Читать книгу "Дышу тобой"

Глава 36

Вероника после долгого разговора по душам предпочла поехать в особняк Давыдовых, чтобы собрать свои вещи. Мачеха решила пожить заграницей у дальней родственницы, пока вся суматоха и разборки не улягутся. Я понимала, что Нику нужно поговорить с матерью, расставить точки над «i», излить друг другу душу, понять друг друга, забыть былые обиды.

Но это все позже, возможно, завтра. А сегодня, по словам самой же Вероники, у нас с ее сыном более важные дела.

Я удивилась, когда узнала, что наши с Ником мамы были дружны в молодости.

Вернее, три подруги – Зоя, Вика и Вероника – не расставались с самого детства. А потом случилась трагедия, моя мама погибла. И Зоя, которую я всегда знала как Зою Карловну, нанялась на работу в офис, а потом и вовсе трудилась в должности секретаря Ника.

Вероника, она же мама Никона, стала работать в доме Давыдова и присматривала за мной. Еще тогда, много лет назад, женщины догадывались, что моя мама умерла не случайно. И мечтали узнать правду. Но доказательств не было. А потом все улеглось, забылось, да и сами подруги отдалились друг от друга. Ведь Вероника вышла замуж за моего отца, и прямолинейная Зоя Карловна сочла этот факт предательством.

Много лет женщины не общались, даже отец, кажется, не подозревал о дружбе двух своих жен и секретаря моего брата. Но наступил момент, когда мачеха все же отыскала косвенные улики виновности отца. И сразу же связалась с подругой. Зоя Карловна в свою очередь поделилась столь важной информацией со Львом, а потом уже с Ником.

Ник хотел защитить мать, спрятать ее, увезти от Давыдова. Но Вероника настояла на том, что будет и дальше искать что-то более существенное, чем намеки на вину моего отца. Вероника с Ником разругались, но мачеха все равно поступила так, как сочла нужным. У брата с матерью сложились натянутые отношения. А поскольку Ник в моем присутствии всегда вел себя подчеркнуто холодно и, как я тогда думала, идеально, то я даже и не подозревала об их разладе. Кажется, отец тоже.

И, к счастью, у Вероники все получилось.

Я слушала, как она вкратце рассказывает мне почти шпионскую историю. А сама думала о Нике.

Выходит, что о подлых поступках отца Никон знал задолго до моего возвращения. И уже тогда начал спасать меня, пытаясь защитить от корыстного папочки.

Эта мысль прокралась в мои мозги внезапно и неожиданно. Стало легко на душе.

Я даже и не догадывалась, что меня опекает и любит сразу столько людей, которым я не всегда отвечала взаимностью. По сути, ласково и по-дружески я общалась только с дядькой. А вот всех прочих воспринимала исключительно в штыки.

Возможно, мачеха прочла мои мысли. Подошла ближе, обняла за плечи.

– Все будет хорошо, – пообещала Вероника. – Мы непременно поговорим о прошлом. Я расскажу тебе про маму. А сейчас оставлю вас. Думаю, Ник уже на пути сюда.

Я и сама прекрасно понимала, что Никон за компанию со Львом способны горы свернуть, если захотят этого. И что-то мне подсказывало, Ник хочет.

Ну а Лев… Дядьки тоже выгодно, чтобы я максимально быстро освободила его жилое пространство. Если верить частым сообщениям от Дайкири и странно-хмурому выражению физиономии дядьки, весьма скоро эта квартира превратится в поле боя. И, надеюсь, бой закончится в пользу обеих сторон.

Я отправилась проводить мачеху, вышла в коридор, но не успела закрыть двери за Вероникой. Охрана, стоявшая на посту, тут же доложила о появлении Вершинского.

– Привет, сынок! – услышала я голос Вероники.

Я не сумела разобрать, что именно ответил Ник. Я слышала лишь звук его голоса, бархатистые нотки в нем. Они словно обволакивали мое сознание, превращая во фруктовый зефир.

Я так и стояла, на пороге, перед распахнутой дверью. А в метре от меня замер Ник. И весь мир вокруг поблек и будто испарился.

– Не уехала, – глухо проговорил он.

Я отрицательно качнула головой. И ждала, что будет дальше.

Я не видела Ника всего лишь пару часов, а показалось: прошла безумно долгая вечность.

Ник шагнул вперед, приподнял меня за талию, и сделал еще шаг. Мы оказались за запертой дверью. Одни. И впервые в жизни я не знала, что ему сказать.

Люблю тебя? Фраза слишком избита.

Спасибо за все? Банальщина!

И я сказала совершенно глупые, абсолютно неожиданные для меня слова:

– Поехали домой?

Глава 37

– Голодная? – спокойно произнес Ник, когда мы вышли из Левкиного дома и оказались в машине.

Отрицательно затрясла головой. О еде не могло быть и речи, когда каждая мышца напряжена настолько, что я едва могла бы проглотить хоть кусок.

Я устроилась в пассажирском кресле. Никон помог, пристегнул ремень безопасности. И вдруг замер, задержался, так и не закрыв дверь.

Брат не торопился занимать место водителя. Смотрел на меня напряженно, проникновенно, словно видел насквозь.

Я откинула голову, уперлась затылком в подголовник кресла.

Напряжение буквально витало в воздухе. И я начала бояться. Кто знает, а вдруг мое слишком живое воображение дорисовало то, чего на самом деле нет.

Я смотрела на Никона, пыталась заметить на его лице хоть какой-то знак того, что мы вместе. Что он говорил правду на том видео. Что он любит меня.

Улыбнись!

Я мысленно просила его об этом. Мне так хотелось видеть его улыбку. Ведь он редко улыбался.

Его взгляд потеплел. Я видела, как уголки его губ едва заметно взметнулись вверх.

Брат легко прикоснулся указательным пальцем к кончику моего носа.

– Знаешь, мне нравится, когда ты улыбаешься, – выдала я все, что было на сердце.

– Только для тебя, малыш, – подмигнул Ник и, наконец, аккуратно закрыл дверь, а спустя уже пару мгновений, завел двигатель и пустил автомобиль вперед.

Мы передвигались с черепашьей скоростью. Дохлый трафик, постоянно «зеленые» светофоры. И вот такая «пенсионерская» манера езды.

Я все же не выдержала, рассмеялась. И вместе со смехом исчезало все, что тяготило меня, прижимало к земле, не позволяло дышать полной грудью.

– Что? – буркнул Ник.

– Ничего, – покачала головой, смеяться перестала, а вот улыбка намертво приклеилась к моим губам.

Ник, вопреки моей просьбе, повез меня не домой. И не в загородный дом отца. Не в свою квартиру. А, что крайне удивило меня, в риэлтерскую контору.

– Ник, у тебя странное чувство юмора, – усмехнулась я.

– Посидишь минутку? – подмигнул брат, а я даже не стала возражать.

Знала, Ника трудно остановить, если он что-то задумал.

Никон вернулся в машину с яркой папкой в руках. Сел за руль, устроил папку на моих коленях, даже откинул первую страницу для моего удобства.

– Ты сказала «домой», – глухо произнес он. – А я понял, что у нас с тобой нет нашего дома. Нужно это менять.

– Хочешь, чтобы я купила тебе дом? – поддела я брата. Понимала, что юмор был «черным», нечестным. И готова была пояснить, что мне одной не нужны такие огромные суммы денег, которые лежали на моих счетах.

– Хочу, чтобы выбрала, Сань, – сверкнул лукавым взглядом Ник. – Так и быть, сам куплю. Но дизайн нам ты делаешь бесплатно. Или согласен платить «натурой».

Я сделала вид, что призадумалась.

– «Натурой»? Ну, я даже не знаю… – протянула я. – Если только ты будешь ходить голышом.

– Для тебя, маленькая, все что угодно! – хохотнул Ник, перехватил мою ладонь, сжал аккуратно пальцы.

* * *

Мы не занимались сексом. Я и раньше остро чувствовала Ника, его руки, требовательные, но нежные касания, обжигающие объятия.

А сейчас все было иначе. Трепетно. Нежно. Так, словно нам некуда больше торопиться. И каждое движение было томительным до исступления.

Мы занимались любовью. Именно так.

А Ник улыбался. Лежал, пытался восстановить дыхание, сжимал меня своими надежными, крепкими и дарящими наслаждение руками, и улыбался.

Я обводила кончиками пальцев контур его губ и купалась в отголосках пережитого оргазма.

Люблю тебя!

Ник не сводил с меня взгляда. Его глаза, потемневшие от страсти, обволакивали меня. Кричали о своих эмоциях. Ничего не скрывали от меня.

– Скажи это, – хрипло потребовал Ник, очевидно, теряя терпение. – Можешь даже соврать. Я поверю.

Острый укол прямо в сердце. И я буквально захлебнулась от негодования.

– Я! Люблю! Тебя! – четко произнесла я, почти зло, с обидой. – Честно!

А у самой слезы на глазах. Ну как он может во мне сомневаться, а?! Как?

– Ох, Сашка, – пробормотал Ник, жадно скользя ртом по моему лицу, разглаживая сердитые морщинки между бровей, снимая слезинку с ресниц. – Доведешь ты меня когда-нибудь!

– А сам?! – проворчала в ответ. – Я, между прочим, никогда не вру! Ну, почти никогда!

– О, я помню, угу! – парировал Ник. – И эти твои штучки с секс-марафоном за стенкой! Я чуть инсульт не схлопотал, пока слушал, как ты там «кувыркалась» с этим своим, Михаилом.

– Да ты сам виноват! – дерзко возразила я.

– Не ерзай, Сашка! – потребовал Никон и даже глухо простонал, когда я совершенно «нечаянно» прижалась бедром к стремительно возбуждающейся плоти. А ведь не далее как несколько минут назад мы только-только отлипли друг от друга. Вернее, не совсем отлипли. Но это мелочи.

– Ник, как думаешь, его посадят? – задала я вопрос, который мучил меня с тех пор, как Ник вкратце рассказал мне обо всех событиях, связанных с отцом.

– Надеюсь, – глухо ответил Ник. – Лучше так, чем до него доберется Осинин.

Я кивнула. Прекрасно знала, что Лев мягкий, улыбчивый и добрый лишь по отношению ко мне. В определенных кругах Осинина многие побаивались и несомненно уважали.

– Или я, – разобрала я приглушенный голос любимого.

От осознания того, что мой мужчина способен пойти до конца ради меня и моей безопасности, стало тепло и хорошо на душе.

Я мысленно взвесила все факты. Представила нас с Ником вместе. И тихо прошептала:

– Я хочу уехать. Начать все заново. Мы молодые. У нас все получится. Да и денег ведь хватает. Что скажешь?

Ник сжал челюсть, его руки напряглись, сжались на моих бедрах почти до боли. А взгляд заледенел настолько, что я интуитивно поежилась от неприятного холодка, промчавшегося по позвоночнику.

– Я не отпущу тебя, Сань, – разобрала его твердый голос. – Ты моя теперь. Сама сказала.

– Вот же дурак! – фыркнула я. – Вместе уедем! Я именно это имела ввиду. Здесь нас ничего не держит. Ведь так? А там, на новом месте, мы все начнем сначала. И никто не посмеет упрекнуть нас. К тому же, слухи все равной поползут. Так и вижу заголовки желтой прессы: «Сын и дочь Давыдова упекли папашу за решетку!».

– А я вижу другие заголовки, – уже спокойно, даже с нотками иронии проговорил Никон. – «Давыдова Кассандра вышла замуж за сводного брата!».

– И даже так? – хохотнула я, хотелось обхватить Ника за шею двумя руками, сжать так крепко, чтобы даже и намека не осталось на то, что я откажу ему в таком своеобразно сделанном предложении. Но чертов гипс не позволял.

– А как иначе, Сань? – усмехнулся Ник, заглянул в мои глаза.

И в них я четко прочла фразу, которую ничего не способно изменить. Даже если наступит конец света. Даже если наша планета взорвется.

Ты моя жизнь, любимая!

А ты – моя!

Отвечала ему тем же. Он прав, иначе никак.

Глава 38

– Боже мой! – скривилась я, выплюнула кусок кекса, который решилась попробовать, и без сожаления отправила странное «нечто» в мусорное ведро.

Вот уже трижды я терпела фиаско на кулинарном фронте. А ведь все делала строго по рецепту, шаг за шагом, но выходила несъедобная гадость.

Вздохнула, выпила стакан апельсинового сока, вынула телефон из кармана шорт. Еще пару минут нервно побродила перед стеклянной стеной, открывавшей нереально красивый вид на наш сад.

– Что ж, иного выхода нет, – кивнула я собственным мыслям.

До ужина и до возвращения Ника из поездки оставалось три часа. Время поджимало. А я просто обязана победить в этой странной войне с кулинарией!

Ну, как обязана… Сама решила, что нужно. Ведь каждая уважающая себя жена шикарного мужчины должна быть если не идеальной, то хотя бы уметь вкусно готовить.

Сегодня ровно месяц, как мы с Ником поженились, обосновались в новом городе и начали новую жизнь. Я вознамерилась отметить этот день домашним уютным ужином. И, по моему мнению, мраморный кекс должен завершить праздник. Вернее, не только кекс, но и припрятанный в ванной тест с двумя полосками. Но это все потом, после ужина. А до него нужно еще совершить кучу дел. В том числе, победить в неравной схватке с ингредиентами.

Отринув все сомнения, набрала номер телефона абонента, который в моем понимании был идеалом, и я была уверена, что эта женщина справится с каким-то кексом по щелчку пальцев.

Глубоко вздохнула, уговаривая себя. Подумаешь, звоню бывшей невесте своего мужа! Пф! Мелочи ведь, когда на кону моя репутация идеальной хозяйки! Можно и через ревность перешагнуть. Пусть у меня и чесался язык поскандалить с Ником всякий раз, когда он перезванивался со своей бывшей. Но я терпела. Видела, что их беседы носят дружеский характер. И потом, муж у Маши был тем еще крутым мачо. Да и сама Маша уже была в положении. Словом, мозгами я понимала, что мой Ник только мой. Но сердце предательски екало. И я справлялась со своими страхами.

А сейчас и подавно решила попросить о помощи идеальную Марию.

Маша ответила мгновенно. И если девушка и была удивлена моим звонком, то вида не подала.

– Здравствуй, Саша, – просто ответила Машка.

– Привет! – улыбнулась я, почему-то голос Маши меня успокоил. – У меня к тебе дело на миллион.

– Думаю, по мелочи ты бы не позвонила, – серьезно парировала Маша, а на фоне разговора я расслышала мужской голос. И судя по тембру и хрипловатым ноткам, мужчина спал.

– Упс! Прости, пожалуйста, разбудила, да? – спохватилась я. – Совсем забыла о разнице в часовых поясах. Дура я, да?!

Маша в ответ приглушенно рассмеялась. Я расслышала шуршание, тихий щелчок закрывающейся двери, а потом уже более громкий от Машки:

– Выкладывай, пока мой драгоценный основательно не проснулся!

Ровно через час кекс покрывался ароматной корочкой, я, спокойная и расслабленная, пила чай на кухне, а Маша, по ту сторону видеочата, сонно, но с легкой улыбкой, взирала на меня с экрана.

Пока я смешивала все ингредиенты под чутким руководством Маши, мы, как истинные девочки, болтали обо всем и сразу. Даже о самом сокровенном, о чем я никогда не решилась бы поделиться с Ником, Левой или Вероникой.

А сама Машка буквально вогнала меня в смущение одним вопросом:

– Сашка, скажи, тебе ведь с ним не скучно?

Я рассмеялась.

– С Ником? Ты что! Он меня своей активностью и сумасбродством с ума сводит, – фыркнула я.

– Это хорошо. Знаешь, вот смотрю на тебя и понимаю, что вы идеально подходите друг другу. Ник стал другим. Как будто ожил. Да и ты прям светишься вся.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я.

За беседой с Машей я и не заметила, как пролетело время. Ну или Ник слишком торопился домой и нарушил все правила дорожного движения, преодолев расстояние из аэропорта быстрее, чем обычно. Словом, Вершинский неожиданно появился на нашей кухне и тут же захапал меня в свои надежные объятия. Даже не обратил внимания на то, что у нашей встречи есть свидетель, более того, его бывшая невеста.

Машка затихла, глядя на нас веселыми и крайне умилительными глазами. А Ник не дал мне и слова пикнуть. Подхватил, усадил на стол, принялся жадно целовать, гладить, даже, кажется, покусывать.

Налетел, точно вихрь, свел с ума, лишил здравых мыслей и всяческой скромности. В итоге о Машке я вспомнила лишь тогда, когда девушка, посмеиваясь, заметила:

– Ну, меня ты так никогда не целовал, Никон Даниилович!

Ник удивленно замер, повернул голову, но даже и не думал хоть на миллиметр выпустить меня на свободу. Скорее наоборот, по-хозяйски придвинул к своему боку.

– О, привет, Маш! Как дела?

– Отлично! Не буду вам мешать, ребята, – подмигнула Маша. – Приятного аппетита!

Я закрыла лицо ладонями, скрывая смех.

Ник, если и был удивлен, то тут же пустил всю свою энергию совсем в другое русло. И я порадовалась, что у моей духовки есть чудесная функция автоматического отключения. Иначе сгорел бы мой вкусненький кекс ко всем чертям. А так, получился идеальный десерт, которым мы с Ником полакомились уже глубокой ночью, когда утолили иной, более важный голод.

Глава 39

– Выспался? – услышал я легкий шепот на ухо, а следом почувствовал нежное прикосновение любимого рта к моей небритой щеке.

– Прости, не побрился, – приоткрыв глаза, отметил припухшие губы, но тут же любое сожаление испарилось, стоило взгляду застыть на лукавых голубых глазах.

Моя Сашка была счастлива, но в эту самую минуту пыталась приструнить своих дерзких дьяволят, живущих в ее голове.

– И хорошо, – широко улыбнулась жена, зарылась длинными пальцами в мои волосы, вырывая протяжный стон.

Я кайфовал от каждой ее ласки, от смеха, взгляда, шепота. Твердо знал, что все это – мое, принадлежит мне по праву и по закону. Но и по доброй воли самой Саши. Ведь ее трудно заставить что-то сделать, она сама должна этого захотеть. И я все еще не придумал и не знал, чем именно заслужил такое дерзкое, но обожаемое каждой клеточкой и каждым нервом счастье.

– Как все прошло? – допытывалась Саша.

По моему возвращению нам было не до разговоров, а потом не хотелось омрачать беседами волшебную ночь. Наше счастье все еще было хрупким, и я не собирался огорчать Сашу проблемами из нашего общего прошлого.

– Терпимо, – нехотя ответил я правду, ведь скрывать от любимой хоть что-то я не собирался. – Адвокаты отца зверствуют. Наши тоже. Придется через пару недель смотаться еще раз. А потом все, живем на одну страну.

– Это хорошо, – заулыбалась Сашка. – Но если будешь загонять себя там до полусмерти, то поеду с тобой. Погляжу, кто там смеет мучить моего мужа!

– Грозная какая! – рассмеялся я, опрокинул Сашку на спину, принялся водить носом по ее плечу и шее, а потом и вовсе стал щекотать девчонку до звонкого визга и оглушительного смеха.

– Стой! Стой! Сдаюсь! – верещала она, и я мгновенно сменил тактику. Принялся ласкать теплую после сна, отзывчивую и вспыхнувшую от моих поцелуев любимую. Когда дошел до самого вкусного, уже и сам завелся настолько, что хотелось лишь одного: забыться в ощущениях, утонуть в Сашке, ее вскриках, стонах, жадных объятиях.

И под громкое «Люблю тебя!» погрузился в ее тело, смакуя каждое движение, растягивая удовольствие и наслаждаясь близостью с девушкой, которая всегда была смыслом моей жизни, самой жизнью для меня.

– И я тебя, родная, – ответил я прежде, чем позволить своему телу рассыпаться на крошечные куски невероятно острого наслаждения.

– Мы беременны, Ник, – хрипло, тихо, едва различимо прошептала Сашка.

А я не сразу понял смысл ее слов. На автопилоте ответил:

– Угу, хорошо, любимая.

А потом, когда осознал, вскинулся. Приятная нега тут же сменилась эйфорией. Показалось, что все это – сон, желанный, долгожданный, но сон.

Пристально уставился на Сашу. Слов не было. Взглядом умолял повторить еще раз. Ведь могло послышаться. Кто знает? Я ведь сейчас в состоянии дикого аффекта, тут и не такое покажется.

– Я сделала тест, – произнесла Саша, погладила кончиками пальцев мои виски, а я не сводил взгляда с ее небесно-голубого взора. И, кажется, забыл, как дышать. – Дыши, Ники. Мы станем родителями.

– Сашка! – выдохнул я, впился ртом в манящие нежные губы, сжал руками хрупкий стан, а потом заставил себя разжать тиски. – Сашенька!

– Да-да, – замурлыкала любимая. – И пока ты не начал выдумывать свой план по чрезмерной опеке моего бедного тела, страдающего токсикозом, пойду приготовлю завтрак.

– Сашка, как же я тебя люблю! – рассмеялся я и все же сорвался, принялся покрывать ее тело жадными поцелуями. Задержался на животе, в котором развивался и рос нас с ней малыш. – Как назовем?

– Если сын, то Герман, а если дочь, то Устинья, – перестала звонко хохотать Саша, смотрела на меня с ожиданием во взгляде, словно извинялась за принятое без меня решение.

Но я был согласен с ней на все сто процентов. Имена мне нравились, но больше всего мне нравилась мысль, что я стану отцом.

– Поддерживаю, – кивнул я, а Сашка глубже зарылась пальцами в мои волосы, поглаживая, легко царапая кожу короткими ноготками. – Но ты готовь еще варианты имен, любимая женушка! От тебя я хочу целую кучу детей.

– Каков наглец, а! – фыркнула девчонка. – Скажи «спасибо», что на одного согласилась!

Я понимал, что моя дерзкая и строптивая девчонка шутит. Но ответ вышел серьезным. Я знал, она все поймет. Она всегда понимает меня, знает все мысли, чувства, эмоции.

– Спасибо! – хрипло выдохнул я совершенно серьезно.

Саша знала, что в этой благодарности кроется многое, чего не в силах объединить одно короткое слово.

Ответный поцелуй от Сашки вышел жадным, глубоким, страстным. Только она целовала меня так, только ее касания заставляли меня верить в лучшее, только Саша могла подарить мне надежду на будущее.

– Спасибо! – повторил я прежде, чем утонуть в ярко-голубом озере ее глаз, которые обещали мне не только безоблачное счастье, но и долгие споры, возможно, бурные скандалы с битьем посуды, после которых неизменно последует жаркое перемирие.

Эти глаза обещали мне жизнь, яркую, интересную, полную любви и страсти. Ради этих глаз я был готов на все, на любые безумства.

И Кассандра это знала.