Читать книгу "Леди Неудача"
Глава 18
Что собой представляет канализация в этом мире? – вызвав Рину, я об этом узнала и поняла, что ничего сверхъестественного. Сольвейцы мудрить не стали, а просто скопировали технологии у землян. – Да, чистая вода подавалась в комнаты с помощью магии, и нагревалась не без ее участия. Но вот устройство запорной арматуры и кранов были идентичными, да и слив не требовал особых ухищрений. Обычные керамические трубы отводили воду в специальные коллекторы, устроенные в подвалах. А потом уже стоки попадали в огромные сливные ямы, что располагались за территорией замка. Причем, ямы делились по назначению. Раздельные для ванных, кухонь и туалетов. Последние по мере наполнения пересыпали землей, формируя какое-то жутко полезное удобрение. А первые две очищались, и вода использовалась для полива или хозяйственных нужд.
Что мне мешало просто выбросить ту дрянь в мусор? – этот вопрос задала себе не один раз. Особенно, когда вместе с Риной крались мимо стражи по коридорам. И когда подкупали замковую охрану, благо золото у меня имелось. Служанка леди Хрю принесла обещанный долг. Целое состояние, по местным меркам, было разложено по кожаным мешочкам и спрятано в сумке, которую сегодня я оставила под охраной Шевара. И когда, чертыхаясь, спускались в подземелья по узким отсыревшим ступеням, освещая путь чадящими факелами.
Замковый золотник, следящий за тем, чтобы коллекторы не забивались и чистящий их по мере необходимости, предупредил, что самый опасный участок – это лестницы. Дальше обустроены магические светильники, чтобы скапливающийся периодически газ ненароком не вспыхнул от открытого огня. Он же выдал нам специальные сапоги с высокими голенищами, и куртки со штанами. В платьях мы бы там не смогли передвигаться.
Угу, не подумали как-то! Собственно, я сама не знаю, о чем думала, когда полезла сюда.
А самое главное, снабдил магическими масками, которые блокировали запахи. Без этих вещиц мы бы задохнулись еще в самом начале.
– Слышала, здесь крысы водятся. Огромные, – поделилась страхами Рина, идущая чуть позади, – боюсь их до ужаса!
Меня передернуло от отвращения. Я тоже не любила этих созданий, но сейчас, когда в крови бурлило крепленое вино, море казалось по колено.
Мастер Зола, – нервно хихикнула, припомнив пояснения служанки по поводу почетной должности. Это единственное звание, которое не требовало особых заслуг и возлагалось на несчастного вместе с обязанностями, – рассказал, что все дерь… стоки стекают по специальным желобам в отстойники, на выходе из которых установлены решетки. На них оседает весь мусор, попадающий в канализацию. Таких отстойников для каждого коллектора по два. И пока один из них чистится, другой работает. Нам несказанно повезло, что работники еще не приступили к чистке, тогда как основной поток фекалий уже перенаправлен в другой канал.
– Ой-ёй-ёй! – заверещала Рина, запрыгивая мне на спину и цепляясь руками за шею. А это немалый вес, я вам скажу. Охнув, чуть на колени не бухнулась. – Крыса! Крыса! Аааа!
Что-то шустрое и белое действительно мелькнуло под ногами. Для крысы внушительный размер. С меня весь хмель сошел, как представила, что эта тварь тут не одна может быть.
– Да не ори ты! – возмущенно двинула плечом, пытаясь скинуть нахалку, – и шею отпусти! Задушишь! Фууу, – вырвался вздох облегчения, – это не крыса. Это пушнец леди Редли. Как он сюда попал?
– Как, как, – пробурчала служанка, сползая с моей спины, – весь замок на него охотится. Шуй даже награду пообещал тому, кто поймает животинку. Вот он и спрятался. Кто ж знал, что его сюда занесет?
– Ах ты, мой хороший! Иди сюда. Я не обижу, – присела и протянула руку, чтобы погладить зверька. Он, прижав ушки к голове, напряженно следил за моими действиями. Убедившись, что его не собираются бить или хватать, расслабился. Заурчал и, плюхнувшись на попу, глазки закатил от удовольствия.
– Курлы-курлы! – потянулся за лаской, стоило мне прекратить.
– Проказник пушистый, – потрепала зверька за ушком, почесала пузико, – тебе бы к людям пока не соваться, а то злой Шуй поймает. На воротник пустит. Ладно, беги по своим пушнецовым делам. А у нас тут свое дело имеется.
Ага! Не тут-то было!
Почуяв нашу слабину, – Рина тоже не удержалась от того, чтобы потискать зверька, – пушнец и не подумал никуда уходить. Терся об ноги, нарезал круги вокруг, периодически задирая голову и гипнотизируя янтарными глазищами, строил умилительные рожицы и курлыкал.
– Ладно, иди уже с нами. Только не мешайся под ногами. И… фууу, – ветка нужного нам коллектора, куда мы как раз свернули, хоть и была осушена, но кое-где остались вонючие лужицы. В одну из них и угодил пушнец. Его белая шерстка вмиг покрылась коричневыми пятнами.
– Я не буду этого делать! – открестилась Рина, сообразив, что если мы заберем зверька с собой, то его нужно будет отмыть.
– Что-нибудь придумаем, – я вздохнула, прикидывая, сколько проблем прибавится с этой животинкой.
Отстойник представлял собой квадратный бассейн, одну из стенок которого заменяла мелкоячеистая решетка. Сейчас на ней было налеплено столько всякой склизкой коричнево-бурой гадости, что мне сделалось плохо.
Как среди этого дерьма отыскать злополучный корешок?
Вдобавок, решетка начиналась не от самого пола, а с высоты примерно полуметра. И что еще хуже дно отстойника скрывалось под толстым слоем коричневой жижи.
По лицу Рины поняла, что ни за какие коврижки не полезет туда. Я ее понимала, не подряжалась она в дерьме ковыряться. Уже плюс, что согласилась меня сопровождать. Скажи кому, чем по ночам занимается потенциальная королева, засмеют ведь!
– Вот! – служанка обнаружила длинную палку с крюком на конце и протянула ее мне. Видимо, с ее помощью и чистили эти решетки.
Подавив брезгливость, схватила грязный черенок и полезла вниз по специальной скользкой в коричневых наплывах лесенке. Особенно противно было прикасаться к перилам, на которых осел тот же самый осадок, что и поджидал на дне отстойника.
Спустившись, едва сдержала рвотный позыв. Ноги с чавкающим звуком погрузились в желеобразную массу чуть не по колено. Если бы не высокие сапоги, да перчатки, не знаю, хватило бы смелости довести дело до конца.
Уже при взгляде на это безобразия закрались сомнения: а так ли нужен этот серенький? Шуй, как мужик, вроде бы тоже неплох. А Зимитрус? Красавец же мужчина! Все короли будущие. Любовь для таких личностей – роскошь. Я ж не девочка, в конце концов. А тут такие перспективы!
Ага! – женихов перебираю, а сама знай, по шажочку, вперед двигаюсь. Тут и пройти всего ничего: метр, может, два. Но по скользкому дну это тот еще подвиг. Теперь поняла, почему палка с крюком вся в какашках засохших. Ее же как опору и глубиномер можно использовать. – Мда! Тяжелы вы трудовые будни королевы! Теперь из принципа без корешка отсюда не уйду! Это ж надо, добровольно в яму с дерьмом влезть? Пока другие цветочки в саду нюхают, да стихи читают, я по уши во внутреннем мире всего замка колупаюсь.
Ну, вот и решетка! Работы тут непочатый край, – прикинула с тяжким вздохом, – надо будет с мастера Зола плату стребовать.
Корешок нашелся неожиданно, хоть и не так скоро, как рассчитывала. Сковырнув очередную большую плюху, обнаружила, что вместилище древних духов застряло между железных прутьев. Высоковато его занесло. Если поддеть крюком, то вполне может вывалиться с другой стороны решетки, и тогда точно будет потерян.
Придется лезть! – особого протеста это не вызвало. После того, как я тут половину отстойника отчистила, это мелочи. Хотя, как показала практика, наоборот, крупная проблема.
Поскольку ячейки решетки были мелкими, мои сапоги банально скользили, не давая толком опереться. В руках тоже силы маловато. Я же не спецназовец, чтобы по отвесным стенам как обезьянка взбираться! Скорее напоминала мешок с… гм, тем самым, что я тут старательно отколупывала.
Что я тут делаю? Зачем мне это надо? Аха-ха! Я же в буквальном смысле из грязи в князи, то есть, в королевы стремлюсь!
Все когда-нибудь заканчиваются. Мои мучения тоже. Кое-как, кряхтя, чертыхаясь и проклиная все на свете, доползла до злополучного корешка. Схватив его, весь такой перепачканный, с налипшими комочками и слизью, обрадовалась, как безумная.
– Йо-хоу! – сотряс своды коллектора победный крик.
– Курлы! – поддержал пушнец и прямо с края площадки, где он нарезал круги и следил за моими действиями, сиганул на спину.
Дернувшись, с ужасом осознала, что рука соскальзывает, а сама я лечу вниз.
– Твою пушнецовую мать! – заорала, выныривая из жижи. – Убью падлу! Гадость мерзопакостная! Тебе же звездец! Я ж тебя голыми руками…
Ага! Так я эту мелкую сволочь и видела! – сообразив, что дело запахло жа… жо… неважно, оно теперь им провоняло насквозь, зверек пулей выскочил из бассейна и скрылся в коридорах. – Держи его! – крикнула Рине, но та только отшатнулась от выскочившего прямо на нее бешеного, перемазанного в дерьме, комка.
А я что? – с бессильной злобой посмотрела на темный зев коллектора, потрясла кулачищем, оросив все вокруг коричневыми брызгами, и всхлипнула. Так обидно стало. Вырвали из своего мира, понаобещали с три короба, а сами козни строят, в дерьмо с головой окунают.
– Леди Адель, с вами все в порядке? – искренняя забота, сквозившая в словах Рины, сейчас показалась натуральным издевательством.
– Если ты хоть когда-нибудь… хоть кому-нибудь… хоть намеком! – утерев ладонью грязь с лица, что смачно плюхнулась вниз, брезгливо сплюнула. Следом меня вырвало. Потому как маска от такого неосторожного движения слетела, и вся какофония запахов шибанула в нос.
В покои я вернулась уже под утро, измученная и злая. Дорогу обратно помнила плохо. Меня постоянно рвало, меня тошнило, меня распирала злость и требующая мести ненависть ко всему миру. Кажется, сначала мы отмывались в специальной купальне у мастера Зола. Потом оккупировали мыльню для прислуги. Затем отмокала в своей ванной. Рина извела все запасы душистых масел, шампуней и мыла по сотому кругу намыливая кожу и волосы. Но въедливый мерзкий запах будто пропитал изнутри и никак не хотел уходить. Под конец, мы просто обе рухнули на кровать. И нам было совершенно наплевать, что за хлипкой дверью храпел Шевар, и само его нахождение у меня выходило за рамки приличий. Что слуги удивленно переглядывались, шептались и зажимали носы, когда мы возвращались в покои. А у стражников при нашем приближении вытягивались лица.
Единственное, что сделала перед тем, как вырубиться, оставила частично вымытый корешок перед носом у Шевара. Частично потому, что прежде засохшие жилы (или все же сопли тех самых мудрых и великих?) на нем теперь разбухли и изменили цвет, что внешне напоминало то самое г…, из которого я его достала.
Кажется, сквозь сон слышала победный вопль орка. Еще какие-то голоса. Помню послала кого-то, кто посмел тормошить меня, далеко и надолго. Измученный испытаниями организм требовал отдыха и просто спал, забив на все происходящее большой и пушистый пофиг.
Проснулась оттого, что наглый солнечный луч бил прямо в глаз. Отвернувшись, накрылась с головой одеялом. Но, как это обычно бывает, снова заснуть и досмотреть сны, интересные и до обидного быстро забывающиеся, не получилось.
– Леди Адель, наконец-то! – ни тебе «доброе утро!», ни «как спалось?». Рина, залетела как чумная и принялась стаскивать с меня одеяло и тянуть в ванную. – Вы так самое главное проспите! Конкурс талантов уже начался!
– И? – все еще сонная, вялая, посмотрела на служанку, – пусть себе выступают. Оно мне надо?
– Но как же? А Шевар? Вы же ради него вчера…
Ой, вот не стоило упоминать про вчера! – снова откуда-то появился мерзкий запах, и я опрометью кинулась в ванную.
– Только голову не мочите… – крикнула вдогонку Рина, – а то не успеем.
Ага! Кто бы ее слушал?
Ванная уже была наполнена, а душистая пена так и норовила перевалиться через край. А я, раздевшись чуть не на ходу, благо той одежды одна ночная рубашка, плюхнулась в воду. Желание отмыться пересилило даже рвотный спазм, из-за которого, собственно, и помчалась в уборную.
– Ну, леди Адель! – возмущенно всплеснула руками Рина, – я же просила! Вашу волосы минимум полчаса сушить нужно.
– Мне кажется, этот запах будет преследовать вечно, – на вопли девушки не обратила внимания. Поочередно подносила к носу то руки, то прядки волос, то подтягивала колени. Даже пятки умудрилась понюхать.
– Адель! Это уже мания! Ничем ТАКИМ от вас не пахнет. Поверьте! Одежду я уничтожила, а на вас уже месячную норму моющих средств извела. Никто ничего не почувствует после такого количества душистых масел и притирок.
– Точно? – с сомнением переспросила я, снова обнюхивая прядки волос.
– Ррррр! – натурально так зарычала девушка. – Никто! Ничего! Не почувствует!
Что это с ней?
– Тебе бы чаю с ромашкой, – искренне посочувствовала ей, – и еще мяты добавить. А то нервишки шалят.
Со стиснутыми кулаками и покрывающимся красными пятнами лицом, Рина вылетела из ванной.
Гм, переживает. Нельзя так близко к сердцу все принимать.
В последний раз окунувшись с головой в пенную воду, я вылезла из ванны и закуталась в приготовленную служанкой простыню.
Конкурс мужских талантов я все же решила посетить. Интересно было посмотреть, чем таким собирались удивлять девушек претенденты. Правда, опоздала немного, пока Рина возилась с волосами и по моей убедительной просьбе втирала в кожу розовое масло. Но на представление главных для меня участников все же успела.
Глава 19
– Много я пропустила? – шепотом поинтересовалась у Вилки, которая восседала в центре трибуны и с азартом следила за происходящим на арене. Как настоящая подруга, она заняла мне одно из лучших мест, с которых открывался великолепный обзор на бойцовое поле. Суоки находилась рядышком и светилась, явно чем-то довольная. Судя по тому, как близко друг к другу сидели девушки, нетрудно догадаться, что они нашли общий язык. Если раньше она была просто одной из землянок, с которой старались держаться вместе, то теперь можно с уверенностью назвать ее подругой. Собственно, если рассматривать эти отношения с точки зрения полезности, то дружба с королевой ледяных эльфов в будущем вполне могла перерасти в полноценный союз между… эээ… ну, хотя бы Зеулом, Зариндиэлем и Р’оргом.
– Чем же успели порадовать нас женихи? – а в ответ тишина. Несмотря на то, что Виолетта проигнорировала первый вопрос, сдаваться не собиралась. – Орк уже выступал? А Шуй? А змееныш твой?
– Адель! – шикнула блонди, – не называй Зимитруса змеенышем! Между прочим, он из-за тебя не может сменить облик на человеческий. И нет, они еще не выступали.
– А Сёма? – кивнула в сторону китаянки, – наверное, уже был, раз у нашей малявки глазки блестят.
– О! Это было потрясающее зрелище. Ты многое потеряла, не увидев боя между лесным и снежным эльфами. В какой-то момент, думала, что Сэмильен убьет Лавальета.
– Что так? Не поделили чего?
– Оказывается, эти два рода и так враждуют. Но после того, как лесной преподнес Суоки подвеску, снежный заревновал. Ты бы видела, каким испепеляющим взглядом он вчера одаривал соперника. Ух! Полагаю, – тут Виолетта склонилась ко мне и прошептала, – за этой ледяной надменностью, с какой расхаживает невозмутимый Искристый лорд, скрывается бушующий ураган. Впервые кому-то завидую, – с горечью призналась блонди, – по-доброму, конечно. Но я никогда не видела, чтобы двое так вспыхивали при взгляде друг на друга. Между ними будто молнии проскакивают.
– Угу, – вяло проследила взглядом, как Колин Ратнерк (или все же Вард? Не разберешь этих близнецов!), ловко орудуя шипастой булавой на длинной цепи, метко сбивает крошечные мишени, – у тебя со змеем все не так? Нет искр, да?
– По-другому все, – ответила Вилка с тяжелым вздохом, – я как увидела его, поняла – Он! Во мне все замирает, стоит только в его сторону посмотреть. Или, как сейчас, просто знать, что Зим неподалеку.
– Ого! Да ты, никак, влюбилась? – симптомы были на лицо, а также причины страданий, что, несомненно, скрывались за показным спокойствием. – Что, непривычно быть одной из многих? Привыкла, что самая красивая и весь мир вокруг тебя вертится?
– Он вчера подарил семь подвесок! Семь!!! То есть, ему все равно, кто станет женой?
С таким лицом впору заламывать руки и рвать на голове волосы! – хмыкнула мысленно.
– А ну-ка! Слушай сюда! – бесцеремонно схватила блонди за ухо и притянула к себе. Со стороны, должно быть, это выглядело странно, – кончай уже сопли жевать! На мой взгляд, ты из всех невест самая красивая. Без ложных комплиментов или лести тебе говорю. А Зимитрус твой прежде всего король! Если не женится, его самого и страну ждут нелегкие времена. Он о-бя-зан (!) выбрать на этом отборе жену. И если ты готова ко всем трудностям, что ожидают рядом с этим мужчиной, то надо не распускать нюни, а бороться! Ты – землянка! Русская, в конце концов! Это когда мы за своих мужиков в огонь и воду не шли? С тобой твой дар – Удача! Неужели засомневалась, что она изменит и не даст того, чего ты хочешь всем сердцем? Я даже больше скажу: только ты и сможешь вернуть полозу его облик. Силой своей любви и веры. Будь смелее. Ты – будущая королева и пример для подражания. Надежда и опора трона Зеула. Его сердце. Зажги уже! Растряси это болото! А мы с Суоки, – подмигнула китаяночке, что прислушивалась к разговору, – тебя во всем поддержим. Так ведь?
Мелкая улыбнулась краешками губ и кивнула. А я, чтобы закрепить успех, протянула раскрытую ладонь.
– Давайте поклянемся, что, как бы ни сложилась жизнь, если одной из нас понадобится помощь или поддержка, мы обязательно придем на выручку. Зеул. Зариндиэль. И… Р’орг.
– Все же серенького выбрала, – ехидно прокомментировала Вилка, накрывая мою руку своей, – клянусь!
– Клянусь! – после паузы, нервной такой, во время которой по спине скатились градинки пота, Суоки также присоединилась к нам, окончательно скрепляя тайный союз.
– Я так понимаю, речь о возвращении домой уже не идет? – подколола блондинка после того, как клятвы были произнесены, и мы вновь обратили внимание на арену, – помнится, Адель, ты только и мечтала о том, чтобы вернуться.
– Ну, если только ненадолго. Так, завершить кое-какие дела. Прихватить мелочей житейских. Да и как поняла недавно, никто дома не ждет. А тут… слишком заманчивые перспективы.
– Да! – мечтательно произнесла блондинка, – когда мама узнает, за кого я вышла замуж, у нее будет шок.
– А ты что скажешь? – спросила у Суоки. Молчаливая она слишком, мало эмоциональная. По Вилке вот сразу видно, как изменился ее настрой. Уже считает Зимитруса мужем и переживает лишь о том, что скажет мама.
– Полагаю, родственники одобрят мой выбор, – уклончиво ответила девушка.
– Ну, и замечательно! О, смотри, Вилка! Кажется, твой змее… кхм, Зимитрус выступать будет.
Собственно, и без моего замечания, Виолетта превратилась в слух и зрение. Она жадно подалась вперед и, кажется, даже дышать стала через раз. На арене, усыпанной песком, появился хвостатый женишок. Царственности и важности ему не занимать. Даже в таком виде. Особенно в таком виде. Он не полз, а будто плыл по земле. Верхняя половина туловища не шевелилась, тогда как нижняя извивалась кольцами, взбивая за собой фонтаны из песка. Обнаженный торс украшали золотые пластины в виде чешуек. Волосы были тщательно уложены и обнимали спину и плечи иссини черным каскадом. Лоб венчала острозубая корона. Наручи инкрустированы камнями, а живот, где человеческое тело перетекало в змеиное украшал широкий пояс с золотыми вставками. Перехлестнутые на груди ремни только подчеркивали крепость мышц. И даже не смотря на некоторую хищность черт, присущих полозу в таком облике, выглядел он все равно, сногсшибательно.
По знаку, поданному Зимитрусом, из толпы зрителей выдвинулось четверо храмовников. За глубоко надвинутыми капюшонами плащей, полностью скрывающих фигуры, разглядеть их было трудно. Скорее всего, служители богини не хотели публичности и предпочитали находиться в тени. Мужчины разошлись по углам арены и вскинули руки, направляя их к центру. С волнением отметила, как уплотнился воздух у мужских ладоней, как он закружился сначала в маленьком вихре, а потом, разрастаясь, превратился в концентрированное торнадо. Восемь песчаных смерчей понеслись к змею, обступая его со всех сторон. Несколько секунд Зимитрус оставался недвижимым, а потом единым движением выхватив парные клинки, рукояти которых торчали из-за спины, и завертелся в немыслимом танце. Полоз боролся с песчаным смерчем, будто с живым противником. Причем ловко орудовал не только клинками, но и хвостом, который обрушивался на песчаные вихри, разбивая строй и заставляя их осыпаться на землю. Храмовникам удавалось восстанавливать прежний облик смерчей, но на это уходило время, за которое змей умудрялся развеять два-три других магических творения. Через пару минут, которые растянулись на все десять, один из храмовников обессиленно рухнул на землю. Через минуту пал и второй. А двое оставшихся решили объединить усилия. Это было понятно по тому, как они перебросились странными жестами, а песчаные вихри вдруг устремились друг к другу, образуя один огромный смерч. За круговоротом песчинок проглядывали очертания самого настоящего монстра, которые был не в пример сильнее прежних. Видимо, по желанию магов, песчаный голем, ну, только такое название приходило в голову, обзавелся несколькими конечностями, которые успешно отражали атаки клинков Зимитруса, и не менее сильным хвостом, которые соперничал по убойности с живым противником. В какой-то момент мельтешение тел сплелось в единый клубок. Разглядеть, что же там творилось, было невозможно.
Даже у меня живот свело от волнения и переживаний за змееныша. Что говорить про Вилку? У бедняжки глаза расширились от ужаса, и вся кровь отлила от лица, превратив его в безжизненную маску.
– Зи-им! – не выдержав напряжения, истошно завопила блонди. Еще бы чуть-чуть и бросилась спасать своего хладнокровного. Тут уж мы с Суоки вцепились в девчонку и силой усадили на место. Та зажмурилась, закрывая лицо руками. Сжалась вся. Плечики затряслись от беззвучных рыданий.
Вон оно, пробрало как! – как могла, старалась успокоить блонди. Гладила ее по плечам, обнимала, говорила что-то ободряющее. Глянуть на арену у самой духу не хватало.
А вот малышка Суоки оказалась покрепче нас. Именно она углядела, когда закончился бой и, тронув меня за плечо, привлекла внимание.
– Справился, змееныш! – с облегчением выдохнула я. Изрядно потрепанный, возвышающийся на куче песка, бывшей недавно грозным големом, Зимитрус взволнованно смотрел в нашу сторону. Храмовники бесформенными тушками валялись по краям арены, и около них уже вертелись несколько собратьев, видимо, решая вопрос их реабилитации или транспортировки. – Эй! – встряхнула подружку за плечи, – кончай уже истерить! Победил твой женишок. И даже целехонек остался. Смотри, он больше за тебя беспокоиться. Ну-ка! Улыбнись, да помаши змею ручкой!
Встрепенувшись, Вилка отняла ладони от зареванного личика и прикипела взглядом к полозу.
Ну, что сказать? Зря девчонка переживала из-за отсутствия искр. В этот момент, можно сказать, молнии засверкали. А уж накал эмоций и вовсе не передать. Блонди сначала вспыхнула от радости, что с избранником все в порядке. Потом она осознала, в каком виде ее сейчас лицезреет весь замок, и уже потом опухшую от слез мордашку исказила злость.
Я ее понимаю. Проще самой один раз прибить, чем вот так смотреть, как издеваются над тем, кто стал неимоверно дорог, и быть не в силах повлиять или как-то изменить происходящее.
А нахал-то, чешуйчатый, засиял весь, когда понял, что небезразличен нашей блондиночке. И улыбка шальная как прилипла к нему, и глазки янтарно-зеленые так блудливо засверкали.
У-ух, и змей!
В общем-то, выступление своих женихов девчонки посмотрели, так что понимаю, почему оставшиеся участники их особо не интересовали. Суоки вызвалась проводить Вилку, чтобы та привела себя в порядок. А я осталась в одиночестве наблюдать, что же такого приготовили Шуй с орком.
Не дай бог, серенький выдаст что-то подобное! Я ж его скалкой раскатаю! И не посмотрю, что в два раза крупнее, и клыков полный рот.
Как раз, когда на арену вышел степняк, трибуны загалдели в предвкушении очередного зрелища. Собственно, сам Шевар выглядел очень экзотично. Из одежды на нем была цветастая набедренная повязка. Зато всяких амулетов навешано, что на новогоднюю елку. И раскрас боевой наличествовал по всему телу.
Грозненько так смотрелось. Папуаса он мне чем-то напомнил и Кинг-Конга в одном флаконе.
Пару раз ударив могучим кулаком в грудь, орк издал громоподобный вопль, чем окончательно покорил мое сердце.
Самэц! Мой! Ага. Вот только если после поцелуя не превратится в прекрасного принца, скормлю дракону. Уверена, для таких случаев отыщется подходящий на Сольвии. Ну, или голову откушу. Образно говоря, вынесу мозг. Это я умею. Как говорили бывшие мужья, в этом мне нет равных.
А Шевар тем временем устроил танцы с бубном. Кружась на одном месте, попеременно подпрыгивая то на одной, то на другой ноге, ритмично отстукивал в позвякивающий бубенцами громадный обод, с натянутым на нем куском кожи.
Надеюсь, эта шаманская пляска у него только для особых случаев предназначена? И он не будет громыхать этой колотушкой перед брачной ночью? Иначе этот самый бубен ему на причинное место и натяну!
Собственно, смысл безумных вывертов орка проявился уже через пять минут. Воздух вокруг него сгустился и подернулся туманной дымкой, из которой стали проступать размытые фигуры могучих воинов. Прямо на глазах они обретали плотность, превращаясь из призраков в реальных и чрезвычайно опасных противников. На лицах воинов просматривались следы разложения. Тела хранили следы боевых ран, нанесенных, видимо, в момент, предшествующий их гибели. И ярость, и боль, и отчаянное бессилие от невозможности изменить что-либо читались в мертвых глазах. И эта злоба постепенно перерастала в ненависть и желание убивать. Ну и, естественно, они накинулись на того, кто потревожил их покой и находился рядом. На Шевара.
– Мамочки! – икнула от испуга, сообразив, что Шеварчик сейчас будет драться с целой армией обозленных духов. – Прибью! Как есть, сама прибью. Ишь, удумал чего, паразит клыкастый! Как же так, а? Ой-ёй! Осторожнее же! Сзади! Мочи его!!!
Не стесняясь в выражениях, поддерживала серенького, как могла. И не я одна. Дамочки-то остальные, вдохновленные примером, не меньше моего улюлюкали и активно переживали за орка. Леди Хрю, оказывается, обалденно свистит. А графинька за крепким словцом не постоит. Жельена, так, вообще, в пролетарских кругах выросла и художественно поорать мастерица.
Гм, после того, как рыбьему женишку досталось нейтрализатора, он из аквариума не вылезал. Наверное, хвост отмачивал, с надеждой, что все же отвалится. Не повезло. Даже не вылинял. А Жулька на других женишков переключилась. Вот и на моего Шеварчика позарилась.
Чем бы ее огреть тяжелым? И леди Редли заодно. А то сидит тут, охает, ручки к груди прикладывает, да глазки закатывает. Ты еще мне в обморок упади! Пока в чуйства приводить буду, пару раз головой об землю уроню.
Как бы тебя проучить? Угу! – нырнув в недра дамской сумочки, выудила припрятанный недавно огрызочек. Ничего, что подсох немного. Главное, все так же светится, пропитанный моим любимым составом. И плиточка шоколада откуда-то затесалась. Редкое лакомство, с далекой родины прихваченное. Как же это я еще в первый день его не съела? Наверное, завалилось куда-то, а теперь вот, попалось в нужный момент.
Подсев к леди Редли, изобразила бурную деятельность и участие. Как же! А вдруг леди станет плохо? Я вот, уже одну откачала, поддержала в опасный момент. Можно сказать, специалист в этом деле.
– Не желаете уйти? Чтобы не травмировать, так сказать, свою тонкую душевную организацию? Я провожатых живо отыщу. Нельзя вам сильно переживать. Заикой так недолго сделаться. Или начать от страху писаться по ночам. А это, знаете ли, пикантная проблема в будущей семейной жизни. Сама не страдаю, но наслышана. Как? У вас крепкое здоровье? Да, что вы говорите! Это дело поправимое.
Все же нет? Ну и сама напросилась.
Сначала хотела припрятать приманку в дамской сумочке леди Редли, благо в этой ситуации, сделать все незаметно мог и младенец. Но, оценив, пышность юбок и фасон платья красноволосой соперницы, сложила добро в одну из складок ткани, так удачно задрапированную, что она образовывала своеобразный кармашек.
– Курлы-курлы, мой маленький, – позвала я мелкого пакостника, что в царящем вокруг гвалте никто и не услышал, – теперь твой выход. Надеюсь, ты не подведешь.
С чувством полностью исполненного долга вернулась на место и продолжила наблюдение за творящимся на арене безобразием.
