Читать книгу "Счастливы неимущие (Евангелие от Матвея). Судебный процесс Березовский – Абрамович. Лондон, 2011/12"

В.: На самом деле правильная сумма, переведенная от «Руко Трейдинг», – это 41,5 миллиона швейцарских франков.

О.: Да-да, это была единственная сумма, которая была признана как сумма, переведенная на мой счет. 41 тысяча швейцарских франков, или 32 тысячи долларов США.

В.: Миллионов швейцарских франков, не так ли?

О.: Нет, тысяч.

В.: Я проверю эту цифру.

О.: Вам придется.

В.: Господин Березовский утверждает, что «Руко Трейдинг» принадлежала ему и господину Патаркацишвили, но по вашим показаниям получается, что вы были бенефициарным владельцем? Также бенефициарным, то есть не вместо них, а в дополнение.

О.: Да, в дополнение.

В.: Вы утверждаете, что казначейские операции, которые привели к этому судебному решению, были добросовестными операциями, полностью коммерчески обоснованными?

О.: Да.

В.: Не согласитесь ли вы, что они были как минимум сделками, транзакциями, по которым уместно и справедливо было бы потребовать от вас, чтобы вы их объяснили?

О.: Кому объяснили?

В.: Ну, например, прокурору.

О.: Ну, безусловно. Я подтверждаю следующее: меня никогда не расспрашивали по этому поводу с того момента, как меня арестовали, и до того момента, как началось слушание дела в 2002 году. Ни одного вопроса мне не задали. Единственное, что я смог передать прокурорам, это мое письменное заявление 7 декабря 2000 года, и все. Ни разу меня не допрашивали по этому вопросу.

В.: Но эти транзакции частично лежали в основе того, в чем вас обвинили и приговорили в Москве?

О.: Да, к сожалению, по политическим обстоятельствам, но учтите, господин Сампшн, что во время судебного разбирательства я давал показания целый месяц, каждый день, восемь часов я давал показания в суде, и я объяснил суду истинную природу всего этого. В том числе правила лорда Cottenham, который определил правила игры для финансовых организаций, и в результате обвинение в мошенничестве было снято. Надо было чем-то его заменить. Судья Шереметьев принял решение, мы опротестовали это решение, и я был абсолютно убежден в том, что я был не виновен в преступлении, мне вменяемом. Мы подали апелляцию. Это было совершенно несправедливое судебное разбирательство. Если Вашу Честь это интересует, я могу рассказать вам все подробности, которые убедили меня, что приговор был несправедлив.

Судья Элизабет Глостер: Да, мне это очень интересно, но мне кажется, неуместно сейчас вам об этом мне рассказывать, потому что у нас очень мало времени.

Г-н Сампшн: Я предлагаю поработать, а потом сделать перерыв, когда я закончу свой допрос. Господин Глушков, посмотрите на ваши свидетельские показания во время слушания дела по вашему политическому убежищу. Вы утверждаете, что «узнали от Бориса, что в январе 2001 года господин Березовский встречался во Франции с Романом Абрамовичем, и Борису было сказано, что если он продаст акции… (имеются в виду акции ОРТ) …то меня освободят. Господин Березовский сказал вам, что эта встреча состоялась в январе, да?

О.: Нет, это мне рассказывал господин Боровков, мне ничего Березовский сказать не мог, потому что Березовский был в Англии, а я был в тюрьме в России. Я знал от Березовского про заявление господина Патаркацишвили, которое он сделал в 2001 году, что они приступили к переговорам о моем освобождении 7 декабря.

В.: Я позже вам задам вопрос об этом эпизоде. А сейчас я хочу, чтобы вы подтвердили, что, когда вы приехали в Англию, уже, наверное, вы говорили с Березовским, и он сказал вам, что его встреча с Абрамовичем во Франции была в январе 2001 года.

О.: Господин Сампшн, я освобождаю себя от ваших предположений, потому что они не соответствуют тому, что я говорил ранее, и повторяю это – Боровков рассказал мне, что он знал от Бориса, что в январе 2001 года это состоялось. Но это не прямое знание. Это косвенное знание.

В.: Господин Глушков, почему вы написали в ваших свидетельских показаниях, что Борис вам сказал? Ведь Борис – это Березовский, а не Боровков.

О.: Ничего подобного. Я знал всегда, что господин Боровков такой информацией самостоятельно владеть не может.

В.: Но почему вы написали в ваших свидетельских показаниях, что вы знали это от Березовского?

О.: Я уже объяснил. Потому что это то, что мне сообщил господин Боровков.

В.: Господин Глушков, но это не может быть правдой. Вы написали это показание, потому что вам Березовский сказал об этом, когда вы обсуждали с ним этот вопрос, после того как вы приехали в Англию.

О.: Господин Сампшн, я не помню, чтобы вы присутствовали на нашей встрече с господином Березовским. Как вы можете это заявлять? То, что вы заявляете, не соответствует истине.

В.: Я просто читаю ваши показания. Что произошло? Вы сидели в этом суде, слушали показания господина Березовского, и теперь вы пытаетесь уйти от тех показаний, ваших собственных, которые не соответствуют его показаниям. Не так ли?

О.: Нет, это не так. Господин Сампшн, почему вы тянете за эту веревочку? Пожалуйста, сделайте ссылку на заявление о Бадри Патаркацишвили, которое я привожу в качестве доказательства. 7 декабря – это именно та дата, которая там указана. Если вам трудно найти – у меня в портфеле лежит заявление Бадри.

В.: Мне неинтересно, что вам сказал господин Боровков.

О.: Я имею в виду Бадри Патаркацишвили.

В.: Но вы правильно говорите: господин Боровков ничего сам от себя знать не мог. Мне интересно, что вам сказал господин Березовский.

О.: Напрямую не говорил.

В.: Теперь посмотрите на параграф 84 ваших свидетельских показаний. Вы говорите, что «господин Патаркацишвили пытался вести дальнейшие переговоры и в беседах с Ивановым, секретарем Совета безопасности, с целью добиться моего освобождения, но в итоге ему это не удалось». Это… это имеются в виду переговоры между Ивановым и Патаркацишвили в Москве с января по апрель 2001 года?

О.: Да, это так.

Г-н Сампшн: Хорошо, спасибо. Больше у меня вопросов нет для вас.

Г-н Рабиновитц: Господин Глушков, несколько вопросов в конце ваших показаний. Пожалуйста, передайте свидетелю папку H97. Откройте ее на странице 157.

О.: Госпожа судья, просто маленькое замечание по поводу последовательности всего, что я говорю. Эти показания также являются частью моего заявления о получении убежища.

Судья Элизабет Глостер: Да, спасибо. Благодарю вас.

Г-н Рабиновитц: Прочитайте, пожалуйста, господин Глушков. Прочитайте по крайней мере первый кусочек ваших показаний, этого заявления.

О.: Я хорошо делаю свое домашнее заявление. Если я на что-то ссылаюсь, то я обычно это проверяю. Я их действительно прочитал.

В.: Когда господин Сампшн стал говорить о втором судебном разбирательстве в России, то вы упомянули, что суд был несправедливым. Не могли бы вы кратко объяснить, почему вы это сказали?

О.: Генпрокуратура не предоставила достаточных доказательств моей вины, в то время как моя защита не предоставила достаточной защиты моей невиновности, и меня должны были оправдать по закону. А также аудит, который проводило Министерство финансов, проводился с нарушением процедуры Уголовного кодекса. Второе разбирательство началось с того факта, что судья стал слушать дело справедливым образом. И, естественно, он отклонил отчет аудиторов, на котором были основаны все обвинения. Без этого отчета аудиторов ничего бы не было. И этот приговор судьи был очень хорошо основан на фактах, признал, что действительно это было нарушение законодательства. И после этого в конце второго разбирательства Генпрокуратура стала давить на судью, и судья открыто пожаловалась на это в суде, и этому были свидетелями мои юристы. Она нам жаловалась, всей аудитории, всем, кто сидел в зале суда. И после этого все началось достаточно интересным, смешным образом. Господин Сампшн, если вы прочитаете приговор суда, он просто смешон. На 90 % это просто копия документов Генпрокуратуры. Даже шрифт, который они использовали, даже то, что они выделяли жирным шрифтом, практически из одного компьютера на другой, просто скопировали, и судья это подписала и вынесла приговор.

Судья Элизабет Глостер: То есть сначала она не хотела принимать отчет аудиторов, да?

О.: Да.

Судья Элизабет Глостер: Она причины на это какие-то давала?

О.: Да, это были причины на многостраничном документе, и самое главное, вопрос заключался в том, что является дебетом, а что кредитом – что приход, а что расход? И никто из аудиторов не смог ответить на этот вопрос. Они считали дебет кредитом, приход считали расходом. Мы также подавали в суд по выдаче политического убежища все протоколы этого перекрестного допроса. И одна из аудиторов просто заявила, что она никогда не делала этих подсчетов. Она просто подписала этот аудиторский отчет, поскольку ее Генпрокуратура попросила.

Судья Элизабет Глостер: Понятно. А судья жаловалась, что ей физически угрожали?

О.: Да, она даже сказала, что она удочерила девочку и что они стали проводить расследование по поводу того, каким образом она приняла этого ребенка, и хотели забрать эту девочку у нее.

Судья Элизабет Глостер: Спасибо большое, нам достаточно.

Г-н Рабиновитц: Господин Глушков, господин Сампшн также вас много спрашивал по поводу Швейцарского суда. Объясните нам, пожалуйста, почему решение французского… ой, Швейцарского суда не заслуживает доверия, по-вашему?

О.: Решение Швейцарского суда по трем главным вопросам не было заслуживающим доверия. Первое. Он меня обвинил в том, что я нарушал полномочия без суда, основываясь на факте, что я не подавал апелляции на приговор суда первой инстанции. Там это написано черным по белому. И второе. Он не принял отчет эксперта оппонентов Генпрокуратуры господина Йенни. А отчет экспертизы той стороны отличался от отчета эксперта Генпрокуратуры. Третье: они отказались предоставить большой гроссбух «Аэрофлота», где содержались доказательства того, что на самом деле существовала разница в валютном обмене, которая действительно была для нас, для «Аэрофлота» прибыльной. И все дело в результате оказалось смешным.

Судья Элизабет Глостер: Спасибо.

Г-н Рабиновитц: В контексте швейцарского разбирательства вы упоминаете компанию «Уорен трейдинг». Чем занималась эта компания? Что для вас составило проблему, как оказалось, в данном разбирательстве?

О.: Понимаете, я в точности не знаю. Но я уверен, что господин Абрамович и господин Швидлер все знают об «Уорен трейдинг» – может быть, они тогда правду вам скажут? Но правда заключалась в том, что господин Абрамович признал, что «Уорен трейдинг» – это его компания. «Уорен трейдинг» передавала определенные суммы денег «Руко», которые позже использовались для увеличения капитализации компаний «Андава-холдинг» и «Андава». И позже эти деньги были возмещены компании «Уорен трейдинг». То есть в этом заключается вся транзакция, я могу вам схему нарисовать. Я не знаю, что написал господин Швидлер в своих показаниях, мне наплевать, потому что они не соответствуют действительности. У меня имеются документы, которые я могу использовать для обоснования. Это показывает то, что первый вопрос, который я задал Бадри: был он акционером «Уорен трейдинг» или нет. Потому что, насколько я знаю, Бадри был акционером «Андава-холдинга», а мне было интересно, стала ли компания «Уорен трейдинг» акционером «Андава-холдинга». И он не мог ответить на этот вопрос. Но инструкции по переводу средств исходили от Бадри. И после этого тот факт, что Бадри являлся акционером «Андава-холдинга», конечно, никаких сомнений не вызывает. А после этого, значит, средства пришли – это было 2 миллиона 856 тысяч. Они перешли к «Руко». Там были еще суммы поменьше. Они, соответственно, были переведены на «Уорен трейдинг». То есть это был один к одному перевод средств от «Андавы» к «Руко». И я показал это российскому суду. Я могу даже указать вам страницы и тома, где все это описано в моих показаниях. Именно это заставило судью Шереметьева отклонить обвинение в отмывании денег по поводу данного перевода. Но судья не получил достаточного подтверждения. Он меня спросил: вы были акционером «Уорен трейдинг»? Я сказал: определенно нет. Но он не получил подтверждения, поскольку я ничего не мог доказать. В отношении других компаний я мог представить доказательства, но не в отношении этой компании. И я не знаю, кто действительно на тот момент являлся владельцем компании. Вот и все.

В.: А сейчас вы знаете, кто был владельцем?

О.: Да, господин Абрамович.

В.: А почему вы это говорите?

О.: Поскольку он представил документы, и мои юристы мне предоставили копию его заявления, где все это описывается. Это также подтверждено господином Швидлером в его показаниях.

Г-н Рабиновитц: Больше вопросов нет. Большое спасибо, господин Глушков.

Судья Элизабет Глостер: Спасибо, что вы пришли.

Г-н Сампшн: Я пока никакой правовой позиции не занимаю, но хочу сказать, что мы считаем, что швейцарское разбирательство было справедливым. И второе: моей позицией не является то, что господин Глушков был действительно виноват в том, в чем его обвинили и к чему его приговорили. Хотя моя позиция заключается в том, что по английским правовым понятиям это дело достаточно доказательств имеет для того, чтобы его арестовать.

Судья Элизабет Глостер: Спасибо.

Г-н Рабиновитц: Можно ли вызвать следующего свидетеля – господина Ханса Йенни?

Судья Элизабет Глостер: Да.

Г-жа Дэвис: Господин Йенни, вы были советником по деловым и юридическим вопросам господина Березовского с 1991 года?

О.: Да, я знаю Березовского с 1991 года, и я предоставляю ему консультации. Но за последние годы и до теперешнего момента я не являлся юридическим советником, а просто другом.

В.: Вы также являлись юридическим и деловым советником Патаркацишвили с 1991 по 2008 год?

О.: Да.

В.: А также советником господина Глушкова?

О.: Да.

В.: В ваших показаниях вы упоминаете компании «Анрос», «Андава», «Форус», а также швейцарские и люксембургские компании, в которых все эти люди держали доли.

О.: Да, при этом следует добавить офшорные компании.

В.: Господин Глушков перешел в «Аэрофлот», и «Андава» стала предоставлять финансовые услуги «Аэрофлоту»?

О.: Да.

В.: В середине 90-х вашей ролью было управление долями господина Березовского, Глушкова и Патаркацишвили от их имени?

О.: Нам нужно точно указать, что значит «управлять».

В.: Ну, вы детальным образом занимались делами этих компаний.

О.: Да, я занимался, но я не был менеджером.

В.: Вы были директором?

О.: Да, я был одним из директоров.

В.: Например, для «Андавы» у вас было право подписания?

О.: Да, у всех директоров это было.

В.: И вы знали о контрактах между «Андавой» и «Аэрофлотом»?

О.: Да.

В.: В 90-х годах вы также управляли другими компаниями от их имени, которые не упоминаются в ваших показаниях, например «Руко Трейдинг».

О.: Да-да, я упомянул офшорные компании, да.

В.: Сначала это была компания, которой бенефициарно владели господин Глушков и господин Березовский, да? И господин Патаркацишвили позже приобрел долю в «Руко», да?

О.: Да.

В.: «Руко» сама по себе получала платежи от «Андавы» время от времени, это верно?

О.: Да.

В.: Включая платежи дивидендов «Андавы» в 1996 году?

О.: Да.

В.: В 1996 и в 1997 году вы также помогали господину Березовскому в приобретении двух объектов недвижимости на юге Франции.

О.: Да.

В.: Шато де ла Гаруп и Клоше де ла Гаруп.

О.: Да.

В.: И вы помогали после этого в отношении ухода за этими объектами недвижимости?

О.: Да.

В.: Справедливо ли заявлять, что в середине 90-х вы играли центральную роль в отношении управления финансовыми делами господина Березовского вне России?

О.: Я в этом не уверен.

В.: В середине 90-х годов, когда вы управляли «Форусом», «Анросом», «Андавой» и «Руко» и французскими объектами недвижимости господина Березовского от его имени – это занимало большинство вашего времени?

О.: Нет.

В.: А какой процент вашего времени?

О.: Ну примерно, может быть, 20 %.

В.: Правильно ли я понимаю, что вы имеете или, по крайней мере, имели тесные профессиональные отношения с господином Березовским?

О.: Профессиональные отношения – да.

В.: И вы назвали бы его хорошим другом?

О.: Да, я назвал бы его хорошим другом.

В.: Имея в виду степень вашего участия в делах Березовского, вы, наверно, часто с ним встречались, часто разговаривали с ним за те 20 лет, что вы представляли его интересы?

О.: Да, очевидно.

В.: А с господином Патаркацишвили?

О.: Тоже, конечно. Я бы сказал, что даже больше с ним, чем с Березовским.

В.: Вы продолжаете по-прежнему консультировать господина Березовского по личным и деловым вопросам?

О.: Время от времени как друг, но не как юрисконсульт.

В.: Означает ли это, что вы до сих пор состоите с господином Березовским в регулярном контакте?

О.: Да.

В.: А вопросы, по которым вы его консультируете, включают это дело?

О.: Нет.

В.: Но, безусловно, вы обсуждали это судебное разбирательство с ним с начала этого судопроизводства?

О.: Нет, не обсуждал.

В.: Вообще не обсуждали?

О.: Нет. Я обсуждал с ним мое дело в Швейцарии – это да. А это разбирательство не обсуждал.

В.: А господин Глушков – вы говорите, что это ваш близкий друг. Вы с ним это обсуждали?

О.: Нет, не обсуждали.

В.: Вы говорите в вашем заявлении, что вы познакомились с господином Абрамовичем летом 1995 года. А позже вы регулярно видели Абрамовича и Березовского вместе, когда посещали Россию?

О.: Да, это так.

В.: Правильно ли я понимаю, что вы лично напрямую не имели никаких профессиональных отношений с господином Абрамовичем либо его компаниями?

О.: Правильно.

В.: В ходе вашей работы с офшорными компаниями господина Березовского вы также каким-то образом работали и с российскими компаниями господина Березовского, где он участвовал?

О.: Да.

В.: Вы даже какое-то время были директором Объединенного Банка?

О.: Да, определенное время был.

В.: То есть вы были членом совета директоров Объединенного Банка с июля 1995 года по май 1996-го, и вы в ваших показаниях говорите, что вы помните, что в какой-то момент Объединенный Банк имел интерес или долю в «Сибнефти»?

О.: Да, из разговоров я помню.

В.: И вы делаете ссылку в этой связи на компанию НФК.

О.: Да, «Нефтяная финансовая компания».

В.: Насколько вы помните, держателем доли Объединенного Банка была компания НФК?

О.: Да.

В.: И насколько вы понимали, доля, которая была у господина Березовского, также держалась Объединенным Банком через НФК?

О.: Да, это возможно. Я так понимал, что НФК была компанией, специально созданным механизмом, в рамках которой держались доли участия в «Сибнефти».

В.: И вы далее заявляете, что вы не знали подробности системы акционерного владения и не участвовали в приобретении «Сибнефти».

О.: Верно.

В.: Можете ли вы мне поверить, что НФК сама по себе никогда не владела акциями «Сибнефти», просто получила право управлять 51 % акций «Сибнефти» в декабре 1995 года?

О.: Нет.

В.: Поскольку вы не принимали прямого участия в приобретении «Сибнефти», то, как вы понимаете ситуацию, зависит от того, что вам говорили третьи лица?

О.: Правильно.

В.: И эти третьи лица – в основном это был господин Березовский?

О.: Нет. Господин Патаркацишвили, господин Березовский, господин Фомичев, госпожа Носова, может быть, и иные люди…

В.: Правильно ли я понимаю, что вопрос приобретения «Сибнефти» вас напрямую не интересовал?

О.: Конечно, потому что меня интересовала швейцарская ветвь деятельности, а то, что происходило в России, меня меньше интересовало.

В.: То есть правильно ли я понимаю, что вас интересовало и волновало то, что господин Березовский и господин Патаркацишвили в результате создания «Сибнефти» получали бы средства?

О.: Это их беспокоило и волновало, меня интересовала деятельность компаний в Швейцарии.

В.: Они вам сообщали, что они собирались получать денежные средства?

О.: Да, они говорили мне, что они должны получить средства от «Сибнефти».

В.: 114-й параграф ваших свидетельских показаний, пожалуйста, страница Д-1, 10, 213. Вы говорите, что во время одного из ваших визитов в Москву «Борис и Бадри где-то примерно в 1996 году сказали мне, что они подписали соглашение с господином Абрамовичем, в рамках которого 50 % «Сибнефти» было приобретено для них, и 50 % «Сибнефти» было приобретено для господина Абрамовича». Вполне возможно, что вы припоминали разговор, который состоялся позже, в 1996 году.

О.: Нет, я так не думаю, потому что, начиная с встречи, на которой я познакомился с Абрамовичем в 1995 году, и с тех пор всегда шли разговоры, и всегда обсуждалась «Сибнефть». И не только «Сибнефть», нефтяная промышленность обсуждалась. Потом возникла ситуация с выборами в 1996 году, потом залоговый аукцион предполагался. Я помню, мы с господином Березовским обсуждали, как он пытался заинтересовать господина Сороса, привлечь его к приобретению акций нефтяной компании. После этого они мне сказали: «Все, мы приобрели долю в «Сибнефти».

В.: Господин Йенни, я не спорю, что в 1996 году у вас были разговоры о «Сибнефти», но я хотела бы, чтобы вы сосредоточились на том, что в 1996 году вам сказали, что господин Березовский приобрел 50-процентную долю участия в «Сибнефти». Говорили ли вам господин Березовский либо Бадри в 1996 году где-то, что они перевели какие бы то ни было акции, которые принадлежали «Сибнефти», на господина Абрамовича?

О.: Этого я не помню.

В.: Хорошо, вы этого не помните. Вы сами отслеживали, знали что-либо о финансовых показателях «Сибнефти»?

О.: Я ничего не знал о финансовых показателях «Сибнефти».

В.: Знали ли вы, например, что «Сибнефть» не объявляла дивидендов до 2000 года?

О.: Нет.

В.: Сами вы знаете суммы, которые были выплачены господином Абрамовичем господину Березовскому с 1995 по 2000 год?

О.: Нет.

В.: Имея в виду ваши отношения с господином Березовским, вы, наверное, знали, что с 1995 года больше всего в России его интересовал канал ОРТ.

О.: Да.

В.: Вы лично никогда не имели никакого отношения к ОРТ ни в качестве директора, ни в качестве юрисконсульта.

О.: Правильно.

В.: А теперь посмотрите на ваши свидетельские показания.

О.: Слишком быстро вы несетесь, я не успеваю.

В.: В последней фразе вы говорите, что «из разговоров, которые у меня в то время были с Борисом и Бадри, я понимал, что ОРТ нес значительные убытки, так что все эти олигархи выделяли финансирование для телеканала из собственных промышленных финансовых компаний».

О.: Да.

В.: Вы имеете в виду в 1995-м, в 1996-м?

О.: Да.

В.: Господин Березовский и господин Патаркацишвили позже говорили ли вам, что другие олигархи решили, что они не хотят больше финансировать ОРТ?

О.: В общем и целом, не говорю про финансирование, но что они просто хотели как-то выйти из этого, и он согласился компенсировать им суммы, которые они профинансировали, в обмен на акции, которые они приобрели.

В.: Вы не можете нам сказать относительно того, сколько господин Березовский заплатил этим олигархам за их акции?

О.: Нет.

В.: Или сколько он вложил в ОРТ в целом с 1995 по 2000 год?

О.: Нет, не могу сказать.

В.: Вы сказали, что вы подготовили письменный документ о передаче доли господина Глушкова господину Березовскому в 1995 году.

О.: Да.

В.: И правильно ли я понимаю, что это охватывает акции в «Профоре», «Анросе», «Форусе» и также акции в «ЛогоВАЗе»?

О.: Да.

В.: Господин Березовский и господин Глушков – они были близки друг к другу, когда был оформлен этот документ?

О.: Да.

В.: И по вашим наблюдениям их отношений, полностью ли они доверяли друг другу?

О.: Да, да, полностью.

В.: Вы говорите в ваших показаниях, что когда господина Березовского назначили заместителем секретаря Совета безопасности Российской Федерации в 1996 году, то «по российскому законодательству он не имел далее права владеть акциями в коммерческих предприятиях».

О.: Да-да.

В.: Вы не являетесь квалифицированным российским юристом по российскому праву?

О.: Нет, не являюсь.

В.: На чем основана фраза: «По российскому праву, по российскому законодательству, человек на такой должности более по российскому праву не имел права быть директором и иметь доли участия в коммерческих предприятиях»?

О.: На независимом положении лица, если оно занимает официальное положение.

Судья Элизабет Глостер: Нет, мне кажется, вы пропустили вопрос. Госпожа Дэвис вас спрашивает, что вам известно, когда вы это заявляете?

О.: Я это знал от российских юристов. Когда господин Березовский был назначен заместителем секретаря Совета безопасности России, у меня были контакты с российскими юристами, и мне было сказано, что он должен избавиться от всех своих долей, от всех своих акций и от всех своих обязанностей в частных предприятиях.

В.: А знаете ли вы, что за российский закон здесь имелся в виду?

О.: Нет, не знаю.

В.: Потому что господин Розенберг, который является экспертом по российскому праву и которого привлек господин Абрамович, говорит, что такого запрета на владение акциями не было. Но тогда вам российские юристы иначе сообщали это?

О.: Я действовал в рамках того, что мне было сказано. Мы должны были отделить господина Березовского от владения акциями.

В.: И поэтому, насколько вы понимаете, он решил перевести все свои акции на господина Патаркацишвили.

О.: Правильно.

В.: А включал ли этот пакет акций акции «Андавы»?

О.: Да, он включал «Андаву».

В.: И на какой срок эта передача акций подразумевалась?

О.: Подразумевалось, что это будет действовать до тех пор, пока он занимает должность, которая запрещает ему владеть этими активами.

В.: То есть пока он занимал политическую должность?

О.: Да.

В.: Помните ли вы, что его уволили из Совета безопасности 5 ноября 1997 года?

О.: Да.

В.: Вы говорите, что до этого времени вы держали на имя Бадри в офшорной компании все акции Березовского.

О.: Да, но господин Бадри всегда меня уверял, что эти акции были также акциями Бориса.

В.: Если я правильно поняла ваши свидетельские показания, то до 1997 года господин Березовский хотел держать господина Абрамовича близко к себе, как бизнес-партнера, как друга.

О.: Я заявил, что они были близки. И мне казалось, что они были друзьями.

В.: В конце 1996 года вы принимали участие в приобретении значительной недвижимости от имени господина Березовского, а именно Шато де ла Гаруп.

О.: Да.

В.: Вскоре после покупки этого шато, в начале 1997 года, соседняя недвижимость, Клоше де ла Гаруп, тоже была выставлена на продажу?

О.: Да.

В.: И вам было сказано, что господин Березовский был заинтересован в приобретении также и этой недвижимости. Верно?

О.: Да.

В.: А говорили ли вам не сообщать об этом никому, кроме мистера Борда, французского маклера, и его коллеги, мэтра Хейнцена, что господин Березовский был заинтересован в приобретении этой недвижимости?

О.: Нет, я этого не помню.

В.: Тогда посмотрите, пожалуйста, на перевод факса, который был отправлен вам 6 мая 1997 года господином Бордом. Видите первый параграф этого документа в переводе? Там говорится: «Я встретился с нашим клиентом на выходных. Похоже, что он лично заинтересован в соседней вилле». Дальше, видите, жирным шрифтом: «…Вы, только вы и я должны это знать, господин Хейнцен и я. Но не говорите господину Р. А. И его партнеру». Что значит Р. А.? Это, должно быть, господин Абрамович, да?

О.: Похоже на то.

В.: Что вам сказали?

О.: Мне ничего не говорили. Я вижу этот факс.

В.: Факс адресован был вам, господин Йенни.

О.: Да.

В.: Вас инструктировал господин Борд никому не говорить относительно этого объекта недвижимости. Вы не должны были сообщать господину Абрамовичу.

О.: Да, он это просил. Да, похоже на то.

В.: Перелистните следующую страницу. Перед вами перевод последующего факса от 16 мая, адресованного вам господином Бордом. В 1-м параграфе переводов говорится, что «клиент, с которым я говорил позавчера, хочет дальше действовать по этой сделке, включая мебель, и эта покупка должна остаться конфиденциальной по отношению ко всем». Опять же вы получаете инструкции сохранять конфиденциальность по поводу покупки.

О.: Ну, необходимо сохранять конфиденциальность. Ну, не знаю, у меня не было никаких контактов с Романом Абрамовичем, никогда, ни в какой момент времени, так что для меня было ясно, что все должно быть конфиденциальным.

В.: Вы утверждаете в ваших показаниях, что вы помните заявление в 1997 году, что господин Абрамович дистанцировался от господина Березовского, и вы стали это замечать? Вы стали замечать, что «он хотел сам организовывать все свои деловые встречи и отдых», да?

О.: Да.

В.: Но мы уже установили, что у вас не было никаких профессиональных отношений с господином Абрамовичем и его компанией. Так на чем основывается ваше утверждение?

О.: На том факте, что господин Борд или господин Абрамович находились в контакте между собой, и было похоже на то, что господин Абрамович хотел также какую-то недвижимость на Антибах приобрести, а господин Борд пытался ему предложить услуги своей компании. Господин Абрамович отказался и сказал, что он хочет полностью быть независимым, сам заниматься этими приобретениями.

В.: Но в итоге господин Абрамович использовал услуги господина Борда для приобретения недвижимости на Кап д’Антиб в 2000 году, вы это знаете?

О.: Нет.

В.: Кстати, господин Абрамович также жил в Клоше летом 1997 и 1998 года? То есть неверно утверждают, что он организовывал отдых сам?

О.: Ну, мне сказали, что он так это делал.

В.: Вы в ваших показаниях указываете, что средства, которые были использованы для приобретения Клоше де ла Гаруп от имени господина Березовского, были получены в компании «Руником»?

О.: Да.

В.: Вы понимали, что «Руникомом» владел господин Абрамович?

О.: Вся транзакция с «Руникомом» была сделана с участием господина Штифеля. Насколько я понимал от него, компания «Руником» принадлежала «Сибнефти». Это была трейдинговая компания «Сибнефти».

Г-жа Дэвис: Спасибо большое, господин Йенни.

Г-н Малек: У меня нет вопросов.

Судья Элизабет Глостер: У кого-нибудь еще есть вопросы? Господин Рабиновитц, пожалуйста.

Г-н Рабиновитц: Всего один вопрос, господин Йенни. Когда вы отвечали сегодня госпоже Дэвис, вам был задан вопрос об отношениях между господином Абрамовичем и господином Березовским, вы сказали, что вы их видели вместе, и вы сказали, что вы считали, что они были друзьями. Можно попросить вас описать, что в их взаимоотношениях друг с другом заставило вас подумать, что они друзья, как они вели себя?

О.: Я видел господина Абрамовича первый раз в 1995 году в частном доме в пригороде Москвы, вместе с господином Березовским. Он там был в очень неофициальной семейной атмосфере, я снова видел господина Абрамовича с семьей, если я правильно помню, в 1997 году в Клоше де ла Гаруп, на Антибах, и две семьи отдыхали вместе, так что у меня сложилось впечатление, что они были очень хорошо знакомы и были друзьями. Я вот пытаюсь теперь вспомнить и другие случаи, когда я их вместе видел, под конец достаточно официальные были отношения.