Читать книгу "Леди Неудача"

Глава 20

Пушнец не подвел. Уже через минуту раздался истошный визг леди Редли, а трибуну, на которой мы все чинно восседали накрыло смрадным запахом сливной ямы. Одна за другой леди вскакивали на лавки и задирали юбки. Публика, с замиранием сердца следившая за боем, как по команде развернулась в сторону невест.

Гм, а когда еще безнаказанно посмотришь на то, как будущие королевы могущественных государств добровольно демонстрируют стройные ножки и кружевное нижнее белье? Ну, конечно, ножки не у всех стройные. Но вот чулочки, подвязочки, бантики и рюшечки смотрелись очень мило. Для местных, наверное, верх неприличия. И самое незабываемое из зрелищ! А все почему? Да потому что между рядов сидений скакало что-то маленькое, упитанное, в засохших коричневых струпьях, застрявших в когда-то белой шерстке. И вдобавок на редкость вонючее.

Леди Редли, чье платье теперь не отмыть никакими средствами, – это я по собственному опыту утверждаю. Только на выброс, – истерила и смердела больше всех.

Бесстрашный зверек мало того, что извазюкал в дерьме великолепный наряд княгини, так еще и на ручки умудрился к ней забраться, чему ошарашенная девушка не смогла помешать. И теперь она безумным брезгливым взглядом осматривала испачканные ладошки, визжала и плакала одновременно.

Эмм, нехорошо-то как получилось.

Пушнец, которого бывшая хозяйка шмякнула об пол, жалобно поскуливал и метался между лавок в хаотичном порядке. В панике, видимо, не находил выхода и одним присутствием повергал в ужас всех, кто попадался на его пути.

И чтобы вы думали? Этот пакостник не нашел ничего лучше, чем искать защиты у меня. Я мявкнуть не успела, как эта мелочь взобралась на сиденье, расположенное повыше наших мест, и сиганула на спину.

Опять!!!

Хана прическе, потому как шлепнулся пушнец как раз на голову. Я-то пригнуться пыталась! Трындец чистоте! Я ж теперь еще неделю отмываться буду. А этот запах, выворачивающий желудок наизнанку, наверное, будет преследовать вечность.

– Ааа! – взревела, что есть силы и, крутанув сумку в воздухе, смахнула зверька вниз.

Не ушибся? – лишь на секунду кольнула сердце совесть, но потом, когда с трибун грянул громогласный смех, у меня сорвало планку, а глаза будто красной пеленой заволокло.

Не помня себя от злости, с криками «Убью заразу!»  и «Тебе конец, гад! За все ответишь!» понеслась вдогонку за пушнецом. Единственным орудием мести служила сумка, которую раскручивала над головой на манер пращи, и дикая жажда пушнецовой крови. И плевать на то, что это маленькое глупое животное. И на то, что оно не виновато в том, что сама его приманила. Здесь и сейчас я жаждала добраться до мелкого проходимца и придушить голыми руками.

От пушнеца все шарахались в стороны, а уж при моем приближении, бросались в рассыпную.  Ураганом я пронеслась по трибунам, молодым сайгаком перепрыгнула ступени помоста и шуганула короля Лурдина, опрокинув трон, за которым надумал спрятаться шустрый наглец. Прошерстила стражников, за чьими спинами понадеялся укрыться твареныш. Оттоптала хвост полозу, развалившемуся на пути. Разбила аквариум, в который нырнуло животное. Рыбий женишок, рухнув на траву, стал судорожно хватать ртом воздух, выпучив и без того лупоглазые зенки. Зато за пакостником теперь тянулся различимый мокро-коричневый запашистый след, по которому я шла, как матерая борзая.

Кажется, мы побывали на арене, где неутомимо продолжал биться Шевар. Только и помню его удивленный взгляд, когда я попутно развеяла парочку духов.

Попробовали бы они не развеяться, если до этого сумка уже побывала под хвостом у пушнеца и смердела теперь не хуже него. В моих руках уже была не дорогая сердцу вещь, а оружие массового поражения.

Если сумка не отмоется, лично сошью новую из шкурки гадкого пакостника!

Потом был замковый двор и конюшни, откуда на свободу ринулись взбесившиеся животные. Особенно одно, рыжее и клыкастое почему-то взревело не своим голосом и помчалось сносить постройки. Затем купальни. И напоследок те самые коллекторы и подземелья, в которые даже моя дикая жажда мести не заставит спуститься вновь. Так и застыла в дверном проеме на вершине уходящей в темноту лестницы, призывая проклятья и все кары этого мира на голову мерзкого чудовища.

Но всему наступает предел. Выдохлась и я. Голос чего-то охрип и мышцы вдруг налились тяжестью. Захотелось прилечь куда-нибудь и отдохнуть. А лучше спрятаться подальше и не думать о том, что же я там в душевном порыве натворила.

Не помню, как добрела до своих покоев. В толчее и беспорядках, в шумной беготне слуг, которые кривили носы и шарахались, как от прокаженной. Рина, как увидела меня, так и осела на пол безвольной куклой.

– Как? – выдавила она спустя минуту полного ступора.

– Пушнец гадский! И моя феноменальная Неудача. Слушай, я там короля, кажется, случайно уронила. Кому-то в лицо заехала. Ну, и так, ущербу по мелочи нанесла разным там. Ты не могла бы сбегать и узнать, мне уже начать самоубиваться и раскаиваться или подождать немного?

– Что вы натворили? – служанка схватилась за сердце.

– Не помню толком. Представляешь, этот мелкий пакостник прямо на трибуну забрался! И я… и в-вот! – оправдываться жутко не хотелось. Вспоминать тем более. Особенно, когда начала соображать, какими последствиями аукнется выходка. – Иди уже. А я в душ! И прошу, избавься от всех испорченных вещей.

Включив воду, я ожидала, пока наберется полная ванная. Попутно выливала содержимое флакончиков и избавлялась от одежды. Сумку, предварительно вытряхнув все содержимое на расстеленное полотенце, положила вымачиваться в тазик. А платье, скомкав в узел, выставила Рине.

– Ох! – вспомнила важную вещь, – Рина! – вопль застал девушку на пороге, – я не отдала подвески избранникам. – Порывшись в кучке, что вывалила из сумки, достала два пестрых ромбика. – Отдай Шевару и… не знаю, кому-нибудь. Все равно.

Я же раз десять до скрипа натерлась мочалкой, пять раз сменила воду и использовала все средства, что находились в ванной, чтобы отмыть гадский запах. Накинув домашнее платье и вытирая мокрые волосы полотенцем, мерила комнату шагами, периодически прислушиваясь к тому, что творится снаружи. Служанки все не было, а меня распирало от любопытства и невеселых мыслей. И в животе так нехорошо все замирало, проваливаясь в какую-то пустоту. Гадское предчувствие, что на этот раз не отделаюсь легким испугом, настойчиво лезло под кожу. И оно не подвело.

Ворвавшийся в покои Шуй, был спокоен. Почти. Только бешеный взгляд выдавал степень его гнева, до покрытое пятнами лицо. И так это странно сочеталось с мягкой поступью и грацией тигра, с которой он обошел мои покои, меня, что впервые поняла насколько страшен и опасен этот человек.

Внезапно остро ощутилась собственная беззащитность. Варамей АрШу обладал огромной властью не только при дворе короля Лурдина, но и в другой, более могущественной организации, храме богини Оринойи. А кто я? Бесправная попаданка или будущая королева? Разве это не одно и тоже? В моем случае, бесправная королева. Ширма. И если марионетка не приносит пользы, то ее жизнь не стоит ломаного гроша.

– За покушение на честь и жизнь короля полагается смерть, – сухим тоном произнес Шуй, – за оскорбление чести особ королевских кровей полагается смерть. За порчу имущества, принадлежащего короне, полагается конфискация имущества и пожизненная каторга. Или смерть. За поругание традиций полагается публичная порка. До смерти.

Каждое обвинение, как хлесткий удар под дых. От него перехватывало дыхание, а кровь отливала от лица. Спину холодили мокрые волосы. Или же это липкий пот стекал по коже?

– Я ведь не умышленно! Все случайно получилось. Не виноватая я! Пушнец сам пришел!

– Зверь будет выловлен и уничтожен. Но это не отменяет того, что вы натворили. Принц Найтер Олайян обвиняет вас в двойном покушении на его жизнь. Княгиня Редли утверждает, что именно вы натравили животное. И тому есть свидетели и доказательства. Как вам должно быть известно, эльфы обладают острым слухом. Шахейн Вельендаль поклялась именем рода, что слышала, как вы приманивали пушнеца. А вот это, – храмовник выудил из кармана злополучную шоколадку, надгрызенную, – несомненно, принадлежит не нашему миру. И следы ауры четко указывают на того, кто подбросил ее леди Редли.

Трындец! Обложил по полной программе. Что же делать?

– Все это жуткое совпадение. Не более. Шоколад да, мой. Я видела, как эмоционально Саванна переживает за участника. Перед этим откачивала свою подругу, которая не привыкла к таким опасным зрелищам. Вот и решила поддержать бедняжку. А шоколад отлично успокаивает нервы и улучшает настроение. Это был подарок. Сюрприз.  А слова… не более, чем слова. В них нет угроз для жизни. Наоборот, зверь накинулся на меня. Испачкал платье, волосы, сделал посмешищем. Я даже не помню толком что кричала или делала, так этот гадский звереныш разозлил.

– У меня весь двор в свидетелях того, что вы говорили и делали, леди Адель. Я не могу игнорировать столько прошений и жалоб. И еще… – мужчина подошел вплотную, погладил по щеке, обвел пальцами овал лица, чтобы сомкнуть их на подбородке и задрать его кверху.  – Что вы делали сегодня ночью в замковых коллекторах? – горячее дыхание опалило чувствительную кожу за ухом. Влажные губы коснулись шеи, прочертив дорожку до кромки платья. – Неужели, вы полагали, что сможете что-то утаить от меня? Особенно от меня?

– Что вам нужно от меня, мастер Шуй? Если бы хотели казнить, то приговор уже зачитывали на плахе. Впрочем, нетрудно догадаться. Но почему именно я? Меня, как участницы отбора, и не должно быть здесь. Хотите, чтобы выбрала вас? Бред. Вы можете заполучить любую невесту. Шантажом ли, угрозами или просто купив деньгами. И вам откровенно плевать, что будущая жена будет вас ненавидеть. Беды, горести, несчастья, что такая одаренная принесет стране, разве они вас волнуют? Нет. И никогда не волновали. Все эти сказки придуманы для простого народа и тех несчастных, кто еще не растерял веру в людей. Значит, от меня нужно то, чего нет у других. Мой дар? Но я не приношу ни себе, ни окружающим ничего, кроме несчастий и неудач.

– Желаете откровений, леди Адель? – надменные глаза мужчины превратились в две щелочки, а губы искривились в ухмылке. Крепкая ладонь легла между лопаток, притягивая к себе ближе. Сквозь тонкую ткань чувствовалось напряженное тело Шуя. – В самом начале меня действительно привлек дар. Но сейчас я хочу тебя целиком. С твоей неугомонностью и взалбмошностью, с этими ямочками на щеках, когда ты улыбаешься, и хитрым взглядом, означающим, что ты что-то задумала. С твоей почти детской наивностью и верой в людей, и одновременно опытностью взрослой женщины. С твоей непокорностью и строптивостью. Лучшей королевы у Верины не может и быть.

От признаний на секундочку закружилась голова. Разумом понимала, что для храмовника я просто ценный приз, которые он во что бы то ни стало хотел заполучить. Вся его страсть сиюминутна. На деле присутствует лишь холодный расчет и стремление к большой власти. Но я никак не могла избавиться от ощущения того, что мне нравится его внимание. Как женщине, приятно чувствовать себя красивой и желанной. Но…

Большое такое серокожее «но», с клыками и собачьей преданностью во взгляде было сто крат милее, чем эта аристократичная сволочь. Образ красавчика из купальни, безусловно, бередил сердечко. Вот только привязаться успела именно к доброму здоровенному увальню. Эти два нечеловека никак не хотели сливаться воедино. Возможно, потому, что с Шеваром-орком я была хорошо знакома, а Шевара-человека совсем не знаю.

И все равно то, что сейчас происходило между нами с Шуем походило на предательство. Тело, казалось, жило своей жизнью. Оно отвечало жаркими волнами внизу живота и затвердевшей от смелых прикосновений грудью. Губы горели от поцелуя и сладкий дурман желания опутывал разум, заставляя постанывать от настойчивых ласк.

– Адель, – хрипло прошептал храмовник. Приоткрыв глаза, я столкнулась с потемневшим от страсти взглядом Шуя, – ты станешь моей женой?

Я молчала. Все внутри вопило «Да! Да! Да!», а язык словно онемел.

– Ну же! Ответь мне! Ты выйдешь за меня замуж? – ладони, скользящие по телу, взметнулись вверх и обхватили лицо. Большие пальцы легли на виски, чуть сдавливая их, тогда как остальные поглаживали по затылку, попутно перебирая мокрые пряди волос. – Ты станешь королевой. Тысячи подданных будут молиться на тебя, как на богиню. Вся Верина, да что там, Сольвия, будет тебе поклоняться. Сокровищница веринских королей будет принадлежать тебе.

Вот тут уже я очнулась. Вздрогнула, будто током прошибло. Мгновенно осознала, что прижимаюсь к мужчине всем телом, что полы халата давно откинуты, а я как бесстыжая девка льну к своему хозяину. Возможно, подбери Шуй другие слова, скажи он хоть о малой толике настоящих чувств, я бы не заметила, как согласилась на все. Но любовью тут и не пахло. Меня банально разводили на секс и покупали, словно дешевую… нет, дорогую шлюху в борделе.

Храмовник тоже не дурак. Он сразу понял, что момент упущен.

– У тебя нет выбора. Либо трон Верины, либо эшафот. И Адель, ты верно поняла, что я заполучу любую невесту. В случае отказа, твое место займет Виолетта.

Вот и до шантажа докатились, – горько осознала я, – только еще обиднее было сознавать, что действительно ничего не могу противопоставить Шую. Своим своеволием я разрушу сразу несколько судеб. Про себя и не говорю. А вот Вилка… Зимитрус опять же вместе со своим змеиным королевством.

– Хорошо. Будем считать, что уговорил. Я выйду замуж. Но этот брак будет фиктивным и через некоторое время мы разведемся. Ты получишь веринскую корону, а я свободу.

– Адель, Адель, – мужчина поцокал языком и погрозил пальцем, – наш брак будет самым настоящим. Ты невнимательно слушала. Если бы ты сразу приняла мое предложение, возможно, так и было. Но сейчас…

Шуйская грабля переместилась на мою пятую точку и стиснула ее, прижав к себе так, что я охнула от врезавшихся в кожу пуговичек и пряжки ремня.

– А ну, ша! – вдарила под дых, отчего Шуй согнулся пополам и закашлялся. – Если согласилась выйти за тебя, это не значит, что можно распускать руки! Слюни подбери! Я девушка порядочная. До свадьбы ни-ни!

Сверкнув глазищами, храмовник промолчал. Да и как бы он разговаривал, если хватал ртом воздух, как рыба?

– Значит, не хочешь по-хорошему? – просипел бедолага, – тогда собирай вещи. Посидишь под замком, обдумаешь свое поведение. Тогда в следующий раз будешь поласковее с мужем.

– Варамей, а ты груши любишь? – мягким воркующим тоном уточнила я.

– Люблю. А что такое? – машинально ответил женишок.

– Да, так, ничего, – отвела глаза, пряча злорадную ухмылку.

Ничего. Объешься ты у меня этих груш, муженек! Ох как объешься.

– Пришли мне Рину, пусть поможет со сборами, – попросила я.

– Сама справишься, – огрызнулся Шуй.

Неужели раскусил? Или мстит за отказ?

– Куда хоть переезжаю? Не в тюрьму ли? Там кормят или на сухом пайке держат? А суд будет? Требую справедливости! Я раскаялась и готова принести всем публичные извинения.

– К целительской башне примыкает небольшой храм. Там есть несколько келий, где постоянно проживают наши братья. Одна из комнат как раз пустует. Поживешь там пару дней. Заодно и подумаешь о своем поведении, – снизошел до объяснений Шуй, – и да, Рина не оправдала нашего доверия и была отправлена в дальний храм Аднерского герцогства. После эпидемии желтой лихорадки там огромная потребность в грамотных специалистах.

Насупившись, проводила мужчину тяжелым взглядом. Сделав напоследок гадость, женишок расцвел и уходил в приподнятом настроении.

– Ах, да! Чуть не забыл, – выудив из кармана обе подвески с моими цветами дара, прикрепил их к камзолу, – я несказанно счастлив, что вы приняли мое предложение, леди Адель.

– А разве… – вопрос застрял в горле. Я так надеялась, что Рина передала подвеску Шевару, и втайне мечтала, что орк что-нибудь придумает и спасет меня. Но Шуй понял фразу по-своему.

– Да, невеста может подарить одному избраннику две подвески. Это означает, что она сделала окончательный выбор. Но это так редко случается в середине этапа, что все позабыли о такой особенности. Впереди еще личные встречи и беседы с избранниками, на которых парам можно узнать друг друга ближе, бал. Но мы с вами уже определились, так что эту часть конкурса пропустим. Тем более, что разговор у нас уже состоялся. А на балу мы во всеуслышание объявим о нашей свадьбе. Уже через неделю, Адель, вы станете моей женой. Неделю! – мазнув напоследок плотоядным взглядом, храмовник, наконец, вышел. Вместе с хлопнувшей дверью, с гулким стуком грохнулась на пол и я. Если честно, ноги уже не держали, да и из меня стержень будто вынули. Так плохо стало, так жалко себя, что слезы сами полились из глаз.

Глава 21

Вдоволь наревевшись, почувствовала себя лучше. Еще разочек приняла ванну, преследуя сразу две цели: отмыться от ручонок Шуя, которые, казалось, оставили видимый след на коже, и просто понежиться в душистой водичке. Наверняка в тех кельях, куда собирался упрятать меня храмовник, об удобствах и не слыхивали.

Сумочка, моя многострадальная и дорогая сердцу вещь, была безнадежно испорчена. С большим сожалением оставила ее в комнате, как и все бальные наряды. По сути, ничего моего здесь не было. Кроме золотых в кожаных мешочках, мелочевки да старой надежной сумки. В нее и сложила все богатства. Сама переоделась в добротное простое платье, сшитое для прогулок, туфлям предпочла удобные полусапожки и плащик прихватила на случай, если запрут в какой-нибудь сырой подвал.

Да-да, от Шуя не ждала ничего хорошего.

Прикорнув на кровати всего на пять минуточек, проснулась уже под утро, когда первые солнечные лучи защекотали кожу. Можно было бы еще поспать, но тревожные ожидания развеяли остатки сонливости. Умывшись прохладной водичкой, как могла, пригладила и привела в порядок измятое за ночь платье и, усевшись в кресло, приготовилась к долгому ожиданию.

К моему несказанному удивлению, пришли за мной уже через десять минут. И явно рассчитывали застать врасплох. Дверь открывалась нарочито громко, и в комнату резвым шагом влетела дамочка с лицом сушеной воблы и пара стражников.

Поджав губы, леди представилась сестрой Веникой и приказным тоном потребовала следовать за ней. Не видя смысла спорить с той, кто явно нацелился на конфликт и приготовился к истерикам с моей стороны, подхватила сумку и бодренько направилась к выходу.

– Леди Адель, а ваш багаж? – уже в коридоре догнал удивленный возглас.

– Все свое ношу с собой!

– И вы что же, так легко оставите здесь наряды? Они же баснословных денег стоят! Это же работы самого мастера Юдзая!

О! А не такие уж мы сушеные веники! Модой интересуемся.

– Они мне больше не понадобятся, – помрачнев, представила себя в бальном платье в каком-нибудь подземелье, кишащем крысами. – Если понравились, забирайте! – расщедрилась с легкой барской руки.

Блеклые глазенки вспыхнули радостью, на миг преображая лицо и напоминая о былой красоте, но тут же потухли. Я вовремя развернулась, чтобы оценить внутреннюю борьбу этой суровой леди. Победил, как и следовало ожидать, долг. И от этого Веника только обозлилась.

– Идемте за мной! – с гордо поднятой головой дамочка прошествовала вперед. Позади тенями пристроились стражники. Так что вполне почувствовала себя преступницей, которую тюремщики сопровождают на новое место заключения.

Все же хорошо, что я морально подготовилась к переменам. После замковых покоев келья при храме выглядела убого. Этакий каменный мешок с зарешеченным окошком и крепкой деревянной дверью. Грубо сколоченная кровать с накинутым сверху матрацем, стол и стул. Для оправления естественных надобностей обычный горшок. А вместо ванной – тазик за ширмочкой, кувшин и осколок зеркала.

Интересно, а где бы я тут свои платья разместила? – хмыкнув, поймала на себе изучающий взгляд Веники. Наверняка, в нем было бы больше злорадства, прихвати я все пожитки с собой.

Женщина вкратце пояснила, что внутри храма я могу перемещаться свободно. Двери не запираются, потому как опасаться тут некого, но наружу меня не выпустят. В моем распоряжении храмовая библиотека и маленький внутренний дворик, где можно подышать свежим воздухом. На завтрак и остальные приемы пищи все собираются в столовой. Кормят тут три раза в день, но по воскресеньям постятся, полностью посвящая себя молитвам. Так что большее, на что могу рассчитывать, кусок хлеба и воду. Прислуги тут нет, а потому все нужно делать самой. И водички натаскать из колодца, если вдруг захочу помыться или постираться, и горшок вынести, и еду приготовить. Впрочем, от последнего меня категорически отстранили, памятуя фееричный успех на конкурсе талантов.

Мда, – после того, как сестра Веника ушла, присела на жалкое подобие кровати и задумалась, – вроде бы не все так плохо. Крыша над головой есть, еда и вода найдутся. В бытовых вопросах я, конечно, разбаловалась в последнее время, ну да ничего, справлюсь. В любом случае, это лучше, чем ночевать под открытым небом и голодать. Первые дни в этом мире до сих пор вспоминаю с содроганием.

В изголовье аккуратной стопкой лежало чистое постельное белье и одежда. Все поношенное, но тщательно выстиранное и подшитое. Решила переодеться, чтобы не слишком выделяться, да и поберечь платье не помешало бы. Единственное, от чего не смогла отказаться, так это от нижнего белья и удобной обуви. Гм, первого тут вообще, не полагалось, а гробить ноги деревянными колодками как-то не хотелось. Завершая строгий образ, заплела волосы в косу и закрепила шпильками на затылке.

За каких-то полчаса я обследовала новое место пребывания и приуныла. Это в замке рядом были девчонки, с которыми всегда можно поболтать, интриги и женихи. А тут упорядоченный уклад жизни, молитвы во славу Богини и медитации.

Со скуки сдохнуть можно!

А уж побывав в столовой расстроилась окончательно. После кулинарных изысков мастера Грола, простая еда казалась пресной и безвкусной. Жиденькая похлебка, ячменная каша с кусочками жира вместо мяса, травяной отвар и кусок хлеба.

Врешь! Не возьмешь! – мысленно погрозила Шую кулаком, – решил показать последствия моего возможного бунтарства? Ну, сам напросился!

Поковырявшись в тарелках, прихватила с собой кувшинчик с отваром, и отправилась к себе. В местных ценах ориентировалась плоховато, как-то не доводилось добывать еду честным способом, а невест и так хорошо кормили, но решила, что золото, оно везде золото. И найдутся люди, с которыми можно договориться.

– Эй! Тсс! Подь сюда! – притаившись во дворе, дождалась, когда один из стражников решит справить нужду и подловила его на обратном пути, – заработать хочешь?

– Отпустить не могу, леди, – мужчина воровато огляделся по сторонам, тем самым подсказывая, что он именно тот, кто мне нужен. – Головой отвечаю. Но если что-нибудь передать или достать нужно…

Ах, ты мой золотой! – едва сдержалась, чтобы в порыве радости не потрепать алчного человечка за щеки.

– Не переживай насчет этого. Сбегать не собираюсь. Пока, – добавила про себя, – но вот кое-в-чем очень нуждаюсь и готова щедро заплатить за это.

– О чем речь, леди? – гулко сглотнул добытчик.

– Найди мастера Грола и скажи, что леди Адель слезно просит не дать ей умереть голодной смертью. Пусть соберет мне немного еды, а то загнусь от храмовой пищи уже завтра, – скрепив договор рукопожатием, сунула в руку стражнику золотой. – И проследи, чтобы мне положили пару бутылок хорошего вина. Самой оно не очень-то нужно, но вот храбрым и отзывчивым парням поможет скоротать службу.

– Ну, так это, – предвкушающе крякнул служивый, – мы завсегда помочь готовы.

– Как принесешь все, получишь еще за труды, – пообещала я, засветив второй золотой.

– Только это, приду поздно вечером, как все спать улягутся, – предупредил мужчина, – вы сюда подходите, я тут ждать буду.

Решив главный вопрос, что стоял на повестке дня, занялась не менее насущным делом: знакомством с нужными людьми. Справедливо рассудив, что, имея в наличии солидную сумму, глупо выполнять грязную работу самой, занялась подбором подходящей кандидатуры. При храме жили преимущественно послушницы, рангом повыше шли жрицы, а также два наставника-жреца и мастер. Мастер Арх вел службы, проводил ритуалы бракосочетаний и провожал в последний путь усопших. Жрецы в этом ему активно помогали, а также под их началом была небольшая мастерская по производству лечебных зелий. Большинство жриц как раз и трудились в этих лабораториях, а также выполняли различного рода поручения. Ну а младшему персоналу отводилась роль обычной прислуги.

Вот к таким девушкам я и решила присмотреться. Нужна крепкая, сообразительная особа, умеющая держать язык за зубами, не фанатичка. Которая не прочь подзаработать и в то же время не заложит Вобле, что верховодила послушницами. Таких кандидатур обнаружила целых две. Но одна фыркнула на просьбу помочь мне натаскать воды, а вот другая откликнулась.

– Как тебя зовут? – поинтересовалась я.

– Кьяла, леди Адель, – девушка присела в реверансе. Уже этим она удивила и лишний раз подтвердила, что я сделала правильный выбор.

– Спасибо, Кьяла. Вот тебе за труды, – монетка перекочевала в ладошку послушницы.

– Ну, что вы! Я не могу взять деньги. Я же просто так помогла, не рассчитывая на какую-либо благодарность.

– Вот именно поэтому и бери. Я не знаю, сколько еще здесь пробуду, и мне будет необходима помощь. А поскольку считаю, что любой труд должен быть оплачен, то все справедливо. И да, предлагаю тебе работу. Как насчет того, чтобы служить мне?

– Вы хотите, чтобы я заняла место личной служанки? Но ведь это большая ответственность. Девушек при храме тщательно отбирают и обучают с малых лет. Я не достойна, – Кьяла опешила и даже заикаться начала.

– Почему это не достойна? Очень даже, – взяв девушку за руку, усадила с собой рядом. – Расскажи о себе. Как попала в послушницы? Вижу, тебе знакомы благородные манеры, но и честного труда не боишься.

– Не знаю даже. Что о себе рассказывать? Я незаконнорожденная. Мама была дочерью дворецкого, служившего семье отца не одно поколение. Отец же – граф. Арталэн Мейрок. Сами понимаете, как это бывает. Они росли вместе, полюбили друг друга. Но он дворянин, а она всего лишь прислуга. Пожениться не могли, да и скрывали ото всех отношения. Ну а когда Кьера забеременела, все и вскрылось. Ее отправили в дальнюю деревню, а отцу подыскали невесту из благородных. Мама умерла при родах, в Жуковке ведь даже знахарки не было, чтобы помочь. Папа тогда насмерть разругался с дедом, уехал на несколько лет, бросив и молодую жену, и графство. Других наследников у Мейроков не было, а во мне текла их кровь. Дедушка Арти забрал меня в замок, признал внучкой, дав свое имя. Так что образование и благородные манеры привиты, можно сказать, с рождения. А потом вернулся папа, помирился с семьей и леди Грейлис, своей женой. Через год у них родился сын, потом две дочери, а я стала никому не нужна. Пока был жив дед, меня никто не трогал. А после его смерти Грейлис сделала все, чтобы убрать меня из замка. Сначала перевела в разряд прислуги, а потом и вовсе сослала в глушь, пользуясь отсутствием отца. Графиню не очень-то жаловали простые люди, вот и нашлась добрая душа, что предупредила о надвигающейся угрозе. Леди решила выдать меня замуж за одного из вассалов графства, старого барона, который недавно овдовел и подыскивал себе подходящую партию.

– Печальная история, – тяжело вздохнула. И она не нова. Таких бедняжек сотни и тысячи по всему миру, – но тем не менее она как раз доказывает, что ты мне идеально подходишь. Манеры и образование у тебя есть. Раз. Во-вторых, ты ведь была не простой прислугой, а наверняка помогала управлять замком. А это отличный опыт. И третье: ты не чураешься грязной работы, добра и отзывчива.

– Но мое происхождение…

– Мне все равно, будь ты хоть потомственной крестьянкой. Главное в том, кто ты сама по себе!

Да и Шуя перекосит, когда узнает, на кого заменила Рину. Впрочем, и ее надо будет найти. Верных людей много не бывает.

– Вот что! Приходи вечером, как все спать улягутся, поговорим, обсудим дальнейшие планы.

Чтобы не вызвать ненужных подозрений, договорились как можно меньше общаться на людях. Все хозяйственные вопросы, как подсказала Кьяла, можно решать в послеобеденное время, когда все жрицы собирались в молельном зале. А еще утром, до завтрака, или поздно вечером.

В честь нашего знакомства я надумала организовать маленький пир. Стражник не подвел и приволок целую корзину всяческих вкусностей и деликатесов. Посмотрев на сытое и довольное лицо мужчины, сообразила, что припасы попали ко мне не все. Ну, да бог с ним! Зато без зазрения совести забрала себе одну из бутылей вина, которую пообещала отдать на откуп.

– Как мастер Грол отнесся к моей просьбе?  – невинно поинтересовалась у стража.

– Так, это… сказал, что не позволит морить леди голодом. И что готов каждый день лично приносить вам нормальную еду.

– Вот и замечательно! Держи за труды! – отдала золотой, – и еще записки. Одна для леди Виолетты. Вторая – для мастера Грола.

Вилке я в двух словах рассказала про ультиматум Шуя и о том, где нахожусь. Добавила, чтобы не волновалась, и что у меня все в порядке. Ну а Гролу в благодарность написала еще один рецепт торта.

Вечер удался на славу. Мы с Кьялой засиделись допоздна, отдавая дань мастерству главного повара и погребу Рухая, замкового виночерпия, из чьих запасов нам выделили бутыль с шипучим сладким напитком. Вдоволь наговорились, делясь друг с другом накипевшими проблемами. Послушница жаловалась на свою несчастную долю и отчаянное положение, вынудившее искать убежище в храме Богини. Я вспоминала бывших и сетовала на то, как не везет в личной жизни. Только встретила нормального мужика, как некоторые Шуи вмешались и все испортили.

– Что это за отбор, если кандидатов лишают права выбора? Фарс, да и только! А о бесправных попаданках и говорить нечего.

Конечно, я не все тайны разболтала служанке. Лишь ту правду, что окончательно переманила ее на мою сторону, превратив в верную союзницу. У девушки и так не было особого доверия к храмовникам, но она служила им честно, считая себя обязанной за оказанную помощь. Да и просто некуда было податься.

По словам Кьялы мастера и жрецы питались отдельно, и их стол сильно отличался от стола обычных служек. Как и нравы. Присутствовало там и пьянство, и чревоугодие, и вольности по отношению к послушницам. Но все же храмовники приносили пользу. Их зелья врачевали, их знания спасали людям жизни, их служение укрепляло веру и поддерживало порядок в мире. Вот только замахнулись они на всю власть, которая только может быть на Сольвии. Они сажали на трон угодных им королей, управляли ими через жен и приставленных шпионок, расправлялись с непокорными.