Читать книгу "Стихея. Огненные девы"

Глава седьмая. Дикий дуэт

В такое позднее время на студенческой кухне никого не было, кроме Мари. Главное правило – соблюдай чистоту, поэтому вся утварь, посуда и столешницы с раковиной были выдраены так, что в них можно было глядеться вместо зеркала. Мари не включала свет, довольствуясь желтыми лампами сломанной вытяжки, рассеянный свет которой озарял деревянную ступку с травами и пестик, с помощью которых она превратила засушенные листья в порошок. На электрической плите в маленькой кастрюле кипело варево на основе семян клещевины обыкновенной. Ромашка смягчала острый запах, и казалось, что Мари заваривает обыкновенный чай на ночь. Но только ей было известно, что одна капля этого отвара вызовет у человека лихорадку и головокружение, а столовая ложка – смерть. К сожалению, приготовить одну каплю невозможно, поэтому стоило быть осторожной с дозой.

Медленно, словно это был эликсир бессмертия, она процедила отвар через сито в маленький стеклянный флакон, который умещался в ладони. Когда мама его подарила, она задумчиво улыбнулась (что случалось редко), и погладила Мари по голове (что было еще реже):

– Ведьмы не такие, как простые смертные. Человеческие эмоции не имеют над нами власти, мы всегда думаем разумом, а не сердцем. В противном случае ведьмы натворили бы больших бед, если бы подвергались эмоциям и мстили каждому обидчику. Именно поэтому мы кажемся холодными и высокомерными. Потому что нам смешно, когда вокруг кричат от злости, и безразлично, когда люди плачут от боли.

Мари закрутила крышку флакона и на секунду сжала в руке, наслаждаясь теплом. Она не была уверена, что использует его. Тогда в столовой и после в туалете ей хотелось оторвать Джорджи голову, но сейчас все, чего она хотела, это чтобы ее оставили в покое. Но они этого не сделают. Джорджи, как настоящая гончая, не отпустит добычу, пока кто-то из них не рухнет без сил. Поэтому Мари можно? нужно? необходимо? припугнуть ее. Слегка, совсем чуть-чуть.

Мари спрятала флакон в карман кофты и быстро вымыла кастрюлю. Открыла окно, чтобы выветрить стойкий травяной запах, и чуть не уронила половник, когда за спиной раздался веселый голос:

– Полумрак, лунный свет – настоящая романтика. – Дейзи уселась за квадратный столик и устремила взгляд в окно. – Скоро полнолуние. В прошлый раз был поджог. Что-то мне подсказывает, что теперь этим не ограничится.

Ее лиловые волосы были убраны в высокий хвост, оголяя уши с тремя серьгами-колечками в каждом.

– Лично меня в прошлое полнолуние избили Огненные девы, – сухо добавила Мари и продолжила уборку. – Что ты здесь забыла? Ты живешь не в замке.

– Пришла к подруге.

– Часы визита до одиннадцати.

– А сейчас без пяти минут, – фыркнула Дейзи. – Ты всегда такая зануда? Я думала, мы подружились на лекции профессора Кэролл.

– Сложно назвать короткую переписку дружбой. К тому же я не вожусь с Огненными девами, сама знаешь, почему.

– Ой, да прекрати, – Дейзи подперла кулаком щеку и стала с интересом наблюдать за уборкой Мари. – Да, мы ошиблись. Послушали ревнивую дурочку Джорджи. Но я клянусь, – она положила руку на сердце, – я тебя даже пальцем не тронула.

Мари застыла возле раковины, переваривая сказанное Дейзи. А затем перед глазами точно опустилась красная пелена. Мари швырнула в раковину губку, развернулась к девушке и в два шага преодолела разделяющее их расстояние.

– Так ты была среди них?!

Она почти вплотную приблизила лицо к Дейзи, заглядывая в ее глаза так, словно хотела вытащить из нее душу. От злости задрожали руки, и Мари пришлось вновь вспомнить слова матери про разум и сердце. Эмоции медленно утихли, но она продолжала смотреть прямо в глаза Дейзи, намеренно вызывая в ней страх. Точнее, пытаясь это сделать. Но девушка не дрогнула. Не отвела взгляд, не побледнела. Только вскинула брови и виновато нахмурилась. Однако на ее лице не было страха столь привычного Мари.

– Мне правда жаль. Я сама не до конца понимаю, зачем согласилась на это, – Дейзи закрыла глаза и потерла переносицу.

– Прямо-таки и не знаешь, – Мари нахмурилась и неохотно выпрямилась.

Когда Дейзи вновь на нее глянула, страх так и не отразился на ее лице. Как и на лице Уильяма. Всю жизнь она училась избегать смотреть людям в глаза, а в Вэйланде встретила уже двоих, кто ее не боялся. Даже отец бросил маму, а затем и Мари сослал в университет, лишь бы не видеть, не переживать этот ужас вновь и вновь. Джорджи теперь не давала Мари проходу, когда она всего один раз заставила ее пройти через это. Эллиот, который таскался за ней круглосуточно, неосознанно отводил взгляд и бледнел. А его сестра только с сожалением пожимала плечами?

– Знай люди хотя бы половину причин своих поступков, они бы их не совершали, – выдала она. – Возможно, я пыталась доказать, что я не такая…, – уже глуше прошептала она.

– Не такая?

Но Дейзи только покачала головой:

– Короче, я мучилась совестью, и поэтому решила излить душу и признаться. Мне честно жаль. Прости меня.

Мари заметила, что радужки у нее зеленые, как и у Эллиота, и вздохнула:

– В любом случае дружбы у нас не получится. По трем причинам.

Дейзи вылупила глаза:

– Окей. Две причины я поняла. Это мое участие в твоем… эм-м похищении и то, что я – Огненная дева. А третья?

– Ты – сестра Эллиота, – Мари подхватила ступку с пестиком и направилась к выходу. Флакон грел ее бедро в кармане джинсов.

– Шутишь! – раздалось ей в спину. – Со мной все хотят общаться, чтобы быть поближе к моему брату. А ты отказываешься из-за этого?

Мари не ответила и уже в коридоре до нее донеслось восторженное:

– Ты мой кумир!

***

Элизабет протянула Джорджи стакан, на дне которого плескалась ядреная жидкость карамельного цвета:

– Пей! – приказала она и села в винтажное кресло с изогнутой спинкой напротив.

В двухэтажном коттедже Элизабет гостиная была самой уютной комнатой. В ней почти ничего не изменилось со времен ее предков. Только появилось освещение, и шторы заменили на более легкую синтетику, отойдя от тяжелого бархата. Массивный камин, обложенный синей узорчатой плиткой – любовь Элизабет, полыхал пестрыми огнями.

Джорджи выпила коньяк и закашлялась:

– Дрянь. Зачем ты заставила это выпить? – Она со стуком поставила стакан на столик из полированного черного дерева.

– Чтобы ты протрезвела! – отчеканила Элизабет.

– Издеваешься?

– Нет, моя дорогая, – Элизабет наклонилась к ней и прищурилась. – Хватит стонать по Эллиоту. Сколько можно повторять… Я приставила его к тебе, чтобы он присматривал за тобой. Он никогда не любил тебя по-настоящему.

– Он любил меня, пока не появилась эта… Мари! – выплюнула Джорджи и вдруг обмякла в кресле.

– Оставь ее в покое. Я сама разберусь с ней и решу, ведьма она или нет. Это не твоя забота!

– Ведьма, еще как ведьма… Я почти…

– Замолчи! Твои выходки вредят репутации университета. Я не могу так больше рисковать! – Элизабет выдохнула и вдруг ласково улыбнулась Джорджи: – Ты такая красавица. Жизнь не заключается в одном Эллиоте. Когда-нибудь ты это поймешь.

Джорджи уставилась на камин, и отблески огня играли в ее зрачках:

– Хотелось бы мне верить. Но иногда кажется, что моя жизнь – сплошное разочарование. И лучше бы я ее не начинала.

***

Вэйланд всем видом показывал: завтра Хэллоуин, завтра мой день. Ветер холодными толчками гнал Мари в спину, когда она спускалась по узкой дороге между кирпичными домами по направлению к библиотеке. Айви не смогла составить компанию, зарывшись в конспектах. А Моника была занята подготовкой завтрашнего бала. Удивительно, как в Вэйланде любили Канун Дня Всех Святых. Но когда Мари выразила удивление вслух, Айви коротко объяснила, что в этот день вэйландцы торжествуют свою победу над ведьмами.

Айви в очередной раз предложила Мари помощь с костюмом, но та отказалась. Она уже приготовила наряд, и он прятался в закромах шкафа подальше от любопытных глаз.

Мари подняла воротник пальто. Помимо ветра ее преследовало колючее чувство, что за ней кто-то следит. И стоит Мари отвернуться, как цепкий взгляд впивается между лопатками, словно жук, которого никак не скинуть. Она ускорила шаг и почти завалилась в низкую дверь большого по меркам Вэйланда здания. Деревянная вывеска с выжженными буквами гласила: «Библиотека Вэйландского университета».

Внутри пахло книжной пылью и сочным апельсином, который ела сухонькая старушка-библиотекарь с вязаной шалью на плечах. На окнах уютные занавески с красными тюльпанами, на полу – овальный ковер из разноцветной пряжи. Чуть дальше проход в читальный зал, занавешенный бисерными шторами. Видимо, дизайном интерьера занималась сама библиотекарша, и, судя по пристальному взгляду сквозь круглые очки, она очень подозрительно относилась к посетителям. Мари ничего не осталось, как мило улыбнуться и снять с головы берет.

Процедура получения читательского билета утомила, но Мари стойко заполнила все анкеты и ответила на дотошные вопросы старушки. После чего женщина провела быструю экскурсию по библиотеке. Яркие светодиодные лампы солнечными кругами вспыхнули на потолке, когда библиотекарь повернула выключатель. Ровные ряды стеллажей из крашенного кедра, на которых теснились книги. Несколько голых столов с деревянными стульями и в углу зала приютился допотопный компьютер, как квадратный кубик с потухшим экраном.

– Справа художественная литература, собранная по авторам. Если не найдешь нужное – зови. Я работаю в библиотеке пятьдесят один год, – гордо крякнула старушка. – Здесь вся история Вэйланда, – махнула она рукой на левую половину читального зала.

Мари натянуто улыбнулась и, наконец, осталась одна. О женщине напоминал только едкий аромат духов с дешевой горчинкой, который на какое-то время перебил даже запах книг. Выполнив обязанности библиотекаря, старушка вернулась к поеданию апельсина.

Видимо, во времена интернета библиотеку не столь часто посещали, к тому же в университете была электронная база учебной литературы, доступ к которой бесплатно предоставлялся всем студентам. Возможно, после Айви Мари – первый посетитель.

В библиотеке было прохладно. Мари потерла ладони, неуверенно огляделась, и решила начать с истории Вэйланда. Газеты должны быть оцифрованы, и их можно было посмотреть позже на стареньком компьютере, что грозился отправиться на тот свет от одного нажатия на кнопку включения.

Мари словно перенеслась в иную реальность, где остановилось время. Разглядывая корешки с потертыми названиями, перебирая пожелтевшие страницы и вдыхая их запах, она хотела остаться здесь навсегда. На своем опыте Мари уже убедилась, что если Вэйланд хочет, он может играть со временем, как угодно, но в библиотеке она впервые со дня приезда чувствовала себя в безопасности.

К сожалению, ничего нового, кроме того, что уже ей поведала Айви, Мари не нашла. Она перерыла бессчетное количество книг и нашла в увесистом томе по истории Вэйланда краткую статью про Берггольца. Хотя он и знаменовал новую эру для вэйландцев, освободив их из-под гнета ведьм, о нем не спешили слагать легенды, а наоборот, словно забыли. И продолжили жить дальше. Мари задумчиво разглядывала единственный черно-белый набросок насупленного мужчины в черной рясе с массивным крестом на груди. Вряд ли Берггольц в реальности выглядел так же, как этот лысоватый человек с поросячьими глазами, но вот перстень на его указательном пальце, которому художник почему-то уделил особое внимание, заставил Мари учащенно задышать. На кольце был выгравирован язычок пламени. Точно такое же она видела на руке Элизабет Кэролл.

Мари поставила книгу с краю, если вдруг понадобиться найти ее еще раз. Но знак пламени не выходил из головы. Что это значит? Вице-канцлер как-то связана с обществом «Sang et flamme»? Вспомнились ее странные речи, наполненные злостью по отношению к ведьмам. Да и сам культ ненависти теперь обретал фундамент. Если общество плотно основалось в Вэйланде, то оно не выпустит его из-под контроля. А с помощью университета они разносили свою веру по всему миру.

Мари ещё пыталась найти что-нибудь про фотографию, где была запечатлена очень похожая на нее девушка, но, к сожалению, ничего больше не попалось. И даже интернет не выдавал новой информации. Только то странное фото на фоне психиатрической лечебницы, которое Мари уже видела. Она снова вгляделась в лицо девушки. Мало ли людей, которые похожи друг на друга. Где Мари, а где эта незнакомка из Германии? Разные страны, разное время. Может, и правда ее дальние родственники оттуда. Множество причин, которыми можно объяснить их сходство. И все же мурашки не проходили. Мари воровато огляделась и быстрым движением вырвала страницу из книги. Если ее сожгут, то хотя бы будет за что. Книгу она поспешно поставила на место.

Мари вернулась к компьютеру и зашла в электронную базу, где хранились оцифрованные газеты. Ее интересовали семидесятые, и очень скоро она докрутила до нужных лет. В основном вэйландские газеты пестрили статьями о праздниках, местных знаменитостях, мероприятиях, которые организовывали студенты университета. Было забавно разглядывать знакомые места на черно-белых листах, узкие улочки, увитые виноградом дома. Прошло почти пятьдесят лет, а Вэйланд не изменился. Он действительно оставался вне времени, оторванный от остального мира. Так и застыл в семнадцатом веке, раздираемый войной между людьми и ведьмами.

Мари устало потерла глаза и посмотрела на часы. Девятый час, уже поздно, странно, что ее телефон молчит. Видимо, Айви сама не закончила с конспектами. Или… Мари достала из кармана кофты мобильный. Так и есть. В библиотеке даже сети нет. Пора закругляться, пока Айви с Моникой не заявили в полицию. При мысли о подругах на душе потеплело. Никогда раньше она не подпускала людей так близко. Страх, что ее разоблачат, что она столкнется с кем-то из общества «Кровь и пламя» по-прежнему сковывал Мари, но в Вэйланде бояться приходилось постоянно. Со временем к страху привыкаешь, а затем перестаешь его замечать.

Она еще раз прокрутила колесико мышки и замерла. Очередной заголовок газеты ударил по глазам чудовищной реальностью, вызывая в душе тот страх, от которого Мари надеялась, что избавилась.

«САМОСУД В ВЭЙЛАНДЕ! ВОЗВРАЩЕНИЕ ИНКВИЗИЦИИ?»

Сама статья была скомканной, словно журналист писал ее, стоя в очереди в туалет, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения. Предложения рубленые, мысль повисала в воздухе, будто ее никто и не думал заканчивать. Складывалось впечатление, что сами вэйландцы пребывали в ужасе от того, что сотворили, и пытались поскорее позабыть, перелистнуть страницу, смыть позор, который на себя же и навлекли. Мари просмотрела еще несколько газет, но кроме скупой, неказистой заметки с громким названием, больше ничего не нашла. Она вгляделась в текст, стараясь не упустить нечто важное, и прочитала еще раз. Затем моргнула: от напряжения в глаза будто песка насыпали. И снова прочитала. По пищеводу к горлу подкатил огненный ком. Изжога дала о себе знать в неподходящий момент, видимо, от нервов. Мари сделала глубокий вздох и поняла, что задыхается. Даже грудную клетку свело болью от затхлости.

Не в силах оставаться в библиотеке, Мари быстро оделась, как попало натянула на голову берет и, не попрощавшись, выскочила на улицу. Влажный воздух скользнул по лицу и со вдохом нырнул внутрь нее, погасив огонь. Но он не смог притупить панику. Мари шла по мокрой после дождя брусчатке и пошатывалась от легких порывов ветра. Дома недовольно косились на нее и прятались за плющом, который в серой темноте казался почти черным. Если бы не старинные фонари, вместо свечей там стояли желтые лампы накаливания, Мари совсем бы растворилась во мраке.

Губы безотчетно шевелились, повторяя строки из статьи, а ноги вели в неизвестном направлении. Затем она снова услышала знакомые голоса, которые шипели, троились, звенели и сводили с ума:

– Бежит, бежит, наивное дитя,

Она дрожит, от страха чуть жива.

И тени злобно шепчут вслед: «Моя!»

И грудь её вздымается едва..

Скользят по стенам силуэты ведьм,

А город дышит, он ещё живёт.

Пусть снова полон стаями гиен,

Искру свободы страстно он зовёт.

Должна она спасти его, помочь…

Здесь место ей, здесь отчий дом.

Он поражен был страшною чумой

Пора ему вновь становиться львом!

Мари очнулась только перед магазином трав, и сейчас, когда она была одна на пустынной улице, дверь приветливо открылась, а внутри загорелся теплый свет.

Мари зажмурилась, вспоминая статью, и голова закружилась, как от долгой болезни.

«Жители совершили самосуд. Сожгли владелицу магазина трав и пряностей, обвинив ее в колдовстве… Жертву привели на место разрушенного собора и сложили костер. Она кричала. Долго. Полиция завела расследование. Женщину звали Тина Дансон. Ее единственная дочь Эмили поспешно вышла замуж за студента из Греции Агафона Метаксаса и покинула Вэйланд. Никто не знает, была ли Тина Дансон ведьмой на самом деле».

Фамилия Метаксас подействовала на Мари, как триггер. Сначала ее бросило в дрожь, затем она покрылась холодным потом. Мысли скрутились в тугой ком, и наступила блаженная прострация. Она не хотела и не могла думать, совпадение это, или же Эллиот и Дейзи Метаксас действительно внуки Тины Дансон?

Мари нервно оглянулась по сторонам и зашла внутрь, плотно закрыв за собой дверь. Она забыла, что обычные люди видят заколоченный магазин, проклятый почти полвека назад. Со времен последнего визита ничего не изменилось: все те же деревянные стеллажи, заставленные баночками со специями, а под потолком – пучки душистых трав. Скрипнула половица и за прилавком появилась Тина. Теперь ее облик хиппи не казался странным. Ощипанные на концах волосы, круглые очки в желтой оправе и разноцветная лента на голове. Такая живая. Слишком живая для призрака. Она, как и Вэйланд, застыла во времени. Только если город стоял уже не один век, Тина пока была на пути к своему первому столетию.

Мари задумчиво поджала губы, стараясь заглушить в душе жалость. Страшно представить, как одиноко душе после смерти. Тина не смогла уйти в мир мертвых, так и осталась скитаться среди живых. По рукам пробежались мурашки, стоило подумать, что на самом деле в магазине все обветшалое и старое, облеплено паутиной и покрыто толстым слоем пыли, как пеплом.

– Не жалей меня, душенька, я сама выбрала свой путь, – Тина с улыбкой облокотилась о прилавок.

– Они сожгли вас! Это ваш путь? – Мари схватила первую попавшую банку и чуть не швырнула о пол, но вовремя сдержалась. Она открутила крышку, внутри лежала сушеная мята, и ее аромат охладил пыл.

– Как и многих ведьм до и после меня.

Спокойствие Тины странно влияло на Мари. Мама бы сказала – обезоруживало, обнажало и… исцеляло. Возможно, потому что взгляд Тины напоминал взгляд мамы. Или потому, что Мари очень долго не общалась с себе подобными – ведьмами.

– Ты сделала зелье из семян клещевины? – Тина вскинула светлые брови и даже не попыталась скрыть ироничную улыбку.

– Сделала, но пока что не использовала.

Мари вспомнила, что хотела вернуть Тине деньги. Но призраку они не нужны.

– Используешь, – уверенно произнесла Тина.

– Почему? – Мари нахмурилась. Поставила банку с мятой на место и скрестила на груди руки. – Джорджи меня бесит, но я не убийца.

Тина лишь усмехнулась:

– В Вэйланде давно не было Стихеи. Поэтому души умерших ведьм восстали и жаждут отмщения. Ты уже слышала их голоса. Услышишь еще не раз.

– Стихеи? – Мари почувствовала, как в области затылка зашевелились волосы, словно от чьего-то дыхания.

Тина оттолкнулась и достала из-под прилавка деревянную коробочку размером с ладонь:

– Ты не знаешь. Жаль, призраки не могут раскрывать секреты живых, иначе я могла бы многое поведать тебе о жителях Вэйланда, – она протяжно вздохнула. – Ответы кроются в твоём прошлом. Это было много жизней назад.

Она подошла к Мари. Такая настоящая, даже не просвечивалась. А ведь в первый день Мари уже видела черноволосую девушку, и та больше напоминала призрака, чем Тина.

– Чем дольше находишься в мире живых, тем меньше в тебе остается человеческого, – прочитав ее мысли, ответила Тина и протянула коробочку Мари. – Держи. Откроешь ее, когда захочешь узнать свое прошлое. Уж его я могу тебе рассказать. Но только в обмен на услугу.

– Какую? – Мари с опаской взяла странный дар. На крышке шкатулки был выгравирован язычок пламени. Символ «Sang et flamme» преследовал ее повсюду.

– Поклянись, что защитишь моих потомков от мести мертвых. Клятву ведьмы не смогут обойти даже призраки, а мои глупые внуки перешли им дорогу. – Вокруг глаз Тины собрались морщинки, но улыбка вышла печальной. Так обычно улыбаются, когда расстаются с любимыми.

Мари отшатнулась:

– Значит, Эллиот и Дейзи всё-таки…

Тина коротко кивнула:

– А теперь ступай. Мы больше не увидимся. Но когда ты принесешь клятву, я сдержу свое слово. Я верну тебе память, Стихея.

Мари буквально вытолкнуло из магазина. Невидимая сила подхватила ее и выволокла за дверь, швырнув на землю. Мари лежала на мокрой брусчатке, вдыхая тягучий воздух, и бессмысленно пялилась в звездное небо над Вэйландом. Такое чистое, иссиня темное, усыпанное яркими огнями, а еще сияющее почти полной луной. Полнолуние вот-вот вступит в полную силу. Вот-вот прольется чья-то кровь.

Мари неохотно приподнялась на локтях и уставилась на магазин. Сейчас он выглядел так, каким был на самом деле. Заколоченная дверь, кривые доски прятали разбитые стекла. Вывеска грустно накренилась. Мари закряхтела, как старуха, но поднялась на ноги, и только потом вспомнила про шкатулку, которую ей дала Тина. Пальцы безотчетно впились в коробочку, но желания открыть не возникало. С магией шутки плохи. И даже в обмен на воспоминания, Мари сейчас не была готова дать клятву защищать Эллиота и Дейзи. Она не знала, можно ли им доверять?

Точнее знала.

Нельзя.

Поэтому поспешно спрятала шкатулку в карман пальто, тщетно успокаивая себя тем, что сама во всем разберется. Хотя распутать клубок вэйландских тайн без помощи Тины та ещё задача. Мари встряхнулась. Не беда, справится. Мама сказала бы, что любая ведьма способна на все, главное поверить в себя. А уж узнать, кто или что такое Стихея, Мари точно сможет.

Она плотнее запахнула пальто и поспешила в замок. Нужно успеть до того, как двери общежития закроются не только для посетителей, но и для студентов. Бывали случаи, когда опоздавшим приходилось ночевать у порога или проситься в колледжи к друзьям, где правил не было, потому что их устанавливали сами студенты.

По пути в замок Мари задумчиво скользила взглядом по домам, прилипшим друг к другу; по верхушкам деревьев, что выглядывали из-за крыш; зацепилась за возвышение, на котором стояли остатки сгоревшего собора. Нет, она не уйдет из Вэйланда. Теперь она поняла, что наконец обрела дом. Да, ведьмам здесь лучше не жить, но когда-то все было иначе. Мари чувствовала это сердцем. Давным-давно Вэйланд принадлежал ведьмам. Он принадлежал ей.