Читать книгу "Дышу тобой"

Глава 30

– Что-то еще? – вежливо уточнила девушка, которую я наняла себе в помощницы.

Девчонка была студенткой-первокурсницей, ухватилась за возможность подработать. А я была рада, что есть кто-то с руками и энтузиазмом.

Все размеры мы сняли, Катя сделала записи и должна уже к утру подготовить черновой проект. А уже все новые изменения мы начнем вносить завтра, вместе.

У меня были наброски касательно некоторых комнат в квартире Ника. Но ничего не хотелось придумываться для его спальни. С этим у меня были реальные проблемы. Нападал ступор всякий раз, когда я думала о том, что в этой комнате будут спать Ник и Машка.

Я ненавидела себя за эти мысли. И Ника ненавидела за то, что издевается надо мной.

– Нет, можешь идти, – отпустила я девочку.

Катя послушно убежала, захлопнув дверь за собой. А я застыла на пороге спальни.

Безумие какое-то! Почему я не могу не думать о нем? Почему каждое прикосновение проникает под кожу, точно чернила? Почему я не могу относиться к Нику так, как, например, к дяде Леве?

Мой давний план по прощанию с девственностью с помощью Ника канул в бездну. Я уже сомневалась, что смогу переступить эту черту с ним. Ведь точно знала, что даже если будет больно, неприятно, дискомфортно, а все равно захочу повторения. Не захочу отпустить его потом. Но отпустить нужно будет.

Эти мысли ввергли меня в ступор. Я стояла в дверях спальни, смотрела на широкую кровать, которая принадлежала любимому мужчине и которая никогда не станет моей по праву.

И плакала. Даже не понимала, что слезы струятся из глаз. И не старалась спрятать или стереть их.

Ведь никого здесь нет. Есть только я, звенящая тишина, воспоминания и несбывшиеся мечты, разлетевшиеся на осколки.

Но жизнь умеет удивлять. Умеет наносить смертельные раны, или возносить на небеса.

Вот и сейчас я услышала, как в дверях провернулся ключ. И с замиранием сердца ждала, когда Ник увидит меня, истеричку и размазню, на пороге своей спальни.

А прятаться уже поздно.

* * *

Сашка плакала.

И с каждым шагом, сделанным к ней навстречу, меня разрывало на куски от отчаяния, страха и ярости.

Ей больно? Обидел кто? Надумала что-то бредовое? Расстроилась? Ударилась?

Да черт, вариантов масса! И какой из них верный, я обязательно узнаю.

Подлетел к ней, одной рукой обхватил лицо, второй прижал к себе за талию.

Девочка даже не сопротивлялась, лишь всхлипнула, рвя мне душу в клочья.

– Саш, Сашка, Сашенька! – бормотал я. – Что? Скажи, что такое?

Она отчаянно затрясла головой, даже попыталась отстраниться от меня, но мне легче сдохнуть, чем разжать руки.

– Кто обидел, Саш? Болит? Давай в клинику! – решительно уговаривал я.

– Я не могу так больше, Ник! – надрывно прошептала она, всхлипнула, попыталась вытереть слезы ладонью.

Перехватил ее лицо, заставил поднять голову, посмотреть на меня.

Глаза в глаза.

Мокрые, со слипшимися ресницами. Невероятно голубые. Волшебные. Способные вывернуть меня наизнанку одним взглядом.

– Как, родная? – хрипло шепнул, вытирая ее слезы.

Но они все струились по нежным щекам нескончаемым потоком.

– Ты знаешь, как! Так не могу! Когда ты такой, не могу! Когда целуешь постоянно! И там тоже! Везде! Убиваешь меня этими оргазмами! – Саша всхлипывала, говорила отрывисто, на грани истерики, а я слушал, просто позволяя ей выговориться, излить душу. – А я не могу! Думала, смогу, получится! Но не выходит! Представляю, как ты с ней! И умереть хочется! Я уеду! Прямо сейчас! Не хочу мешать. Никому.

– Вот уж нет, Саш, – покачал головой. – Нет, нет, нет и нет! Даже думать не смей! Я не отпущу! Не смогу, Сашка. Я ж сдохну, загнусь без тебя, Саш! Ты как воздух для меня.

Видел, как заплаканные глаза распахнулись, а розовые губы приоткрылись, словно Саша собиралась что-то сказать, да не смогла.

Зато меня больше не остановить.

– Не понимал раньше, Сашка, – хрипло шептал я, но она слышала каждое слово. – Жил, как в тумане. Только ты, Сань, и была, как яркая ниточка. Дышать не смел на тебя. Трусил жутко, вдруг узнает кто. Или ты сама догадаешься. Думал, пройдет. А хрен там, Сашка! Только сильнее вяз. Так что, не отпущу, Сашенька. Даже и думать не смей!

– У тебя же Машка есть! – всхлипнула Саня.

– Нет Машки, солнышко, – осторожно произнес я, не выдержал, заскользил ртом по влажным щекам, дрожащему подбородку, искусанным губам. – Давно уже никого нет. У меня только ты есть. Одна, единственная, любимая, Саш.

– Нет? Ты отменил свадьбу?! – выдохнула сестра.

– Да, в тот день, когда мы с тобой разбились, – кивнул я.

Сашка молчала. Дышала часто, надрывно. Но плакать перестала. Зато застыла вся, натянулась словно струна.

– Зря, Никон, Маша для тебя идеальная пара, – произнесла Сашка, сжав губы.

Ну, вот вредная же девчонка! Закрылась от меня. Опять.

– Ты должен помириться с ней, Ник! У вас все получится. У тебя карьера, положение, репутация. Тебе нельзя Машу бросать. Никак нельзя, – сипела Саня, а я вдруг начал злиться.

Подумать только! Она меня еще и уговаривает! Нет, я никогда не пойму, какие тараканы живут в этой хорошенькой головке.

– Ты не можешь так поступить! Это неправильно. Нужно… Нужно… – Сашка закашлялась, сглотнула, замолчала.

– Да мне срать на то, что правильно, а что нет! – вспылил я. – Я хочу тебя! Хочу быть вместе с тобой! Хочу видеть твою улыбку, слышать твой смех! Чтобы руку протянуть, а ты рядом.

– Отец не поймет, – возразила Саша. – Он одобрил твой брак с Машей. А я… я только тяну тебя в пропасть. Ты идеальный, Ник. Замечательный. Умный. Успешный.

– Да я придурок, Сашка! Самый настоящий придурок! Ты сейчас из-за меня рыдаешь, а мне застрелиться хочется! – прокричал я, а потом сипло, на выдохе: – Сашенька, Сашка, родная…

– Ни-и-ик, – выдохнула Саша, а я застыл, когда ощутил ее ладонь на своей щеке, потянулся, прижался ртом к нежной коже. – Я избалованная, вредная, беспардонная, хамоватая. Характер у меня жуткий. И еще я матом могу ругаться. И комплексов у меня вагон. Ник, ты же сам все знаешь. Я совсем не та, которая нужна тебе. Совсем не та…

– Не та? Это все полная хрень, Санечка, – выдохнул приглушенно в ее нежную ладонь. – Только ты мне и нужна. Ты одна! Вся, целиком, самая замечательная. Моя!

Сашка едва слышно застонала, но уже не плакала, и это было замечательно.

А я ошалело улыбнулся. Пусть и не сказала, что любит, а все равно неравнодушна ко мне. И на каждое прикосновение отвечает пылко и стремительно.

– Сашка-а-а, мы не виделись с самого утра, – пробормотал я, легко тесня девчонку к широкой кровати.

– Что? Нет! Не вздумай! Я не могу уже! И без того только и думаю целый день о том как ты… Не вздумай, Ник! – тараторила Санька, пытаясь вывернуться из моих рук и удержать края рубашки на своем знойном и сводящем с ума теле.

– Уже подумал, Санечка, – бормотал я, мои ладони заскользили по аппетитным полушариям под неплотной тканью брючек. – Я едва держусь, Сашка! Знаю же, что гипс. И больно. Но чччерт! Ты меня с ума сводишь, Саш, своим запахом. И вкусом. Ты такая вкусная, Сашка! Не было так остро никогда раньше. Только с тобой.

– У меня тоже, – вдруг серьезно шепнула Саша, вскинула голову, заглянула в глаза и пригвоздила меня к месту одной фразой: – Не было никого.

Я завис между раем и адом. Кайфовал и вместе с тем чувствовал, как адский огонь лижет пятки. Оступиться легко. Исправить сложнее.

– Сашка! – выдохнул я, не зная, какие слова подобрать.

– Что «Сашка»?! – фыркнула девчонка. – Вот такая я дура, да! Доволен?!

– Сашка! – хрипло прошептал я, едва борясь с диким безумным напряжением в штанах. Кажется, уже даже слышал, как трещит ткань по швам от напора.

– Хватит! Заладил! Раздевайся уже! – резко прикрикнула эта несносная и дерзкая девочка.

– Сейчас? – уточнил я. – Нет, Саш. Давай с твоими ранениями разберемся. Гипс снимут, кости срастутся. А потом уже все будет. Давай, как раньше. Как утром. Я все сам сделаю, приласкаю тебя, Сашенька. Тебе же нравится. Да? Скажи!

– Нравится, – покраснела Саня, но сверкнула на меня яростным взглядом небесно-голубых глаз. – Раздевайся! И меня раздень!

– Кассандра Юрьевна! – со свистом выдохнул я, когда Сашка шевельнула бедрами навстречу моему возбужденному члену, а потом умоляюще: – Сашенька! Ну что ты творишь!

– Времени мало, быстрее, Ники! – заторопила меня Саша, еще и скользнула ладонью по ширинке, огладила пальчиками член, сжала через ткань.

Я не сдержал стона. Да и к чертям все! Все эти «можно» и «нельзя»! Пошл о оно!

Главное, у меня есть Саша! Моя строптивая, дикая, единственная!

– Времени вагон, Саш, – шепнул в ее приоткрытые губы.

– У тебя – возможно, – пробормотала она. – А я вот-вот кончу, Ник. У тебя голос такой… И аромат… И сам ты весь такой, что я почти… На грани уже…

– Черт! Ты точно девственница, Сашка?! – взмолился я.

– А ты проверь, – коварно улыбнулась, а потом и завладела моим языком, так, как умела лишь она. Подчиняя себе. Своим желаниям. Отбирая мой разум и дыхание.

Теперь, когда Сашка поведала свой секрет, я действительно понял, что не было никого. Ведь чувствовал, какая она там узкая и тесная. Как тянется ко мне. Реагирует. И вместе с тем смущается.

– Дожить бы, Саш, – признался я, чувствуя, как грохочет сердце в груди, а пульс в ушах.

Сашка не врала, под трусиками ее плоть была настолько влажной, что пальцы стремительно и легко нырнули в манящий жар.

Любимая потянулась навстречу, подалась бедрами, шире развела ноги, открываясь передо мной. Застонала жадно и откровенно, требуя не останавливаться.

Моя девочка! Вся моя. Искушение было так близко, так желанно, что я не смог отказаться от щедро предложенного угощения.

– Ник! Нет! Хочу тебя там! – захныкала Сашка, но было поздно.

Я уже окунулся в ее влагу, прижался ртом к нежным складочкам, огладил языком, пососал так, как нравилось Сашке.

И она вскрикнула, интуитивно сжала мою голову коленями. А я тихо рассмеялся.

Жадная девочка. Ей мало моих ласк. Взгляд блестит, умоляет о большем.

Мои руки отправились в путешествие по хрупкому телу. Задержались на упругой попе.

Сашка старалась не двигаться. А я покрывал мелкими и жадными поцелуями ее бедра, подхватывал нежную кожу на животе и надолго задержался на острых вершинах сосков.

Блаженство, дикое и неописуемое. Я уже с трудом держался. Но мысленно дал обещание, сделать все так, чтобы первая близость понравилось Сане.

– Ни-и-ики! – хрипло шептала Саша, а следом: – Я убью тебя, Вершинский!

И да, Саня не сдерживалась, материла меня так, что позавидовал бы любой гопник. Но я не останавливался. Ласкал ее тело, как хотел, как мечтал. Как видел в своих снах. Осторожно и аккуратно, не забывая о том, что гипс и бандаж никуда не делись.

Мои пальцы вновь заскользили по внутренней стороне девичьих бедер, лаская бархатистую кожу.

– Ты в брюках, Ник! Сними эти чертовы тряпки! – кричала Сашка, обхватывая меня ногами и притягивая к себе.

– Потерпи, Саш, осторожнее, – уговаривал я.

Подхватил Сашку, усадил на себя.

Она невероятно красивая у меня. Такая красивая, что слов просто нет. Позже я непременно ей скажу об этом, а пока что нужно постараться все контролировать.

Пальцами заскользил по нежным складочкам, окунулись глубже, растянули плоть. Хотел максимально подготовить любимую. Знал, что будет больно.

Удерживал Сашку за бедра. Она стонала в такт каждому движению моих пальцев и рта. А я понял, что тянуть больше не могу. Кончу так, всего лишь глядя на эту женщину. На то, как она стонет и извивается, пока мои пальцы находятся глубоко в ней.

– Саш, будет больно, – прохрипел я, подхватил ее за бедра, придержал, аккуратно насадил на себя.

Уперся членом во влажный вход. Головка едва коснулась обжигающих глубин, а я уже сцепил зубы до скрипа от тягучего сладкого наслаждения.

Саша качнулась вперед, облизала своим юрким язычком припухшие от моих поцелуев губы.

– Ники, малыш, – шепнула она, окатив меня соблазнительным взглядом из-под пушистых ресниц.

Дерзкая девчонка, сильная и храбрая. Я был обречен любить ее, еще с тех пор, когда она из несуразного подростка стала превращаться в красивую девушку.

Замер, когда наткнулся на преграду. Все тело вралось вперед, стремилось подчинить эту страстную женщину своим самым порочным и откровенным желаниям. И я точно знал, что все будет. Мы все успеем. А пока что толкнулся глубже. Ощутил, как Саша сжалась от боли, как вцепилась пальцами в мое плечо, оставляя следы.

– Все хорошо, хорошо… – шептал я.

Прижал ее к себе, дышал рвано, наслаждался запахом ее волос.

И просто охренел от кайфа! Какая же она бархатистая, тугая, нежная, отзывчивая, манящая…

Она вся моя!

Двигался аккуратно, замирал, когда хотелось до основания вдалбливаться в податливое тело.

Перед глазами комната плыла и кружилась. Я слышал лишь рваное дыхание Сашки, ее всхлипы, легкие вскрики, протяжные стоны.

Она дрожала в моих руках, пока я медленно, по миллиметру, насаживал ее истекающее от страсти тело на себя. И сам дрожал от каждого прикосновения.

Хотелось вонзиться глубже, двигаться резче, вбиваться членом до звона. Но нельзя.

А Сашка убивала меня своими стонами. Рвала душу на куски.

– Сильнее, Ник! – взмолилась она. – Глубже!

А я сорвался. Поддался слабости. Слетел с катушек, позабыл даже свое имя.

Была только Сашенька. Моя девчонка с небесно-голубыми глазами. Моя яркая искорка. Лучик мой.

Скользнул рукой туда, где в дикой страсти сливались наши тела. Саша, моя Сашенька, двигалась в унисон со мной. Сжал пальцами припухший бугорок, размазал влагу, заставляя Сашку кричать громче, до хрипоты.

Сцепив зубы, наслаждался видом своей женщины. Она кончала, запрокинув голову и, не стесняясь, кричала. Я чувствовал, как она дрожит. Плотно обхватывает мой член мышцами. Вычеркивает любые воспоминания о моем прошлом опыте. С Сашкой все в новь. Каждое движение уникально, каждая эмоция – как покорение Эвереста.

Отпустил себя, больше не нашел сил, чтобы сдержать страсть. Кончил бурно и ярко, как никогда в жизни. Потому что с Сашкой. Потому что она в моих руках. Потому что я всегда принадлежал ей одной. Жил ради нее. Дышал ею.

– Люблю тебя, Саш, – шепнул я хрипло.

Но моя Кассандра, мой источник всех моих бед и необъятного счастья, уже сопела, удобно устроившись на моей груди.

Мой член все еще пульсировал в ее теле. А я мысленно поставил крестик в завтрашнем расписании: встреча с лечащим врачом Сашки. Нужно обязательно узнать, есть ли противопоказания к беременности.

– Идиот! – простонал я.

Вот же мудила! Занимался любовью с Сашкой без «резинки». Тот еще кретин, да…

Но приятное тепло разливалось в сердце. А вдруг? А что если…

– Нет, Сашка меня грохнет, – пробормотал я, перебирая ее волосы.

Но это того стоило. За такое и умереть не страшно.

* * *

Больно, горько, сладко, нежно…

Каждое прикосновение широкой ладони к моей спине находило отклик в моем теле. Но я не шевелилась. Старалась равномерно дышать и всячески «косить» под спящую рыбку.

Я не верила своим ушам. Любит? Никон Вершинский любит Сашу Давыдову?!

Разве это может быть правдой? Наверное, я все же сплю. Но как же не хотелось просыпаться!

А нет. Обжигающая боль все еще пульсировала между бедер. А член Ника все еще был во мне. И у меня даже не было сил, чтобы сползти с мужчины на матрас.

Ник выдохнул, прижался ртом к моей макушке, подхватил меня и аккуратно уложил рядом.

Я не выдержала, приоткрыла глаза.

Ник устроился на боку, его пальцы путались в моих волосах. Он улыбался так, что сердце пропустило пару ударов. И дураку понятно, Ник счастлив. Хорошо, что я не разочаровала его первым сексом.

– Тебе понравилось? – осторожно шепнула я.

Мне хотелось услышать, что есть в мире вещи, которые я делаю идеально. Хоть что-то ведь должно получаться у меня.

– Мне нравится все, что ты делаешь, Саш, – хрипло шепнул Ник в ответ.

– Руками? – уточнила я.

– И руками, – зашептал Ник, перехватил мою ладонь, заскользил по коже приоткрытым ртом. – И пальчиками.

Я беззвучно рассмеялась. А Ник заскользил дальше, навис сверху, лениво всматриваясь в мои глаза.

– И грудью, – протянул он, коснулся твердых сосков влажным языком, а по моему телу промчалась приятная волна тепла и наслаждения. – И сосками…

– Ник! Перестань! – взмолилась я.

Но брат лишь алчно облизал губы, сверкнул белозубой улыбкой.

– Не могу, Саш, – совершенно серьезно признался он. – Не могу перестать. Ты тут. Со мной. Вся моя. Я с ума схожу от тебя.

– Мне нужно вымыться, – покраснела я от смущения, когда поняла, что ладони Ника скользят по моему животу, к бедрам.

– Тебе не справиться без меня, – коварно подмигнул он. И был прав. Не справиться.

Ник утащил меня в ванную. Поставил в душевую кабинку. Снял со стены лейку, настроил воду нужной температуры.

– Поднимай руки, а дальше я сам.

Пришлось крепко зажмуриться, потому что было жутко стыдно от мыслей, что именно Ник принимает непосредственное участие в моем купании.

И пока я с трудом мирилась с этой необходимостью, Ник уже намылил губку, взбил пену и приступил к процедурам.

Его движения были плавными, порой, тягуче медленными, задерживались на некоторых, особенно чувствительных местах моего тела чрезмерно, как мне казалось, долго.

Приоткрыла глаза. Сосредоточенное выражение на лице брата охладило мой пыл.

Черт! Как дура, возбуждаюсь здесь, а Ник просто купает меня.

– Волосы? – деловито предложил брат, смывая последние след пены с моих бедер.

– Нет, лучше завтра, – машинально ответила я.

– Как ты? Болит? – улыбнулся одними губами Ник, но взгляд его был сосредоточенным.

– Совсем немного. Но у меня есть обезболивающие таблетки, – торопливо успокоила я.

– Хорошо, – кивнул мужчина, я уже ждала, когда Ник выключит воду и поможет мне выйти из ванной.

Однако, очевидно, у Ника был свой собственный план. Он включал в себя несколько пунктов: завернуть меня в огромное полотенце, отнести в гостиную, усадить на диван.

– Я быстро, – мягко шепнул Ник, ласково провел носом по моей щеке и умчался в спальню.

Я слышала, как он говорил по телефону с рестораном, видела, как ловко менял постельное белье, а потом исчез в ванной. И спустя несколько минут, мокрый после душа, полностью обнаженный, появился в гостиной.

Я шумно сглотнула.

Было до жути непривычно видеть его вот таким. Из одежды – только тату на руках. И взгляд, обжигающий, направлен на меня.

– Заказал еду в ресторане, обещали через полчаса привезти, – отчитался Ник. – Чем займемся в это время?

Я опустила взгляд, прошлась по фигуре брата.

– Чем займемся? – переспросила я.

Ответ был настолько очевидным, что слова были просто лишними. К тому же, Ник то ли намеренно не оделся, то ли полотенце у него было в квартире одно, то, в которое была завернута я.

– Включу телек, – подмигнул брат.

Уселся рядом со мной, завладел пультом, водрузил свои длинные ноги на табурет, взглянул на меня.

– Что? – улыбнулся он, когда я с трудом могла сдержать смех.

– Ты голый, Ник! – сообщила я парню.

– Я в курсе, – совершенно серьезно произнес он. – Решил, что больше никогда не буду прятаться от тебя. Вот такой я, Саш.

– Польщена, – хмыкнула я, протянула руку, заскользила ногтями мужской груди, спустилась к животу, задержалась пальцами перед темными волосками, из которых гордо и внушительно поднимался возбужденный член.

– Наверное, все же поищу штаны, – пробормотал Ник, но его взгляд неотрывно следил за моими пальцами, которые кокетливо слегка царапали чувствительную кожу.

– Успеешь, курьер ведь еще не постучал в двери, – промурлыкала я.

Между бедер стало томительно, тягучее тепло расползалось по телу. И я решила, что можно попробовать и кое-что новенькое в наших отношениях. Пусть я всего час назад распрощалась с девственностью, но четко представляла себе процесс минета.

Вся сложность была в том, что с моими боевыми ранениями мне не провернуть задуманное. Значит, нужно уговорить Ника, чтобы помог.

– Помнишь тот день, когда мы целовались в моей спальне? – мурлыкала я, обвела кончиком пальца дрогнувшую головку, бархатистую на ощупь и немного влажную.

Я улыбнулась, когда услышала, как Ник рвано выдохнул, а потом задержал дыхание.

– Ты ведь поможешь мне, Ники? – зашептала я, ладонью крепче обхватила перевитый венами член, сжала, провела до самого основания.

Ник дернул бедрами, перехватил мою ладонь.

– Сашка! – простонал он рвано. – Тебе нельзя… Неудобно ведь… Черт, Сань, я сейчас сдохну!

– Ну что ты, Ники, я не позволю тебе, – ласково шепнула, прошлась языком по его шее, прикусила плечо. – Ты ведь вышел голым из ванной, Ник. Хочешь сказать, что не думал об этом? Не думал, как окажешься у меня во рту?

– Какая же ты у меня порочная, Сашка! – хрипло рассмеялся сводный брат.

– Только с тобой, – шепнула я, вновь скользя ладонью по его возбуждению. – Поможешь? Самой мне не справиться. Кстати, как давно тебя баловали минетом?

– Саня! – прорычал Ник, стремительно опрокинул меня на диван, навис сверху, долго всматривался, словно убеждался, в порядке ли я. – И не вспомню уж.

Ник обжег меня взглядом, жадным поцелуем в губы, потянул за край полотенца, заскользил ртом по моей груди.

Но я перехватила его, остановила, зафиксировала ногами, не пуская ниже.

Знаю я этого соблазнителя! В этот раз все будет иначе.

В принципе, лежала я довольно удобно. Дискомфорт испытывала лишь от дикого возбуждения, проснувшегося в моем теле. Но я уже бросила вызов самой себе. И отступать не собиралась.

– Подтянись выше, Ник! – потребовала я, а потом и вовсе почти приказала: – Быстрее!

Ник хохотнул. Признаться, я и не рассчитывала на то, что Ник подчиниться. Не в его характере. Однако, скорее всего, лишь из любопытства выполнил мою просьбу.

Приподнялся, предстал передо мной во всей своей невероятно мужественной и сексуальной красе.

Я скользнула языком по губам. Черт! До чего же этот мужчина сногсшибателен!

– Уверена? – только и спросил он.

Я потянулась ртом к его возбуждению. Сначала едва коснулась нежной кожи, под которой чувствовалась невероятная сила. Вот и Ник был таким. Внешне неопасный, спокойный, уравновешенный, правильный, а внутри – дикий и необузданный огонь.

Я скользила языком по всей длине, будто знакомилась с Ником, изучала его, дразнила. Слышала, как он цедит ругательства сквозь зубы. Чувствовала, как его руки со скрипом стискивают обивку дивана. И упивалась властью, которую имела над ним.

Накрыла губами, позволила толкнуться глубже, заводясь настолько, что чувствовала, как бедра плавятся от сжирающего тело пожара.

Ник подавался бедрами вперед, навстречу каждому моему движению. Мои пальцы сжались у основания его плоти. Шумно выдохнула со стоном, когда поняла, что Ник уже вот-вот улетит от меня в нирвану.

– Сашка-а-а! – протяжно шипел он, я лишь активнее посасывала, лизала, сжимала, целовала так, как это делал он для меня, вознося меня к небесам.

– Черт, Сань! Не могу! Не могу больше! Что ты делаешь, маленькая! – хрипел он, а я не отпускала его.

Жарко, жадно, неистово…

В какой-то момент Ник обхватил мою голову руками, приник к моему рту своим, смял диким, необузданным поцелуем мои губы.

Я застонала, отвечая не менее исступленными прикосновениями.

Руки Ника стремительно накрыли мою грудь, сжали соски, торопливо заскользили ниже.

Я и пискнуть не успел, когда его ладони уже подхватили меня под попу, развели колени в стороны.

– Сашка, ты уже охренительно мокрая! – застонал Ник.

А я прогнулась в его руках, вскинула бедра навстречу его соблазнительно порочному языку, уже зная, что именно меня ждет.

И не ошиблась. Однако все равно каждое прикосновение воспринималось иначе. Более остро. Более глубоко. Более откровенно. Словно теперь все было иначе. Теперь я занималась любовью с моим любимым мужчиной. Моим. Принадлежащим мне.

– Ты мой, Ник! – выкрикнула я в минуты исступления, когда Ник швырнул меня в пучину оргазма и наслаждения.

– Только твой, – расслышала его хриплый шепот прежде, чем улететь.

Приятную негу нарушил звонок в дверь. Ник, все же отыскав брюки, отправился забирать заказ у курьера. А я даже не могла отыскать в себе силы, чтобы сесть. Пришлось Нику соорудить из табуреток, собранных по всей квартире, своеобразный стол. И кормить меня собственноручно.

Сытая, довольная, в объятиях любимого мужчины я отключилась до самого утра. А проснулась уже в постели от аромата свежеприготовленного кофе и лосьона после бритья.

– С добрым утром! – сверкнул широкой улыбкой Ник, он медленно застегивал пуговицы на своей рубашке.

Я постаралась поглубже спрятать легкий укол в сердце. Ведь Ник менялся, надевая свою рабочую одежду. Превращался из ненасытного и нежного любовника в жестокого дельца.

Однако, взглянув в его глаза и поймав на себе томительный взгляд, поняла, что внутри, для меня одной, Ник все тот же, что и был вечером, ночью. Мой Ник – для меня. А для всех прочих – Никон Даниилович, директор преуспевающей компании.

– У меня завтра выходной, – Ник присел на край кровати, уперся руками в матрас по обе стороны от меня. – Как насчет смотаться кое-куда?

– Это свидание, Никон Даниилович? – хохотнула я, когда гладко выбритая щека потерлась о мою грудь, а шаловливые пальцы заскользили по моему бедру, укрытому покрывалом.

– О, да, Кассандра Юрьевна, еще какое! – пробормотал Ник, слегка укусил меня за сосок, ставший вмиг острым и чувствительным. – Приедешь в офис? До вечера я помру. А у меня контракты горят. Переговоры. Никак не сбежать раньше.

– Хорошо, – шепнула я, заставляя мужчину приблизить свое лицо к моим губам.

Жаркий поцелуй с привкусом кофе и страсти зарядил меня на подвиги. И как только за Ником захлопнулась дверь, тут же набрала Кате и описала новую спальню. Теперь я точно знала, как будет выглядеть комната, в которой спит Вершинский со своей девушкой.