Читать книгу "Дышу тобой"

Глава 17

Я совсем не хотела просыпаться. Но не было шанса оставаться в царстве красочных снов, когда реальность оказалась не менее приятной.

Едва удержалась от громкого протяжного стона, когда мужское дыхание обожгло на плече кожу, ставшую вдруг невероятно чувствительной.

До пронзительной боли прикусила губу, чтобы хоть как-то удержать свое тело. Но оно уже парило, тянулось к источнику наслаждения и раскрывалось навстречу каждому ленивому, сонному касанию сильных пальцев.

Я старалась не шевелиться, даже дышала через раз. Но смотрела на безмятежное лицо спящего брата.

Было горько от понимания, что он все еще спит.

Горько от того, что, вероятно, он видит во сне свою непогрешимую Машу.

А вот в реальности – ласкает меня.

Горечь смешивалась с невероятным наслаждением, и я решительно позволила себе взять все, что дарила мне судьба. Каждую секунду этой близости, украденной у другой женщины.

Руки Ника заскользили по пояснице, уверенно сжались на моих бедрах.

Я развела ноги, шевельнулась, потянулась навстречу мужчине, который все еще крепко спал. Каждое его касание было ленивым, и вместе с тем, уверенным.

Обнаженная грудная клетка, рельефный живот и небольшая дорожка волос, исчезающая за поясом строгих классических брюк – все это сводило с ума.

Я улыбнулась, чувствуя, как душа тонет в сладких мыслях. Ведь он сам лег в эту кровать. Прекрасно видел меня, а все равно лег.

Мои ладони больше не могли оставаться неподвижными. Я заскользила пальцами по широким плечам, груди, спустилась ниже.

Напряженная плоть натянула ткань брюк. А я расслышала приглушенный стон, когда нырнула кончиками пальцев за пояс.

Горячая, возбужденная плоть с каплями влаги заставила окончательно заткнуться мою совесть. Ник здесь, в одной постели со мной, а не с Машей. И они все еще не женаты, а значит, правила морали не нарушены.

Да и плевала я на них.

В конце концов, все считают меня беспринципной избалованной принцессой. Нужно соответствовать общественному мнению.

Аккуратно расстегнула молнию, высвободила возбужденную плоть и тут же обхватила ее пальцами, сжимая и поглаживая по всей длине.

Повторный стон заставил меня улыбнуться еще шире. Я уже мысленно настроилась на повторение вчерашнего подвига, но пальцы Ника совершенно неожиданно скользнули по внутренней стороне моего бедра.

Ловко, настойчиво, безошибочно отыскали чувствительно место и коснулись откровенно, так, что острая волна возбуждения пронзила меня от макушки до самых пят.

Мои колени рефлекторно сжались, но наткнулись на бедро Ника.

Я оказалась поймана в ловушку. Передо мной – сводящее с ума, шикарное и желанное тело, мощная грудь с коричневыми сосками, которые так и просились в рот. За спиной – сильные руки, которые не позволили отстраниться.

Я подалась вперед, лизнула острый сосок, едва ощутимо прикусила зубами тугую горошину.

Судорожно выдохнув, Ник подтянул меня ближе к себе. И я готова была закричать от острого удовольствия, когда ощутила скольжение пальцев Ника.

Мое тело сжималось от дикой жажды, бедра стремительно двигались навстречу каждому погружению пальцев Ника в мое истосковавшееся по нему тело.

Мужские пальцы двигались во мне так, как мне того хотелось, словно Ник прекрасно чувствовал меня.

Но и этого ему было мало. Он буквально подбросил меня выше, удерживая широкой ладонью, развел ноги шире, заставил сесть поверх его бедер.

Поза была откровенной, пошлой, эротичной. Я видела, как длинные пальцы ласкают меня, мучительно медленно растягивают, рвут темп, ускоряются.

Подушечкой большого пальца Ник нажал на изнывающий от удовольствия клитор.

Мой стон разорвал покров тишины спальни. И я застыла, когда поняла, что глаза Ника открыты.

Но его рука все еще была именно там, где должна была быть. А пальцы – все еще во мне.

Я потянулась к нему, шире развела бедра, сама буквально насадилась на его неподвижно застывшие пальцы.

– Пожалуйста! – захныкала я, глядя в его невероятно красивые глаза.

Да, я готова была умолять, только бы он дал мне то, чего я так хочу.

Я видела борьбу на его лице. Понимала, что сейчас просто умру, если Ник уйдет.

Мгновения тянулись невероятно долго.

Я крепко зажмурилась, задержала дыхание, но не могла заставить себя не двигаться. Я все так же тянулась к нему, вбирая пальцы Ника своей мокрой и истекающей от наслаждения плотью. А моя ладонь все так же сжимала возбужденный член и двигалась в унисон с бедрами.

Моя агония длилась вечность. А мой палач и инквизитор, наконец, глухо выругался, дернул меня на себя, заставляя рухнуть на его грудь, и вцепился в мои губы своим открытым ртом.

Мое тело билось в диких судорогах от каждого погружения сильных пальцев. Каждое движение Ника я принимала, жадно отвечала громким стоном, пока мой мир не начал вращаться. А потом и вовсе взорвался яркими красками, ослепив меня.

На мой живот тугой струей излилась страсть моего Ника. Я все еще ласкала его, наслаждаясь тем, какой он податливый и отзывчивый.

Я чувствовала, как сильные мышцы дрожат под моими ладонями.

Я была счастлива, испытав первый в жизни оргазм. Настоящий, тот, от которого срывает предохранители и превращает мозги в вязкую субстанцию.

Ник тяжело дышал в мою шею. Я, приоткрыв глаза, любовалась небольшим, но весьма заметным пятнышком, оставшимся на его плече от моих зубов.

– Прежде, чем ты скажешь, что все это ошибка, а у тебя есть Маша, вспомни, что ты сам лег в эту постель, – пробормотала я.

Мои пальцы не хотели выпускать на волю мужской член, тихонько поглаживали влажную плоть. Как и рука Ника все еще находилась между нашими телами. А его пальцы – во мне.

– Сань, нам нужно поговорить, как двум взрослым, а не подросткам, – хрипло пробормотал Ник.

Его руки разжались, легко сдвинули мое обмякшее от удовольствия тело и опустили на постель.

Сам Ник подскочил на ноги, не оборачиваясь ко мне лицом, застегнул брюки, а потом только взглянул на меня.

– Говори, – пожала я плечом.

Каждая клеточка моего тела была счастлива маленькой победой. Я вытянулась на постели, словно сытая кошка. И не собиралась скрывать своих эмоций. Как и не планировала кутаться в одеяло или одежду.

Моя пижама почти ничего не скрывала, скорее наоборот, очерчивала острые вершинки сосков.

Я не сводила взгляда с серьезного Ника. Хотелось его как-то встряхнуть, вызвать бурю в его душе.

Господи, да увидеть хоть какие-нибудь эмоции! Мы ведь только что кончили, обоюдно, по взаимному согласию! Пусть он и спал первую часть нашего небольшого представления, но ведь потом был вполне бодр!

Мои ладони небрежно и лениво заскользила по талии, приподнимая тонкую ткань пижамы. Словно невзначай коснулась ребер, груди, и выше, ко рту.

Я видела, что Ник что-то собирался сказать, да так и застыл, открыв рот и не произнеся ни слова.

А я легко облизнула свой палец, порочно и влажно, не оставляя сомнений, ни Нику, ни себе.

Ник шумно сглотнул, когда моя ладонь вновь пустилась в обратный путь, но на этот раз, задержалась на возбужденной горошине соска, а потом устремилась к разведенным бедрам.

Я вновь ощутила, как по венам струится пожар. Взгляд Ника пылал, обжигал, заставлял забывать всю скромность.

Я протяжно выдохнула, прикусила губу, прогнулась под диким взглядом моего мужчины. А мои пальцы запорхали там, где были руки Ника.

– Кассандра! – взревел Ник, но я лишь коварно улыбнулась.

– Я хочу тебя, Ники, – порочно замурлыкала я, позволяя ему видеть все, что я вытворяю с собой. – Можешь просто посмотреть, а можешь дать мне то, чего я хочу.

Я видела, как Ник качнулся вперед, но потом, вероятно, его идеальный мозг заработал в прежнем режиме.

Мужчина развернулся на пятках, широким шагом преодолел расстояние от постели до ванной комнаты и скрылся за закрытой дверью.

– Трус! – выкрикнула я ему вслед.

Легко поднялась с постели, поправила пижамку и исчезла в своей комнате, выбрав уже привычный путь – через балкон.

На часах было раннее утро. А в моей голове – настоящий винегрет. Но я четко знала, что этот день будет лучше вчерашнего. К тому же, я планировала показать Нику, что мне можно доверить не только приготовление кофе. Я ведь могу профессионально делать расслабляющий массаж! А грозному и ужасному руководству он просто необходим в перерывах между совещаниями.

Когда я приняла душ, оделась и привела волосы в порядок, из отражения зеркала на меня смотрела вполне приличная бизнес-леди. Разве что вырез блузки был более откровенным. Но это мелочи по сравнению с чулками, которые я планировала продемонстрировать брату по пути в офис.

Завтрак в компании ничего не подозревающего дядьки и привычно хмурого Ника поднял мне настроение. А что такого? Спала я отлично. Пробуждение тоже оказалось весьма впечатляющим. Я не видела повода, чтобы унывать, или хмуриться.

Глава 18

Это утро изменило многое. Да что там! Оно изменило все!

Теперь, по моему же вчерашнему приказу, кофе приносила мне только Кассандра. И девушка делала это в свойственной лишь ей манере.

В десять часов утра дверь моего кабинета распахнулась. Без стука, а тем более – без разрешения войти.

Я понял, что узел галстука сдавил шею так, что дышать стало трудно.

И смотрел на то, как Саня переступает порог моего кабинета.

Спиной вперед. То есть сначала мелькнула округлая задница, затянутая в черную ткань юбки, а потом уже сама девушка.

Дверь негромко хлопнула. Я понял, что нужно срочно заканчивать телефонный разговор, иначе Максим Егорович, ведущий юрист фирмы, узнает много нового из жизни шефа.

Голос юриста умолк, связь прервалась, кабинет погрузился в тишину, а Саня уверенно двинулась в мою сторону, удерживая перед собой небольшой поднос с чашкой кофе и печеньем.

Я видел ее легкую улыбку на красивых губах нежно-розового цвета. Видел дикий, коварный блеск в глубине глаз. Видел, как при каждом вдохе тонкая ткань блузки натягивается на груди, и легко можно было рассмотреть кружево лифчика.

Нежно-персиковый цвет. Совершенно неожиданно.

Это бестия предпочитала яркие акценты. А тут – пуританский и не свойственный ей оттенок.

Я ждал подвоха.

Но Саня спокойно поставила чашку на стол, обдав меня цветочным ароматом духов, легким и ненавязчивым.

– Ваш капучино, Никон Даниилович! – прокомментировала Саня.

Я старательно делал вид, что мне плевать на ее появление. Плевать на то, как она пахнет, как двигается, как говорит, даже как дышит.

Ровно до того момента, как она замерла за моей спиной.

Черт! Черт! Черт!

Тело непроизвольно напряглось, но я не шевелился, когда ощутил легкие прикосновение длинных пальцев к своему затылку.

Вполне невинный жест. Подумаешь, царапнула ногтями! Это ведь ни черта не значит!

Но член дернулся в штанах, и я искренне удивился, как он умудрился не пробить дубовую столешницу.

А тем временем ловкие пальцы заскользили по моим плечам.

– Саня, лучше уходи! – процедил я, сцепив зубы до скрежета.

– Иначе что? Накажешь? – шепнула ведьма, склонившись к самому уху.

Ее дыхание обожгло мой висок, а нежные губы легко подхватили мочку.

– Ты когда-нибудь трахал Машку на этом столе? Или кого-нибудь другого? – шептала искусительница, выводя узоры на моей коже, а ее пальцы разминали затекшие и одеревеневшие мышцы.

Черт! Катастрофа! Истинный армагеддец!

– Ты можешь не говорить о сексе? – рявкнул я, но сил не было, чтобы сбросить ее руки.

Все мои силы уходили на то, чтобы сдерживать собственное тело от опрометчивого шага в бездну.

– Могу, Ники, – заурчала Саня. – Но тогда мне придется им заняться. Ты как? У тебя нет планов на ближайший час?

Чертовка! Ведьма! Маленькая стервозная девчонка!

Я не ответил. Протянул руку к верхнему ящику письменного стола, выдвинул его, вынул футляр и положил на край стола.

Саня тут же замерла. Я знал, что именно видит девушка. Маркировка известного ювелирного дома. Объемная коробка.

– Что это? – спокойно спросила Саня.

Ее руки по-прежнему порхали по моим плечам, но, слава богу, ее рот был занят более пристойным занятием.

– Подарок, – ответил я.

Саня молчала. Протянула руку, небрежно открыла футляр. А я воспользовался моментом, поднялся на ноги и отодвинул девушку от себя на безопасное расстояние. Хотя, черт разберет, какое оно – безопасное. С Саней можно ожидать чего угодно.

– Больше похоже на откуп, – заключила сестра. – И что мне нужно сделать, чтобы получить эту красоту? Вспомнить, что у тебя есть Маша? Вернутся заграницу? Удариться головой об асфальт и забыть, что ты существуешь?

– Сань, ты ведь все понимаешь! – взорвался я, как сухой лес от единственной зажженной спички. – Это, мать твою, все огромная ошибка! Это пройдет! Ты перебесишься! Я ведь знаю, какой у тебя характер! Через неделю ты и не вспомнишь обо всем этом!

– Наиграюсь и забуду? – подсказала она.

Но меня уже понесло, стоп-кран был сорван. Я устал молчать, глотать все, что подбрасывает мне судьба, терпеть выходки сестры и ее вызывающее поведение.

– Да! Забудешь! Уже через месяц даже не вспомнишь! Как не помнишь Белугова из параллельного класса! – я понимал, что ору на сестру, но не мог успокоиться, словно Саня сорвала тормоза, которые так долго и прочно удерживали меня от безумия. – Ты ведь не помнишь даже его, а он чуть с крыши не сиганул, когда ты его бросила! Или Кускова? Его тоже не помнишь? Его родители заяву написали на тебя! Ты пацана чуть не угробила! И сколько их еще таких было, а, Сань? До хрена! До хрена, мать твою! И со всеми я «разводил», мчался в любое время дня и ночи, в любой уголок планеты, договаривался, платил им, только чтобы они все забыли! Так что, Сашка, да, ты все забудешь уже через месяц!

– Думаешь, я их не помню? Считаешь, что мне нужно было их внимание?! Их сопли?! Их пошлое, «Эй, детка, давай трахнемся!»? – вдруг выкрикнула Саня. – Я ничего не делала! Ничего! Все они сами решили, что могут поиметь дочку Давыдова!

– Да плевать, что они там решили, Саш! – кричал я. – Дело в тебе, понимаешь? Ты всегда берешь то, что хочешь! Для тебя человеческая жизнь – игрушка! Сломалась и забылась!

– Это не моя вина, Ник! – огрызнулась Саня.

Я видел слезы в ее глазах, но не собирался останавливаться. Этот разговор давно назревал, как гнойный нарыв, и именно сейчас его нужно вскрыть острым скальпелем.

– Твоя, Саня, – возразил я. – Ты даже не замечаешь, как ломаешь чужую жизнь. Тебе плевать на всех. Есть ты, и точка!

– Не правда! – возразила она.

– Правда, Саш, правда, – глухо произнес я. – И сейчас ты наметила новую цель. Только знаешь что, Сашка, я не один из твоих приятелей! У меня есть своя жизнь. Пусть ты считаешь ее скучной, но в ней нет места для тебя. Ты не нужна мне, Кассандра Юрьевна.

– Вот и отлично! – выкрикнула Саня, обошла меня и выскочила за дверь, громко захлопнув ее за собой.

А я рухнул в кресло. Итак, Сашку я убедил. Осталось уговорить себя.

* * *

– Никон Даниилович вас не отпускал, – подсказала Мегера Карловна.

– Считайте, что я уволилась! – огрызнулась я в ответ, схватила сумочку и выскочила из приемной.

Туфли не позволяли двигаться быстро. Психанула. Сдернула их, швырнула в сторону.

– Да катись ты ко всем чертям, придурок! – шипела я, вылетая из здания офиса.

Вскинула руку, остановила такси, рванула заднюю дверцу на себя.

В душе клокотала обида и злость. На весь мир. На брата. На себя.

На всех и каждого!

– Что уставился? – рявкнула я, поймав на себе взгляд водителя.

– Либо говори адрес, либо выметайся, – спокойно предложил мужчина.

Я сцепила зубы, секунду подумала и решила:

– Ночной клуб «Дайкири».

Водитель кивнул. А я зло смахнула непрошеные слезы.

Что ж, если Ник считает меня последней сучкой, то, стало быть, так и нужно себя вести!

* * *

– Подруга, тебе хватит!

– Вот уж хрен там! Мне мало! Я того… ик… ненасытная! – промямлила я и потянулась рукой за полупустым стаканом с крепким алкоголем.

– Слушай, мы уже закрываемся, – устало сообщила девушка. – Давай я вызову тебе такси и езжай домой?

– А у меня нет дома, – пьяненько пробормотала я. – Дом есть у папеньки. У братика есть. Даже у Вероники он есть. А я там незваный гость. Заноза в их правильных задницах! Вот!

– Мне правда некогда тут с тобой сидеть, красотка, – вздохнула моя неожиданная знакомая. – Посиди до закрытия в моей конуре. Проспишься, а к утру уже решишь на трезвую голову.

– К тебе? Ты это… я не из таких, если что! – возмутилась я, выставила руки перед собой. – И вообще, чтоб ты знала, мое сердце занято! Вот!

– Признаюсь, что и мое тоже, – хохотнула девушка по имени Владлена.

Я смутно помнила все, что происходило в клубе со мной. Но вот Владлену запомнила хорошо. Именно она предотвратила мое эмоциональное самоубийство, когда попросила охрану притащить меня в коморку ди-джея. К слову, Владлена и была тем самым ди-джеем Дайкири. Я до сих пор судорожно гоготала, когда пыталась сопоставить два факта: клуб «Дайкири» и ди-джей «Дайкири». Словом, мой изрядно пьяненький мозг основательно запутался.

– Хорошо, что хоть кто-то из нас двоих счастлив, – вздохнула я, излишне резко поднялась на ноги и тут же прижала ладони ко рту. – Упс!

– Да как сказать, – флегматично рассуждала девушка, пока я прощалась со всем выпитым за ночь алкоголем. – Мой мужчина суров, серьезен, неприступен, и вообще считает, что клубная музыка – рудимент общества.

– Руди… что? – прокряхтела я, вытирая рот салфетками. – Мент? А что, без ментов никак?

– Сама идти сможешь? – усмехнулась Владлена, видя мое разбитое состояние. Можно сказать, что я больше походила на пьяный труп, чем на живого человека.

Меня начал раздирать приступ смеха. Мдааа, видел бы меня папочка! А Ник? Да они бы не пережили такого зрелища!

Глава 19

– И где она? – вздохнул я, выкуривая хрен знает какую по счету сигарету.

– Кассандра Юрьевна посещает «Дайкири», – предельно официально сообщила охрана.

– Мужика сняла? – не сдержался я от ехидного замечания, но наткнулся на суровый взгляд Максима, который решительно отказался заканчивать свой рабочий день вовремя.

– На этот раз, Никон Даниилович, бабу, – отчитался юрист.

Я откинулся на спинку кресла. Чертова ночь! Чертова девчонка! Чертовы нервы! Три часа утра, сотня чашек кофе из ночных забегаловок и две таблетки аспирина. А ведь мог бы спокойно спать дома, а еще лучше – рядом с Машкой. Нет же, гонял в тачке всю ночь, искал сбежавшую девчонку. И вот, когда мы прошерстили все злачные места, выяснилось, что Саня переключилась на баб!

– Ну, когда это уже закончится, а? – вслух простонал я.

– Когда вернется Давыдов, – подсказал Макс. – Ну или Кассандру постигнет участь ее мамаши.

– Заткнулся бы ты! – отрезал я.

Почему-то даже мысль о том, что Саня может разбиться в тачке на скорости, приносила физическую боль.

– Владлена Михайлова, она же Дайкири, – расслышал я в переговорное устройство отчет сотрудников СБ, – Работает ди-джеем в клубе. Присутствовала на вечеринке. Близко знакома с Осининым. Проживает по адресу переулок Большой, дом сорок два.

– С каким Осининым? – устало повторил я. – С нашим Осининым? Львом?

– С ним, – подтвердил Макс. – Можем добраться до клуба за полчаса.

– Нет, не нужно, – мотнул головой. – Пошли туда людей. Пусть присмотрят.

Максим кивнул, выдал короткие распоряжения. И сейчас наступило самое подходящее время, чтобы отправиться домой и поспать пару часов. Все с Саней хорошо. Относительно. Охрана проследит, чтобы девчонка была целой и невредимой. Но поганое чувство ответственности, а также слово, данное отцу, не отпускали меня.

– Максим Егорович, езжай, – решил я.

Юрист зевнул, кивнул и уехал на тачке с водителем. Я же вбил в навигатор название клуба и, проклиная сестру, ее характер и, что уж скрывать, себя самого, помчался туда, где веселилась Сашка.

Я был уверен, что ей там хорошо. Клубы – ее слабость. Я даже и не вспомню все заведения, в которых побывала сестра, и откуда я вытаскивал ее. Как правило, она умудрялась вляпаться в какого-нибудь придурка, от которого я успешно откупался. Но были и те, что не соглашались молча взять бабло и свалить. С такими приходилось действовать жестко.

И вот, несмотря на слова охраны, что с Саней все в порядке, а ее новое знакомство в коем-то веке не сулит конфликта, я все равно приехал за ней.

Пиджак оставил в тачке, как и галстук. Охрану отпустил.

Осталось самое сложное, утащить Сашку домой. Ведь я пообещал отцу присматривать за ней. А что получилось? Сам же и спровоцировал скандал и эффектное разбрасывание женской обуви по холлу компании.

Толпа народа, пьяная и танцующая, лишний раз напомнила мне, почему я не перевариваю подобные места. Да и музыка била по мозгам. Словом, не самое приятное времяпрепровождение для меня.

Ее я увидел сразу. Хрупкая, тонкая, спутанные волосы облепили лицо.

Сколько времени она провела на танцполе – не ясно. Но одного взгляда хватило, чтобы осознать: ей плохо. Отчаяние так и сквозило в каждом движении, в каждом изгибе тела, повороте головы, изящном взмахе тонких рук.

Глаза закрыты, а полные губы, наоборот, шевелятся, будто Сашка шептала что-то бессвязное, или пела.

Яркие вспышки софитов вырывали ее фигурку из темноты. Она просто танцевала, никого не трогала, никого не пыталась «подцепить». Она была в своем мире, который не хотелось тревожить, и в который был закрыт доступ всем, включая меня.

А еще она была босой. Вид тонких лодыжек с яркими ногтями вышиб воздух из легких. Мой мозг плохо анализировал ситуацию, я понимал лишь одно: меня невыносимо сильно тянет к ней. До зуда под кожей хотелось обнять, прижать ее макушку к груди, зарыться пальцами в длинные пряди, втянуть носом нежный цветочный аромат и забыться, пусть даже на несколько мгновений.

Вероятно, я просто устал. Устал от этой гонки, от собственных правил, от рамок, в которые вгонял себя ежечасно, устал зависеть от мнения родни и общества.

Я остановился перед девушкой. Она подняла на меня свои небесно-голубые глаза, способные разворотить мою душу, сжечь в ней все дотла, или возродить, слепить заново. Я ожидал чего угодно, пощечины, очередного скандала, обид и истерик.

А получил горькую улыбку.

Сашка развела руками, словно оправдывалась передо мной.

– Видишь, моя блядская натура никого не трахает, – скорее прочел по губам, искусанным до крови, чем расслышал в грохочущем шуме клубной музыки. – Убедился? Не волнуйся, братик, я в порядке.

Сашка отвернулась. Она перестала танцевать. Нетвердой походкой направилась в сторону бара. Я замер, наблюдая за сестрой.

Ну вот, Сашка права, можно валить домой. Она в порядке. Почти.

Провел рукой по затылку.

Что мне с тобой делать, а, Саш? Ты – мое наказание, мой персональный ад.

Я бы ушел, но взгляд зацепился за изящные стопы. И сердце затарахтело, как шальное, готовое выскочить из груди.

Сашка шла, даже не замечая, что под ногами – битое стекло. Она наступала на осколки, словно шла по ярким, разноцветным фантикам.

– В порядке? – выругался я. – В каком ты порядке, если даже не замечаешь боли?

Но Сашка не слышала меня. Смотрела сквозь меня, когда я с силой дернул ее за руку, заставляя обернуться.

Босая, безумная, беспринципная!

Она даже не сопротивлялась, когда я схватил ее в охапку. Ее руки безвольно повисли, а губы шептали вполне осознанно:

– Все меня бросили, и ты брось, Ник!

Мы оказались в машине за несколько секунд. Хорошо, что я припарковался максимально близко к выходу. Усадил Сашку на заднее сиденье, вынул аптечку. Нужно бы обработать рану, пока девчонка не подхватила какую-нибудь заразу.

– Я всегда хотела заниматься дизайном, а отец заставил учиться на факультете менеджмента, – заговорила Саня. – Хотела жить здесь, а он отправил меня заграницу. Хотела быть обычной девчонкой, а он нанимал мне имиджмейкеров, чтобы я выглядела принцессой. Хотела дружную семью, а получила одиночество.

– Хотела сестру, а получила брата, – дополнил я картинку, усмехнувшись.

– На самом деле, нет, – вздохнула Сашка, терпеливо ждала, пока я обрабатывал рану, и даже не возмутилась, когда заливал порезы антисептиком. – Я всегда хотела старшего брата.

– Он у тебя есть, Саш, – напомнил я.

Сестра смотрела на меня. В ее взгляде почти не было тумана. Только усталость. Душевная боль. А еще возраст. Не было и намека на безумства, на безрассудные поступки. Словно она повзрослела, изменилась до неузнаваемости.

А мне так хотелось вернуть ее обратно. Хотелось жадно глотнуть той жизни, которую она источала. Сашка всегда была свободной. А я завидовал ей. И теперь, кажется, умудрился сделать так, как просил отец. Убил ребенка в ее сердце. Голыми руками задушил и растоптал.

– Утром я обязательно попью крови у всех окружающих, Ник, – пообещала Саша шепотом, – А сейчас я устала и хочу домой.

– Хорошо, – кивнул я, убрал аптечку, сел за руль.

Сашка устроилась позади. Я бросал осторожные взгляды в зеркало. Саня не шевелилась, сидела игнорируя ремень безопасности. Я не стал настаивать, просто сбросил скорость. Дороги пустые, трафика почти нет. И я был уверен, что мы доберемся без приключений.

Видел, что Саша начала засыпать. Длинные ресницы легли на бледные щеки. Голова немного склонилась набок. Сейчас, как никогда, сестра выглядела беззащитной, совсем девчонкой, ранимой и одинокой, словно была беспризорником.

Но ведь у нее есть семья! Есть отец, дядька, моя мама, которая считает ее дочерью, пусть отец и запрещал ей вмешиваться в воспитание Сашки, но все равно, для мамы Саня была дочкой.

У нее есть я. Пусть я и считал себя последним уродом и скотиной за то, что хотел ее, как женщину, но ведь я не был чужим ей.

Небыстрая езда убаюкивала расшатавшиеся нервы. Полная тишина, повисшая в салоне, давала отличную возможность подумать, взвесить все, проанализировать.

И сейчас, как никогда ясно, я понял одну простую, как грабли вещь. Пришло время, когда стоит признать, сколько значит для меня Кассандра. И чем сильнее я стремился игнорировать ее, заменить кем-то, делать вид, что кроме братских чувств ничего к ней не испытываю, тем прочнее она вгрызалась в меня. Даже когда находилась на другом конце земли. Даже когда была с другим. Даже когда я был с другой.

Я бросил удивленный взгляд на Саню. И стало легко от того, что она там, за моей спиной, в безопасности, рядом, спит и даже не представляет, не догадывается, что я только что решил ее судьбу. Решил окончательно, не спросив Сашкиного разрешения.

И плевать! Все равно она будет возражать, будет ругаться, возможно, даже покалечит меня слегка.

И от этого улыбка намертво приклеилась к моему лицу.

– Ох, Саня… – выдохнул я, крепче сжимая руль.

Я отвлекся всего на миг, просто, чтобы протянуть руку и коснуться тонкой стопы. Мне нужно было это касание. Как глоток воздуха нужно! И ощутив тепло, понял, что отныне все будет иначе. Все будет так, как и должно. Все будет…

Оглушительный скрежет металла отрезвил, мгновенно вышвырнул меня из фантазий о будущем с Сашкой. Перед глазами яркие вспышки смешивались с кромешной тьмой. Я вцепился в руль руками, ремень врезался в грудину, дыхание остановилось. Но это волновало меня меньше всего. Перед глазами всего на мгновение мелькнули хрупкие, тонкие запястья.

– Не-е-е-ет! – взревел я, но не успел ничего сделать.

Меня прижало так, что не мог пошевелиться. Но я рвался вперед, наплевав на боль во всем теле. Кажется, безумно длинную вечность я выбирался из тачки. Пытался вынуть телефон из кармана, чтобы набрать номер службы спасения. Но все было липким, а пальцы не слушались.

– Сашка! – я орал во всю глотку, повторял вновь и вновь заветное имя своей девчонки, но натыкался на кромешную тьму и тишину.

Моя голова вращалась дикой каруселью, взгляд плыл, но я умудрился рассмотреть ее.

Моя девочка лежала в траве. А я рухнул рядом.

Я убил не только ребенка в ее душе. В этот вечер я умудрился уничтожить сразу троих одним махом. Юную девчонку, Сашку и себя.

Я сорвал голос от крика. Но это не помогло, не облегчило мою боль даже на грамм.

Подполз к ней, обнял, прижал к себе. Она пахла цветами, ярко, дерзко, незабываемо, ни с чем несравнимо. Она пахла жизнью и свободой. Я всегда любил этот аромат, с первой встречи. Всю жизнь. И сам же его убил.