Читать книгу "Стихея. Огненные девы"

***

Тень украдкой выглядывала из-за угла дома. Она видела, как Мари шла по улице, пошатываясь, словно выпила не один бокал вина на шабаше. Еще пять минут назад неведомая сила вышвырнула ее на улицу. Девушка растерялась, долго рассматривала какой-то предмет в руке, а потом внешне приятный магазин вдруг превратился в заброшенное здание.

Плохой знак. Тень зашевелилась и направилась в сторону, противоположную той, куда ушла Мари. Все идет по плану, но удержать на коротком поводке огромную силу, заключенную в Мари, необычайно сложно. Если она вырвется наружу, Вэйланд погрузится в хаос. Со Стихеей опасно играть в игры. Если воспоминания вернутся, Мари выйдет из-под контроля. Ребекка пожертвовала собой, отчаянно пытаясь защитить дочь ото всех, в том числе, от самой Мари. Нельзя, чтобы ее жертва оказалась напрасной.

***

Тридцать первого октября Вэйланд не спал. Тридцать первого октября в Англии праздновали Хэллоуин – Канун Дня Всех Святых, но в Вэйланде был свой праздник. День победы над ведьмами. Этой ночью вэйландцы переодевались в кого угодно: в фей, некромантов, призраков, зомби… Было лишь одно табу на костюмы ведьм. Табу, которое Мари с легкостью нарушила.

Вечеринка проходила в современном филиале Вэйландского университета, и сейчас огромный актовый зал превратился в массу тел, разряженных в дикие костюмы, начиная с мумий (классического наряда любого Хэллоуина), заканчивая единорогами. Мари скривилась при виде лохматого парня с кривым рогом, который он прилепил на лоб, и искусственным лошадиным задом, невпопад болтающимся позади. Да, в этом абсурде ее скромный костюм ведьмы – серое льняное платье с обожженным подолом и веревкой вместо пояса – терялся. Единственное, из-за чего на Мари обращали внимание – это ее распущенные волосы, расчесанные до жгучего блеска расплавленного золота, и плетеный из сухих веток венок.

Вдоль стен стояли столы с закусками от мини-бургеров с ростбифом до ассорти из канапе и выпивкой разного градуса. Мари остановилась возле пирамиды из бокалов с клубничным вином. Удивительно, что такая красота еще не полетела на пол. Она не удержалась, и вот холодное стекло уже приятно холодило ладонь, а терпкий, сладкий вкус клубники осел на языке. Мари перевела взгляд на сцену, где разражалась аккордами и риффами местная рок-группа. Солист с лохматой черноволосой головой словно выпрыгнул из девяностых, отплясывая с гитарой на сцене. Толпа студентов в зале почти синхронно сходила с ума под музыку. Их освещали лишь цветные огни, которые бликовали на лицах, выхватывая из темноты глаза, губы, волосы, обнаженные руки…

Да, Мари впервые посетила подобный вечер. Школьные дискотеки и выпускной прошли мимо нее. Она всегда была для одноклассников белой вороной по понятным причинам. А с бала первокурсников Мари сбежала, потому что ей стало плохо после спектакля. И на Хэллоуин в глубине души она боялась идти, потому что не знала, чего ждать. Но сейчас ей нравилось. Нравилось быть частью этого безумия.

– Иисусе! Только не говори, что это, – подруги незаметно материализовались за спиной Мари, и Айви проорала ей на ухо, стараясь перекричать музыку, а затем ткнула пальцем в ее голову и дернула за широкий рукав, – терновый венок, а это – платье ведьмы!

Айви в шоке цеплялась за руку Моники и то и дело наступала той на русалочий хвост, набитый ватой и обтянутый голубой тканью. Костюм Моники вызывал улыбку и еще большее недоумение, чем единорог. Сама Айви оделась в изумрудного цвета тунику из пайеток, но, видимо, забыла надеть под нее лосины, ограничившись зелеными босоножками на шпильке. Черный ремень охватывал талию, а на рыжих кудрях сбоку крепился миниатюрный котелок.

– Все и так считают, что я – ведьма, – пожала плечами Мари.

Моника показала Мари большой палец, оценив шутку, и поправила синий парик – челка постоянно лезла ей в глаза. Айви отцепилась от Моники и прилипла к Мари, окутав сладкими ароматами ванили и шоколада. Тут же горячо зашептала на ухо:

– Сумасшедшая! Так нельзя!

Мари только улыбнулась:

– А ты кто?

– Лепрекон, будь он женщиной, – и она кокетливо надула губки.

Моника растолкала хвостом место возле стола и с воодушевлением принялась накладывать на тарелку закуски. Повертела в руках треугольник фокаччи со слайсом из огурца и странным розовым муссом поверх и закинула в рот. Айви нырнула к ней за бокалом шампанского, а затем вернулась к Мари.

– Все равно, зря ты, – она нахмурилась и кивнула в противоположный угол. Там сгруппировались девушки в красных трико и мини-юбках. Пластиковые мечи в ножнах отсылали к валькириям, а их лица и правда были воинственными. – Огненные девы только и ждут повода до тебя докопаться.

Мари присмотрелась и заметила, что среди них промелькнули лиловые локоны. Дейзи тоже пришла на вечеринку.

– В их колледже одни девушки? – вместо слов сожаления спросила Мари.

Она не боялась. Странно, но страх отступил после того, как она узнала, кто такие Эллиот и Дейзи Метаксас.

– Нет, есть и парни. Но в меньшинстве. Мало кто хочет учиться четыре года с прозвищем «Дева», – хихикнула Айви и поставила опустошенный бокал на стол, сразу же потянувшись за следующим. Моника успела впихнуть в нее пару канапешек и шаркнула хвостом по тощему парню, который пытался протиснуться к столу рядом с ней.

– Скоро будет медляк! – снова крикнула Айви. – Мне Кортни сказала, а она встречается с гитаристом. – Не дождавшись от Мари нужной реакции, Айви добавила: – Уильям обещал пригласить меня на танец. Сказал, будет в маске, ну, типа, если узнают, не страшно… Праздник ведь!

Слова Айви потонули в высокой ноте, которую взял солист. Кровь хлынула к лицу, и Мари уткнулась взглядом в свой бокал. После этой фразы она одним махом допила спиртное, но даже легкое головокружение, которое накатило после, не дало желаемого забвения. Айви ненароком вернула Мари в реальность, из которой она с таким трудом сбегала. Они никогда не говорили об Уильяме, и после того вечера, когда Мари потеряла сознание среди руин, она не видела Айви и профессора Чейза вместе. И не хотела даже думать о том, что у них может быть что-то серьезнее флирта.

– Вы встречаетесь?! – вдруг выпалила Мари, но Айви не расслышала и наклонилась ближе. Мари пришлось повторить, хотя хотелось откусить себе язык.

Айви ответила не сразу. Задумчиво повертела в руках бокал, но когда подняла на Мари взгляд, в нем светилась чистая радость:

– Кажется, да.

– Он хоть целовал тебя? – Мари не понимала, зачем спрашивает. Чтобы воображаемая рана в груди закровоточила еще сильнее?

Айви стушевалась и покачала головой:

– Один раз почти… Но он вдруг остановился. – Вдруг ее лицо просветлело, и она сунула в руки Мари бокал с недопитым шампанским.

Ничего не объяснив, Айви нырнула в толпу, которая успокоилась, потому что музыканты заиграли на гитарах медленную композицию, а чистый голос солиста разлился по залу, как топленое масло по блинам. Рыжая макушка Айви с черным котелком пропала, а затем вернулась в объятиях высокого парня. Черная маска на половину лица скрывала Уильяма, над нижней губой выступали клыки. Кружевная белая рубашка с манжетами и высоким воротником светилась голубым из-за неоновых огней. Да, профессор Чейз неплохо скрыл свою личность, но не от Мари. Она узнала бы его в любом облике.

– Не нравится мне, что он вдруг неожиданно стал ухлестывать за нашей Айви, – Моника, наконец, отстала от стола и поравнялась с Мари. Пока играла спокойная музыка, можно было хоть как-то поговорить.

– Почему?

– Ну, во-первых, он – препод. Во-вторых, он странный. Не от мира сего. Айви слишком ранимая, не хочу, чтобы он ее обидел.

Мари на минуту закрыла глаза, стараясь унять сердцебиение. А когда открыла, поняла, что так и стоит с двумя бокалами в руках. Она поставила их на столик и перевела дыхание. Лучше не смотреть, но взгляд то и дело тянулся к танцующей паре, к их склоненным головам. Они так гармонично смотрелись вместе: миниатюрная Айви и высокий Уильям. Девушку словно специально создали для него. Именно ее, а не Мари.

«Он не нравится тебе. Вы даже толком не разговаривали!».

Но мантре возражал ехидный внутренний голос мамы: «Поэтому тебя словно током пронзает, когда вы находитесь рядом?».

Да. Мама сказала бы, что Мари слишком мягкотелая для ведьмы, раз не может совладать со своими чувствами.

– О, кажется, в тебе сейчас просверлят четыре дырки, – хихикнула над ухом Моника и ткнула Мари в бок. – Две вон тот красавчик у стены, с которым ты сосалась на сцене, и ещё две – Джорджи. Хотя на нее уже жалко смотреть.

Мари вскинула брови и повернулась в ту сторону, куда указывала Моника. И правда, у дальнего стола стояла Джорджи в образе Смерти. Ультракороткое черное платье и ботфорты, в руках – деревянная коса. Видимо, настоящей не нашлось. Ее лицо контрастировало белизной, а темные круги под глазами проступали даже через тональник. Дерзкая прическа Джорджи, зигзагообразные иероглифы на выбритой половине головы, придавали ей боевой вид, словно она – загнанный в угол, ощетинившийся дикобраз.

Эллиот вырядился в лихого ковбоя. Мари не поняла, где он нашел связь между Диким Западом и Хэллоуином, но образ шерифа – эта широкополая шляпа, мерцающая серебряная звезда на кожаной куртке и сапоги – невероятно ему шел. Эллиот подпирал стену, засунув большие пальцы за ремень с внушительной пряжкой, и буравил взглядом Мари. Причем в отличие от усталой злости на лице Джорджи, в его глазах горел настоящий гнев.

– Сосалась – это громко сказано, – фыркнула Мари.

Музыка сменилась на драйвовую, но Айви с Уильямом не подошли к ним, они продолжили танцевать, а затем и Монику затащили в массу дергающихся тел. Мари отвернулась от Эллиота, но постоянно чувствовала на себе его сумрачный взгляд. А мысли снова потекли к Тине. Она была ведьмой, а еще бабушкой Дейзи и Эллиота. Но раз Дейзи пополнила ряды Огненных дев, значит, она не унаследовала дар Тины. Или же была спящей ведьмой? Мари прикусила нижнюю губу и снова поискала лиловые волосы Дейзи, но в толчее было сложно разглядеть знакомые лица. Забавно, если Огненная дева окажется ведьмой.

А вот Эллиот точно не унаследовал ведьминский дар, по той простой причине, что он – мужчина. Ведьмаков не существует, это все фантазии людей. Зато со стопроцентной уверенностью можно сказать, что Эллиот…

Мари резко согнулась, словно от боли. Будто некто невидимый врезал ей в живот, заставляя кашлять от нехватки кислорода. В висках запульсировало, а перед глазами заметались цветные круги. И непонятно, существовали они лишь в мозгу Мари или это были дискотечные огни.

Она вскинула голову и снова попыталась найти Эллиота, но он исчез. А в ушах зазвучали песнопения ведьм, среди которых звонче других прорезался голос Нессы – верховной ведьмы их шабаша:

– Напали на след? Ведьма, беги!

Охотничьи псы? Пощады не жди!

Ведьма и пёс – слишком дикий дуэт,

Кого-то из них в живых больше нет.

Веками война, веками вражда.

И длятся, и длятся, и длятся года.

Коварные псы в миг заманят в беду,

А ты подыщи для них место в Аду.

Цвет крови – секрет, но чувствуют псы,

Где ведьма идет, не минуешь грозы.

Порой их любовь гасит праведный гнев,

Но вскоре проходит бессмысленный блеф…

Мари подхватила платье, чтобы не споткнуться о подол, и бросилась бежать к выходу. Ее толкали, пытались затянуть и сделать частью единого организма, который пил, ел и извивался под музыку.

– Дьявол вас всех побери, – прорычала она и каким-то чудом вырвалась из зала в коридор, освещенный потолочными светильниками, которые били по глазам.

Пьяные студенты умудрялись зависать и здесь. Подпирали стены, едва не сшибая картины, строили на подоконниках пирамиды из пустых бокалов… В общем, от образа элитного университета мало что осталось.

– Девочка-ведьма, куда бежишь?

Мари обернулась на заливистый смех валькирий. Что ж, Огненные девы гораздо лучше Охотничьего Пса. Удивительно, что вместе с ними не увязалась Джорджи. Зато из трех Дев одной оказалась Дейзи. Ее лиловые волосы были заколоты в причудливый пучок, из которого торчали длинные черные спицы. Она положила руку на плечо азиатке с непомерно большими губами, которые даже не закрывались. В остальном азиатка выглядела как чересчур украшенный масляными розами торт. Вроде симпатично, но уже вульгарно. Вторая Дева была бледной и тихой, как пыль на книжной полке.

– Лин, давай без этого, – Дейзи явно пыталась предотвратить конфликт.

Но Лин, судя по всему, ее куратор, а значит, второкурсница, сбросила с плеча руку Дейзи, и та обиженно отступила.

– Как ты посмела надеть костюм ведьмы? – прошипела Лин.

Мари не хотелось с ними разговаривать. Тратить нервы и силы на то, чтобы доказать фанатикам, что земля уже давно не стоит на трех китах? Да легче найти в лесу Вэйланда розового единорога! Мари молча смерила всех троих взглядом, и вновь только Дейзи спокойно выдержала ее ведьминскую злобу. Но теперь Мари знала, почему. Девушка все же унаследовала гены Тины.

– Потому что я – ведьма, – неожиданно призналась Мари, когда Девы потупили глаза в пол. – И в Вэйланде гораздо больше ведьм, чем вы думаете, – она снова посмотрела на Дейзи, и та нервно задышала.

– Не слушайте эту дурочку. – Мужская рука крепко обхватила Мари за плечи и стиснула, не позволяя даже шевельнуться. – Моя девушка перебрала пунша. Я видел, как она засунула трубочку прямо в общую чашу и выцедила половину, – Эллиот хмыкнул и звучно поцеловал Мари в щеку.

Лин прищурилась и скосила недовольный взгляд на Дейзи:

– Почему ты не сказала, что твой брат с ней встречается?

– А я что, свечку над ним держу?!

– Привет, сестренка, – Эллиот подмигнул Дейзи, но та лишь досадливо закатила глаза. – Рад, что вы, наконец, познакомились с Мари.

– Мы уже знакомы, – Мари шумно выдохнула.

Сердце трепетало в груди, и она знала, Эллиот тоже чувствует эту бешеную пульсацию. Теперь ей не хотелось, чтобы Девы уходили, но они уже развернулись и направились обратно в зал. Дейзи пару раз обернулась, бросив на них с Эллиотом обеспокоенный взгляд, но ничего не сказала.

Почти сразу он схватил Мари за руку и заволок в ближайшую нишу, где стоял уютный жаккардовый диванчик на двоих, а на стенах в углублениях висели картины малоизвестного современного художника. С полотен на Мари молчаливо взирали лица людей. Они жались другу к другу, и странно, но все были одеты в наряды разных времен. Здесь были мужчины в старинных камзолах, и женщины в мини-юбках, и наоборот, женщины в платьях эпохи регентства и мужчины в шортах и майках. Словно художник хотел намекнуть: в каком бы времени люди не находились, они не меняются и подчиняются тем же страстям, будь то двадцать первый век или семнадцатый.

– Вздумала сбежать? – Эллиот прижал ее к стене возле дивана и навис над ней. От ковбойской шляпы на Мари падала тень.

– Я знаю, кто ты! – вместо ответа прошипела она и устремила на него взгляд. Но Эллиот не дрогнул. Выдержал, побледнел, но не отвел глаза.

– А я знаю, кто ты…

Эллиот не спрашивал разрешения. Наклонился и прижался к ее губам. Теплая ладонь скользнула на талию, притягивая к крепкому телу парня.

Снова он украл у нее поцелуй. Снова обездвижил, подчинил себе, превратил в мягкое тесто, из которого лепил послушную девочку. И чем дольше продолжался их поцелуй, тем слабее становилась решимость Мари бороться. Голова кружилась, а кислород заканчивался, еще чуть-чуть, и сознание ускользнуло бы, но Эллиот отпрянул так же резко, как и начал целовать.

– Как заставить тебя доверять мне? – прошептал он на ухо.

Мари тяжело дышала и смотрела куда-то поверх плеча Эллиота. Музыка из зала доносилась отголосками прошлой жизни, в которой она могла притвориться беззаботной первокурсницей, празднующей Хэллоуин.

– Чтобы ведьма доверяла Охотничьему Псу? Ты сам себя слышишь? – прошипела Мари.

Эллиот только закатил глаза и нажал на круглый светильник над ее головой. Стена с тихим свистом отъехала в сторону, и Мари не успела вскрикнуть, как оказалась в узком сером коридоре. Крохотные светильники на потолке змеиными линиями уводили вниз, словно в жерло вулкана.

– Где мы? – голос охрип от волнения, и Мари сама не заметила, как схватилась за руку Эллиота.

– Это один из тайных ходов. Ими пронизан весь Вэйланд – новый филиал университета, замок и сам город.

– Ты решил убить меня и спрятать тело в недрах Вэйланда? – Мари тщательно проговаривала слова. Следила, чтобы предательская дрожь не просочилась в голос.

– Детка, ты слишком красива для такой участи. Хотя сегодня, когда я тебя увидел, то действительно захотел убить, – Эллиот прищурился. В полумраке его зеленые глаза затянула тьма.

– Понравился мой костюм? – она не сдержала ехидной усмешки.

– До такой степени, что захотелось сжечь тебя, – фыркнул он и потянул за собой по коридору.

– Плохая шутка.

– Самая подходящая для глупенькой ведьмочки, которая возомнила, что сможет бороться против устоявшихся традиций Вэйланда. Если бы я не вмешался, этот вечер стал бы последним в твоей жизни. И поверь мне, костер показался бы тебе раем, потому что толпа пьяных студентов могла воспылать такой праведной яростью, что… – он запнулся. – Как бы то ни было, Охотничий Пес тебя спас. Хотя я не раз тебя просил уехать.

Повисла тишина, нарушаемая их осторожными шагами, тихим дыханием и легким треском светильников. Мари смотрела на сцепленные руки, а мысли вертелись в голове и, наконец, выстроились в ряд.

– Это был ты? – Мари остановилась.

– О чем ты? – Эллиот не сразу обернулся, но по напряженным плечам было заметно, что он все прекрасно понимает.

– Ты напал на меня тогда… возле кабинета профессора Чейза? И просил покинуть Вэйланд?

Эллиот посмотрел на нее. Поля его шляпы почти касались стен коридора. К счастью, Мари не страдала клаустрофобией, но из-за спертого воздуха дыхание становилось более тяжелым и медленным.

– Конечно, я. Охотничьи Псы всегда пытаются спасти ведьмам жизнь, – ухмыльнулся Эллиот, словно очнулся от заморозки.

– Я серьезно.

– Я тоже. Мари, я пытаюсь объяснить тебе, что я – не враг. И при этом избежать нудных уточнений, что если бы я хотел, то давно сдал бы тебя «Sang et Flamme».

Он снова потащил ее за собой. Проход вдруг начал заворачивать, затем подниматься вверх. Стало легче дышать, словно через земляные стены просачивался свежий воздух.

– Значит, общество действительно обосновалось в Вэйланде.

– Даже не представляешь, насколько прочно.

Мари вспомнила кольцо на пальце Элизабет Кэролл и кольцо на рисунке с Берггольцем.

– Мисс Кэролл состоит в обществе, – заявила она.

Эллиот хмыкнул:

– Точнее, возглавляет. Поэтому привлекать к себе внимание одеждой, – он еще раз мимолетно скользнул взглядом по ее наряду, – сумасшествие.

Мари не заметила, как они оказались перед деревянной дверью. Эллиот бесшумно ее отворил, видимо, за всеми проходами до сих пор тщательно следили и смазывали петли, и они вышли в темный коридор. Свет телефонного фонарика выхватил из темноты знакомые клетки, в которых столетия назад держали и пытали ведьм.

– Темницы? Мы пришли под землей прямо из филиала в замок? – По рукам побежали мурашки. Под Вэйландом оказался целый подземный лабиринт, и об этом знали лишь посвященные.

Они поднялись по лестнице на первый этаж и остановились в желтом свете бра в виде свечей. Эллиот спрятал мобильный в задний карман и съехидничал:

– Поздравляю. Теперь ты знаешь тайный путь и можешь пользоваться им во время дождя.

– Всю жизнь об этом мечтала, – пробурчала Мари. Она обхватила себя за плечи, стараясь скрыть дрожь.

– Думаю, дальше ты дорогу найдешь без меня. – Эллиот вдруг смущенно отступил назад и засунул большие пальцы рук за ремень. – А как ты познакомилась с Дейзи?

– Решила обзавестись подругой на своем курсе и подсела… к Огненной деве, – Мари вдруг засмеялась.

Судьба просто издевалась, сталкивая ее нос к носу с врагами ведьм. Словно заставляя поверить, что не все из них плохие. Хотя Дейзи она выбрала интуитивно, почувствовав в ней свою.

– Надеюсь, эта чертовка не обижала тебя? – нахмурился Эллиот. Отчего-то он не разделял веселья Мари. – Она иногда слишком рьяно пытается доказать свою нормальность и может увлечься. Именно поэтому пошла в колледж Огненных дев.

Мари задумчиво сняла с головы венок и покрутила в пальцах. Дейзи не знает себя. В отличие от Мари, которая с детства готовилась стать ведьмой, Дейзи мечется между человеческой и ведьминской сутью. А учитывая брата – Охотничьего Пса, ее дела еще хуже. Ведьмы – одиночки, они растят себе подобных. Но ни преданности мужчины, ни сыновей им не знать. Дочери Тины не повезло, она родилась человеком. И теперь за то невезение расплачиваются ее дети.

– Какого цвета кровь Дейзи? – вопросом на вопрос ответила Мари и пристально посмотрела на Эллиота. Тот только втянул ноздрями воздух и отвернулся. – Понятно. Значит, ты покрываешь двух ведьм.

– Она – не ведьма! Она не прошла посвящение и ничего не знает о вашей чертовщине! Дейзи человек! – он тяжело задышал и сорвал с головы шляпу. Смял, швырнул на пол, будто она виновата в несправедливости судьбы.

Мари невольно отшатнулась от злости Эллиота и до боли стиснула венок в руках:

– Тогда что ж ты таскаешься за мной, если я занимаюсь чертовщиной? – процедила она.

– Потому что люблю! – Откровенность Эллиота погасила гнев, и Мари широко распахнула глаза. – Потому что верю, что ты не такая. Что ты не убиваешь людей. И что убийства в Вэйланде не связаны с тобой. У меня нет доказательств, только интуиция, – он широко развел руки, словно предлагал вонзить кинжал ему в сердце.

Мари вспомнила про флакон с ядом, который хранился в ее чемодане. «Ты ошибаешься, Эллиот. Как же ты ошибаешься во мне…»

– Моя бабушка была такой же, как ты. Бросила вызов всему Вэйланду и поплатилась. А она хотела всего лишь помогать. По крайне мере, так рассказывала мама, – голос Эллиота стал тише. Он подобрал шляпу и смотрел куда угодно, только не на Мари. Словно устыдился собственной злости. – Я должен идти, присматривать за Дейзи. Теперь ты в безопасности, – и он направился к темницам, видимо, собирался вернуться обратно тем же путем.

– Эллиот, – окликнула его Мари. Ей не хотелось завершать разговор на печальной ноте. – Ты точно уверен, что любишь меня?

Он притормозил и бросил на нее лукавый взгляд:

– Естественно. Иначе давно затащил бы в постель.