Читать книгу "«Алое перо»"

– Он сейчас отдыхает, у него все хорошо.

– Да, знаю. Спасибо. – Том улыбнулся.

Она тоже просияла широкой, открытой улыбкой. Это была коренастая веснушчатая девушка с деревенским акцентом и слегка растрепанными волосами. Том узнал взгляд, который она бросила на него. Именно такой взгляд почти каждая женщина в Ирландии бросала на его брата Джо. Заинтересованный, понимающий и слегка влекущий. Том посмотрел на нее с пустым сердцем. Очень милая девушка, в белом кардигане поверх сестринского халата. Но конечно, он и за миллион лет не смог бы заинтересоваться подобной женщиной. В сравнении с его Марселлой эта девушка была словно с другой планеты. Абсолютно разные биологические виды. Том вышел в холодный вечер, чтобы глотнуть свежего воздуха и позвонить с мобильного матери.

– Он неплохо выглядит, мам.

– Что ты хочешь сказать, что значит – хорошо выглядит? Разве я не видела его собственными глазами, как он хватался за грудь и задыхался?

– Но сейчас он спокоен, мам, он нормально дышит.

Маура всхлипнула, и Том услышал, как соседка утешает ее.

– Я позвоню тебе через час.

– Зачем? – поинтересовалась она.

– Чтобы сказать, что все по-прежнему хорошо.

– Ему конец, Том, и ты это знаешь. Ему не следовало лазить по лестницам в его возрасте, он просто ужасно хотел сделать то место для тебя наилучшим образом!

– Это не имеет отношения к лестницам, так мне сказали. Это даже хорошо, так здесь говорят.

– О, так ты уже все знаешь о медицине? Парень, который даже десятый класс не закончил! Тот, кто отказался войти в бизнес отца, чтобы помогать ему! Ты вдруг все узнал о причинах сердечных приступов, да?

– Мам, я еще позвоню.

Он уже замерз, но это было лучше, чем жара, и шум, и запахи лекарств в больнице. Том ушел под навес для велосипедов, прячась от ветра, забился в угол и мысленно пожелал отцу выздоровления. А когда отец поправится, они поговорят по-мужски, и Том не отстанет, пока разговор не выйдет за рамки обычных пожатий плечами. Он должен настоять на том, чтобы его родители регулярно бывали в Стоунфилде. Он будет готовить то, что они любят: жареных цыплят, картофельную запеканку с мясом… Он должен просить Марселлу говорить с ними о том, что им интересно. Марселла… Он вспомнил о ней с ужасом. Он стоял и смотрел, как люди приезжают и уезжают в своих машинах с большой уродливой парковки. Что за отвратительное место!.. Но если уж говорить о деньгах, которые тратятся на больницы, Том предпочел бы, чтобы они шли на аппараты, которые будут следить за сердцем его отца, а не на лужайки вокруг. Он увидел, как кто-то, очень похожий на Шону Бёрк, в дождевике и с сумкой через плечо, запер машину, а потом направился в приемный покой. Это и была Шона. Том шагнул было вперед, чтобы поздороваться с ней, но тут же отступил назад. Он не хотел говорить с ней об отце, так как пока сам не знает, что сказать. И еще он не хотел, чтобы она спрашивала о Марселле. Было бы нормально, если бы чья-то подруга оказалась здесь, ведь речь шла о жизни его отца. Но как же насчет Марселлы?.. Однако Шона сама его заметила и окликнула:

– Ты, похоже, замерз, Том.

– Да, но внутри уж очень жарко.

– Я все знаю об этом заведении, ведь я довольно часто здесь бываю…

– Мне жаль, это…

– Все в порядке, Том. – Она говорила мягко, но давала понять, что не стоит обсуждать, к кому она приехала. – Но ты выглядишь неважно. Пойдем внутрь ненадолго.

– Хорошо.

Поначалу они не задавали друг другу вопросов. Потом Шона повернулась к нему:

– Дело плохо?

– Я не знаю. У отца… боли в груди, стенокардия… Все зависит от этой ночи. Если он доживет до утра, у него будут хорошие шансы.

– Бедный Том, когда это случилось?

– Я узнал чуть больше часа назад. Настоящий ад разразился… Моя мать так расстроена, что я боюсь, как бы она не оказалась на соседней с ним койке.

– Ты хочешь сказать, что только что узнал?

– Ну да, и до сих пор не пришел в себя.

– Значит, Марселла еще ничего не знает?

– Нет, – безжизненным голосом произнес Том.

– Ох, бедная Марселла… Я предложила подвезти ее домой из спортзала, но она сказала, что поедет на автобусе и по пути купит тебе цветок в горшке в качестве сюрприза.

И тут на глазах всего приемного отделения Том Фезер поцеловал Шону Бёрк и восторженно вскрикнул:

– Так она была в спортзале? Вечером?

– Но ты же это знал, Том! Она сказала, что ты хотел, чтобы она осталась дома и вы бы отпраздновали то, что люди называют вас классными поставщиками!

Он ехал домой на бешеной скорости и сам удивлялся тому, что не слышит за спиной постоянного воя полицейских сирен. Он вошел в дверь – и она сидела за столом, а рядом с ней стоял большой папоротник в горшке.

– Марселла… – выдохнул Том.

– Как твой отец? – Ее голос был ледяным.

– С ним все будет хорошо, он под присмотром… Ты была в спортзале?

– Как я тебе и говорила. – Лицо Марселлы застыло.

– Марселла, если бы ты знала… Понимаешь, я подумал…

– И что же ты подумал, Том?

– Я предположил, что ты отправилась в клуб на вечеринку… – (Она склонила голову набок, словно задавая вопрос.) – Понимаешь, позвонил Рики, сказал, что приглашал тебя.

– Да, приглашал. Но я не захотела пойти, поскольку ты слишком занят и устал и я знаю, что ты ненавидишь эти приемы, а потому пошла в спортзал, как собиралась и как говорила тебе.

Том не смог удержать выступившие на глаза слезы.

– Прости. Понимаешь, я не предполагал… я не думал, что ты можешь любить меня достаточно для того, чтобы ради меня отказаться от чего-то такого…

– Да, конечно любила. – Она говорила ровным тоном, ничем не показывая, что видит, насколько он расстроен.

– Ты меня любишь, теперь я это знаю.

– Нет, Том, я сказала: любила, а не люблю.

– Но ведь это не изменилось? Нет?

Она взяла записку и протянула ему:

– Ты самый невыносимый, недоверчивый человек из всех, кого я знаю. Как можно тебя любить? – Она встала и ушла в спальню.

– Марселла, но ты же не уходишь… – Том смертельно побледнел.

– Если ты воображаешь, что я могу остаться на ночь здесь, с тобой, когда ты считаешь меня лгуньей…

Он встал в дверях спальни, глядя на нее.

Марселла сняла с себя все и потянулась к одной из тех микро-юбочек, которые он так ненавидел. Она достала из ящика комода колготки и направилась в ванную.

– И куда ты?

– У меня есть друзья. Найду, куда деться.

– Пожалуйста, Марселла…

Она вызвала по телефону такси и захлопнула дверь ванной. Потом, услышав дверной звонок, вышла.

– Мне так жаль, – пробормотал Том.

– Все правильно, Том, ты должен пожалеть, потому что я всегда говорила тебе правду, а если ты думаешь, что можно лгать тому, кого по-настоящему любишь, то у тебя серьезные проблемы.

И она ушла. Потом зазвонил телефон. Это была его мать.

– Ты сказал, что позвонишь через час, и мне пришлось самой звонить в больницу!

– С ним все в порядке, мам?

– Ты просто невероятно заботлив, Том!

– Мама, прошу…

– Он на грани. Том, что нам делать, если он умрет?

– Я сейчас приеду в «Фатиму», ма.

Но, прежде чем уйти, ему нужно было сделать еще две вещи. Он позвонил Джо в Илинг. Там был автоответчик.

– Джо, это Том. У папы сердечный приступ. Я оставлю тебе номер больницы. Нужно только сказать, что ты его сын, и тебе все объяснят. Надеюсь, ты что-нибудь предпримешь, Джо, но это твоя жизнь, не моя, так что думай сам.

Потом он сел и написал записку, чтобы оставить ее на столе.

Я надеюсь и молюсь, чтобы ты вернулась, и, если вернешься, дорогая, дорогая Марселла, просто знай: до встречи с тобой я не знал, что такое любовь, и я не вижу в жизни смысла без твоей любви.

Том не выключал мобильник всю ночь, а вскоре после рассвета поехал в другую строительную фирму, чтобы ему сделали рейку для фотографий, потом отправился в их собственный офис. Кэти уже была там.

– А как выглядит другой парень? – спросила она.

– Что?

– Это шутка. Так говорят тому, кто подрался. Ты надеешься, что противнику досталось больше. – (Он уставился на нее пустым взглядом.) – Боже, Том, это же просто шутка! Ты еще хуже, чем Саймон и Мод. Ты выпил лишнего или еще что-то?

– Нет, я всю ночь провел с отцом. У него сердечный приступ, а Марселла ушла от меня. – Он произнес все это странным тоном, словно припоминая два несущественных события.

Кэти гневно посмотрела на него:

– Том, что случилось на самом деле?

Она и верила, и не верила одновременно. Том уже готов был сорваться и зарыдать, уронив голову на стол, когда явился Рики с фотографиями.

– Боже, но неужели ты пропустил дикую ночку? – спросил Рики, держась за голову. – Однако ты поступил мудро, не придя именно на эту вечеринку, друг мой.

– Ну да, это я, мистер Мудрый Парень, – грустно произнес Том Фезер, беря рейку, которую не смог сделать его отец, потому что свалился с сердечным приступом еще до того, как получил размеры.

– Прошло уже больше суток, па, а значит, все будет хорошо, – сказал Том отцу на следующий день.

– Если бы ты знал, каково это, Том… как будто кто-то стиснул твои ребра. – Отец уже выглядел намного лучше. – Мне сказали, ты тут всю ночь провел?

– А где еще я мог быть?

– Но как же Марселла?

– Она шлет тебе свою любовь, па.

– Знаю, она замечательная девушка. Одна из сиделок сказала, что вы обнимались и целовались в приемной, когда ты услышал, что со мной все будет хорошо. Я этого не забуду. – (Том непонимающе уставился на него.) – Ох, та милая девушка, Кэтрин, была на дежурстве и все мне рассказала, а потом сказала, что очень огорчилась, узнав, что у тебя есть подруга.

Отец похлопал Тома по руке, и Том улыбнулся. Медсестра видела, как он целовал Шону Бёрк, узнав, что Марселла действительно была в спортзале.

Прием по случаю крещения оказался тем, что, как сказала Кэти, следовало бы назвать Адским Торжеством. Им сделали заказ на пятьдесят человек, но, судя по тому, что они увидели, гостей было не меньше семидесяти. И кухню не прибрали как следует, так что Кэти, Джун и Тому пришлось потратить первые двадцать минут, протирая поверхности и все дезинфицируя. Когда они открыли окна в кухне, чтобы выветрился медицинский запах, пришел отец младенца и заявил, что здесь воняет мочой. Когда они пытались накрыть стол для фуршета, две маленькие хозяйские собачки разыгрались и принялись стягивать со стола скатерть.

– Люди, которым не нравятся животные, – явно не мой тип, – заявила молодая мамаша, успевшая принять три порции джина, перед тем как все уехали в церковь.

Церемония продлилась на сорок минут меньше, чем говорили Кэти и Тому, так что у них еще не все было готово.

– А мне говорили, что вы – высший класс, – заявил отец ребенка. – Мы деловые люди, как и вы, а потому не платим за то, чего пока нет.

В качестве закуски они заказали кеджери на горячих тарелках. Это был хороший выбор, но, прежде чем гости принялись за него всерьез, мать ребенка начала говорить всем:

– Не спешите объедаться всей этой рисовой и рыбной ерундой, позже будет еще настоящее жаркое.

И многие послушно отставили недоеденные закуски. Том и Кэти в кухне переглянулись в ужасе. Они надеялись, что все увлекутся кеджери, и теперь ждали чуда с хлебами и рыбами.

– Бога ради, что нам делать? – спросила Кэти.

– Дать им выпить, – предложил Том.

– Это нечестно по отношению к ним, это же значит, что им придется заплатить за лишнее вино.

– А что честно, Кэти, скажи мне, что вообще есть справедливого? Что справедливого в том, что мой отец, всю жизнь тяжко трудившийся, лежит в больнице? Что честного в том, что у тебя появились двое детей, которые не твои, и теперь они переворачивают вверх дном и твою жизнь, и жизнь твоих родителей? Что справедливого для того парня, которого Нил пытался спасти от высылки из Ирландии? И что честного в этих двух красавчиках, которые говорили нам, что будет пятьдесят гостей, а пригласили семьдесят пять? Дай им выпить!

И они дали. Основательно.

Но, прежде чем они это сделали, Кэти Скарлет решительно подошла к отцу младенца:

– Могу я предложить кое-что? Ваши гости, похоже, весьма всем довольны, и вы выбрали очень хорошие вина.

– Да-да, и что?

– Но на случай, если возникнут какие-либо сомнения насчет того вина, которое вы предложили подавать, могу я просить, чтобы вы подписали разрешение выставить больше?

– Мы рассчитывали полбутылки на человека, – ответил хозяин, невысокий, очень полный мужчина с маленькими поросячьими глазками.

– Да, мы говорили об этом, но все идет так хорошо, что мы хотели бы просить разрешения выставить…

– Делайте что хотите.

– А пока вы всем довольны?

– Да, все в порядке… просто продолжайте разносить выпивку.

– Спасибо. Вы замечательный хозяин, – сказала Кэти сквозь крепко стиснутые зубы.

Никто никогда не предупреждал их, что дело может пойти именно так. Том протискивался сквозь толпу гостей, улыбаясь и говоря, что кеджери очень аппетитное.

– А ты и сам очень аппетитный, – заявила какая-то женщина с измазанным шоколадом лицом.

Выглядела она глупой и, похоже, глупела все сильнее. Том поблагодарил ее за комплимент.

– У вас такое чудесное платье, – сказал он. – Это дизайнерский заказ из «Хейвордса»?

– Да, верно. – Дурочка была польщена.

– У вас какое-то пятнышко на лице. Подойдите вон к тому зеркалу. – Том предложил ей влажную салфетку.

Женщина посмотрела на себя и, ужаснувшись отражению, поспешила стереть шоколад.

– Ловко ты с этим справился, – заметила Кэти.

– Да ладно, Кэти… Эти клоуны, которые дают прием, настоящие проходимцы. Интересно, где я мог раньше видеть этого типа? Что-то он меня раздражает. А та идиотка с рисунками Уолта Диснея на лице разве не готова всем напакостить?

– Да, ты прав. Боже милостивый, там еще люди входят! Им придется жевать обои.

– А чем он зарабатывает на жизнь? Я где-то встречал его, точно встречал, уверен.

– Возможно, в каком-нибудь баре, где мы подрабатывали. Послушай, помоги Джун. Я позвоню отцу, чтобы он начал подгонять такси.

– Матти? Такси?

– У нас самих есть на это время? А половина тех, с кем мой отец делает ставки, таксисты.

– Ты великолепна, Кэти! Может, мы и сумеем что-то спасти в конце концов. Знаешь, я, наверное, с ума схожу, но этот Риордан смотрит на меня так, словно в меня влюбился.

– Ну, ты сам не осознаешь, как хорош собой. Почему бы мистеру Риордану и не попытать удачи, как любому другому?

– Извините меня…

– Да, мистер Риордан?..

– Мы ведь знакомы?

– Ну, мистер Риордан, я же поставщик…

– Да будет вам, мы встречались на вечеринке пару месяцев назад, в новогоднюю ночь…

– Вот как? – Том, вообще-то, не прислушивался, а наблюдал за гостями, высматривая, где он нужен.

– Я только сейчас вспомнил. Я просто хотел сказать, что такое редко случается… Дело было в выпивке, после нее я очень странно себя чувствовал. Думаю, там намеренно смешали напитки. Тот парень, фотограф, да… весьма безответственно с его стороны.

И тогда Том вспомнил. Это был тот самый мужчина, который на вечеринке у Рики лапал Марселлу.

– А-а-а, ну да, действительно, мистер Риордан, я вас помню.

– Да вы сразу вспомнили, – заявил Ларри Риордан.

– Нет, до этой минуты нет.

– Будет вам, вы уж слишком показали свое отношение ко мне сразу, как пришли.

– Я увидел, что вы ошиблись с количеством приглашенных гостей. И до этого момента не понимал, что вы состоите в счастливом браке, хотя на той вечеринке так не казалось. – Говоря это, Том как будто становился выше и шире в плечах, а Ларри Риордан съеживался.

– В общем, видимо, произошло недопонимание, конечно… насчет чего-то…

– Мы знаем, насчет чего, мистер Риордан.

– Я просто хотел сказать, что если были какие-то обиды…

– О, в тот момент это было серьезно.

– Но теперь нет, надеюсь.

– Теперь я буду продолжать выполнять свою работу для вас и вашей жены, с которой я не ссорился. Несмотря на то что вы нам говорили о пятидесяти гостях, а здесь уже больше семидесяти.

– И это тоже недопонимание…

– Однако их слишком много… Я собирался спросить вашу супругу…

– Незачем ее спрашивать. Спросите меня.

– Успокойтесь, мистер Риордан, я лишь хотел узнать, не следует ли нам организовать немного позже несколько машин такси. Многим вашим гостям придется оставить свои машины здесь.

– Делайте, что считаете нужным, – ответил хозяин дома, распуская немного галстук. – Но поверьте, это было совершенно несвойственно мне, тот случай, и я надеюсь, он не имел последствий. Я хочу сказать, что пока все в порядке, если вы не…

– Все в порядке, мистер Риордан.

– Такая милая, такая красивая молодая леди… Еще раз приношу извинения.

– Спасибо, а теперь, если позволите, я должен уделить внимание другим людям.

Том отошел. Этот человек никогда не должен узнать, что Марселла его бросила.

Кэти снова хлопотливо наполняла тарелки кеджери, добавляя немного грибов и картофельного пюре. И они раздавали всем, кто был на виду, свои визитки и наводили порядок в доме. Когда хозяева проснутся утром, то найдут свое жилище в безупречном состоянии, а в холодильнике бутылку шампанского и коробку апельсинового сока. Пустые бутылки Том с Кэти выстроили рядами, как солдат, в заднем дворике, чтобы не оставалось сомнений в количестве заказанного и выпитого, и сказали, что заберут их на следующий день, когда приедут днем, чтобы представить счет. Матти прислал пятерых друзей-таксистов. Весь вечер они носились туда-сюда и были неплохо вознаграждены. Том с Кэти заплатили Джун за три лишних часа и за такси до дома и лишь после этого вернулись к дому номер семь в Уотервью.

– Зайди, – предложила Кэти.

– Нет, слишком поздно, Нил будет…

– С Нилом три варианта: или его нет, или он спит, или радостно нальет нам выпить, – ответила Кэти, и они поднялись по ступеням к двери.

Нил сидел за своим большим столом, окруженный бумагами.

– О, хорошо, Кэти, я… – Тут он увидел Тома и растерялся. – Ох, Том! – разочарованно произнес он, но сразу взял себя в руки. – Как все прошло? Давай рассказывай.

– Нет, если честно, Нил, слишком поздно…

– Но ты уже здесь. – Он налил всем пива, они сели. – Рассказывайте, – вежливо предложил Нил.

Но он был где-то далеко. Том наскоро описал вечер и выпил пиво, но, прежде чем он успел уйти, в дверь постучали.

– Ты пьяный? – с любопытством спросил Саймон.

– Пока нет, – ответил Том.

– А где Марселла? – поинтересовалась Мод.

– Не здесь, – ответила Кэти.

– Мне не надо было спрашивать? Я просто задаю вопросы из вежливости. Ты же говорила, что так нужно. – Мод слегка смутилась.

– Никаких проблем. – Кэти сжала губы.

Они помолчали.

– Наверное, вы бы предпочли, чтобы мы вернулись в постели? – спросил Саймон.

– Да. Сейчас, вообще-то, середина ночи, – сказала Кэти.

Мод и Саймон быстро удалились, почувствовав в ее голосе стальные нотки.

Том сел в фургон и поехал домой по темным пустым улицам. Эти двое действительно тяжко трудились. Мало какие пары продолжали работать в такой час. И Нилу приходилось нелегко из-за этих странных, неловких детей, половину времени проводивших в их доме. Да еще когда жена тоже работает допоздна. Кэти была великолепна. Она расспрашивала его об отце и ни словом не упомянула о Марселле, бросившей его, не отвечавшей на его звонки в «Хейвордс» и даже не забравшей свою одежду.

– Что-то не так, Нил? – спросила Кэти. – Ты словно находился в миллионе миль отсюда, когда мы тебе рассказывали о приеме.

– Извини, – ответил он. – Но, если честно, дело в этих детях. Весь вечер я ничего не мог делать. Они то и дело врывались ко мне, спрашивали то об одном, то о другом. Насчет домашнего задания и где им следует все складывать…

– Ну, это уже прогресс. Когда они только появились, то просто разбрасывали все по полу.

– Но они не могут постоянно быть здесь. Мы должны увеличить плату Матти и Лиззи.

– Они это делают не ради денег. Мы договорились давать им небольшую передышку.

– Но кто даст передышку нам? Нужно так много сделать и обсудить, а у нас и минуты нет, чтобы поговорить!

– Ладно, прямо сейчас у нас есть минутка.

– Это разве подходящее время?

– Хорошо, но я рада буду поговорить, вроде как расслабиться, но если ты устал…

– Есть работа…

– То большое дело на следующей неделе?

– Нет, не то. Работа. Пока это не точно, но я слышал, что мне могут предложить то потрясающее место…

Кэти смотрела на него разинув рот, пока он рассказывал ей о комитете, который работал в сотрудничестве с Комиссией ООН по делам беженцев.

– Это не то чтобы реальное назначение в ООН, это группа, работающая под ее руководством…

Кэти перебила его:

– Извини, я не понимаю. Ты пытаешься сказать, что рассматриваешь возможность работы за границей?

– Не прямо сейчас.

– А когда?

– Полагаю, месяцев через пять или шесть. Если, конечно, до этого дойдет. Но было бы честно сказать тебе об этом уже теперь.

– Ты что, шутишь?

– Нет, я сам изумился, когда это услышал. Обычно для такого нужно гораздо больше опыта, но они думают, что…

– Но ты ведь не предлагаешь мне бросить все и поехать с тобой в Африку, потому что ты внезапно получишь работу?

– Необязательно в Африку. Это может быть Женева, или Страсбург, или Брюссель.

– У тебя есть работа! Ты адвокат, это твое дело. Защищать людей, спасать их, представлять их. Вот твоя работа!

– Но это совсем…

– Нил, мы никогда не думали о такой возможности. Это никогда не входило в наши планы!

– Ты пока не все знаешь. И тебе понравится. У тебя же не было возможности путешествовать.

– Ох, но я путешествовала! В Грецию – разве не так? – где мы познакомились.

– Это же были просто каникулы.

– Для тебя, возможно, это были каникулы. А для меня это была работа. Я готовила еду на той вилле.

– Ох… милая, это ведь была просто временная работа на лето на небольшой вилле!

Лицо Кэти стало мрачным.

– Но теперь у меня не временная работа, у меня своя компания, – сказала она.

– Да, но ты не можешь предположить, что будешь думать…

– Думать что?

– Послушай, сейчас не время обсуждать, слишком поздно. – Нил встал.

– Ты не договорил. Ты сказал, что я не должна была подумать… – Она внимательно посмотрела на него.

– Пожалуйста, вот так и начинаются ссоры!

– Нет, оставить что-то недоговоренным – вот начало ссор.

– Я не знаю ведь, к чему это приведет. – Нил явно стремился оставить тему.

– Ладно, могу я закончить за тебя? – Кэти говорила спокойно, слишком спокойно.

– Никаких ссор, Кэти.

– Абсолютно никаких. Думаю, мы закончим примерно так: мы не предполагали, что ты предложишь мне бросить дело всей моей жизни, мою мечту, а я никак не ожидала такого от тебя. Да? Нечто вроде этого?

– Тут нужно подумать более основательно и как следует обсудить, – ответил Нил.

– Ты прав, – согласилась Кэти.

И они отправились в постель, и спали как можно дальше друг от друга, не касаясь даже пальцем, и утром, когда Нил уехал из Уотервью, Кэти притворилась спящей, проигнорировав его обещание забрать близнецов из школы.

Том был уже не в таком плохом настроении – его отцу определенно стало лучше. Его мать извинилась за слова, которые наговорила ему в потрясении. Риорданы прислали сообщение, что их счет в порядке и будет полностью оплачен этим же днем. Еще была записка от Марселлы. Она писала, что Шона рассказала ей о сердечном приступе мистера Фезера и она сочувствует и надеется, что все будет хорошо. Все новости были хорошие. Плохие состояли в том, что Марселла просила его пока не беспокоить ее. И никакого ответа не последовало от Джо Фезера, чей отец вполне мог уже умереть и быть похороненным.

Но когда Том сообщил Джеймсу Бирну, что мистер Риордан, отец ребенка, хочет оплатить прием по поводу крещения наличными, бухгалтер не обрадовался.

– Ничего хорошего, – твердо заявил Джеймс Бирн.

– Я понимаю, Джеймс, но что мы можем сделать?

– Мы представим подробный счет по нашим записям и потребуем расписку, когда получим деньги.

– Но если…

– Вы мне платите за советы, так что никаких «если», – ответил Джеймс.

– Мистер и миссис Риордан, я надеюсь, вы удовлетворены.

– Всем понравилось, – сообщила его жена.

– Множество похвал, – поддержал ее муж.

Том не стал извлекать из этого выгоду, он не хотел больше смущать этого человека.

– Наш бухгалтер, вообще-то, предпочел бы оплату чеком.

– Конечно, иногда люди предпочитают наличные, чтобы избежать налога, – сказал Ларри Риордан.

– А мы этого не хотели бы. – Том не опускал взгляда.

– Конечно нет.

– Не пойти ли нам всем в другую комнату, пока я найду чековую книжку? – предложил Ларри Риордан.

Он явно боялся оставить Тома одного даже на минуту на случай, если тот начнет говорить лишнее.

Том достал свой калькулятор и книгу счетов:

– Поставленное вино, вызов такси и дополнительные расходы. Это лишь малая часть… Вы уверены, что знаете точное количество гостей? Видите ли, наша официантка подсчитывала тарелки, и…

– Моя жена говорит, тут какая-то ошибка. Она думает, у нас, вообще-то, было намного больше пятидесяти человек.

– Насколько больше? – Взгляд Тома был холоден.

– Она думает, ближе к восьмидесяти.

– Прекрасно, – кивнул Том и подписал счет.

Вернувшись в Стоунфилд, он включил запись Лу Рида, который ему нравился, поскольку эти песни давали понять, что у других людей жизнь так же запутана, как и его собственная. Позвонили в домофон. Это была Марселла.

– У тебя есть ключ, – тихо сказал он под звуки музыки.

– Я не хотела им пользоваться, если… – У нее сорвался голос.

– Если что, Марселла? – Том говорил все так же тихо.

– Если ты не захочешь, чтобы я вошла и мы поговорили. – Том нажал на кнопку, открыв дверь внизу, но Марселла не вошла. – Я хочу сказать, серьезно поговорили.

– Ну, я просто ждал тебя все эти дни, часы, минуты, секунды, какими бы долгими они ни были, – сказал он.

– Ты знаешь, и я знаю, и мы оба знаем, как медленно они тянулись, – просто произнесла Марселла.

– Значит, Марселла, ты собираешься вернуться сюда, ко мне, или в чем дело? – Том боялся надеяться.

– Том, я хотела узнать, как прошел прием по случаю крещения, и сказать: я знаю, что ты меня любишь и что мы оба совершили глупые ошибки. – Она помолчала. – Это позволяет мне вернуться домой, как ты думаешь?

Том знал, что она плачет, но ему было плевать, если она понимала, что и он тоже плачет. Он помчался вниз по лестнице, чтобы вернуть ее домой.

На следующее утро позвонила женщина с приема, лицо которой Том спас. Она сказала, что ей хочется поблагодарить их за обходительность и прекрасную еду и предложить им заказ на торжество по поводу серебряной свадьбы через несколько недель. А Джеральдина заказала им обед для группы агентов по недвижимости, которые собирались выйти на рынок загородного жилья и хотели бы организовать фуршет на испанскую тему. Из больницы сообщили, что отец Тома идет на поправку и что мистера Джей Ти Фезера сегодня выпишут домой. Еще пришло сообщение от Джо из Манилы, он писал, что с ним наконец-то связались, теперь он знает об отце и можно ли послать ему сейчас факс, потому что в следующие две недели он должен быть на Филиппинах. Джеймс Бирн тоже оставил сообщение, подтверждая дату урока кулинарии, и что он всегда платит вперед и всегда чеком, так как весьма не одобряет черную бухгалтерию. А Кэти получила электронное письмо от сестры Мэриан из Чикаго, в котором просила «Алое перо» устроить ей роскошную свадьбу в Дублине в августе. Из театра написали, что у них, возможно, будет еще одно мероприятие. Похоже, всем понравилось, и там были уверены, что Том просто обязан это повторить. Кэти также получила письмо от Ханны Митчелл с пометкой «личное», и в этом письме свекровь Кэти приглашала ее на маленький ланч в «Квентине», чтобы разрешить некоторые трудности. А когда Кэти позвонила Тому, чтобы сообщить об этом последнем и самом изумительном из сообщений, на звонок ответила Марселла.

– Ох, Том, ты был абсолютно прав в своем оптимизме! Ты просто держишь нас на плаву. Я так рада за тебя, по-настоящему рада! – заговорила она, когда Марселла передала трубку Тому, чувствуя при этом комок в горле.

– Я знаю, что ты рада, – ответил Том и при этом улыбнулся Марселле.