Текст книги "Вердана. Книга 3"

– Все святые, как же это хорошо, – сладко произнес он и обвел стол с уничтоженными наполовину угощениями. – Такое возможно. Вы не представляете, как давно я не видел и не ел ничего подобного. Да ведь никогда не ел!

– Почему же, мне хорошо известно, кто вы.

Она бросила фразу словно невзначай, но попала точно в цель. Наблюдатель напрягся.

– Вы знаете, кто я? – он растерялся. – Впрочем, зачем я спрашиваю. Вы вытащили меня с планеты. Должны знать.

– Да. Рада бы пребывать в неведении. – Снова он уловил в ее реплике двойной подтекст.

– Мы на базе? А это все выдумка? Умелая выдумка ваших врачей, – ужаснулся он.

Эл вздохнула, отпила напиток из высокого бокала, повертела бокал в руке.

– Если бы так, мне было бы проще играть роль приветливой хозяйки. Но, увы, ваши предположения ошибочны, как сказал бы один мой друг. Вы на борту моего судна. Мне нужно поскорее принять решение относительно вас.

– Меня? Вы? – Он совсем растерялся.

– Да.

Ответ был слишком коротким и не устраивал наблюдателя.

– Объясните, умоляю, – произнес он недоуменно. – Я искренне не понимаю, как и почему здесь очутился. Я не помню.

Эл опять стало его жаль.

Виктор помрачнел, смотрел на нее с тоской в глазах. Он снова вспомнил свое первое впечатление, когда испугался ее появления и сурового взгляда.

Эл сжалилась и подняла руку.

– Успокойтесь. Успокойтесь, пожалуйста. Здесь вам нечего опасаться. Я объясню.

– Я уже и сам догадываюсь. Вы выполняете поручение Галактиса, – хмуро сказал он.

– Да, – кивнула она. – Я медлила с объяснениями, потому что передо мной встала дилемма, разрешить которую без вашего участия я не могу.

Она сделала жест, остановив его дальнейшие расспросы.

– Мне поручили вас спасти. Я не совсем наблюдатель, поэтому обладаю большей степенью свободы. А дилемма такова. Вернуть вас в Галактис или на Землю?

Эл умышленно сделала паузу. Почему ее так увлекала идея играть на его непонимании. Только что она испытывала сострадание к нему, и вот снова вернулось чувство превосходства. Эл старалась успокоиться.

– На Землю? – он задал вопрос, по интонации которого Эл догадалась, что этот вариант его не прельщает.

Эл поняла, что пора высказаться на чистоту.

– Я не только этот вопрос хочу решить.

Тут Эл щелкнула пальцами, стол претерпел трансформацию и вместо обеда на нем оказались пять плотных грязно—желтых, сшитых вручную тетрадей.

– Вам знакомы эти дневники? – спросила Эл.

Ее гость потерял дар речи. Он с ужасом вытаращил не нее глаза, хватал воздух ртом, но несколько секунд не мог издать ни звука. Он потянулся к тетрадям, но Эл решительным жестом притянула стопку к себе.

– Вы знаете, что это такое? – неуверенно спросил Виктор.

– Да, знаю. А вы?

– Зачем тогда спросили? – У него задрожали руки, он снова потянулся к стопке, но не осмелился коснуться. – Я думал, что они пропали. Навсегда.

Эл горестно вздохнула, к ней пришли воспоминания о том, каких глупостей ей пришлось натворить ради этих записей.

– Их судьбу тоже придется решить, – намекнула Эл.

– Как они у вас оказались? – задал он вопрос, который Эл ожидала услышать первым.

– Их сохранила для вас Дана Вердана из Дора, – и Эл поклонилась ему.

Виктор замер.

– Но вы как их получили? – недоумевал Виктор.

– Две тетради были при вас. Три я получила от нее, – ответила девушка с лукавой улыбкой. – Я шучу. Ладно. Оставим в стороне некоторые забавные подробности. В сущности, неважно, как они оказались у меня. Я их вам верну.

Эл широким жестом подвинула тетради в его сторону, от резкого движения стопка рассыпалась по столу. Ахши схватил верхнюю тетрадь. Прижал к себе, а потом осмотрел со всех сторон. На переплете он заметил темно-синее с бурым отливом пятно.

– Это… это кровь. Чья?

– Верданы, – ответила девушка.

Виктор вздрогнул, но не посмотрел на девушку, на скулах которой играли желваки. Он испугался бы не на шутку, если бы увидел холодное с жестоким огнем в глазах выражение ее лица.

– Она кое-что просила бы взамен. Но сомневаюсь, что этот предмет находится у вас, – сказала она.

Эл быстро сунула руки под стол и сжала кулаки. Эта процедура слегка остудила разгоравшуюся ярость.

Виктор взглянул на нее, но уже не заметил гримасы раздражения, только взгляд девушки, испытующе изучавшей его, ему не понравился.

Его лицо сделалось серым.

– Что она хотела получить? – осторожно спросил он.

– Не догадываетесь?

Виктор положил тетрадь.

– Это ее кровь? – спросил он.

– Нет. Не ее. Это кровь наблюдателя, который неуместно рисковал жизнью ради стопки этих бумаг.

– Ваша? – спросил он.

– Да, моя. – По ее губам скользнула ироничная улыбка, что обескуражило Виктора.

Он набрал воздух в легкие. Молчал. Он не мог смотреть ей в глаза. Они сидели молча, Виктор с опущенными плечами, сутулый и подавленный и Эл, которая подперев рукой подбородок, изучала человека напротив.

– Кто из вас двоих убил Вердану? – спросила она.

Вопрос так мучил ее, что она не удержалась. Она не ждала прямого и честного ответа, ей было важно спросить. Она нашла возможность смягчить резкость вопроса и добавила.

– Мне приходиться решать вашу участь, Виктор. Меня не радует это положение. Но у меня есть некоторые странности и… Неважно. Откровенность на откровенность. Меня пригласили на крейсер Галактиса в качестве потенциального спасателя. Я могла бы оказаться в ином месте. Однако, судьба столкнула меня с вашей сестрой, Викторией.

Он вздрогнул.

– Нет. Пожалуйста. Я умоляю. Только не Земля. Пожалуйста. Вам известно содержание этих тетрадей. Я догадываюсь. Я не должен. Не могу вернуться. Я знаю такое…

Он умолк.

– Она действительно просила вытащить вас с планеты, но не за тем, чтобы отправить на Землю. Она просила меня об обратном, – спокойно пояснила Эл.

– Виктория?! – удивился он.

– Она раскаивается, что использовала ваш талант, что втянула вас в эту кошмарную историю. Она желала вам свободы. Я не присягала Галактису и не служу ни в одной из служб Земли. Я доброволец.

– Галактис использует наемников? – удивился он снова.

– Как видите. Чтобы предпринять какие-то действия, мне важно знать, кто сидит передо мной: человек, чей рассудок пострадал в результате трудностей работы на Фаэтоне, или человек, который совершил убийство по понятным лишь ему мотивам и является преступником по всем законам всех систем, какие я знаю.

– Я не просил меня спасать, – угрюмо произнес он. – Я сам вынес себе приговор. Фаэтон – кто только придумал это жуткое название. Планета что? Погибла?

– Нет. И с планетой, и с ее народом не произошло чего-то угрожающего, некоторые глобальные изменения, которые повлекут за собой иное развитие цивилизации. Признаюсь, что мои слова – гипотеза, предположение. Я мало знаю о Фаэтоне и не намерена расширять свои познания.

Эл внезапно расхотелось выяснять причины гибели Верданы, с нее уже было достаточно того, что он косвенно сознался.

Она поднялась, он, как человек знакомый со старинным этикетом встал тоже.

– Берите тетради и следуйте за мной. Я приняла решение.

Он покорно прошелся за ней не более пятидесяти шагов, глядя только себе под ноги. Он остановился, потому что она остановилась.

Эл взглянула не него. Бывший наблюдатель представлял грустное зрелище. Тетради почти вываливались из его рук, он сник, а в глазах у него стояли слезы.

Эл условилась с Геликсом об одной уловке, которую Эл придумала не для Ахши или Виктора Орсеньева, а скорее для самооправдания.

Виктор заметил, что она смотрит на него, и поднял глаза. За спиной девушки светился экран прямоугольной формы высотой в половину его роста и шириной в размах рук.

– Вы еще помните, как пользоваться этой системой? – спросила Эл.

– Да. Это астрономический навигатор.

– Отлично. Тогда я вас оставлю. Выбирайте себе любое место для жизни.

– Что? А как же моя вина?!

– Убийство – самое тяжкое преступление, как я уже говорила, так принято считать во многих системах, культуру которых мне довелось изучать. У самых цивилизованных из них такие преступления прощаются и остаются на совести того, кто их совершил. Я поступлю так же. Я прощаю вам… – она чуть не сказала «мою смерть», – убийство. Пусть оно останется на вашей совести. Если вы всю оставшуюся жизнь готовы провести в уединении, вдали от родной планеты и никогда не возвращаться на нее, то выбирайте свой новый дом. Этот борт еще сегодня доставит вас куда угодно. Я мне пора, у меня полно неотложных дел.

Эл вежливо поклонилась и стала уходить.

– Постойте! – закричал он, хотя она отошла всего на пару шагов. – Это был порыв. Затмение. Это не убийство. Я не могу так больше! Я любил ее!

– Еще один, – себе под нос пробормотала Эл. Потом она стала поворачиваться и театрально с напускным недоумением сказала. – Странное проявление любви.

– Вы не поймете. Это, конечно, убийство. Она так хотела. Она попросила меня.

– Продолжайте.

– О—о—о, вы не поймете.

– Я попытаюсь.

– Она знала кто я. Я ей старался объяснить, как мог, как она смогла бы понять. Она считала меня божеством. Я должен был возвращаться на базу. Это был приказ об эвакуации. Я сказал ей об этом в доступной форме. Но если бы вы знали эту страстную натуру! Необузданный темперамент, но поразительное величие и мудрость. Да, мудрость! Так внезапно загоревшаяся в ней! Она умоляла меня, и я выполнил эту варварскую просьбу. А потом обезумел оттого, что сделал. В те минуты я навсегда себя потерял и от этой потери меня не спасет никакой новый мир. Ваше решение не свобода для меня, а приговор!

– Да, уж, – протянула она. – История.

Эл почувствовала тяжесть в груди. Она вздохнула.

– Как бы там ни было. Не зависимо от вашего решения и выбора мы больше не увидимся.

И она сделала жест, который поразил Виктора. Погруженная в свои размышления она сделал жест рукой, который он принял за жест Верданы. Он поразился, а потом решил, что ему показалось. Девушка ушла, он смотрел ей в след и через какое-то время стал сомневаться, что их встреча вообще была реальностью. Но его руки крепко сжимали стопку желтых тетрадей – этот подарок из прошлого.

***

Эл сочла, что разумней всего лечь спать. Геликс самостоятельно выполнит остальные инструкции. Искусственный сон всегда казался недолгим. Она проснулась с неохотой, словно не засыпала вовсе. Подробности разговора с Виктором мигом всплыли в памяти, для нее встреча только что закончилась. Неудовлетворенная таким результатом Эл решила заснуть самостоятельно. Но этой возможности ей не представилось. Она ощутила, что кто-то осторожно теребит ее волосы.

Эл приоткрыла один глаз с намерением выяснить, что происходит. Прямо напротив она заметила голый живот и догадалась, что проснулась ее «ошибка на задании». Озадаченная Эл не решалась шевелиться, тем более, что у нее появилась возможность наблюдать ожившее чудо фаэтонской природы, появившееся на свет по ее вине.

Девочка увлеченно и по-прежнему аккуратно теребила ее волосы. Она старалась разогнуть завиток, растягивая его на всю длину, но каждый раз, когда она отпускала, прядка волосы закручивались снова. Повторив манипуляцию два десятка раз, не меньше, она наклонилась и попыталась оттянуть совсем коротенький пучок собственных белокурых, как у Эл, но почему-то прямых волосиков. Они были коротенькие. Девочка не только не могла увидеть их, но и сравнить свои волосы с волосами Эл, что она собственно пыталась сделать. Она крутилась и так, и сяк, но ее попытки ни к чему не привели.

Эл обратила внимание, что она так аккуратно производит свои исследования, что не проснись Эл, не узнала бы о присутствии девочки.

Эл шумно вздохнула, выдав свое пробуждение. Она думала, что испугает ребенка. Не тут-то было. Девочка отважно заглянула в открытые глаза Эл, и их взгляды впервые встретились. Кругленькие синие глазки смотрели очень редко мигая, потом девочка приблизила личико, отчего глаза ее свелись к переносице, и выражение лица стало по—детски глупеньким. Эл не удержалась и хихикнула, в ответ девочка тоже хихикнула задорным детским смехом, таким приятным, что Эл стало весело. Они еще десяток раз обменялись смешками по инициативе миловидного дитя, потом девочка наклонила голову, а потом и вовсе подалась в бок, чтобы увидеть лицо большого существа, так сказать нос к носу. Ей мешала прядь волос упавшая со лба Эл на глаз. Девочка приподняла ее и пристально всмотрелась в интересующий ее объект.

Эл стала медленно подниматься. Девочка деликатно отпустила ее волосы. Эл села, обнаружив превосходство в размерах. Но девочка снова не выразила испуга, а только восхищенно не то вздохнула, не то ахнула, на ее детском личике отразился восторг. Эл почувствовала себя большой красивой куклой. Она ждала дальнейшей реакции. Девочка стояла несколько секунд неподвижно, двигались только ее глазки, изучая Эл. Потом она подошла к своего рода кушетке, на которой Эл спала, подпрыгнула слишком ловко для ее возраста и уселась рядом, скрестив ноги, копируя позу Эл. Она замерла, примериваясь к новому положению, а потом вздохнула с чувством выполненного долга.

Эл опять стало смешно. Это существо было забавным, но чего от него ждать в действительности, Эл понятия не имела. Она могла бы обсудить этот вопрос с Геликсом, но боялась говорить вслух, чтобы не напугать ребенка.

Единственное, что Эл сочла нужным в этой ситуации, так это погладить девочку по волосам. Она коснулась тоненьких коротких волосиков и провела по ним ладонью как можно мягче.

Девочка подняла голову и поглядела на нее.

Эл вздохнула в ответ. Девочка тоже вздохнула.

– Что же мне с тобой делать? – как можно тише, почти шепотом спросила Эл.

– Делать, – довольно четко повторила девочка.

Эл подняла брови. Потом она встала в полный рост, чем снова вызвала восхищение ребенка. Эл подняла ее и поставила на кушетку. Девочка стояла прямо, выставив по—детски вперед свой голый животик, и смотрела на Эл, которая осторожно осмотрела ее. Девочка не возражала против исследования. Эл не обнаружила никаких отличий этого существа от человеческого, что ее не то озадачило, не то расстроило.

– Делать, – повторила девочка с большей четкостью, чем в первый раз.

– Что делать, – ответила Эл сама себе. – Нужно тебя как-то назвать.

– Назвать, – повторила девочка и утвердительно, уверенно кивнула.

Эл не могла понять, откуда она может знать этот жест.

– Назвать, – с той же уверенностью и еще четче повторила кроха.

Эл удержалась от хохота. Стоило обсудить эту проблему с Геликсом, и Эл хотела выйти из комнаты. Но тут девочка в знак протеста завопила, спрыгнула с кушетки и вцепилась в ногу Эл, крепко обхватив ее ручонками. Эл попыталась сдвинуться и сделать шаг, надеясь, что ребенок ее отпустит, чем вызвала еще больший протест. Эл поняла, что ходить ей придется с этим утяжелением на ноге. Девочка вцепилась мертвой хваткой, отрывать ее насильно Эл сочла негуманным.

– Геликс, – позвала Эл.

– Да, капитан, – отозвался голос.

– Где Ахши?

– Доставлен по назначению.

– А где сейчас мы?

– Могли бы быть на базе, но я ждал твоих приказов.

– Я опять тебе приказывала? – встрепенулась Эл.

– Это была шутка.

– Шутка, – повторила девочка, не выпуская ногу Эл.

– Геликс, мне нужно на базу, но я не представляю, что делать с этим, – она указала на ребенка.

– Одеть, назвать и начать воспитывать, – коротко ответил корабль.

– О, все святые!

Девочка не повторила за ней ни слова. Восклицание Эл вызвало ее живой интерес. Потом она стала вслушиваться в наступившую тишину.

– Она ждет, пока я заговорю, – пояснил Геликс, ей определенно нравиться тембр моего голоса.

– Одеть. Назвать. И начать воспитывать, – повторила девочка всю фразу Геликса и гордо посмотрела на Эл, словно понимала, о чем говорит.

– Она быстро учиться, – заметил Геликс.

– Учиться, – выговорило дитя наиболее четко и для убедительности снова кивнуло головой с такой амплитудой, что едва не согнулось пополам.

– Как ее отцепить от моей ноги? – спросила Эл.

– Сядь. Ей станет неудобно держаться, она поймет, что ты не уйдешь, и отпустит тебя, – предложил Геликс.

Он оказался прав. Едва Эл стала устраиваться, в появившемся для нее кресле, как девочка отпустила ее ногу, а потом расположилась между ее колен.

– Хорошо, – согласилась Эл, – но учти, я не буду сидеть с тобой все время.

Девочка словно поняла ее слова, отошла от Эл и уселась прямо на пол. Эл показалось, что она обиделась. Впрочем, ребенок не выглядел грустным, не прошло нескольких секунд, как девочка принялась изучать себя. Она рассматривала свои босые ножки, взяла одну стопу в ручки и повертела ее.

Эл успокоилась и снова погрузилась в размышления. Девочка отвлекла ее от тяжелых раздумий об Ахши. Она видела обоих и оба образа сошлись в один, она не разделяла их. Природа наделила его способностью мыслить глобально, отвлеченно от своей культуры, возможно, поэтому открытие, которое он сделал, так тяготило его. Эл думала о том, что ее поиски были совсем не на пользу Ахши. Будь она на его месте, выбрала бы исчезновение. Он догадался, как многие ученые до него, что не все открытия полезны для цивилизации на этом этапе развития. Он провел множество аналогий между развитием Земли и историей планеты, жизнь которой ему довелось наблюдать. Как многие ученые люди прошлого он допускал возможность, что в ход развития земной жизни так же могла вмешаться иная цивилизация. Хотя Эл не была уверена, что это верная гипотеза. Ей, родившейся в самом начале космической эры человечества, было известно, как люди ее эпохи грезили контактами с другими мирами, но не учитывали тот факт, что люди совершенно не готовы воспринимать существ не только отличных внешне, но и более развитых, чем они сами. Если бы земляне имели космических прародителей, то рано или поздно те объявились бы, когда юная земная раса вышла в космос, готовая к дальним перелетам и вполне освоившаяся вне родной планеты. Но как показывал ее нынешний опыт «праотцы», если таковые были, проигнорировали своих чад. Впрочем, она даже в этом не была уверена. Ахши, Виктор Орсеньев, тоже не был в этом уверен. Собственно, к сути дела этот пункт его рассуждений не относился.

Эл жалела, что прочла дневники. Невольно она стала обладательницей тайны, которую не должна была знать. Достижение Ахши было не в открытии эволюционных сходств Земли и так называемого Фаэтона. Будучи человеком несведущим в астрофизике, перемещениях во времени, не имея достаточных инженерных знаний, он догадался о принципе действия и возможностях загадочного прибора, коим Эл в роли Верданы дважды удалось воспользоваться. И хвала Космосу, что ее мысли тогда были заняты поисками Ахши, а не анализом его дневников. Она искала там подробности его жизни на планете, чтобы понять ход его мыслей, найти, за что зацепиться, что поможет поискам, а в остальные подробности и рассуждения она, за неимением времени, не вчитывалась, пробегая страницы, походившие больше на философские трактаты, чем на исторические хроники.

Ахши сделал свои открытия, а Эл свои. Никаким сращиванием личностей он не страдал. Она сделал вывод, что Ахши готовил побег, он хотел покинуть планету без ведома своих коллег, как со стороны землян, так и Галактиса. Ему было известно все, о чем поведал ей Бала, о чем мог знать Сэс Моут, но делиться своими наблюдениями и интеллектуальными богатствами он не хотел. Он симулировал что-то вроде сумасшествия, чтобы убедить тех, кто его курировал в недееспособности. Чувство к Вердане, ее взаимность и преданность сломали его планы. Она могла утверждать это, поскольку оказалась в роли Верданы. Она с опозданием поняла суть дела, для анализа у нее не было достаточного времени и достаточной информации. Эл приходила то в недоумение, то в состояние озлобленности оттого, что ей не сообщили всех подробностей отношений Ахши и Верданы. Она вспомнила их сама. Только фаэтонские боги знали, как ей это удалось. В этой истории осталось столько неясного, что Эл приняла решение поскорей забыть случившееся с ней.

И все-таки, это была победа. Эл так чувствовала. Ахши жив и теперь далеко, она выполнила поручение так как посчитала нужным. Но не выполнила задание. У нее есть завидный аргумент в собственную защиту, ей удалось обнаружить других наблюдателей.

– Все равно это победа, – сказала она вслух.

– Победа, – повторила девочка.

Она как раз сравнивала свои руки и ноги, выстроив их в ряд на полу, отличия ее забавляли. Она то колотила пятками по полу, то хлопала по нему ладошками, просовывала пальчики рук сквозь пальцы ног и при этом хохотала. Забава ей нравилась. Она оторвала одновременно руки и ноги от пола, потеряла равновесие и повалилась на бок.

– Победа, – повторила Эл. – Геликс.

– Да, капитан Эл.

– Эл, – повторила девочка и посмотрела на изумленного капитана.

– Она меня понимает? – спросила Эл.

– Да, – подтвердил Геликс. – Она умеет тебя понимать, пока не могу тоже самое говорить о других. Их просто нет.

Девочка поняла, что Эл заинтересовалась ею и, встав на крепенькие ножки, подошла к ней.

– Ты знаешь, кто я? – задала Эл вопрос.

Тут девочка шлепнула Эл ладошкой в грудь.

– Эл.

– Слушай, абориген, а ты не такая глупая, – проговорила Эл и подняла брови. – Как думаешь, Геликс, подойдет ли ей имя Ника?

Девочка затаилась и с любопытством искоса смотрела на Эл.

– Победа. Коротко и со смыслом. В честь первого выполненного задания, я полагаю? – сказал Геликс.

– Да, в честь первого задания, к моему удовольствию, не совсем выполненного. – Потом она потрепала девочку по волосам и обратилась к ней. – Будешь Никой?

Девочка посмотрела с еще большим интересом. Эл в ответ осторожно ткнула указательным пальцем в ее животик.

– Ника, – произнесла Эл.

Девочка в ответ хихикнула, но повторять имя не стала, по каким-то своим соображениям.