Читать книгу "Дышу тобой"

Эпилог – часть 1

– Это все ты!

– Сама виновата!

– Ты первый начал!

– Рот закрой, обезьяна конопатая!

– Как ты меня назвал, чепушило прыщавое?!

Я совсем не хотел открывать глаза, планировал выспаться в заслуженный выходной день. Да и Сашка сопела под боком, досматривала свои сны. Так что, я собирался провести еще несколько часов в кровати, а не за ее пределами.

Но крики за окном, грозившие перерасти в знатную потасовку, заставили разлепить веки и сесть в постели.

– Накажи всех, мой славный рыцарь! – донесся хриплый и сонный голос жены.

Вздохнул, растер лицо ладонями, пытаясь сбросить остатки сна.

Подозрительная тишина за окном продлилась недолго. Я толком не успел поцеловать Сашку. И даже задумался над ее заманчивым предложением сделать вид, будто мы и вовсе не слышали никаких криков наших детей.

Но внезапно тишину двора рассек звук странного хлопка, шипение, а следом мы с Сашей четко расслышали громкие маты в исполнении нашего сына Германа.

– Уточни там, откуда наш сын в четырнадцать лет знает такие словечки, – усмехнулась жена, зарылась с головой под подушку и спокойно засопела.

Я не торопился искать тапочки, также, не спеша, надел пижамные штаны и футболку. Давал шанс подрастающему поколению самостоятельно разрешить возникший конфликт. Замешкался в дверях, взглянув на аппетитно оттопыренную попку Сашки.

Но крики за окном вновь начали набирать силу.

– Передай им: не угомонятся, спущусь, и все получат по сопелкам, – ласково промурлыкала Сашка.

Тихо посмеиваясь, вышел из нашей спальни. Сашкина угроза не была пустым звуком. Моя дерзкая девчонка легко могла вынести мозг всем, кому захочет. И дети это знали.

Миновав холл, вышел на террасу, с которой просматривался весь двор.

Парочку неразлучников я отыскал сразу. Гера и Устинья торопливо заметали следы своей бурной деятельности. Но тщетно. Ярко-синяя краска заляпала стену дома, беседку и, кажется, Сашкину любимую «малышку», которая ночевала сегодня под открытым небом. Потому что мы с женой поздно вернулись прошлой ночью и решили не загонять тачку в гараж.

Очевидно, зря не загнали. Я это понял сразу же, как только подошел ближе.

Теперь жемчужно-белая красавица заполучила синие пятна по всему капоту, лобовому стеклу и крыше.

– Безрукая курица! – шипел Герман на сестру, а та отвечала злобным взглядом.

Наши с Сашкой близнецы получились теми еще сорванцами. Не известно, кто чаще затевал очередные проказы. Но оба ребенка получали одинаково. Однако, Герман, на правах мужчины и старшего из этого замечательного дуэта, честно брал на себя большую часть вины и, соответственно, наказания.

– Что на этот раз? – спокойно уточнил я, сканируя взглядом застигнутую врасплох парочку.

– Хотели покрасить Тинкин велик, – ответил сын.

– Понятно, – кивнул я. – Теперь придется красить еще и мамину машину. Будем потрошить ваши копилки. Есть возражения?

Устинья вздохнула горестно, попыталась стереть тряпкой краску с ладошек.

Герман в сердцах пнул камень, случайно попавшийся под ноги. Мы втроем, словно в замедленной съемке, наблюдали за тем, как небольшой, но прочный камень, летит по загадочной траектории и попадает непосредственно в лобовое стекло Сашкиной машины, с водительской стороны.

– Пипец! – прошептал Герман, высказывая всеобщее мнение, потому что легкая и стремительная «паутинка» начала расти по стеклу.

– Маме сам расскажешь! – припечатал я, отвернувшись от всего этого безобразия. – Советую приготовить завтрак, а потом уже появиться с чистосердечным.

Дети притихли, а я вернулся в дом. Да, Сашкину машину было жаль. Но спать хотелось больше. К тому же, Саня, скорее всего, не успела крепко уснуть. И я решил, что нужно максимально задобрить жену до того, как она узнает «приятные» новости о своей любимой машинке.

* * *

– Что там стряслось? – пробормотала я, когда почувствовала, как под Ником прогнулся матрас.

И тут же теплые руки принялись поглаживать меня, заставляя прогибаться и сладко постанывать.

– Сущие пустяки, – хрипло шепнул любимый, прикусил кожу на плече, надавил на спину, подтянул мое несопротивляющееся тело ближе к своему, возбужденному и готовому на подвиги.

– Точно? – на всякий случай переспросила я, хотя больше совершенно не думала о том, что могло произойти ранним утром в нашем саду.

Но мысль настойчиво зудела в голове.

Тем временем Ник подложил подушку под мой живот, стянул легкие пижамные шортики с ягодиц, избавился от своей одежды.

Ощутила легкое щекотание кончиков пальцев на своих ребрах и тут же протяжно застонала в подушку, когда ловкие пальцы скользнули к груди и сжали соски.

– По сравнению с тем пожаром в подвале, что наши неугомонные дети устроили в прошлом месяце, это мелочи, любимая, – загадочно пробормотал Ник на мое ухо и тут же принялся поглаживать мою спину легкими поцелуями, спускаясь к пояснице, а потом и вовсе задержался на ягодицах.

Я стонала в крепких руках мужа. Он знал, как довести меня до оргазма, как заставить стонать, умолять или плакать от наслаждения. Знал, как растянуть мое удовольствие, или же брал меня быстро. Ник всегда знал, чего именно хочет мое тело.

И этот раз не явился исключением.

Пока я пыталась угадать, что натворили наши дети, Ник целовал и покусывал мою попу, а свободной рукой скользнул к моим бедрам, развел их, принялся дразнить и ласкать пальцами влажное лоно.

– Моя тачка! – вскрикнула я.

Но, разумеется, даже не двинулась с места. Ник бы не позволил, да и мне самой не хотелось покидать спальню в самый разгар нашего с Ником утра.

– Должно быть, я старею, Сань, – хрипло рассмеялся Ник, а я ощутила, как его пальцы растягивают мое тело, ласкают клитор, сжимают, двигаются в такт ударам наших сердец, – если ты в такой момент можешь думать о машине!

Я натуральным образом зарычала, хорошо, что в подушку. Потому что тут же из горла вырвался громкий стон. Я уже не могла контролировать себя. Ник заполучил полную власть над моим телом, впрочем, как и всегда.

Твердая плоть погрузилась в мое тело, а крепкие руки подстроили мои бедра удобнее. Каждый толчок находил отклик в моем сердце. А Ник, зарывшись ртом в мои волосы на затылке, шептал хриплым, обожаемым мною голосом милые глупости.

Повернув голову, я смотрела на наши переплетенные в замок пальцы.

Крепкая ладонь мужа. И моя, которая казалась хрупкой из-за контраста со смуглой кожей пальцев Никона.

Подтянув наши переплетенные ладони ближе, прижалась ртом к бугрящимся венкам на руке Ника.

Щемящая нежность накатила волной. Я знала, что в руках моего Ника безопасно, что только он один способен чувствовать силу, счастье, увереность.

Мое тело зазвенело от наслаждения, разлетелось на крупицы в умелых руках любимого мужчины.

Ник прижал меня собой. Сквозь приятную негу удовольствия чувствовала, как мощное тело Ника накрывает оргазм. И муж следует за мной, наслаждаясь каждым мгновением, проведенным в нашей общей постели.

Приоткрыла глаза. Ник лежал на спине, так и не выпустив моей ладони из своей.

Он смотрел на меня, жадно, глубоко, в самую душу.

Дыхание все еще не вернулось в норму, и сил хватило лишь на то, чтобы сжать мужские пальцы и счастливо улыбнуться.

Люблю!

И я тебя!

Нам не нужны были слова. Мы прекрасно понимали друг друга. Принимали друг друга со всеми недостатками. Наслаждались каждым вздохом, каждым ударом сердца.

– Если они разбили мою тачку, то я лишу их карманных денег на целый год! – прошептала я, улыбаясь, точно блаженная.

Никон расхохотался, перетащил меня на свою грудь, отвел спутавшиеся волосы с лица.

– Не переживай, карманные деньги у них не скоро появятся, – подмигнул мне любимый. – Обожаю, когда ты смеешься, кстати.

И тут же на мои ребра обрушился шквал щекотки. А тишина в нашей спальне взорвалась от громкого звука моего хохота.

Эпилог – часть 2

– Это все ты!

– Сама виновата!

– Ты первый начал!

– Рот закрой!

– Посмей только обозвать меня конопатой обезьяной! – пригрозила Устинья, глядя на брата грозно, но в то же время, с трудом скрывая смех.

За небольшой, ставшей за много лет привычной сценой, наблюдали родные и близкие семьи Вершинских. Родители близнецов улыбались, глядя на своих повзрослевших отпрысков. В высоком, широкоплечем молодом мужчине с трудом угадывался угловатый подросток. А в стройной, высокой красавице сложно было узнать худощавую, долговязую девчушку с курносым носом, рыжими веснушками и огромными, пронзительно-голубыми глазами.

Герман и Устинья не виделись почти год, а потому их встреча была настолько теплой, что даже родители оставили своих детей наедине. Близнецы, крепко обнявшись, замерли в центре просторного холла шикарного ресторана. Им не нужны были слова, чтобы передать, как брат и сестра соскучились друг по другу. Между ними всегда была близкая связь, способная возникнуть лишь у близнецов.

– Откуда такая гора мускулатуры? – улыбалась Тина, глядя на брата.

– А ты куда дела веснушки? – в свою очередь Герман предъявил претензию сестре.

Прошлым летом, как только детям Вершинских исполнилось по девятнадцать, они решили изменить свои жизни. И каждый пошел своим путем.

Герман мечтал строить мосты, небоскребы и прочие громадные сооружения. Мальчик упорхнул из семейного гнезда, решил пожить самостоятельно.

А Тина, унаследовав отцовские гены, изучала менеджмент. Но осталась жить с родителями. Ведь кто, если не отец, поведает все тонкости и хитрости управления огромными холдингами?

И вот, в день, когда родители близнецов отмечали юбилей со дня свадьбы, Герман появился в самый последний момент. И, если верить присутствию хрупкой девушки, застывшей за спиной парня, явился Герман Вершинский с сюрпризом.

* * *

Ариадна Шпиль была неудачницей. Ей не везло, никогда. Еще в школе у девочки все валилось из рук. Она была неуклюжа, неосторожна, рассеянна. У нее почти не было друзей. И девочка всегда выбирала одиночество и уединение. Ведь если никого нет рядом, то и навредить никому невозможно.

Так прошли первые восемнадцать лет ее жизни. Но в один прекрасный день все бесповоротно изменилось.

Ари Шпиль любила рисовать. Пожалуй, это было единственное занятие, которое у нее отлично получалось без происшествий. И каждую субботу девушка приходила к небольшому пруду, занимала место на деревянной скамейке, вынимала объемный блокнот из безразмерного рюкзака, упаковку рисовального угля и отправлялась в яркий мир фантазий.

Наброски и рисунки, рожденные под черным стержнем, оживали, радовали глаз. Ариадна раздавала свои рисунки, если они нравились прогуливающимся мимо парочкам. Однажды даже юной художнице заказали портрет. Молодой человек попросил изобразить свою спутницу, а потом даже заплатил, пусть Ари и считала, что ее «любительская мазня» не может иметь материальную ценность.

Но на вырученные деньги Ари купила уголь и бумагу. Ее рисунки становились все красивее, а желающих купить свой портрет у уличной художницы – с каждой субботой становилось все больше.

Однажды девушка пришла к своей излюбленной скамейке, не успела вынуть из сумки свои инструменты, как незаметно уже выстроилась очередь. Тогда же Ариадна поняла, что удача, наконец, обратила в ее сторону свою капризную улыбку. И девушка, не замечая ничего вокруг, погрузилась в мир черно-белого волшебства.

В основном ее заказчиками были мужчины. Они изъявляли желание приобрести портреты своих спутниц. И художница чаще всего рисовала девушек, женщин, даже парочку старушек оказались в ее коллекции.

Но однажды, когда Ари засобиралась домой, на небольшой складной табурет, который девушка приносила с собой из дома, уселся довольно крупный молодой человек.

Ариадне показалось лицо парня смутно знакомым. Но Ари не смогла вспомнить, где видела этого человека.

– Я не смогу вам помочь, простите, – виновато улыбнулась девушка, – свет совсем не годится. Приходите в другой раз.

Молодой человек нахмурился, но возражать не стал.

Ари торопливо собралась, подхватила свои вещи и почти побежала в сторону выхода из парка. Нужно было пересечь проезжую часть по пешеходному переходу, а там уже и начинался жилой район, в котором располагался дом Ари.

Девушка полностью погрузилась в свои мысли. Почему-то ее не отпускало лицо того молодого человека, которому Ари отказала.

Очнулась Ариадна от пронзительного звука автомобильного сигнала, визга шин, а следом – крепкий рывок за локоть.

Ариадна с трудом понимала, что происходит. Сжимала дрожащими ладонями рюкзак, смотрела на парня, буквально выдернувшего ее из-под колес проезжающего мимо автомобиля. И не могла произнести ни слова.

– Слышь, курица! Куда ты прешь, идиотка?! – водитель автомобиля, экстренно затормозившего перед «зеброй» высунулся из окна.

Ари не смогла и слова вымолвить. Да и не пришлось. За нее ответил тот самый парень, из парка, со знакомыми чертами лица.

– Слышь, мудила! Шары раскрой! Она по «зебре» шла! – пробасил незнакомец.

– Охренел, сопляк?! – возмутился водитель и уже распахнул дверцу, чтобы восстановить справедливость и защитить оскорбленную честь.

– Стойте! Не нужно! – говорила Ари, пытаясь перекричать звуки завязавшейся потасовки.

Но мужчины ее не слышали. Ариадна поняла, что нужно предпринимать решительные шаги, когда из той же машины выскочил и второй мужчина, обозленный на ее защитника. Пришлось Ари уравнивать шансы.

Признаться, девушка никогда не умела драться, да и вообще старалась избежать конфликтных ситуаций. А здесь – не удержалась, перехватила удобнее складной табурет, размахнулась и, прикрыв глаза, опустила хлипкую конструкцию на первого попавшегося под руку.

– Идиотка шизанутая! – пропыхтел водитель. Именно он попал под удар. Но зато отвлекся от драки, получил поставленным ударом в челюсть и завалился на капот своего автомобиля.

– Бежим? – предложил вдруг защитник, протянув широкую ладонь и улыбаясь одними глазами.

Ариадна не раздумывая, кивнула. И уже в следующее мгновение парочка со всех ног уносилась подальше с места происшествия.

– Хорошая у тебя табуретка, – прервал молчание молодой человек, когда парк оказался далеко, и стало ясно, что никто их не преследует.

– От папы досталась, – широко улыбнулась Ариадна.

Даже в сгущающихся сумерках было заметно, что на лице у парня расцветает внушительный кровоподтек, а верхняя губа рассечена.

– Не нужно было вам в драку лезть, – поджала губы Ари. – Покричали бы, да мимо поехали. Я сама виновата, задумалась.

– Я тебя провожу, – вместо ответа произнес молодой человек. – Ты ведь в этом районе живешь.

Ари поняла, что незнакомец не спрашивал, а прекрасно знал о месте ее проживания.

– А вы тоже здесь? – решила поддержать беседу Ариадна.

– Угу, – хмыкнул богатырь, взглянул на девушку сверху вниз и заставил смутиться и покраснеть еще больше: – Ты мне утром подъездной дверью заехала по физиономии. А на той неделе тачку мою поцарапала ключами. А еще раньше – мимо урны промахнулась и облила мои брюки остатками кофе. Между прочим, я шел на важную встречу. Пришлось переодеваться. В итоге я опоздал.

– Простите, пожалуйста! – Ари прикрыла рот ладонью, ее лицо полыхало смущением.

– Так и быть, Ариадна, – совершенно серьезно произнес молодой человек, который, оказывается, знал не только ее адрес, но и имя. – Взамен нарисуешь мой портрет. А я угощу тебя кофе.

Парень указал на яркую вывеску ближайшей кофейни. У Ари не было шансов отказаться. К тому же, ей и самой хотелось выпить горячего кофе. Но больше всего девушке хотелось перенести на бумагу красивое и волевое лицо своего защитника.

* * *

Жизнь Геры Вершинского изменилась моментально, кардинально, окончательно и бесповоротно.

А все началось с того, что молодой человек вышел из подъезда дома, в котором только что арендовал квартиру для проживания на весь будущий месяц. Гера не успел сесть в свой автомобиль, припаркованный под окнами высотки, как ему на голову полилась вода.

Холодная, почти ледяная струйка, бесспорно, освежила парня в столь жаркий летний день. Но и основательно испортила настроение. Ведь у Вершинского имелась куча планов, неотложных дел, которые он собирался успеть выполнить. И среди них не было пункта: вернуться в гостиницу и сменить мокрую рубашку на сухую.

Злой Герман Никонович запрокинул голову, цедя сквозь зубы самые яркие фразы, которые знал. Молодой мужчина намеревался наказать хулиганов, решивших устроить ему незапланированный освежающий душ.

Но, запрокинув голову, Вершинский рассмотрел лишь яркую оранжевую лейку, мелькавшую над цветочным горшком, установленном на балконе второго этажа.

Вздохнув, Герман решил, что клумбы и цветочки – хобби древних бабулек, а ругаться с пенсионерками Вершинский не планировал. Тем более, поселившись на новом месте.

С хозяйкой ярко-оранжевой лейки во второй раз Герман встретился, спустя неделю. Парень уже обосновался в новой квартире, отчитался перед волнующейся матушкой, поснимал для сестры-близняшки ролики своего жилья и даже успешно поступил в вуз, об обучении в котором грезил последние пару лет.

Вершинский даже и не догадывался, что милая девушка с выразительными карими глазами, длинной косой, переброшенной через плечо, и стройной фигуркой, и есть та самая хозяйка лейки и цветочной клумбы. В ответ на его приветствие, девушка прошмыгнула в дверь квартиры напротив, толком и не взглянув на Германа.

Этот факт Геру очень задел. Ведь яркий, высокий, широкоплечий красавчик привык к тому, что женский пол, практически, моментально падал к его ногам, сраженный купой улыбкой и волевыми чертами лица. А здесь – красотка прошла мимо, полностью игнорируя внимание со стороны Геры.

Вершинский привык добиваться всего, чего хотел. А ровно через месяц молодой человек понял, что отчаянно хочет познакомиться с соседкой из квартиры напротив. Но каждая попытка Геры завершалась грандиозным фиаско. Девушка с особенным именем Ариадна (так поведали ему бабули-сплетницы) словно и не замечала его. При каждой случайной встрече молча проходила мимо, а чаще всего Гере «прилетало» от соседки. То дверью в лоб, то кофе на брюки, а однажды и вовсе увесистым рюкзаком по самому дорогому и чувствительному. Об этом Гера предпочел забыть, после той встречи молодому человеку долго пришлось приседать, чтобы хоть как-то уменьшить боль в области паха и поднять упавшую на асфальт самооценку.

И вот, наступил день, когда эта самая неуловимая, непостижимая, загадочная красота сидела перед ним за столиком кофейни, где Вершинский уже привык пить кофе по утрам или вечерам, и, прикусив от усердия нижнюю губу, рисовала его портрет.

Гера старался не шевелиться, даже дышал через раз. Зато смотрел, открыто и не таясь, на девушку.

Она была действительно красивой. Герман и не помнил, встречал ли он кого-то красивее. Нет, разумеется, его мама и сестра были красотками. Но там другое, там родня.

А здесь…

Вершинский отмечал, как длинные пальцы Ари порхают над белоснежным листом бумаги, как черный стержень, будто волшебный, оставляет четкий след, а сам рисунок словно оживает. Гера толком и не видел своего портрета, зато пристально следил за каждой черточкой увлеченного процессом личика.

Герман, несмотря на юный возраст, был вполне физически зрелым мужчиной. Молодой человек, в свои восемнадцать, уже познал все прелести занятий сексом. Исправно носил в бумажнике парочку презервативов, на всякий пожарный случай. И часто пользовался обаянием, которым щедро наделила его природа и родители.

Иначе говоря, Герман Вершинский был ловеласом и бабником. Но в присутствии Ариадны вдруг растерял всю харизму, словарный запас и знания о техниках пикапа. Эта девчонка вгоняла Германа в дикий ступор, вносила сумятицу в его душу, и заставляла чувствовать себя сопливым юнцом, который в жизни не прикасался ни к одной девушке.

– Ты так и не выпила кофе, – задумчиво обронил Гера. – Да и к десерту не притронулась.

– Спасибо, Герман, но я потом… – несмело пробормотала девушка.

– Друзья зовут меня Гера, – улыбнулся молодой мужчина.

– Это хорошо, когда есть друзья, – отстраненно пробормотала Ари и добавила: – Герман.

А Вершинскому показалось, что и сейчас его окатили ледяной водой из оранжевой лейки, настолько голос девушки был вежливым и нейтральным. Примерно таким же тоном она обращалась к официанту, когда делала заказ полчаса назад.

Герман Никонович, в силу своего характера, тяжело переносил редкие неудачи. А в этот раз вдвойне тяжелее, ведь в эту самую минуту Вершинский впервые столкнулся с тем, что девушка не стала жертвой его мужественной харизмы. Более того, он понимал, что хочет девушку, сидящую напротив, хочет невероятно сильно, а натыкается только на отстраненное безразличие. Вернее, Ари всецело погрузилась в свое занятие, подарив все свои эмоции рисунку. А вот самого натурщика будто и не замечала.

Герман понял, что злится. На себя. На девушку. На ушлых парней-официантов, которые постоянно маячили поблизости. Даже на часы, стрелки которых неумолимо приближались к десяти. А это означало, что внезапное свидание с понравившейся Герману девушкой подошло к логическому завершению.

– Мне пора, – несмело улыбнулась Ариадна и начала торопливо убирать карандаши в рюкзак.

– Стой! – грубовато рыкнул Гера, а потом уже мягче спохватился. – Я попрошу упаковать твой десерт! И провожу домой, а то темно уже.

– Не стоит! У тебя, наверное, дела, друзья… – на одном дыхании выпалила Ариадна и прежде, чем Герман успел возразить, сорвалась с места и помчалась к дверям.

Вершинский сверлил грозным взглядом затылок убегающей от него девчонки. Вздохнул. Дождался, пока ему принесут огромную коробку лучших десертов заведения, подхватил позабытый Ариадной складной табурет, которым она так лихо отбила нападение неосторожного водителя, и пошел домой.

От кофейни до дома, в котором теперь жил Вершинский, путь был очень коротким. Буквально несколько минут. Но этого времени хватило на то, чтобы подумать и все решить.

И Герман понял, что с этой девушкой нужно действовать иначе, напролом, ошарашив внезапностью и напором.

Плюнув на все, Гера взбежал по лестнице, остановился перед квартирой, перевел дыхание и нажал на кнопку звонка.

Ариадна сразу же открыла дверь. В ее взгляде Герман увидел смятение, смущение, растерянность, но где-то в самом эпицентре всех этих эмоций, молодой человек рассмотрел чувство радости от повторной встречи.

– Гера? – прошептала Ариадна дрогнувшим голосом, а потом, спохватившись, исправилась: – Герман.

А Вершинский уже перешагнул порог, мягко тесня девушку назад. И дверь закрыл за собой. Знал, что соседка, любительница оранжевых леек и цветов, живет одна, по выходным рисует в парке, а в будни учится и подрабатывает. Словом, об Ариадне Вершинский знал многое. Но лучше всего знал, что эта девушка лишила его покоя, сна, а, не исключено, что и сердца.

* * *

Ариадна никогда бы не подумала, что за ней станет ухаживать такой молодой человек. Еще и как ухаживать!

Букеты цветов, подарки, частые свидания – все это превратило жизнь Ари в сказку. Но основным сказочным героем, разумеется, стал сам богатырь на серебристом автомобиле.

Герман нагло ворвался в ее жизнь, в квартиру, в сердце, и остался там, установив свои правила. Вершинский собственноручно поливал цветы на балконе Шпиль, встречал ее после занятий, а по субботам пристально следил, чтобы никто не мешал девушке рисовать в парке. Словом, Герман прочно обосновался в жизни Ари Шпиль, назначив себя ее защитником, опорой, поддержкой и единственным мужчиной.

Ариадна не возражала. Ее все устраивало. Вплоть до того момента, пока Гера не сообщил, что наступил день, когда он хочет познакомить родителей и сестру со своей избранницей.

Сама избранница была категорически «против». Тихая и неконфликтная Ари приводила кучу доводов в пользу того, чтобы Герман поехал домой на грандиозное торжество без нее.

И грянул скандал, включивший в себя споры на повышенных тонах, хлопанье дверью и двухчасовую езду по ночным улицам. В конце концов, Вершинский победил.

Вернее, усадил Ари в машину на сиденье рядом с огромной коробкой с логотипом самого известного бренда женской одежды, вручил стакан с кофе и увесистый пакет со свежими булочками и велел не волноваться.

Конечно же Ари Шпиль безумно волновалась. Ее буквально трясло всю дорогу до города, где жила семья Германа. А перед рестораном, где должно было состояться семейное торжество, посвященное годовщине заключения брака между родителями Геры, Ариадна и вовсе едва не упала в обморок.

В итоге Герман подхватил свою Ари на руки и появился в холле ресторана перед всей родней. Ариадна сгорала от смущения, зато Герман, широко улыбаясь, направился к родителям и сестре.

После привычного ставшего уже традиционным приветствия с сестрой, Герман подтянул смущенную девушку к себе и коротко представил:

– Моя Ариадна.

Емкое и полное определенного смысла «моя» не оставило сомнений у семейства Вершинских, кем именно является Ариадна. Спустя несколько минут и Ари прочувствовала силу крепких объятий женщин, близких ее любимому мужчине. И как ни странно, но Ариадна Шпиль почувствовала себя дома. И даже непривычный обмен колкими фразами между близнецами не испортил впечатления. Ари надеялась, что от дружной семьи Вершинских и ей перепадет кусочек счастья. А уж со свой стороны девушка всегда будет любить и беречь Германа, который однажды решил, во что бы то ни стало, завоевать и покорить странноватую соседку с оранжевой лейкой в руках.