Читать книгу "История XX века: Россия – Запад – Восток"

Польшу, развязав Вторую мировую войну. В начальный период этой войны СССР выступал фактическим союзником Германии, поставляя ей сырье, стратегические материалы и совместно, согласно секретным приложениям к договорам о ненападении и «о дружбе и границах», деля Европу.

17 сентября Красная армия вступила в еще сражавшуюся с нацистами Польшу и заняла западные области Украины и Белоруссии (составлявшие 51 % территории страны). В июне 1940 г., после разгрома Франции, с помощью Красной армии к СССР были присоединены Эстония, Латвия, Литва и Бессарабия. На присоединенных территориях тут же начались «социалистические преобразования» и политические репрессии. Высылкам и депортациям было подвергнуто по меньшей мере 1,4 млн человек – от 4 до 10 % населения. 30 ноября 1939 г. Советский Союз начал войну против Финляндии, но, встретив упорное сопротивление финнов и дружное международное осуждение, вынужден был довольствоваться лишь территориальными уступками.

Несмотря на внешне теплые отношения, противоречия между Германией и СССР постепенно нарастали. 31 июля 1940 г. Гитлер заявил своему военному руководству о том, что первоочередной задачей является война с СССР. 18 декабря 1940 г. план нападения на СССР, так называемый план «Барбаросса», был утвержден.

В СССР уже с конца 1938 – начала 1939 г. внутренняя политика стала определяться растущей угрозой втягивания СССР в глобальный военный конфликт. Предпринимались колоссальные усилия по форсированному развитию ВПК и Красной армии. 1 сентября 1939 г. был принят Закон о всеобщей воинской обязанности. Численность вооруженных сил с января 1939 г. по 22 июня 1941 г. выросла в 2,6 раза (с 1,9 до 4,9 млн человек)! Число орудий и минометов увеличилось с 56 до 118 тыс. (более чем в 2 раза), танков – с 18 до 23 тыс. (и это без учета находившихся в ремонте), самолетов – с 17,5 до 24,5 тыс. По количеству боевой техники Красная армия существенно превосходила все армии мира!

Однако колоссальная работа по повышению обороноспособности страны во многом сводилась на нет сталинским террором. Из-за него страна запоздала с подготовкой к войне. Всеобщая воинская повинность была введена лишь за год и 10 месяцев до Великой Отечественной войны. Резкое увеличение армии за столь короткий срок привело к острейшей нехватке подготовленного командного состава и падению выучки войск. Но главное, массовые репрессии «обезглавили» армию, уничтожив ⁹/₁₀ высшего командного состава.

(Это несоизмеримо превышало потери высших советских военачальников в Великой Отечественной войне!) Массовому уничтожению подвергся средний и отчасти младший командный состав. Только в 1937–1938 гг. (а «чистки» в армии проводились с середины 1920-х гг.) было репрессировано примерно 40 тыс. командиров. Из 85 членов Военного совета при Наркомате обороны были репрессированы 76, из 5 маршалов – 3, из 16 командармов – 15, почти все командиры дивизий и бригад, около половины командиров полков! Почти полностью была разгромлена советская разведка. К 1941 г. только в сухопутных частях не хватало 67 тыс. командиров. Лишь 7 % командиров имели высшее военное образование, а ³/₄ находились на своих должностях менее года.

В середине 1930-х гг. советская школа военного искусства была одной из лучших в мире. Уже тогда успешно разрабатывалась теория современной маневренной войны с использованием крупных танковых и десантных соединений. В результате сталинских репрессий эта школа по большей части была уничтожена. В радикально обновленном военном руководстве возобладали стереотипы времен Гражданской войны.

Репрессии обескровили и военно-промышленный комплекс. Они дезорганизовали работу конструкторских бюро и военных заводов, затруднили принятие на вооружение новой техники. Многие выдающиеся конструкторы и инженеры были репрессированы. Некоторые из уцелевших работали затем в специально созданных конструкторских бюро – так называемых шарашках.

Советско-финляндская война наглядно показала низкую боеспособность Красной армии, вопиющие ошибки в ее управлении и боевой подготовке. После завершения войны произошла смена руководства Наркомата обороны, началась реорганизация армии. Ускорился выпуск новых образцов военной техники. Однако нехватка времени и сохранявшаяся в стране обстановка страха и подозрительности не позволили добиться качественных сдвигов в повышении боеготовности армии.

Все эти меры сопровождались массированной пропагандой, подготавливавшей население к грядущей войне. Престиж армии в обществе был необычайно высок. Царил культ авиации, многие из летчиков были национальными героями. Городская молодежь была охвачена массовым физкультурным движением, прыгала с парашютом, изучала стрелковое оружие и радиодело. Все знали, что война не за горами. Но с кем придется воевать, ясности не было. Антифашистская пропаганда после 23 августа 1939 г. была свернута. Напротив, гневно осуждались «империалисты», «поджигатели войны» из Великобритании и Франции, подчеркивалось «миролюбие» нацистской Германии и важность дружественных с ней отношений. Под влиянием нового курса среди городского населения возникла даже мода на немецкие имена.

В мае – июне 1941 г. в европейской части СССР была проведена скрытая мобилизация 800 тыс. призывников, к западным границам стали подтягиваться войска. Вместе с тем 14 июня 1941 г. сообщение ТАСС решительно опровергло «слухи» о готовящемся нападении Германии на СССР и подчеркнуло верность советского руководства договору о ненападении. Таким образом, и германское, и советское руководство, понимая неизбежность столкновения, активно к нему готовилось.

Испытание войной. Нападение нацистской Германии на СССР застало врасплох и самого Сталина, и страну в целом. По свидетельству Г. К. Жукова, на рассвете 22 июня 1941 г. Сталин не мог поверить, что вторжение немецких войск – не провокация, а начало страшной войны. В посланной войскам директиве подчеркивалось, чтобы, выбив с советской территории немцев, они не переходили границу СССР. Лишь 3 июля 1941 г., спустя полторы недели после начала Великой Отечественной войны, вождь набрался мужества обратиться к населению по радио. Назвав сограждан не только товарищами, но «братьями и сестрами», он впервые попытался объяснить дезориентированной стране, что речь идет о чрезвычайной опасности, о жизни и смерти Советского Союза.

Тем не менее уже с первых дней войны была развернута масштабная работа по отражению агрессии, перестройке государства на военный лад. Была создана Ставка Верховного Главнокомандования, которая сосредоточила стратегическое руководство войсками; Государственный комитет обороны, еще более централизовавший руководство страной и подчинивший его военным задачам; Совет по эвакуации и другие органы. Началась всеобщая мобилизация и перестройка экономики. Работа велась в напряженнейшем ритме, без выходных. При невыполнении приказов никакие смягчающие обстоятельства не учитывались, следовали суровые кары. Однако население страны, как правило, воспринимало драконовские меры с пониманием и не щадило сил для помощи армии.

Людские, материальные и территориальные потери СССР в Великой Отечественной не шли ни в какое сравнение с потерями в Первой мировой войне. За три с лишним года той войны Россия безвозвратно потеряла до 2,3 млн человек – меньше, чем Красная армия только за 6 месяцев 1941 г.! Беспрецедентные в мировой истории потери уже в первые недели войны, казалось, должны были неминуемо привести Советское государство к краху. Тем не менее оно устояло и, преодолев первоначальный шок, с колоссальными «издержками», но смогло использовать свои огромные мобилизационные возможности для отпора врагу.

Поначалу Сталин действовал в привычном для него духе и полагался главным образом на командный окрик и репрессии. Он взвалил вину за поражения на группу военачальников (Д. Г. Павлова, А. Д. Локтионова и др.) и расстрелял их. Опираясь на опыт Гражданской войны, Сталин ввел в армии институт комиссаров. Приказом Ставки попавшие в плен красноармейцы объявлялись изменниками. Семьи дезертировавших или плененных командиров подлежали аресту, а семьи солдат лишались государственных пособий. Даже оказавшихся в заложниках стали считать «пособниками» нацистов. С осени 1941 г. использовалась тактика «выжженной земли»: было предписано «разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40–60 км в глубину от переднего края и на 20–30 км вправо и влево от дорог».

Политические репрессии продолжались на протяжении всей войны. Только генералов было арестовано 100 человек, из которых 63 погибли. (Из попавших в гитлеровский плен 72 советских генералов погиб лишь каждый третий.) За создание так называемых контрреволюционных организаций и антисоветскую агитацию было репрессировано 90 тыс. военнослужащих. В ГУЛАГе умерло от истощения и было расстреляно 600 тыс. человек. Репрессиям были подвергнуты целые народы. В 1941 г. были депортированы 1,2 млн немцев из Поволжья, других городов, а в 1943–1944 гг. и другие «неблагонадежные» народы: около 0,5 млн чеченцев и ингушей, более 160 тыс. калмыков и карачаевцев, 180 тыс. крымских татар, десятки тысяч балкарцев, турок, болгар, курдов и др. На новых, как правило, необустроенных местах в Сибири, Казахстане и Средней Азии смертность среди них составляла 20–25 %, а сколько еще погибло при выселении и транспортировке!

Таким образом, сталинский режим сохранил свои системообразующие черты. Но постепенно происходили некоторые изменения в его механизмах и в сознании руководства. Под влиянием острейшей ситуации 1941–1942 гг. Сталин стал чуть более гибким и внимательным к мнению своих подчиненных, прежде всего военных. Произошла широкая замена кадров. Многие выдвиженцы периода Гражданской войны и «большого террора» показали свою бездарность и, несмотря на личную преданность Сталину, были оттеснены на второй план или заменены выдвинувшимися в эти годы талантливыми полководцами и руководителями, способными самостоятельно принимать и реализовывать решения.

Во внутренней политике и официальной пропаганде под влиянием смертельной угрозы режиму появились новые мотивы. Фактически была реабилитирована Русская православная церковь (этому способствовала и необходимость улучшения отношений с союзниками). Сталин санкционировал выборы патриарха (которого у Русской православной церкви не было с 1925 г.), на местах начали создаваться новые приходы.

В Советском Союзе были возрождены некоторые атрибуты дореволюционной эпохи: гвардия, офицерство, погоны, «нереволюционные» ордена (Кутузова, Суворова, Нахимова и даже Александра Невского, хотя до революции последний был причислен к лику святых). Стали организовываться суворовские училища, во многом по образцу кадетских корпусов. Было введено раздельное обучение в школах, ученическая форма, подобная гимназической. В 1943 г. под давлением союзников был распущен Коминтерн. В 1944 г. вместо «Интернационала» был принят новый государственный гимн с имперскими мотивами, славившими «Великую Русь», «сплотившую навеки» советские республики.

В годы страшных испытаний советское тоталитарное государство, которое стало выразителем некоторых общенациональных интересов, начало пользоваться поддержкой небывалого числа советских людей. На оккупированной территории страны (к ноябрю 1942 г. – это 1,8 млн км² и 73 млн человек – более 40 % населения СССР) ему противостоял нацистский оккупационный режим. Еще накануне нападения на СССР Гитлер заявил, что предстоящая война «будет сильно отличаться от борьбы на Западе, жестокость на Востоке слишком мягка для будущего». Война велась не только против властей, вооруженных сил, но и против народов нашей страны. Их нацисты относили к числу «неполноценных» и подлежащих массовому истреблению и ассимиляции. Генеральный план ОСТ, направленный на «экономическое освоение» и «колонизацию» оккупированных территорий, предусматривал «радикальное сокращение коренного населения путем запланированного голода и насильственного выселения». На работу в Германию было вывезено 5,4 млн человек, из них 2,2 млн погибли в неволе.

Одной из важных задач оккупантов стало привлечение к борьбе против советской власти самих граждан СССР. Для этого они использовали как агитацию, так и откровенный шантаж, а для военнопленных – угрозу смерти. В итоге до 1,5 млн советских граждан служили в военизированных частях (национальных, казачьих, в так называемой Русской освободительной армии) или же в полиции! Этот невиданный для России коллаборационизм был вызван не только стремлением людей выжить, спасти своих близких. Во многом это была реакция на сталинский массовый террор, варварскую коллективизацию и раскулачивание, затронувшие миллионы советских людей (нацисты активно использовали эти темы в своей пропаганде).

Тем не менее подавляющая часть населения хотя относилась к этим проявлениям сталинского режима негативно и находилась в тяжелом материальном положении, все же не поддалась на нацистскую агитацию, более того, помогала партизанам (хотя отношения с ними у населения при этом были далеко не безоблачными). Жестокость оккупационного режима сделала его противниками даже многих из тех, кто с надеждой встретил свержение советской власти. Несмотря на большие потери, численность вооруженных партизан с середины 1942 до конца 1943 г. выросла, по оценкам, в 4 раза: с 65 тыс. до более 250 тыс. человек. Общее количество партизан, по новым данным, составило 0,3–0,5 млн человек (их безвозвратные потери достигали 100 тыс. человек).

Намеренно жестокие условия оккупационного режима, непосильный труд, голод, инфекционные болезни при отсутствии элементарной медицинской помощи привели к гибели 4,1 млн человек. Кроме того, миллионы мирных людей погибли от немецких бомбежек, военных действий в прифронтовой полосе, от голода в осажденных городах и т. д. Общее количество погибшего в Великую Отечественную войну гражданского населения, даже по минимальным оценкам, составило 13,7 млн человек. Трагическая судьба ждала и советских военнопленных. Их число доходило до 5,7 млн, а по некоторым оценкам, и до 6,2 млн человек. 58 % из них – 3,3 млн человек – погибли в результате целенаправленного уничтожения, непосильного труда и голода. (Из 236 тыс. английских и американских военнопленных, находившихся на территории Германии, за годы войны погибли 8,5 тыс. человек – 3,5 %.)

Великая Отечественная война стала не только проверкой, но и в некотором смысле высшей точкой развития советского тоталитаризма. Победа в войне послужила ему в качестве повторной (после Гражданской войны) легитимизации, упрочила его позиции в массовом сознании. Во многом это относилось и к мировому сообществу, авторитет и влияние СССР в котором резко выросли, и он превратился во вторую после США сверхдержаву. Великая Отечественная война наложила неизгладимый отпечаток на все советское общество. Отныне любые шаги, любые жертвы для укрепления обороноспособности страны вызывали понимание и поддержку широких слоев населения как в городе, так и в деревне.

К апогею тоталитаризма. Война дала импульс изменению массового сознания. Она смела удушливую атмосферу 1930-х гг. и породила надежды на перемены в стране. К тому же миллионы людей (более 6,1 млн человек в составе действующей армии и 5,5 млн репатриантов) впервые побывали за границей и смогли сопоставить достижения европейской и советской цивилизации. Широкое сотрудничество с «империалистическими» странами, ставшими союзниками в борьбе с нацизмом, поколебало утвердившиеся стереотипы и вызвало интерес и симпатии к Западу. В целом люди чувствовали себя победителями и верили в то, что мирная жизнь будет совсем иной, чем прежде. Среди народа ходили слухи о предстоящем роспуске колхозов и даже ВКП(б).

Неясное, часто неосознанное стремление народа к свободе по большей части не доходило до критики социалистической системы. Отсутствие гражданского общества, страх и вколоченные идеологемы давали о себе знать. Исключение составляли присоединенные перед войной Прибалтика, Западная Украина и Западная Белоруссия, где до середины 1950-х гг. шла партизанская война против советского режима. (Только внутренние войска провели 55 тыс. оперативно-войсковых операций против партизан, нанеся им потери в 230 тыс. человек, в том числе 50 тыс. убитыми.) Но и в России отношение к начальству стало более критическим. Относительной радикальностью отличалось молодое поколение, которое было меньше подвержено страху и идеологическим догмам. В Москве, Воронеже, Свердловске, Челябинске и других городах возникли молодежные группы, которые занимали антисталинские, но, как правило, просоциалистические позиции.

Реформистские настроения проникали и в большевистскую элиту, обновленную в годы войны. В ходе выработки и закрытого обсуждения проектов новой Конституции СССР и Программы

ВКП(б) нередко звучали демократические предложения о децентрализации управления экономикой, расширении внутрипартийной демократии, ротации кадров. По существу, в различных слоях общества ставился вопрос о том, чтобы отойти от довоенной общественной модели.

Обострение социально-экономической, а отчасти и политической ситуации в 1946–1947 гг. поставило Сталина перед дилеммой: либо реформы, либо возвращение к довоенному сверхжесткому курсу. Он выбрал последнее. Сыграл свою роль его прошлый опыт и имперские амбиции, подтолкнувшие развертывание «холодной войны».

Оформившаяся в начале 1942 г. антигитлеровская коалиция стала одним из ключевых факторов победы во Второй мировой войне. Но после победы основная ее цель исчезла, противоречия между союзниками вышли наружу. Толчком к ожесточенной военно-политической конфронтации, балансирующей на грани третьей мировой войны, послужила борьба за передел послевоенной Европы. В результате весь мир оказался расколот на систему социализма, капитализма, а также колониальные страны. По мере обретения независимости последние все более становились ареной борьбы двух противоборствующих сторон.

Репрессии после Великой Отечественной войны вспыхнули с новой силой. Они обрушились не только на вооруженное подполье в западных районах СССР, но и на советских военнопленных, сумевших выжить в фашистских концлагерях. По официальным данным, из 1,8 млн вернувшихся из плена около 1 млн было направлено на службу в Красную армию, а 600 тыс. – в «рабочие батальоны» на стройки и в промышленность, до 340 тыс. – в лагеря НКВД. В 1946 г. прошли процессы по делам молодежных групп, обвиненных в «антисоветизме» и «терроризме», а всего было вскрыто более 3,5 тыс. «антисоветских организаций», в которых насчитывалось 20,6 тыс. человек. Развернулись репрессии и в армии, в том числе против ряда военачальников и генералов. Уже в 1945–1946 гг. за «контрреволюционные» преступления было осуждено около 250 тыс. человек. Росло число репрессий и по уголовным делам. По приговорам гражданских судов в 1945 г. было осуждено 0,84 млн человек, в 1946 – 1,1 млн, в 1947 – 1,3 млн, в 1948 г. – 1,1 млн человек. Причем жесткость наказаний нарастала. Если в 1940 г. народные суды приговорили на срок более 5 лет лишения свободы 2,1 % осужденных, то в 1946 – 4 %, а в 1948 г. – 29,2 %.

С 1946 г. разгромной критике стали подвергаться некоторые представители творческой интеллигенции. В ходе развернутых властями погромных «дискуссий» по философии, биологии, языкознанию, политэкономии происходила травля ряда ученых. Некоторые науки и научные направления (генетика, кибернетика, психоанализ) вообще были осуждены как буржуазные. С конца 1948 г. началась кампания «по борьбе с космополитизмом», призванная вытравить из массового сознания интерес и симпатии к Западу, возникшие в военные годы, усилить идеологическую изоляцию страны, разжечь шовинистические и антисемитские чувства (под «безродными космополитами», как правило, подразумевались евреи), воссоздать образ внутреннего и внешнего врага. В 1949 г. были арестованы члены Еврейского антифашистского комитета, в который входили видные деятели советской науки и культуры.

Выбор политического курса и развертывание репрессий были тесно связаны с борьбой за власть, которую подтолкнула болезнь дряхлеющего вождя. В сталинском окружении старое поколение руководителей оттиралось на второй план, а в новом выделялись группировки Л. П. Берии – Г. М. Маленкова и «ленинградцев» (секретари ЦК А. А. Жданов и А. А. Кузнецов, председатель Госплана Н. А. Вознесенский и др.). Сталин искусно разжигал противоречия в высшей элите и манипулировал ею. В первые послевоенные годы он всячески выдвигал «ленинградцев». В то же время Берия был лишен поста наркома внутренних дел, а Маленков, член Политбюро и секретарь ЦК КПСС, отправлен в Среднюю Азию. Но после смерти Жданова в 1948 г. настроение вождя изменилось. В 1949 г. руководители ленинградской партийной организации были обвинены в «противопоставлении» центральным органам и в «антипартийности». В итоге «ленинградского дела» более 200 человек, в том числе Кузнецов и Вознесенский, были расстреляны. Объективно победе Берии и Маленкова способствовало то, что они возглавили ключевые сектора военно-промышленного комплекса, отвечая соответственно за атомный проект и реактивную технику (спецкомитеты № 1 и 2), и были больше нужны Сталину в условиях, когда «холодная война» грозила перерасти в «горячую» фазу. Но и их торжество оказалось мимолетным.

В противовес тандему Берии – Маленкова Сталин выдвинул Н. С. Хрущева (с 1949 г. секретарь ЦК и руководитель московской парторганизации) и Н. А. Булганина (заместитель Председателя Совета Министров). В 1951 г. началась чистка Министерства госбезопасности. По заданию Сталина подбирался компромат и готовилось устранение Берии, а также представителей старого поколения руководителей: В. М. Молотова, А. М. Микояна, Л. М. Кагановича, К. Е. Ворошилова и др. В 1952 г. началось «дело врачей». Большую группу медиков, включая руководство Кремлевской больницы, обвинили в заговоре с целью убийства – путем заведомо неправильного лечения – высших партийных руководителей. По всей стране были организованы митинги с требованиями смертной казни для «врачей-убийц». Публичный процесс над ними должен был стать началом масштабного витка массового террора в духе 1937 г. Смерть Сталина помешала этим планам. Но и за 1945–1953 гг. число заключенных только в лагерях и колониях ГУЛАГа (без тюрем) выросло с 1,5 до 2,5 млн человек. Кроме того, на спецпоселении в конце 1940-х гг. находилось 2,3 млн человек.

Сталинский тоталитарный режим, его идеология и атрибутика к концу 1940-х гг. претерпели заметную эволюцию. Вместо идей мировой революции, «пролетарского интернационализма» на первый план все более выходила идея русской, фактически имперской государственности. В 1946 г. Рабоче-крестьянская красная армия стала называться Советской армией. Наркоматы переименовали в министерства, ряду городов, названных в честь советских деятелей, были возвращены прежние названия (Орджоникидзе вновь стал Владикавказом, Ворошиловск – Уссурийском и т. д.). Возродилась форма для чиновничества, учащихся школ. Численность центральных ведомств (без силовых) по сравнению с 1940 г. выросла в 1950 г. на 17 %. Продолжился курс на негласную реабилитацию церкви, росло число действующих храмов.

В СССР все более проступали черты всепроникающего бюрократического режима с едва ли не абсолютным контролем партийно-государственного аппарата и лично Сталина над страной и ее гражданами. Культ вождя достиг своего апогея. Тяжелая, мертвящая все живое атмосфера парализовывала любую живую мысль и была нестерпима даже для высшей большевистской элиты.

«Оттепель». 5 марта 1953 г. умер Сталин. Отсутствие механизмов передачи власти, в течение трех десятилетий сосредоточенной не столько в партии и органах госбезопасности, сколько лично в руках диктатора, с его уходом вызвало длительный период политической нестабильности. Выбор путей дальнейшего развития страны определялся в результате ожесточенной борьбы за власть, развернувшейся в высшем руководстве, в партийно-государственной элите. Но общее направление – к некоторой демократизации режима, устранению «крайностей» сталинизма – было задано с самого начала.

Причины начавшейся «оттепели» коренились в явном перенапряжении советского общества, длительное время находившегося в состоянии постоянной мобилизации, борьбы с внутренними и внешними врагами. Результатом явилось невиданное разорение деревни, нищета подавляющей части населения, а также колоссальная по своим масштабам и неэффективная ГУЛАГовская экономика. Все эти факторы не только сдерживали дальнейшее развитие страны, но и грозили социальными потрясениями. Однако решающую роль в отходе от сталинского курса сыграло стремление партийно-государственной элиты обезопасить себя от возобновления массовых репрессий.

После смерти Сталина власть перешла к так называемому коллективному руководству. Ключевую роль в нем играли Маленков – председатель Совета Министров СССР, Берия – первый заместитель председателя СМ СССР и министр внутренних дел и Хрущев – секретарь ЦК КПСС (с сентября 1953 г. – первый секретарь ЦК КПСС). Баланс сил внутри «коллективного руководства» был неустойчивым.

Маленков, который унаследовал от Сталина принципиально важный пост главы правительства и председательствовал на заседаниях Президиума ЦК, выступал в союзе с Берией. Они располагали самыми мощными рычагами власти и предлагали (причем главным образом Берия) радикальные меры по реформированию страны. Они высказались против культа Сталина, и уже вскоре его пропаганда стала свертываться. По инициативе Берии 27 марта 1953 г. была объявлена небывалая амнистия, в ходе которой было освобождено около 1 млн человек – до 40 % заключенных (главным образом уголовных), прекращено «дело врачей» и ряд других политических дел, ограничены права Особого совещания при МВД СССР и запрещены пытки арестованных. Берия предлагал резко расширить права союзных республик, передать часть полномочий партии государственным органам, а также отказаться от насаждения колхозов в Восточной Европе и от строительства социализма в Восточной Германии, объединив ее с Западной Германией в нейтральное государство.

Столь радикальный, неожиданный реформизм Берии был вызван прежде всего его информированностью о реальных проблемах советского общества. (Всепроникающая система МВД предоставляла ее руководителю разносторонние сведения.) Сказывались ум и энергия Берии, привыкшего быстро приспосабливаться к обстановке, новым задачам. Но главное, он, по-видимому, стремился «подчистить» свой кровавый имидж и утвердить себя в роли пусть пока и «неформального», но лидера страны.

Партийно-государственная элита ненавидела Берию и боялась его. Своей активностью, напористостью, радикализмом и пересмотром некоторых политических дел конца 1940 – начала 1950-х гг. (к которым он не имел прямого отношения, но в которых были замешаны Маленков и другие видные фигуры) он еще больше насторожил остальных членов «коллективного руководства» и вызвал подозрения в претензиях на единоличную власть.

Все это позволило Хрущеву и Маленкову объединить высшее руководство страны. 26 июня 1953 г. с помощью ряда высших военачальников Берия был арестован на заседании Президиума Совета Министров СССР (превращенного по ходу дела в заседание Президиума ЦК). Июльский (1953) пленум ЦК КПСС, используя традиционные клише, предъявил ему богатейший набор обвинений вплоть до подготовки государственного переворота и «шпионской деятельности» в интересах «мирового капитала». После непродолжительного для такого дела и во многом формального следствия в декабре 1953 г. Берия и ряд других руководителей НКВД—МГБ– МВД были приговорены к расстрелу.

Лидером «коллективного руководства» на время оказался Маленков. Хотя разоблачение Берии привело к дискредитации многих его реформаторских предложений, линия на некоторую демократизацию советского общества продолжилась. Была проведена чистка руководства и существенно ограничены полномочия МВД, ликвидированы чрезвычайные внесудебные органы: Особое совещание при МВД СССР, «тройки» и др. Верховный суд по протестам прокуратуры получил право пересматривать решения коллегий ОГПУ, «троек» и особых совещаний при НКВД, МГБ и МВД. В 1954 г. последовал пересмотр «ленинградского дела» (косвенно это был удар по причастному к нему Маленкову) и был создан Комитет государственной безопасности (КГБ). В ходе чисток личного состава к 1963 г. из него было уволено более 46 тыс. офицеров. Началась постепенная реабилитация осужденных на политических процессах 1930-х и начала 1950-х гг. С 1954 по 1962 г., по имеющимся данным, было реабилитировано 258 тыс. человек. Прекращение массовых репрессий и начало реабилитации привели к резкому уменьшению числа заключенных, осужденных за контрреволюционные преступления: в 1954 г. их было 468 тыс. человек, в начале 1956 г. – 114 тыс., а в апреле 1959 г. – лишь 11 тыс. человек.

В августе 1953 г. Маленков сформулировал курс на социальную переориентацию экономики и возрождение разоренной деревни, который был с энтузиазмом воспринят населением. Однако властные позиции Маленкова после разоблачения Берии и пересмотра «ленинградского дела» оказались ослабленными. Карательные органы были поставлены под контроль партии, а фактически – первого секретаря ЦК КПСС. Власть все более перемещалась из правительства в Секретариат ЦК, т. е. к Хрущеву. Маленков оказался не силен в аппаратных играх, допустил ряд просчетов. Социально-экономическими новациями и жесткой критикой бюрократизма он восстановил против себя подавляющую часть правящей элиты, аппарата. В январе 1955 г. на пленуме ЦК Хрущев обвинил Маленкова в многочисленных ошибках и стремлении к «дешевой популярности» у народа. Тот почти не сопротивлялся и покаялся в «ошибках». В феврале 1955 г. Маленков был освобожден с поста председателя правительства по «собственной просьбе».

Лидером «коллективного руководства» стал Хрущев. Невзирая на то, что сам он, как и все сталинское руководство, был причастен к репрессиям, борьба за укрепление своих позиций, а отчасти и определенный нравственный импульс, стремление освободиться от тяжкого сталинского наследия побудили его разоблачить перед партийной общественностью некоторые преступления и ошибки Сталина. 25 февраля 1956 г. на закрытом заседании XX съезда КПСС Хрущев неожиданно для делегатов выступил с докладом «О культе личности и его последствиях». (В нем были использованы некоторые материалы специальной комиссии Президиума ЦК, но в существенно переработанном и дополненном виде.) Раскрыв, пусть даже частично, правду о преступлениях вождя, Хрущев поверг в шоковое состояние партийную элиту, а затем и все советское общество, узнавшее вскоре о содержании доклада. Хотя в речи Хрущева, а тем более в последующем постановлении ЦК негативные явления в жизни советского общества были обозначены избирательно и объяснены трудными условиями социалистического строительства и отрицательными чертами личности Сталина, доклад произвел такое воздействие на умы, что возвращение к сталинскому режиму стало уже невозможным.