным опытом. Лучше бы ей избавиться от этой двойственности. Только в чью пользу?

От картинки к картинке витиеватым путем она стала восстанавливать свое прошлое.

Мужская половина населения планеты отличалась более высоким интеллектом, потому ключевые государственные посты часто занимали лица мужского пола. Начальник стражи, ее командир, был мужчина, да такой дотошный, что Вердане под час хотелось придушить его. Кстати, прием удушения был любимым способом Верданы добиваться желанных результатов. Она знала, куда нажать и как сильно, чтобы нервные центры жертвы отключились, и она могла лишь говорить. Таким способом без крови и побоев Вердана не раз выведывала чужие секреты у слуг. Разумеется, не для себя, для императрицы.

Когда Вердану приставили охранять императорскую дочь, которой не суждено было стать императрицей хоть она и старшая, Вердане пришлось нелегко. Ее хотелось удушить гораздо чаще, чем кого—либо. Капризная до невозможности, склонная к истерикам принцесса ненавидела всех за то, что не ей предсказано стать императрицей. Она источала словесный яд на всех, особенно на охрану. Вердане приходилось терпеть злые выходки, хотя по социальному положению и возрасту сама Вердана была выше подопечной. Такова игра судьбы. Здесь была одна тонкость, рождение в императорской семье – невелика честь, главное – польза, которую несет гражданин страны для общества. Ценность Верданы была в том, что она считалась непобедимым воином. Так думали профаны, сама Вердана знала, что соперник ее еще не явился, а все остальные проигрывают так и не начав боя, она пугала их еще до того, как они вступали в поединок.

Были те, кому Вердана проигрывала. Ее бабка, от которой в последствии ей перешло имя, была в преклонном возрасте сильнее внучки. Силы у нее не было, но было нечто иное. Она обладала «живой мыслью». Это означало, что старая Вердана имела склонность к материализации своих намерений, она причиняла боль на расстоянии и повергала внучку в состояние непреодолимого, сковывающего страха. Она никому не передала своей тайны, потому что не нашла достойного. Вердане же она сказала:

– Дана, ты – гордость семьи. Носи мое имя, но не старайся быть похожей на меня, тебе не дана способность обладать даром. Живи так, чтобы не стыдиться перед богами, тогда и люди поклонятся тебе.

Вердана так и делала, и убедилась в правоте своего предка. Императрица приставила ее к строптивой дочери потому, что терпению Верданы, по мнению повелительницы Мантупа, не было границ. Как она ошиблась! Вердана много раз хотела убить принцессу, случая не представилось.

Кроме бабки Вердана побаивалась хранителя печати Балы. Бала был хитер и всегда говорил не то, что думал, а мыслей его не знал никто. Он носил на голове под шапкой тонкий шлем, потому нельзя было понять, что он думает. Сила Верданы не шла в сравнение с его коварством. Он изводил лучших слуг императора. Если кто оказывался талантливее Балы, его рано или поздно ждала смерть. Бала плел интриги с таким мастерством, что распутать их редко удавалось. Только догадки позволяли заключать, что источником очередного скандала был Бала. Даже мудрый Ахши побаивался его и не вступал в контакт лишний раз. Кроме того, Ахши не читал мыслей – большой пробел в карьерном росте.

Кстати, про качество чтения мыслей наблюдателю Эл не сообщили совсем. Такой способностью обладала лишь каста знати, те, кому при слиянии цивилизаций досталась скромная, по сравнению с прародителями, способность. Понять, о чем думает сосед, можно было лишь на близком расстоянии, иногда, меньше, чем на расстоянии вытянутой руки. Сам император мог прочесть мысли с трех шагов, не более. Вердана же тщательно скрывала, что читает с более дальнего расстояния.

Ахши был третьим, кому Вердана проиграла бы бой. Он не читал мыслей, не был силен в военных искусствах, но отличался большим умом, потому он вызывал у Верданы трепет, подобный любовному. Он был так умен, как никто, кого Вердана встречала прежде! Хранитель архива и библиотеки дворца! Большой ученый! Ей казалось, он знал все. Он читал книги и свитки, изобретал разные хитрые вещи, он относился к окружающим с большим почтением, но никогда не унижался. С самой первой встречи он привлек внимание Верданы.

Для принцессы настала пора учения, предстояло выяснить, на что она сгодиться, кроме материнства. Установить таланты принцессы поручили Ахши. До этого дня Вердана только слышала о нем, как о чудаке, который из уважения к окружающим не читает их мысли. Вердане такое поведение тоже показалось чудачеством.

При первой встрече она видела его недолго, только препроводила принцессу на урок и вышла из «библиотеки».

Это помещение организовал Ахши для своей работы. Вскоре дворцовые аристократы сочли нововведение удобным. Иметь такую комнату в доме стало модным. У Верданы тоже была такая, но она ею не пользовалась.

Общение с Ахши началось тогда, когда императрица приказала Вердане присутствовать на уроках принцессы. Вердана получила еще и высочайшее разрешение: наказывать принцессу по своему усмотрению без всякой пощады. Принцесса стала унижать Ахши во время занятий, он пожаловался матери, в результате Вердана получила сладчайшую возможность безнаказанно колотить принцессу. Ах, какое это было наслаждение! Вердана придумывала изощренные короткие наказания. Например, вывесить принцессу за волосы за окно и подержать на вытянутой руке. Ахши приходил в ужас, но принцесса замолкала на все время урока. Ахши просил Вердану не проводить подобных экзекуций, но она была неумолима. Вскоре Ахши стал любимым учителем принцессы, благодаря жестокости телохранителя.

Так Вердана стала не по своему желанию ученицей Ахши. Сначала его занятия казались скукой. Позже, когда Вердана научилась грамоте, стало интереснее. Она даже стала испытывать жажду познания. Особенно ее интересовали медицина, география, механика и астрономия. История и философия казались скучными, что толку говорить о мертвых и рассуждать о каких-то законах, которые не все знают и понимают. Принцесса так же не питала к этим наукам интереса, потому Ахши скоро оставил попытки обучить теперь уже двух учениц.

Однажды, мудрец выставил Вердану из библиотеки и очень долго беседовал с принцессой наедине. Подслушать разговор не было никакой возможности. Раздосадованная Вердана мерила шагами коридор и старалась понять, что же ее так злит. Чрезмерное внимание к принцессе со стороны Ахши казалось ей странным и не заслуженным. Она решила любым способом выяснить, в чем дело.

Тут воспоминания понеслись потоком.

В этот момент на нее, то ли Вердану, то ли Эл, нашло затмение. Для одной – воспоминания, для другой – догадка, а для обеих – зацепка. Вердане несколько мгновений виделось, как она сливается с тем, что внутри. Память закружила ее в водовороте. Наружу рвались картины прошлых событий. Память, как свиток, разворачивалась и скручивалась. Процесс был удивительным, ничего подобного ранее Вердана не испытывала. Из всего потока фиксировались только те фрагменты, что касались Ахши. Странно, в небесном городе и при встрече со странным руководителем, и позднее до этой минуты, она не вспоминала подобных фактов. К ней словно вернулась память, потерянная прежде. Вердана с ужасом обнаружила в ней пробелы. Она плохо помнила детство и юность. Она вообще не помнила, зачем покинула столицу, куда направлялась и где была в последствии, и как оказалась в небесном городе? За вспышками и кусками воспоминаний последовало отупение. От невозможности найти нужные ответы Вердана стала терять чувство реальности, а мир вокруг стал казаться чужим и незнакомым.

«Вердана, я, то есть Вердана, погибла. Она совершенно не помнит ничего, что связано со смертью. Удалена вся цепь событий, ни одной зацепки. Ах, Эйсмут, зря! Наверное в Тупе я наслушаюсь легенд о своей гибели, что-то в них наверняка будет правдой. Плохо это или хорошо, что память стерта, но зато я открыла способ, как контролировать ситуацию. Если Вердана окажется в тупике, ее заменит Эл. Славно. Правда, от Эл немного осталось. Теперь надо вернуться в прежнее состояние».

Пока она так думала, прошло некоторое время. Потеря памяти перестала тревожить. Чувство было таким, словно то, что внутри завладело всем ее существом. Позволить так поступать с собой Вердана не могла. Надо дать понять, что это она здесь главная. Это ее тело, ее мир, ее страна, а то, что внутри, пусть себе только наблюдает.

Вердана вспомнила вновь, как злилась у двери библиотеки. В тот момент она поняла, что Ахши не безразличен ей, как мужчина. Такая новость потрясла ее. Сейчас на дороге, она вновь сделала такое же открытие.

Исчезновение Ахши. Уж не очередная ли интрига Балы?

Смерть наследницы. Вердана оказалась замешана в ней. Через несколько дней после таинственного разговора в библиотеке погибла наследница престола, младшая из принцесс…

– Госпожа, госпожа, – услышала она тихий голос, – что с вами?

Голос мальчика оторвал ее от мыслей, от страшного ощущения реальности и от неприятной двойственности внутри.

– Чего тебе? – переходя на грубый тон, спросила Вердана.

– Я испугался. Вы хотели задать мне вопросы, спросили один раз и словно умерли. Замерли, как идол в поле. Страшно, – вкрадчиво объяснял мальчик.

– А ты знаешь, что такое смерть? – спросила она.

– Нет еще. Но ведь скоро, – неуверенно ответил он.

– Когда и от кого ты узнал, что все умрут? – спросила Вердана, хотя ей было все равно, ей хотелось отвлечь мальчишку.

– От матери. Она ходила на сельский сход. Там посланец императора сообщил, что мудрецы рассчитали день всеобщего исхода.

– Известен и день? Воистину, я давно здесь не была! – воскликнула Вердана.

– Нет, они не сказали точно. В этот день почва под нашими ногами содрогнется, горы обрушаться на наши головы. Поднимется огненный океан. Мы все исчезнем, и останутся только избранные. Уцелеют лишь чистые, а это женщины и их младенцы.

– Так вот откуда все эти глупости про женщин! – хмыкнула Вердана. – Это кто же такое сочинил?

– Не глупости. Нет—нет, не глупости, госпожа. Я слышал однажды, что в соседнем царстве боги забрали к себе избранных, особенно женщин, которые должны выносить детей. Потом такое и у нас было, но только один раз, – стал ее убеждать мальчик.

Вердана снова оцепенела.

«Ясно откуда родились эти бредни. Кто—то у богов спасал местных жителей и отселял в безопасные районы. Поэтому тут решили, что женщина – проводник к богам», – Вердана ощутила, что мысль не ее. Откуда она знала такое? С этим нечто внутри уже трудно. Зря я позволила посадить его туда. Солгал маленький человек. А на вид они совсем не боги, одного я чуть было не придушила. Они не боги, или боги не такие, как мы себе представляем…» – думала Вердана.

– Ты не собираешься искать себе жену? – пошутила Вердана.

– Я еще мал, – печально вздохнул мальчик. – Я не вовремя родился.

– Здесь мы свернем с дороги, – сказала Вердана.

Она направила животное к кустарнику.

– Куда же, госпожа? Дорога только одна! – воскликнул мальчик.

Вердана спешилась. Прошлась вдоль обочины, высматривая брешь среди колючих ветвей. Тут едва смог пролезть кто-нибудь, даже маленький. Вердана знала, что не одна дорога ведет к Тупу. Преступники и контрабандисты наделали себе тайных тропинок. Проход к одной из них сейчас искала Вердана. Она увидела странное дерево на дороге и припомнила, что где-то поблизости был съезд – неприметная тропа. Со временем брешь поросла молодыми кустами, и проход придется рубить снова.

Мальчишка ловко соскочил со спины своего животного в пыль и прохаживался вокруг, разминая ноги. Солнце приятно грело спину – значит, уже миновал полдень. Он потянулся с удовольствием, погладил морду своего животного и поглядел, чем занимается странная госпожа. Она все ходила вдоль обочины, мелькая ярким пятном на фоне темных деревьев. Через складки ее походного плаща выглядывала красивая добротная одежда. Именно такой он представлял себе настоящую госпожу. Эта была еще и воином! У нее был огромный меч и неустрашимый вид! При взгляде на нее била дрожь, а в груди появлялось чувство благоговения. Если бы боги гуляли по миру, они обязательно выглядели бы так. Раньше он никогда не видел близко ни одной госпожи. Его хозяин хотел жениться, но уехал в столицу и там осел совсем. Его крестьяне сами справлялись с бедами, а хозяйки так не увидели. Без хозяйки что за жизнь, ни порядка, ни хорошего урожая – плохая жизнь. Вот если бы она стала их хозяйкой, может тогда, мать не продала бы его. Странная она. Сначала вступилась за него, ничтожного, потом замерла, как изваяние, теперь ищет что-то в кустах. Наверное, она сумасшедшая, потому что про особое предназначение женщин не поверила, а сама госпожа – женщина. Она могла бы гордиться таким положением. Наконец, она вытащила меч. Уж не нападает ли кто-нибудь на нее? Потом она спустилась в придорожную канаву, и оттуда раздался треск ломающихся веток. Потом все стихло, она вновь возникла ярким пятном на обочине.

– Веди сюда животных, – позвала она.

Он немедленно исполнил приказ. Приблизившись, увидел брешь среди кустов, а за ней тропу. Они нырнули в эту щель, и госпожа тщательно замаскировала проход срубленными сучьями.

Они долго ехали по узкой, едва заметной тропе, среди густорастущих деревьев, удаляясь от дороги. Проход был очень узкий, она пригнулась, почти легла на спину животного, мальчик поступил как она.

– Зачем же мы свернули? – спросил мальчик, набравшись смелости.

– За тем, что так короче. Еще до темноты мы будем в Тупе.

– Разве есть еще дороги? Всегда говорилось, что дорога в столицу одна, и из столицы одна – это же закон.

– Не для всех, – пояснила Вердана. – Зачем ты едешь в Туп?

– Хотел посмотреть нашу прекрасную столицу. Я никогда не был там. Хочу заработать немного денег, чтобы вернуться домой. Я буду рисовать портреты.

– Кому нужны будут твои рисунки, если все скоро умрут? – язвительно спросила Вердана.

– Может, кому-нибудь сгодятся, – сказал мальчик.

– А почему ты решил, что я еду именно в столицу?

– Куда же еще может направляться благородная госпожа?

– Вернемся к нашему разговору, – напомнила она. – Имя Ахши тебе ничего не говорит?

– Нет, госпожа. Я не слышал о таком. Зато я слышал о Дане Вердане из Дора, – гордо заявил мальчик.

– Что же ты знаешь о ней?

– Она непобедимый воин, которого боги забрали к себе. Однажды я видел ее в наших краях. Я видел ее издали. Она гордо восседала в носилках хозяина, потому что гостила у нас. Кажется, она могла стать нашей хозяйкой. Только потом она исчезла, говорили, что ее убили.

– За что же? – спросила она.

– Вроде бы она помогла бежать кому-то. Враги настигли ее. Мой хозяин сражался рядом с ней. Это он принес весть, что она погибла.

Вердана снова ощутила странное оцепенение.

– Как имя твоего хозяина?

– Благородный Рада, – торжественно, как подобает, сообщил мальчик.

– Рада! – повторила Вердана.

Недоброе что—то зашевелилось внутри при звуке этого имени, и поплыли воспоминания.

Она знала Раду с детства, они вместе выросли. Он был любимцем императора и всего двора. Будущее его было предрешено. Рада будет управлять армией, как самый сильный и образованный при дворе. Рада действительно был самым сильным, но только из мужчин. Вердана знала ему цену. Пара-тройка фамильных секретов фехтования – вся его доблесть. Она помнила, как у всех уголков дворца неслось: «Рада, Рада, Рада». Рада. Ее прочили ему в жены. Еще бы. Вместе они составили бы крепкий союз. Сама императрица взялась быть сводней. Рада терпеть не мог Ахши, особенно с тех пор, как Вердана сделалась его ученицей.

Вердана поразмыслила и пришла к выводу, что ей не стоит встречаться с Радой по возвращении в Туп.

На сей раз, она не позволила воспоминаниям захлестнуть ее. Слишком яркими они были недавно, такими, что затмевали реальность и мешали ее способности владеть собой. Она сосредоточилась и отогнала картины прошлого. Нужно внимательно следить за дорогой. Тропа петляла. Те, кто прокладывал ее, знали толк в том, как путать следы. Без знания меток и нужных поворотов, можно совсем не попасть в Туп.

– Помолчи теперь, мне надо следить за тропой, не то заблудимся, – сказала она мальчику.

Он послушно кивнул и не проронил ни слова, пока они ехали.

Вскоре вдали замелькали башни и крыши, полусферы дворца. Туп – столица страны показала им бока своих стен, светлых с розоватым отливом.

– Ничего не видел красивее! – восхитился ее маленький спутник.

– Да, Туп – самый лучший город, – согласилась с ним Вердана.

Как она скучала по родному городу. Все, что помнила, вызывало щемящее чувство ностальгии, сейчас она была счастлива видеть эти стены вдали. Трудно его покидать и так хорошо возвращаться.

Она шумно вдохнула воздух. Здесь уже пахло городом, дымом площадей, сотни запахов знакомых с детства.

– Мы въедем через главные ворота? – спросил мальчишка и тем самым разрушил ее упоительное состояние.

– Нет. Ты въедешь туда один, – раздраженно сказала Вердана. Она достала из кошелька монету. – Отдашь пошлину солдатам у входа. Мое животное возьмешь с собой, точнее сядешь на него, а свое будешь вести следом. Если спросят, откуда второе животное, говори, что одно продашь, как велел хозяин, а на старом вернешься к семье.

Она соскочила на землю. Мальчик вскрикнуть не успел, как ее мощные руки пересадили его на спину молодого животного.

– А вы, госпожа? Разве благородные господа входят в столицу через другие ворота?

– Я пойду другой дорогой. Не болтай, что ехал со мной. Ты приехал один.

– А как же? Мне продать животное?

– Нет. Приведешь его к моему дому. Выйдешь на площадь. Увидишь улицу с желтыми фонарями. Там живут только богатые люди, поэтому домов там немного. Увидишь дом с башней, он второй по величине на всей улице. Тебе откроет старый привратник с клеймом на лбу. Да. Я же даже имени твоего не знаю, – спохватилась Вердана.

– Рушала, – отозвался мальчик.

– Назовешься так, и тебя пустят в дом. Только приходи вечером, когда солнце пойдет к закату, – она сунула ему еще монету. – Вот, погуляй по городу, поешь вдоволь, полюбуйся нашей столицей. Спрячь деньги, солдаты у ворот могут отобрать. Все понял?

Мальчик утвердительно кивнул маленькой головой.

– Вы так добры ко мне, госпожа, – стал благодарить он.

«Не пойму, с чего вдруг», – подумала Вердана.

– А ведь и я не знаю, как вас зовут, госпожа. За кого мне молить богов и благодарить за спасение?

– Приедешь к дому, узнаешь.

– Я хочу написать ваш портрет. Денег не возьму. Вы благородны, как Вердана.

Вердана издала гортанный звук, подобие фаэтонского хохота.

– Навязался ты на мою шею. Поезжай. Я спешу, – сказала она и скрылась за ближайшими деревьями.