Текст книги "Счастливы неимущие (Евангелие от Матвея). Судебный процесс Березовский – Абрамович. Лондон, 2011/12"
![](/books_files/covers/thumbs_240/schastlivy-neimuschie-evangelie-ot-matveya-sudebnyy-process-berezovskiy-abramovich-london-2011-12-148233.jpg)
Автор книги: Михаил Барщевский
Жанр: Документальная литература, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 67 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]
О.: Вы не правы.
В.: Единственная причина, по которой вам это нужно было, – это если бы вы уже тогда думали о том, что вы можете рассориться. Именно потому что вы утверждаете, что вы втроем сели, договорились и ничего не записали, но договорились, что ваши отношения британскому праву будут подчиняться, – это полная чепуха.
О.: А вот и нет.
В.: Хорошо, на прошлой неделе вы заявили, что вы практически ничего не знали об английских трастах, когда вы составляли ваше соглашение с Абрамовичем и Бадри. Понимали ли вы, какие будут правовые последствия по английской системе права?
О.: Нет, не понимал.
В.: И вы не получали консультаций от английских юристов по поводу соглашения, которое, как вы заявляете, вы заключили с Бадри и Абрамовичем?
О.: Нет, я не получал консультаций. По крайней мере, я не помню, чтобы их получал.
В.: То есть тогда, таким образом, якобы ничего не зная о юридических последствиях английских трастов и без получения консультаций, вы утверждаете, что вы не знали, какими будут последствия того, о чем вы договорились?
О.: Я хорошо знал, что эта структура будет больше защищена, чем любая российская структура, поскольку у многих людей уже был опыт. У меня личного опыта этого не было. Но совершенно четко и ясно из нашего разговора в Ле Бурже видно, что мое понимание западной защиты было достаточным.
В.: Вы когда-нибудь видели, чтобы такая структура, как та, которую вы описываете, не была бы выполнена в письменной форме?
О.: Нет-нет.
В.: Господин Березовский, вы уже признали: у вас не было никакого понятия по поводу правовых последствий английского траста. Таким образом, ваше утверждение, что вы согласились сформировать английский траст и отношения по трасту, не зная последствий таких отношений, полностью абсурдно.
О.: Ну, вы знаете логику: если предположение неверно, а предпосылки верны, то вывод может быть как совершенно неправильным, так и правильным. В вашем случае – вывод неправильный. Опять же я не понимал деталей английского права, я только хорошо понимал, что если у меня есть устное соглашение с Абрамовичем, то для меня этого было достаточно, чтобы обратиться в суд.
В.: Но если вам заявят, что в целях четкого соответствия британским законам вам необходимо это записать, то вы тогда с этим не согласитесь?
О.: Я понимал, что для меня хватит устного соглашения в точном соответствии с британскими законами, и для меня этого было достаточно, чтобы я смог обратиться в суд.
В.: Господин Березовский, я хочу задать вам вопросы о том, что произошло после встречи в «Дорчестере» и после соглашения в «Дорчестере». Вы утверждаете, что господин Абрамович заставил вас продать то, что вы называете вашей долей «Сибнефти», намного дешевле, чем она стоила.
О.: Это связано с РУСАЛом или мы обсуждаем уже «Сибнефть» теперь?
В.: Я хочу спросить, это ваше заявление?
О.: Это часть моего заявления. Потому что вторая часть моего иска – это РУСАЛ.
В.: Да, понятно. Значит, насколько я понимаю, вы утверждаете в рамках вашего иска, что господин Абрамович был такого рода человек, который готов был запугивать, заставить вас продать вашу долю в «Сибнефти» за бесценок в 2001 году.
О.: Да, совершенно правильно.
В.: А почему с РУСАЛом он так не поступил?
Судья Элизабет Глостер: Я не понимаю ваш вопрос, господин Адкин. Когда вы говорите, почему он не сделал то же самое в отношении РУСАЛа. А как может свидетель раздумывать относительно того, каковы были якобы намерения господина Абрамовича. Как он может…
Г-н Адкин: Я хочу попросить свидетеля прокомментировать следующее. Если господин Абрамович был готов и мог заставить его продать его долю в «Сибнефти» в 2001 году по заниженной стоимости, то он мог бы, и хотел бы, и сделал бы то же самое в отношении РУСАЛа тоже. Я хочу дать возможность свидетелю прокомментировать это.
Судья Элизабет Глостер: То есть вы хотите, чтобы свидетель размышлял относительно того, почему Абрамович его не запугивал в отношении РУСАЛа. Хорошо, как вы ответите?
О.: Я ответил с самого начала, что совершенно невозможно понять, что делал Абрамович, не рассматривая все три вопроса вместе: ОРТ, «Сибнефть» и РУСАЛ.
Первый раз он пришел в качестве посланника Путина и сказал: «Если не продашь, Глушков будет сидеть за решеткой вечно». Это я коротко.
Второй раз он уже пришел ко мне в собственных целях. Путин хотел только получить контроль за ОРТ. Абрамович пришел и сказал: «Если ты не продашь мне по низкой цене, то Николай останется в тюрьме».
А после этого он уже пришел и ничего не обсуждал, просто знал, что выбора у нас не было, так что вина Абрамовича, его преступление, оно росло и увеличивалось со временем. Это опять же не знание мое, а мое размышление.
Г-н Адкин: Объясните теперь, почему господин Абрамович продолжал платить вам прибыль за РУСАЛ с 2001 по 2004 год?
О.: Потому что он не получил это официально в свои руки, на самом деле он и не платил. Может, позже он что-то такое и платил, но Бадри волновался, что он перестанет платить или будет платить не столько, сколько я рассчитывал. И когда мы заключили сделку, он обязан был нам заплатить, и не заплатил. Я утверждаю…
Г-н Адкин: Ваша Честь, у меня больше вопросов нет.
Судья Элизабет Глостер: Господин Рабиновитц?
Г-н Рабиновитц: А у меня есть вопросы.
Господин Сампшн спрашивал вас о создании «Сибнефти» и о том, какую роль играли вы и господин Абрамович в создании «Сибнефти». Вам задают вопрос о том, как финансировалась заявка НФК во время аукциона 1995 года и откуда поступили средства, вот эти 103 миллиона долларов, финансирование откуда появилось.
Вы говорите о заявлении господина Смоленского в Генеральной прокуратуре во время допроса. Он согласился предоставить 100 миллионов НФК. Покажите, пожалуйста, протокол допроса господина Смоленского опять же в Генеральной прокуратуре. «Поскольку Березовский попросил меня профинансировать покупку акций «Сибнефти», я совершенно точно могу сказать, что Березовский контролировал НФК. Он лоббировал решение этого вопроса на самом высоком уровне». То есть вы, когда говорили об этом, имели в виду именно эти показания?
О.: Именно эти.
В.: Понятно. Перейдем, пожалуйста, к самому последнему заявлению, к самому последнему вопросу, который вам задал господин Сампшн. Как видите, вопрос относится к тому, получат ли какую-то финансовую выгоду какие-либо из ваших свидетелей, да?
О.: Да, я это очень хорошо помню.
В.: Подождите, дайте мне вопрос задать. Вы говорите: «Нет, никто из моих свидетелей не получит финансовой выгоды, если я выиграю дело».
О.: Да, госпожа судья, я прочитал протокол на выходных, и я здесь неправильно… оговорился. Да, тут дело не в моем английском, я просто неправильно вспомнил. И я сейчас это прочитал. Возвращаясь к этому пункту и пытаясь вспомнить, что произошло, скажу, что – у меня было соглашение с четырьмя людьми. В качестве бенефициаров, если я выиграю не только против Абрамовича, но против кого угодно. Это может быть Абрамович, Анисимов или Сауфорд. У меня есть обязательство заплатить 5 % за эту запись в Ле Бурже, но при этом у меня еще есть обязательство перед двумя свидетелями и двумя людьми, которые не являются свидетелями. Почему у меня есть такое обязательство? Поскольку эти люди участвовали во всех моих событиях, которые мы сейчас обсуждаем.
Судья Элизабет Глостер: Нам нужно знать, кто эти свидетели.
О.: Это господин Линдли, миссис Носова, или миссис Линдли, – его жена – они являются свидетелями, и еще двое лиц не являются свидетелями – это господин Котлик и господин Моткин. Эти люди, все из них получат по 1 %.
Судья Элизабет Глостер: Вы говорите: «все из них» – каждый из четырех, да?
О.: Правильно. Значит, 1 % вычитается госпоже Носовой, господину Линдли, господину Котлику и Моткину – по 1 %.
Судья Элизабет Глостер: 1 % чего?
О.: Любой пользы, которую я получу в результате данного слушания. Я имею в виду в результате решения суда.
Судья Элизабет Глостер: Это включая или исключая юридические расходы?
О.: Мы просто обсуждали 1 % всего, что я получу.
Судья Элизабет Глостер: Тишина в зале! Спасибо.
Г-н Рабиновитц: Позвольте вас также спросить, когда вы договорились прежде всего с господином Линдли?
О.: Не помню точно, мне кажется, в 2008–2009 году. Насколько я понимаю, это были госпожа Носова, господин Линдли, господин Котлик, мы подготавливались к данному разбирательству. В отношении господина Моткина история другая, поскольку у меня просто не было времени свои бизнесы поддерживать, я просто Моткину дал полномочия все контролировать, и я обещал ему 1 %, если я выиграю дело.
В.: Объясните, пожалуйста, суду – сейчас я только на господине Линдли сосредоточена. Объясните, пожалуйста, суду, почему у вас такая договоренность возникла с ним?
О.: Я это предложил им сделать таким образом, и они начали оплачивать практически всю подготовку к моему слушанию, у нас очень маленькая команда, которая подготавливала все разбирательства, и каждое из разбирательств очень сложное, и господин Линдли, и госпожа Носова – они 100 % своего времени в это вкладывали, чтобы мне помочь.
Судья Элизабет Глостер: А другие какие-то гонорары они получали за их время?
О.: В отношении господина Линдли, я думаю, да, я в точности не знаю. В отношении госпожи Носовой – нет, не получала.
Г-н Рабиновитц: Господин Березовский, скажите, пожалуйста, ваша договоренность о выплате денег была как-то связана с тем, что господин Линдли будет свидетелем?
О.: Нет, совсем даже нет. Я об этом не подумал, может быть, по этой причине я неправильно среагировал, простите, господин Сампшн. Вы правильно поставили вопрос, но я неправильно дал ответ.
В.: Позвольте задать тот же самый вопрос по поводу доктора Носовой. Тот факт, что вы договорились…
О.: Нет, нет, нет.
В.: Подождите, давайте для протокола правильно запишем. Давайте послушаем вопрос: в отношении госпожи Носовой, то, что вы обещали ей сделать выплату, – это как-то связано с ее свидетельскими показаниями?
О.: Абсолютно нет, насколько я помню.
Г-н Рабиновитц: Спасибо, господин Березовский, у меня больше вопросов нет. Большое спасибо.
Судья Элизабет Глостер: Спасибо, господин Березовский.
О.: Спасибо, госпожа судья.
Судья Элизабет Глостер: У меня больше вопросов нет. Вы свободны, вы можете говорить со своей командой юристов и можете говорить с кем угодно о ваших показаниях. Большое спасибо.
Свидетель: Я свободен?
Судья Элизабет Глостер: Да. Хорошо. Господин Рабиновитц, если есть какие-то письменные соглашения по поводу гонораров или хотя бы даже какие угодно выплаты, они должны быть раскрыты, их необходимо раскрыть в таком деле.
Г-н Рабиновитц: Я согласен.
Судья Элизабет Глостер: Хорошо, завтра господин Глушков. Господин Йенни после него. В 10:15 завтра.
Вторник, 18 октября 2011 г.
Николай Глушков, Ханс Йенни, Елена Горбунова, Юлий Дубов (10:15)
Г-н Рабиновитц: Ваша Честь, мы вызываем следующего свидетеля, господин Николай Глушков, пожалуйста.
Судья Элизабет Глостер: Садитесь, пожалуйста, господин Глушков, если вы хотите. Но если в какой-то момент вы захотите встать, то имеете право встать.
Г-н Рабиновитц: Перед вами справа лежит листочек, который называется «Поправка первых свидетельских показаний Николая Глушкова». Вы говорите, что: «Борис не участвовал в «Аэрофлоте», не был ни акционером и не занимал никакой другой должности, не был сотрудником». Вы хотите поправить это заявление?
О.: Да. Ваша Честь, позвольте мне предложить вам некоторое объяснение. На самом деле это то, что я помнил, когда писал свои показания. После того как Борис Березовский давал показания в суде, меня попросили мои юристы подумать и вспомнить, есть ли у меня какие-то реестры «Аэрофлота». Я сказал, что я не знаю, но постараюсь найти. И только в прошлое воскресенье я нашел, у меня намного больше бумаг на самом деле дома, чем у вас в этом суде. И в итоге я нашел выписку из материалов уголовного дела против меня, возбужденного в России. К сожалению, это единственный документ, который у меня есть, и этот документ подтверждает, что я был не прав в своих показаниях, что на самом деле господин Березовский был акционером «Аэрофлота».
В.: Объясните, пожалуйста, в какие годы.
О.: В 1996 году. Реестр акционеров показывает, что господин Березовский через Объединенный Банк был акционером, и ему принадлежала 1,109 акций «Аэрофлота». Но надо отметить, Ваша Честь, что это немалая доля, в то время он был десятым по размеру доли акционером в «Аэрофлоте». А потому именно здесь господин Швидлер говорит неправду. Позже, вместе с другими акциями Larin’s Trading, компания Романа Абрамовича приобрела не только эту долю, но и дополнительные акции «Аэрофлота», таким образом увеличивая пакет до 2 %, который в 1999 году каким-то образом исчез.
Г-н Сампшн: Господин Глушков, вы, насколько мне известно, были личным близким другом и коллегой господина Березовского долгие годы. Это так?
О.: Это так, я был его первым партнером в его жизни и считаю себя его первым и истинным настоящим честным и доверенным партнером. И я могу это доказать документами, которые я представил фирме Addleshaw Goddard.
В.: Правда ли, что вы также решительно поддерживали политическую оппозицию господина Березовского к существующему правительству России?
О.: Да, это так.
В.: Когда вы покинули Россию, приехали в Англию в 2006 году, жили ли вы в доме господина Березовского какое-то время?
О.: Нет. Только одну ночь переночевал в его доме, первую ночь, а потом я переехал в квартиру недалеко от Найтсбриджа.
В.: После того как вы прибыли в Великобританию, работали ли вы когда-либо для господина Березовского?
О.: Никогда в жизни я не работал для господина Березовского или для кого-либо другого, кроме государственных предприятий. Я работаю только на себя.
В.: Но, однако, вы работали в компаниях, которые контролирует или контролировал господин Березовский?
О.: Это были компании, в которых я также был акционером.
В.: Получали ли вы суммы денег от господина Березовского с тех пор, как вы приехали в Англию?
О.: Я вам расскажу: когда я приехал сюда, в Англию, мои друзья – и Бадри, и Борис – помогли мне. Более того, это все юридически подтверждается, у меня есть документ, оформляющий подарок, официально эти средства – подарок был представлен от имени Бадри, но я прекрасно понимал, что это была помощь со стороны моих обоих друзей.
В.: Были ли у вас какие-то договоренности с кем-либо относительно того, что вы получите какую-то финансовую прибыль, если господин Березовский выиграет это дело?
О.: Нет.
В.: Господин Анатолий Моткин, является ли он советником господина Березовского, насколько вам известно?
О.: Я не знаю. То есть я знаю, кто такой Моткин, но я не знаю, помогает ли он Борису по этому делу.
В.: Господин Моткин, насколько нам известно, участвует в управлении, в организации этого судебного разбирательства. Вам это известно?
О.: Нет, не знаю, не известно.
В.: Недавно вы взяли большую сумму у господина Моткина взаем.
О.: Да, взял.
В.: А условия этого займа? Зависят ли они каким-либо образом от результата этого слушания?
О.: Нет. В случае необходимости могу предоставить суду и кредитное соглашение, и ипотечное соглашение. Поскольку ссуда была выделена под ипотеку на недвижимость.
В.: Теперь несколько вопросов относительно обстоятельств вашего ареста 7 декабря 2000 года. Ваши интересы в уголовном разбирательстве в Москве представлял адвокат Боровков. Это так?
О.: Да, это так.
В.: Вы смотрите на первую страницу показаний Боровкова в ходе вашего судебного разбирательства, когда вы запросили политического убежища в Великобритании. Господин Боровков здесь представляет контекстную информацию относительно вашего ареста. Параграф 31-й гласит, что: «Я должен был пойти в Генеральную прокуратуру с господином Глушковым 7 декабря. Это было неофициально, но господин Глушков заранее знал, что его в этот раз арестуют». Это так, да?
О.: Это мнение господина Боровкова.
В.: Но это соответствует истине?
О.: Вероятность того, что меня арестуют, была высока, но еще выше была вероятность того, что меня убьют по пути в Генеральную прокуратуру. Ваша Честь, можно я немножечко расширю свои показания и предоставлю вам подробности? Это очень важно. Я получил сведения от двух друзей, что если я 7-го пойду в Генеральную прокуратуру, то моя жизнь будет в опасности. И мне даже рассказали, как меня убьют, способ, что грузовик на меня наедет. И поэтому мне пришлось через посредника снять квартиру. Это хорошо все известно, я могу даже представить точный адрес. На Кутузовском проспекте, в том же здании, где расположен театр Куклачева. Господин Сампшн, у меня потрясающая память, я этим знаменит. И вот в этой квартире я провел последнюю ночь до дня своего ареста. Но я хочу провести различие между тем, что я был уверен, и тем, что была высокая вероятность. Это очень важно. Вероятность была высока, когда я давал интервью газете «Коммерсантъ», я указал, что я убежден, что рано или поздно меня арестуют. Как раз это произошло 7 декабря, а интервью свое я давал в ноябре. На самом деле как получилось? 7 декабря я другим маршрутом, на другом автомобиле, отдельно от своего адвоката приехал в Генеральную прокуратуру и попал туда незамеченным. Вошел в здание, меня никто не ждал. Адвокат Боровков присоединился ко мне уже там.
Мы пришли в офис генерального прокурора, и тут начался сумасшедший дом. Они не знали, что со мной делать.
Судья Элизабет Глостер: Господин Глушков, я вас остановлю, потому что у вас еще много будет вопросов, и нет времени.
Г-н Сампшн: Господин Глушков, посмотрите, пожалуйста, снова на показания адвоката Боровкова, 34-й параграф.
О.: Да.
В.: «5 декабря, – говорит Боровков, – следователь Филин издал постановление: в качестве меры пресечения – заключение. Было принято решение обвинить господина Глушкова по статье 159 А, В и С и 159–3». Вы согласны с этим?
О.: Нет, не согласен. Что здесь написано, это совершенно иная правовая вещь. Это постановление было подписано за те два часа, пока я курил. А я знаю из своего опыта взаимодействия с Генеральной прокуратурой, что они могут любой документ датировать любой датой, какой захотят. На самом деле, с моей точки зрения, решение было принято прямо там же, за те два часа, пока я ждал, между первой встречей с прокурором Филиным и второй встречей, когда мне дали это решение. Мы ждали в коридоре, я полпачки сигарет выкурил и ждал этого решения.
В.: Господин Глушков, адвокат Боровков говорит, что решение предъявить вам обвинение было принято 5 декабря. Есть ли у вас какая-то информация, которая позволяет вам утверждать, что это неверно?
О.: На самом деле много раз, как минимум 50 раз, в ходе судебного производства я указывал, что документы Генеральной прокуратурой были сфальсифицированы, даже подписи были сфальсифицированы. Это было доказано независимой экспертизой.
В.: Вы говорите о других делах?
О.: Я говорю об этом конкретном деле.
В.: Посмотрите, пожалуйста, на параграф 31. Показания Боровкова: «6 декабря я встретился с господином Глушковым вместе с коллегой, юристом Семеном Ария. Другие также присутствовали, в том числе журналист из «Коммерсанта» Рената Ямбаева. Господин Глушков сообщил мне, что он знал, что его арестуют на следующий день». Это так?
О.: Это было мое предположение. Да. Я предполагал.
В.: Но здесь не предположение изложено. Он припоминает, что вы ему сказали, что вас точно арестуют.
О.: Он неправильно помнит, потому что я пошел в Генеральную прокуратуру без ничего и не взял с собой самые простые и нужные вещи, которые я бы взял с собой обязательно, если бы я точно знал, что меня арестуют. Я пошел в костюме, без смены белья, без нужных вещей. Я пришел именно в таком виде. Конечно, без бабочки, на мне был обычный галстук. Бабочку я надеваю только в этот суд, потому что мне очень нравится присутствовать здесь, и мне хочется быть красивым и слушать, как другие лгут в этом суде.
В.: Господин Глушков, но вы сказали господину Боровкову 6 декабря, что вы знали, что вас на следующий день арестуют, не так ли?
О.: Не важно, сколько раз вы будете повторять этот вопрос, господин Сампшн, ответ мой будет таким же и неизменным: я никогда не дам вам тот ответ, который вам нужен от меня. Я говорю вам только истинный ответ, я говорю только правду, потому что я поклялся говорить правду, одну правду и ничего, кроме правды.
В.: Хорошо. Перейдите, пожалуйста, к параграфу 79. «После того, как я вышел из больницы, до того времени, когда нужно было снимать швы, меня вызвали в Генпрокуратуру, где меня арестовали 7 декабря 2000 года. Чтобы избежать «несчастных случаев», я оставался в отдельной снятой квартире 5–6 декабря. Зная, что меня арестуют 7 декабря, я встретился со своими юристами за день до этого. Я также встретился с корреспондентом Ренатой Ямбаевой («Коммерсантъ»), которой я сказал отменить пресс-конференцию, которую мы планировали на следующую неделю». Это заявление является правдивым?
О.: Конечно, и оно не противоречит моим предыдущим заявлениям.
В.: То есть вы знали, что вас арестуют 7 декабря?
О.: Еще раз повторяю, вероятность этого была высока.
В.: Господин Глушков, вы просто жонглируете фактами: вы знали отлично, что вас арестуют.
О.: Господин Сампшн, я ничем не жонглирую – я вам просто говорю, это то, что я помню, как я помню факты. Вы не можете заменить вероятность фактами. Факт оказался тем, что меня арестовали, а вероятность ареста – это совершенно другое дело.
В.: Вы прошли два судебных слушания в Москве: одно за период с 2002 по 2004 год и второе – с 2004 по 2006 год, не так ли?
О.: Да, это верно.
В.: В результате первого разбирательства вас обвинили в нарушении ваших полномочий в качестве зама гендиректора «Аэрофлота».
О.: Да.
В.: И также в том, что вы нарушили валютное законодательство: вы не ввезли валюту «Аэрофлота» в Россию.
О.: Да, это верно.
В.: И за попытку побега из-под стражи.
О.: Да, это тоже верно.
В.: Значит, вас оправдали в отмывании денег.
О.: Да.
В.: И в результате второго разбирательства вас повторно обвинили в том, что вы нарушили валютное законодательство, и также обвинили в хищении от «Аэрофлота».
О.: Нет.
В.: А чем тогда разрешился второй суд?
О.: Господин Сампшн, я не собираюсь вам сейчас в этом юридическом споре давать ответ, которого вы от меня ожидаете, но это обвинение никак не связано с хищением по статье 158 УК Российской Федерации, но связано со статьей 159 УК Российской Федерации, которая говорит о мошенничестве, и там есть четкая разница между этими двумя статьями. Я тоже знаю эту разницу.
В.: Хорошо, я совершенно согласен с тем, что мы будем использовать слово «мошенничество», если вы это предпочитаете. Значит, во втором суде вы были обвинены в мошенничестве и также в том, что вы не ввезли валюту в Россию.
О.: Да, это верно.
В.: Верно ли то, что несколько других людей также были обвинены в России в преступлениях по тем же самым сделкам в содействии «Аэрофлоту»?
О.: Да.
В.: Скажите, пожалуйста, кто это был?
О.: Господин Красненкер, госпожа Крыжевская, господин Шейнин.
В.: То есть еще трое людей были обвинены в преступлениях по поводу данных сделок. Подтвердите, пожалуйста, что эти трое людей не имели никакой политической важности.
О.: Да. И они никогда не находились в тюрьме.
В.: И также у них не было никакой связи с господином Березовским?
О.: Нет.
В.: Заявляете ли вы, что в том деле, где происходило расследование Генпрокуратурой, не было никаких оснований для вашего преследования?
О.: Мне кажется, оно было начато по просьбе некоторых лиц – и я прекрасно знаю, кем и когда. Кстати, все материалы дела, госпожа судья, были предоставлены трибуналу по выдаче политического убежища в высоком суде в данной стране. И у меня действительно был справедливый суд в суде по выдаче политического убежища, и я давал показания несколько дней в данном отношении.
В.: Господин Глушков, вы пропустили суть моего вопроса. Я понимаю, что вы говорите, и я не собираюсь оспаривать, что ваш суд был несправедливым и что вас не должны были обвинить.
О.: Госпожа судья, перед тем как я отвечу на этот вопрос…
Судья Элизабет Глостер: Секунду, господин Глушков, важно внимательно слушать вопрос, и тогда господин Рабиновитц, может быть, предоставит свои возражения на данный вопрос, или вы можете возразить.
Г-н Сампшн: Я хочу задать вам следующий вопрос: утверждаете ли вы, что не было даже ничего достаточно подозрительного, чтобы действительно Генпрокуратура смогла начать расследование?
О.: Еще раз, госпожа судья, чтобы ответить на этот вопрос, мне необходимо пояснить. Если вы посмотрите на мои свидетельские показания, там есть несколько страниц, которые были вычеркнуты. Это было сделано по требованию другой стороны, которая заявила, что эти события не имеют никакого отношения к данному конкретному разбирательству. Я это сделал по просьбе противной стороны, поскольку мои юристы сказали, что да, та сторона права. Но сейчас господин Сампшн задает мне вопрос, который связан именно с этими вычеркнутыми страницами, и он настаивает на своих вопросах. И я должен попросить госпожу судью, чтобы эти страницы были возвращены в документ. Я считаю, что Генпрокуратура абсолютно никакого отношения не имела к необходимости меня обвинять. Это не то, что Высокий суд в данной стране признал бы.
Г-н Сампшн: Господин Глушков, то, что было вычеркнуто, связано с вопросом, кто нес ответственность за то, что вас арестовали, и это не тот вопрос, который я сейчас вам задаю. Мне интересны сделки, в связи с которыми вы находились в суде в Москве.
О.: Значит, это были сделки…
В.: Я еще не задал свой вопрос. Скажите нам, пожалуйста, принимаете ли вы, что были достаточно подозрительные обстоятельства, которые заслуживали бы расследования?
О.: Да, расследование прошло. Это произошло в 1997/98 году, и все обвинения в июне 1998 года Генпрокуратура сняла. Госпожа судья, господин Сампшн продолжает повторять, что новые обвинения, которые начались в 1999 году, имели самое прямое отношение к тому, кто вызвал повтор этих расследований.
Судья Элизабет Глостер: Хорошо, можно обобщить, господин Глушков: если я неправильно поняла, скажите мне. То есть вы принимаете, что существовали обстоятельства природы, которые действительно заслуживали расследования?
О.: Да.
Судья Элизабет Глостер: И после того как обвинения были сняты, вы говорите, что не было никаких обстоятельств, чтобы вновь открывать дело.
О.: Совершенно точно, госпожа судья.
Г-н Сампшн: Я понимаю. То, что расследовалось второй раз в декабре 2000 года, это были те же вопросы, в отношении которых первое расследование велось, и были обвинения сняты?
О.: Да, но эти обвинения не были никогда сняты.
В.: Те вопросы, которые расследовались второй раз, они были одинаковыми? В чем разница состояла?
О.: Возникло обвинение в мошенничестве. А в первый раз обвинения были в отмывании денег и нелегальных коммерческих действиях. Ваша Честь, если мы будем обсуждать все эти вопросы, то я предлагаю разобрать суть дела «Аэрофлот» – «Андава». Я готов, и я тогда требую, чтобы тут не зачитывалось решение Швейцарского суда, а давайте пойдем и посмотрим на суть этого дела, и я готов ответить на любой вопрос по существу дела. Я отвечал на эти вопросы в русском суде два месяца.
Судья Элизабет Глостер: Господин Глушков, я принимаю решение относительно того, что уместно и что неуместно. Я могу решить, что все эти вопросы вообще не имеют никакого отношения к господину Березовскому и его иску. Но сейчас я считаю, что вы должны отвечать на те вопросы, которые вам задает господин Сампшн. Поэтому постарайтесь на них отвечать, даже несмотря на вашу точку зрения, что мы не можем полагаться на решение Швейцарского суда. Так что не волнуйтесь, просто отвечайте на вопросы.
Свидетель: Я ни в коем случае не хотел наступать вам на пятки – конечно, вы принимаете решение.
Г-н Сампшн: Итак, согласны ли вы, что Швейцарский суд, правильно или неправильно, принял решение, что это были искусственные схемы, у которых не было никакого рационального коммерческого объяснения, кроме как желания перевести средства «Аэрофлота» на компанию «Андава»?
О.: Это было решение Швейцарского суда.
В.: Согласны ли вы, что в глазах Швейцарского суда такая ситуация имела место, и поскольку «Андава» расплачивалась с поставщиками «Аэрофлота», то «Андава» никогда не несла никаких убытков, потому что она расплачивалась средствами самого «Аэрофлота»? Вот что решил Швейцарский суд.
О.: Да, это решил Швейцарский суд, и я на 100 % не согласен с этим решением.
В.: Также постановили в Швейцарии, что, поскольку «Андава» контролировала сроки, когда выставлялись счета «Аэрофлота», она достаточно долго задерживала выставление счетов «Аэрофлота», чтобы получить и проценты, и штрафы, что тоже не соответствовало коммерческим интересам «Аэрофлота», и эта сделка была необоснованной.
О.: Они приняли такое решение, и я совершенно с ним не согласен.
В.: Да, я понимаю. Они также постановили, что в результате этих операций «Андава» заработала 53,4 миллиона швейцарских франков прибыли в ущерб «Аэрофлоту». Вы согласны с этим?
О.: Возможно, но я этого не знаю.
В.: Они также постановили, что прибыль, заработанная «Андавой» за этот период времени, была выплачена ряду компаний. И я хочу с вами просто свериться – кому принадлежат эти компании? Одна компания называлась «Анрос». Было принято решение в суде, что 53,4 миллиона частично были выплачены компании «Анрос». Было принято такое решение?
О.: Возможно, но я не могу прокомментировать это.
В.: Среди владельцев компании «Анрос» вы были акционером 32 %?
О.: Нет, это не так. В июне 1995 года я перевел все свои акции в «Анросе» Борису Березовскому. А в ноябре это было уже записано в документе, подписано.
В.: Значит, 28 % принадлежало Березовскому до того, как вы перевели на него свою долю, а потом ваша доля – 32 % – была прибавлена к этим 28?
О.: Я не знаю, что произошло. Я сделал подарок Борису Березовскому в виде всех моих акций в «Анросе», в «Форусе» и других компаниях.
В.: Еще была компания под названием «Форус». То есть вы утверждаете, что вы передали ваши акции господину Березовскому и в этой компании?
О.: Абсолютно.
В.: В то же самое время? «Руко Трейдинг», еще одна компания, которая была получателем этой прибыли. У вас были акции в этой компании?
О.: Я был бенефициарным акционером в «Руко». И если мы говорим сейчас о решении Швейцарского суда, то 32,46 тысячи долларов США было выплачено фирмой «Руко Трейдинг» компании Laren Trading. И Швейцарский суд это признал. По информации моих швейцарских юристов, судья не удовлетворен тем фактом, что я не был акционером Laren Trading. Она признала, что Laren Trading получила эту сумму, но судья не признала, что я был акционером этой компании, не была уверена. Позже выяснилось, что акционером этой компании является господин Абрамович.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?