Читать книгу "История XX века: Россия – Запад – Восток"

Начало революционной эпохи. В отличие от европейских держав и даже от Японии, где уже в 1890 г. появился парламент, а в 1900 г. – первые партийные кабинеты, в России в начале XX в. все еще существовало самодержавие, не было конституции и парламента, политических свобод (слова, печати, собраний, шествий и др.), легальных партий и профсоюзов. Это вступало в противоречие с процессами бурного развития капитализма, формирования гражданского общества и вызывало рост оппозиционных, революционных настроений. Император Николай II не имел поначалу политической программы. Несмотря на масштабные изменения в стране и иные, чем у Александра III, отнюдь не авторитарные личные качества, он пытался придерживаться политики своего отца и сохранять самодержавие, соглашаясь лишь на некоторые социально-экономические реформы. Общественность, почувствовавшую возможность перемен, это удовлетворить не могло, и в России быстро росла социальная напряженность.

С 1899 г. начались почти постоянные студенческие волнения. За вторую половину 1890-х гг. число рабочих забастовок (по сравнению с 1890–1894 гг.) выросло в 6,2 раза. С 1901 г., со знаменитой Обуховской обороны, они все чаще стали принимать политический характер. В 1901 г. возобновился революционный террор, а с 1902 г. – относительно массовое крестьянское движение. Страна вступала в революционную эпоху.

Под давлением общественности царь, казалось, решился изменить курс. 26 августа 1904 г., после убийства эсерами министра внутренних дел В. К. Плеве, на этот ключевой пост он назначил князя П. Д. Святополка-Мирского, который заявил о программе либеральных реформ. Однако в последний момент Николай II отверг его предложение о введении элементов представительного правления. 12 декабря 1904 г. царь пообещал некоторые реформы, но заявил «о непременном сохранении незыблемости основных законов империи». Это вызвало взрыв общественного недовольства, приблизивший страну к революции.

Исторический опыт подтверждает сложность осуществления серьезных политических (демократических) реформ в России. Будучи необходимыми для дальнейшего развития общества, они тем не менее сопровождаются ростом социально-политической напряженности и усилением центробежных сил. Цари, начиная по меньшей мере с Александра II, в отличие от «передовой» общественности, понимали, что демократизация империи, в которой русские составляли меньшинство населения, может привести к ее развалу. В декабре 1904 г. Николай II заявил, что политические преобразования могут дестабилизировать обстановку и превратить Россию в лоскутную Австро-Венгрию. «Конституция привела бы сейчас страну в такое положение, как Австрию. При малой культурности народа, при наших окраинах, еврейском вопросе и т. д. одно самодержавие может спасти Россию. Притом мужик конституции не поймет, а поймет только одно, что царю связали руки, тогда – я вас поздравляю, господа!» В апреле 1906 г. царь вновь заявил: «…если бы я был убежден, что Россия желает, чтобы я отрекся от самодержавных прав, я бы для блага ее сделал это с радостью».

Таким образом, под давлением обстоятельств император постепенно осознавал необходимость перемен. На серьезные политические реформы он не решился не столько из-за косности или нежелания поступаться самодержавной властью – Николай II не отличался властолюбием, – сколько из-за небезосновательных опасений, что они вызовут революцию, а в перспективе – распад империи (последнее стало важнейшим объективным ограничителем для политических реформ). К тому же царь вынужден был считаться с консервативной в большинстве правящей элитой. Но нерешительный, колеблющийся курс лишь усиливал недовольство в обществе, традиционно не прощавшем власти лишь одного – слабости.

Российские партии. Основанная на ленинских оценках советская историография рассматривала партию как авангард соответствующего класса, как политически оформленную организацию самой активной части класса (слоя класса) и делила партии на пролетарскую (большевики), мелкобуржуазные (меньшевики, эсеры, Бунд и др.), буржуазно-монархические («Союз 17 октября», кадеты и т. д.) и помещичьи («Союз русского народа», черносотенцы). Однако классовый детерминизм грешил недооценкой относительной самостоятельности политической сферы и откровенной произвольностью оценок (из-за абстрактности понятия «классовый интерес»). В последние годы все большее признание получает классификация партий на основе идеологии. Согласно ей, отечественные партии делятся на социалистические, либеральные, традиционалистско-монархические (черносотенные) и национальные (преломлявшие ту или иную идеологию сквозь призму национальных, невеликорусских интересов).

Специфика социально-экономического, политического и социокультурного развития России наложила отпечаток на создание партий и партийную систему. В Западной Европе партии – в более или менее современном их понимании – начали создаваться в начале Нового времени (в Англии с XVII в., во Франции – с XVIII в.) на основе тех или иных социальных интересов, как правило, в связи с парламентскими, иными выборами и «справа – налево». В России, где капитализм запаздывал, партии начали появляться лишь к концу XIX в., причем в нелегальных условиях, при незавершенности классообразования и отсутствии выборов. (Хотя выборы в I Государственную думу способствовали оформлению многих партий и партийной системы в целом.) В результате партии складывались не столько «снизу», на основе различных социальных общностей, групп, корпораций, как это было на Западе или даже в Китае в период Синхайской революции, сколько привносились «сверху» – интеллигенцией. Взяв на себя роль выразителя интересов различных социальных групп, она создавала и «обслуживала» практически все партии. Объективно интеллигенция компенсировала отсутствие сильной, политически активной буржуазии, способной взять на себя лидирующую и консолидирующую роль в выражении насущных общественных потребностей.

Сам порядок образования российских партий был во многом противоположным западному. Первыми в 1880—1890-х гг. появились национальные партии («Пролетариат», Польская социалистическая партия и Социал-демократия Королевства Польского, армянские: «Гнчак» и «Дашнакцутюн», – Бунд – «Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России» и т. д.). Этому способствовал начавшийся кризис империи, рост национального самосознания (особенно заметный на фоне незавершенности формирования классов и классовой самоидентификации), а также наличие в составе России народов с относительно высокой культурой и мощными заграничными диаспорами.

На рубеже веков возникли социалистические партии: Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП, 1898) и Партия социалистов-революционеров (ПСР, 1901). Руководящее ядро РСДРП составляла интеллигенция, а большинство членов – рабочие. Партия руководствовалась радикальным марксизмом, конечной ее целью являлся социализм. Его предполагалось достичь через буржуазную, затем – социалистическую революции и диктатуру пролетариата. В 1903–1904 гг., после своего II съезда, РСДРП раскололась на две фракции: большевиков (В. И. Ленин и др.) и меньшевиков (Ю. О. Мартов, Г. В. Плеханов и др.), которые были не только самостоятельны организационно, но и все более расходились в тактике, а впоследствии и в стратегии революционной борьбы.

Меньшевики отличались относительной (по сравнению с большевиками) умеренностью и ориентацией на опыт европейской социал-демократии. Вслед за ней они считали, что буржуазную и социалистическую революции разделяет длительный исторический промежуток. Радикалы-большевики, используя не только европейский опыт, но и отдельные народнические традиции, стремились максимально ускорить, подтолкнуть (с помощью мощной сверхцентрализованной партии) не только буржуазную, но и социалистическую революцию. Большевики отличались неразборчивостью в средствах (они считали нравственным все, что служит делу социализма). В 1917 г. эти фракции РСДРП избрали принципиально разную стратегию, фактически отказались от общей программы и тем самым окончательно оформились в самостоятельные партии.

Партия социалистов-революционеров, возглавляемая В. М. Черновым, объединяла не только представителей интеллигенции и рабочих (как РСДРП), но и крестьян (45 % состава партии). Она руководствовалась неонароднической идеологией – модернизированным народничеством. Эсеры признавали развитие в России капитализма и наличие классов, но полагали, что классы различаются по отношению не к средствам производства (как считали марксисты), а к труду и выступали от имени единого трудового класса, в который они включали и рабочих, и крестьянство, и «трудовую» интеллигенцию. Свою цель – социализм (понимавшийся как «царство всеобщего организованного труда на всеобщую пользу») эсеры предполагали достичь через социальную революцию, а затем – социализацию земли (т. е. изъятие ее из частной собственности, передачу общинам и уравнительное распределение между крестьянами); всемерное развитие кооперации, демократии и самоуправления трудящихся. Одним из средств революционной борьбы ПСР признавала индивидуальный террор. По своему составу и идеологии эсеры отличались от западноевропейских партий и напоминали некоторые позднейшие партии Востока.

Активизация социалистов подтолкнула создание традиционалистско-монархических организаций (поддерживавшихся властями), а также либеральных «Союза освобождения» и «Союза земцев-конституционалистов». Но соответствующие партии возникли лишь в 1905 г.

Конституционно-демократическая партия, которую возглавил П. Н. Милюков, представляла левый фланг либерализма и была наиболее радикальной из соответствующих партий Европы. В ее составе преобладала интеллигенция, особенно элитная: адвокатура, профессура и т. д. Хотя Ленин называл кадетов главной партией российской буржуазии, на самом деле они скептически относились к буржуазии, а некоторым из них не были чужды даже просоциалистические идеи. Стремясь сокрушить самодержавие, являвшееся, по их мнению, главным тормозом на пути модернизации страны, и не видя еще «врагов слева», кадеты выдвигали радикальные, но малореалистичные в тех условиях лозунги, ориентируясь на опыт самых передовых стран. Кадеты требовали создания правового государства в форме не просто конституционной, а парламентской монархии по английскому образцу, т. е. с правительством, ответственным перед парламентом, созыва Учредительного собрания и введения всеобщего избирательного права. В отличие от европейских либералов того времени они выдвигали не только политические, но и социальные требования: отчуждение части помещичьих земель в пользу крестьян, признание права рабочих на стачки, восьмичасовой рабочий день.

В том же 1905 г. оформилась право– или консервативно-либеральная партия – «Союз 17октября», возглавлявшаяся А. И. Гучковым. В ее составе было меньше, чем в партии кадетов, представителей интеллигенции, но гораздо больше буржуазии и либерально настроенных помещиков. Это обусловило более умеренные, прагматичные требования. Партия разделяла в целом политическую программу, изложенную в Манифесте 17 октября, и ориентировалась на создание конституционной монархии с законодательными, но сравнительно неширокими полномочиями парламента по немецкому образцу. Октябристы осуждали многие утопические требования кадетов, а тем более социалистов. Если кадеты были оппозиционны власти, то октябристы в основном поддерживали столыпинское правительство и его реформы. Таким образом, партия выступала за модернизацию страны при сохранении неприкосновенности частной собственности и сильной монархической власти. Цели октябристов отличались реалистичностью, но их уязвимым местом была объективная зависимость партии от успешности правительственных реформ.

На волне черносотенных погромов, поднявшейся после Манифеста 17 октября 1905 г., возникла крайне правая традиционалистско-монархическая партия – «Союзрусского народа» (СРН), которую возглавил А. И. Дубровин. В Союзе состояло 350 тыс. человек, что было сопоставимо с общей численностью всех остальных российских партий! В руководстве СРН преобладали представители интеллигенции, дворянства, духовенства, а подавляющую часть его членов составляли монархически настроенные крестьяне, рабочие, мелкие торговцы и ремесленники. Суть идеологии партии выражала уваровская триада: самодержавие, православие, народность. СРН выступал за сохранение традиционных устоев государства, не признавал законодательной Думы и пытался активно бороться против революционеров, либералов, а отчасти и против «доморощенной буржуазии, зараженной гнилью Запада». Одним из главных лозунгов СРН был антисемитизм.

Партийная система. Она сформировалась в основном в 1905–1906 гг. Примерно 150 партий представляли три основные направления, схожие с теми, что существовали на Западе: либеральное, консервативное и социалистическое. Дробностью и неустойчивостью партийная система России напоминала Францию и Италию. Однако качественно иным был уровень ее поляризации и диспропорциональности.

В России отсутствовали сильные консервативные партии. Правый политический фланг был представлен не консерваторами, а традиционалистско-монархическими партиями, черносотенцами. (Лишь после революции 1905–1907 гг. часть их начала болезненную, но так и не завершившуюся эволюцию к консерватизму.)

Основные либеральные партии существенно уступали СРН и важнейшим социалистическим партиям по совокупной численности членов и местных организаций. Во всех Государственных думах (кроме второй – самой радикальной) либералы имели как относительное, так и абсолютное большинство. Но это не могло компенсировать узости их массовой базы.

Относительная слабость либералов, составлявших партийный центр (точнее, левый центр), и наличие мощных, непримиримо враждебных друг другу и либералам флангов, представленных социалистическими и традиционалистско-монархическими партиями, стали важными особенностями партийной системы России. Причем расколы СРН и быстрое ослабление черносотенцев после 1907 г. способствовали гипертрофированному развитию левого партийного фланга, представленного социалистами. В какой-то мере это напоминало Германию, где социал-демократическая партия была самой массовой в стране (более 1 млн членов) и набирала на выборах до 35 % голосов. Однако в Германии, в отличие от России, в начале XX в. не только были сильны консервативные партии, но и в среде социал-демократов все более распространялись реформистские настроения. Российские же социалистические партии по европейским меркам отличались радикализмом.

В целом партийная система царской России характеризовалась диспропорциональностью, высоким удельным весом несистемной оппозиции, стремившейся к разрушению существовавшего политического режима. Не случайно поэтому партии занимали приниженное (по сравнению с западными державами) положение в политической системе.

Революция 1905–1907 гг. Подобно Англии второй половины XVI – первой половины XVII в., Франции XVIII в. и другим странам в предреволюционный период, Россия в пореформенную эпоху испытала стремительный экономический рост и крупные структурные сдвиги. Среди них демографический взрыв, более чем вдвое увеличивший численность населения и его плотность (в традиционных обществах одно это неизбежно ведет к потрясениям); повышение социальной мобильности и уровня образования масс, порождавшее интенсивную ломку прежних сословных перегородок и традиционного уклада жизни; постепенную замену больших, патриархальных семей (одного из краеугольных столпов прежнего образа жизни) малыми и т. д.

Все эти процессы вызывали социальную напряженность, «фрагментацию» общества и постепенное размывание традиционных стереотипов: религиозности (к 1917 г. резко сократилась доля исповедовавшихся и причащавшихся прихожан, в отдельных местностях – менее чем до 20 %), монархизма, послушания старшим и «начальству». Перечисленные явления затрагивали прежде всего города, но начали проникать и в деревню.

Из-за бурной индустриальной модернизации и незавершенности Великих реформ к началу XX в. в стране сформировались три основные группы противоречий: 1) между развивавшимся капитализмом (индустриальным обществом) и «пережитками» феодализма (структурами и нормами традиционного аграрного общества) в виде самодержавия, сословности, общины и т. д.; 2) внутри самого капитализма – между рабочими и буржуазией, которую в целом поддерживало государство; 3) национальные противоречия, связанные с активизацией национально-освободительного движения, т. е. с начавшимся кризисом империи. В этих условиях нарушение стабильности государственной власти было чревато революционным взрывом.

Одной из предпосылок российской революции (равно как и революций в Англии, во Франции, в Мексике и других странах) послужил конъюнктурный экономический кризис 1900–1903 гг., вызвавший снижение расценок на предприятиях и рост безработицы. К тому же кризис совпал с неурожаем 1901 г. Голод, охвативший 147 уездов, препятствовал отъезду безработных рабочих в деревню.

Ключевым фактором, обострившим существовавшие противоречия и приведшим в итоге к революции, была неудачная война с Японией 1904–1905 гг. Она дискредитировала власть, отвлекла на Дальний Восток значительную часть вооруженных сил и нанесла колоссальный удар по экономике страны. Очередные поражения русской армии прямо отражались на росте революционного движения в стране и на правительственной политике.

Несмотря на беспрерывные неудачи, российской армии все же удалось сорвать японский план скоротечной – в несколько недель – войны и к ее концу довести Японию до полного истощения сил. Решающим фактором поражения России послужила революция. Без нее, даже с учетом потери Россией флота, исход войны мог бы оказаться иным. Таким образом, война подтолкнула революцию, и революция же ее завершила.

Немаловажной предпосылкой революции послужил колеблющийся курс, провоцирующая общественность тактика властей (намекавших на возможность политических преобразований, но в итоге не соглашавшихся на них). «Весна Святополка-Мирского», породив взрыв общественных ожиданий, в итоге оставила их нереализованными и потому способствовала стремительному росту радикальных настроений в обществе.

Непосредственным импульсом к революции послужил расстрел 150-тысячной демонстрации в Петербурге, шедшей с петицией к царю 9 января 1905 г. Жестокая расправа (по официальным данным, 130 человек были убиты и 299 ранены) была вызвана рядом причин. Сказалась неприемлемость радикальных требований петиции (идея и многие положения которой были подсказаны левыми либералами, социал-демократами и эсерами); нежелание создавать прецедент того, что верховная власть поддалась пусть верноподданическому по форме, но явному давлению толпы (это грозило сделать подобные демонстрации периодическими и ввергнуть страну в хаос), а главное, просчеты и нескоординированность действий властей. (Впрочем, схожая в чем-то ситуация во Франции в 1775 г., когда король Людовик XVI все же вышел на балкон к пришедшему к нему народу и поговорил с ним, все же не предотвратила надвигавшейся революции.)

После Кровавого воскресенья по всей стране начались антиправительственные демонстрации, невиданный масштаб приобрели рабочие забастовки и революционный террор. (Только в 1906–1907 гг. было убито и ранено 9 тыс. должностных лиц.) Весной 1905 г. началось создание массовых, фактически антиправительственных общественных организаций, а также мощное крестьянское движение. С лета 1905 г. – с восстания на броненосце «Потемкин» – революционные настроения стали проникать и в армию. Высшим пиком революции явилась Всероссийская октябрьская политическая стачка. В ней участвовало более 2 млн человек, и она парализовала страну. На этой волне стали организовываться Советы рабочих и солдатских депутатов (первый Совет был создан в мае 1905 г.), количество которых стремительно росло.

Революция повергла власти в растерянность. Наряду с мерами по подавлению выступлений они почти сразу же начали политические маневры, причем с обострением ситуации их готовность к уступкам возрастала. 6 августа 1905 г. были опубликованы документы об учреждении и выборах в законосовещательную Государственную думу. До 1905 г. подавляющая часть общества встретила бы их с восторгом, но в условиях разгоравшейся революции этого оказалось уже недостаточно. Перед царем встала дилемма: или беспощадная диктатура, или серьезные политические уступки. На роль диктатора император прочил своего дядю – великого князя Николая Николаевича. Однако тот не только отказался от этого поста, но и настойчиво потребовал решительных реформ. В этих условиях 17 октября 1905 г. Николай II подписал манифест «Об усовершенствовании государственного порядка». В нем впервые в истории России провозглашались политические свободы (слова, печати, собраний, союзов и т. д.) и объявлялось о создании Государственной думы с законодательными правами.

Манифест 17 октября положил начало принципиальным сдвигам как в государственном устройстве России, так и в расстановке политических сил. От революции стала отходить буржуазия и часть интеллигенции. Возникли крупные либеральные партии: кадетов и октябристов. Впервые громко заявило о себе черносотенное движение, нацеленное на решительную борьбу с революционерами, либералами и на защиту самодержавия. В ходе прокатившихся по стране черносотенных погромов погибло более 1,6 тыс. человек. Царь впервые убедился в наличии у него массовой поддержки. Кроме того, заключение Портсмутского мира с Японией (23 августа 1905 г.) позволило начать переброску войск с Дальнего Востока на борьбу с революцией. В итоге революция медленно, с «попятными движениями», но начала идти на спад. Стремясь переломить эту тенденцию, социалисты в декабре 1905 г. подняли восстание в Москве (считавшееся в советской историографии высшим пиком революции). Но оно, как и ряд восстаний в других городах, не переросло локальных рамок. Все эти выступления были подавлены.

Эволюция государственного строя. 27 апреля 1906 г. была созвана Государственная дума. Проправительственные партии набрали лишь ¹/₁₀ голосов, а относительное большинство в Думе получили кадеты. Основным вопросом стал аграрный. Кадеты высказались за отчуждение части помещичьих земель. Другие законопроекты были еще более радикальными. В целом Дума оказалась неготовой к сотрудничеству с правительством. Депутаты гневно осуждали правительственные репрессии, но отказывались осуждать революционный террор. Через 72 дня после открытия Дума была распущена. В ответ 182 думца (в основном кадеты) подписали Выборгское воззвание, призывавшее население к гражданскому неповиновению, а социалисты устроили восстания в Свеаборге и Кронштадте.

20 февраля 1907 г. открылась II Дума. Она оказалась еще более радикальной, чем первая. Так называемый левый блок, объединивший большевиков, меньшевиков, эсеров, трудовиков и других радикально настроенных депутатов, получил около 43 % мест. 3 июня 1907 г. Дума была распущена. Положение о выборах в нее – в нарушение Основных законов – было изменено (увеличено представительство от помещиков и сокращено – от крестьян, национальных окраин и рабочих). Сколько-нибудь широкой реакции со стороны революционных сил не последовало. Революция исчерпала себя. 3 июня 1907 г. считается днем ее окончания.

Вопрос о характере государственного строя России после 1905–1906 гг. остается дискуссионным. Часть исследователей, полагая, что власть царя была ограничена во многом формально, не считали Государственную думу парламентом и говорили о мнимом конституционализме или даже самодержавии. Большинство правоведов того времени и некоторые современные историки рассматривали Манифест 17 октября 1905 г. и Основные законы 1906 г. как конституцию, Государственную думу с реформированным Государственным советом как двухпалатный парламент, а монархию – как конституционную. Все чаще монархию называют «думской» или «дуалистической», тем самым подчеркивая ее отличие и от самодержавия, и от развитых конституционных монархий Запада (а заодно и уходя от вопроса о конституции и парламенте).

Между тем в Европе права представительных органов, круг их избирателей на ранней и исторически длительной стадии были ограничены еще более,[6]6
  Еще в 1831 г. доля избирателей в общей численности населения (старше 20 лет) составляла в Англии 3,8 %, а во Франции – 0,8 %.


[Закрыть] однако их признавали парламентами. Полномочия российского монарха с 1905–1906 гг. были хотя и широки, но уже ограничены и законодательно, и институционно. Манифест 17 октября 1905 г. и Основные законы 1906 г. отразили качественные изменения в государственном строе России, свидетельствовавшие о постепенном признании законодательной Думы, разделения властей, основных политических свобод, легальных (в том числе оппозиционных) партий и т. д. Поэтому они могут считаться конституционными актами, Дума – парламентом, а Россия – пусть и специфической, но все же конституционной монархией. Она проходила период формирования, свою раннюю, противоречивую (дуалистическую) стадию, которая в значительной мере была адекватна уровню и особенностям развития страны. Не случайно многие черты этой думской монархии воспроизвелись впоследствии в постсоветской России.

Вместе с тем следует учитывать, что российское самодержавие и абсолютная монархия не были тождественными понятиями. Подобно ряду восточных монархий, российское самодержавие имело в какой-то степени сакральный характер. Представления о божественном происхождении царской власти разделяли как сами монархи, так и подавляющее большинство их подданных (когда эти представления исчезли, монархия и вся базировавшаяся на ней российская государственность рухнули). Сохранявшийся сакральный характер царской власти затруднял ее эволюцию. (В XX в., пожалуй, только Японии удалось решить эту проблему, но окончательно – лишь после проигранной Второй мировой войны.) Во многом поэтому Государственная дума не вписывалась в систему думской монархии и периодически (особенно в 1906–1907, 1915–1917 гг.) выступала центром притяжения оппозиционных сил, фактически разрушавших царский режим.

Конституционный строй может утвердиться, если и правительство, и оппозиция принимают правила игры. В России же часть монархистов стремилась к самодержавию, а интеллигенция – к демократической республике или парламентской монархии с символической верховной властью. Попытка разрешить эти противоречия и завершить экономическую и социально-политическую модернизацию России была предпринята П. А. Столыпиным.

Движущие силы и итоги революции 1905–1907 гг. Эпоха революций началась в России более чем через полвека после того, как в Европе она практически завершилась. Во многом революция 1905–1907 гг. была схожа с европейскими революциями 1848 г., которые возглавлялись либералами и поддерживались всеми городскими слоями и в которых впервые заявили о себе рабочие. Однако активная роль рабочих, крестьянства, интеллигенции, наличие влиятельных социалистических партий сделали российскую революцию 1905–1907 гг. специфическим феноменом. Некоторые из этих особенностей (в том числе важнейшая роль крестьян) проявились затем в революциях на Востоке. Их эру и открыла российская революция. За ней последовали революции в Иране (1905–1911), Турции (1908), Китае (1911–1912) и Мексике (1910–1917).

Революция 1905–1907 гг. нанесла сокрушительный удар по престижу монархии и всей российской государственности, экономике и финансам. Она послужила одной из решающих причин поражения в войне с Японией и резко ослабила внешнеполитические позиции страны. (Это подтолкнуло к соглашению с Великобританией и тем самым – к оформлению Антанты.) Народные массы приобрели революционный опыт, почувствовали вкус борьбы с правительством. Социалистические партии превратились в массовые. Вместе с тем реформы, начатые в ходе революции (ограничение монархии, создание законодательной Думы, объединенного правительства, реорганизация Госсовета, введение политических свобод, легализация партий и профсоюзов, отмена выкупных платежей, столыпинские преобразования и т. д.), означали принципиально важный шаг по пути дальнейшей модернизации страны.

Как уже отмечалось, Первая российская революция в некоторых аспектах оказалась схожей с революцией 1848 г. в Германии. Потерпев поражение, обе они способствовали радикализации политики реформ. Возможно, стоит говорить даже не столько о поражении революции 1905–1907 гг., сколько о том, что она, подобно европейским революциям 1848 г., закончилась временным компромиссом (ни одна из политических сил не одержала победу). Революция не разрешила до конца тех противоречий, которые ее породили, но дала стране шанс преодолеть их в ходе начатых в 1905–1906 гг. масштабных преобразований.

Столыпинские реформы. Решить сложнейшие задачи завершения капиталистической модернизации России и одновременно укрепления правительственной власти, борьбы с революционным движением выпало на долю П. А. Столыпина, назначенного в 1906 г. министром внутренних дел, а затем председателем Совета министров. Обладая незаурядными личными качествами и используя страх правящих кругов перед революцией, а поэтому поддержку императора, он разработал и попытался реализовать масштабную программу реформ.

Важнейшей из них была аграрная. Она была призвана разрешить так называемый земельный вопрос за счет быстрого роста продуктивности крестьянских хозяйств и создать новую социальную опору для реформированного государства в лице крестьян – собственников земли. Главным средством для этого служила ненасильственная ликвидация общины, утверждение в деревне господства частного землевладения. Указ от 9 ноября 1906 г. предоставил каждому крестьянину-домохозяину право выйти из общины и получить причитавшуюся ему землю в частную собственность (в виде отруба или хутора). Была активизирована деятельность Крестьянского банка и организовано содействие переселению крестьян за Урал. В своих основах столыпинская реформа совпадала с экономическими реформами, проводившимися в XIX – начале XX в. в ряде восточных стран и направленными на преобразование аграрных отношений и введение частной собственности на землю.

Столыпин предполагал также реорганизовать местное самоуправление, земство, суд и полицию, ввести всеобщее начальное образование и социальное страхование для рабочих. Предусматривалось осуществить реформу вероисповеданий, перевооружить и реорганизовать армию и флот. Комплекс преобразований охватывал большинство сфер жизни общества.