Читать книгу "Дышу тобой"

Глава 24

В прошлый раз я покидала офис компании в спешке и босиком. Вот и сейчас я не выглядела должным образом. Спортивные брюки, легкие кроссовки и рубашка в крупную клетку – не тот наряд, который следует носить деловым взрослым леди. Однако я была полна решимости изменить то, что сделал отец, и никто, даже охрана, не мог остановить меня. Да служба безопасности и не пыталась этого сделать.

Я поднялась на лифте на нужный этаж. Лева, который выполнял роль моей персональной поддержки, молчал. Я была благодарна дядьке за присутствие, но собиралась при случае отомстить ему за ехидные замечания. Мог бы и промолчать, когда я стараюсь во благо общества, между прочим!

Двери лифта распахнулись передо мной. Мегера Карловна занимала свой пост. И когда я уже собиралась выдать резкую фразу касательно того, что мне не нужно разрешение ни ее, ни ее светлого руководства, чтобы пройти сквозь двери кабинета директора, как Зоя Карловна стремительно преградила мне дорогу.

В ее руках была папка с документами, которую секретарь вручила мне.

– Кассандра Юрьевна, вы должны что-то предпринять! – ледяным тоном произнесла женщина, однако ее голос дрогнул.

– Я никому и ничего не должна! – отрезала я жестко.

Мегера Карловна поникла, от ее враждебности не осталось и следа.

– Сашенька! Это ведь безумие какое-то! Как мы без Никона Данииловича? Все ведь на нем держится! – голос Мегеры Карловны дрожал.

Я перехватила папку.

– Здесь все? – уточнила я.

– Да, все документы, которые вы велели подготовить, – закивала Зоя Карловна и добавила: – Никон Даниилович только что уехал. Попрощался со всеми еще утром, и вот… Обещал вещи свои из кабинета позже забрать… Что теперь делать?!

– Сделайте нам кофе, Зоя Карловна! – велела я и прошла в кабинет, принадлежавший Нику, а когда дядя Лева вошел следом за мной, громче попросила: – И главбуха пригласите!

Я бросила на Льва предупреждающий взгляд. Вот сейчас лучше помолчать, иначе я за себя не ручаюсь!

Лев прочел мои мысли, присел на диван, закинул ногу на ногу и слился с мебелью. Я же опустила папку с документами на стол, за которым работал Ник.

Я прекрасно знала, что именно скрывается под черным офисным пластиком. Знала, а все равно боялась увидеть.

Ник вопреки всем разумным доводам поступил необдуманно и безрассудно. Он передал свою долю в компании мне, отказался одним махом от всего, чего добивался долгие годы. Все акции компании, которые у него были, он переписал на мое имя. И теперь официально я значилась главным акционером. И даже доля отца не могла перекрыть мое преимущество.

Нелогичный поступок со стороны Ника. Словно брат окончательно вычеркнул меня из своей жизни.

Злость вновь захлестнула мою душу. Хотелось швырнуть что-то хрупкое в стену кабинета, разбить что-то, разломать на мелкие куски.

И я бы так и поступила, если бы не заметила рамку с фотографией, оставленную бывшим хозяином кабинета на столе, рядом с монитором.

Эта фотография была совсем не той, что я видела в рамке в прошлый раз, когда приносила брату кофе.

Здесь я была гораздо старше, улыбалась, как дурочка, запрокинув голову к небу. Я была счастлива в тот день. И даже не помнила повода. Просто радовалась какой-то мелочи.

Я помнила тот день, когда была сделана фотка. За месяц до моего возвращения домой. А вот Ника там совсем не помнила. Но кто-то ведь сделал этот снимок. Только кто?

Кажется, Левушка, успешно «косивший» под мебель, был самым осведомленным человеком нашего странного семейства. И, несомненно, являлся хранителем чужих секретов и тайн.

– Лева? – требовательно рявкнула я, повернула рамку в сторону дядьки так, чтобы он ее рассмотрел.

– А? – подал голос Лев, – Ну, он как бы всегда же рядом. На страже, так сказать. Бдит на расстоянии.

– Левушка, о чем еще я должна знать? – потребовала я ответов.

– Могу про Марию рассказать. Хочешь? – коварно улыбнулся дядька.

– Нет! – рявкнула я еще громче.

– Ну, как хочешь, – пожал плечом Лева.

Больше дядька ничего не сказал. В кабинет вошла Зоя Карловна, а следом и главный бухгалтер компании. И после короткого, но весьма содержательного разговора, беглого изучения договора, который «Довпром» намерен был заключить с Вершинским Н.Д., я коряво, но размашисто умудрилась поставить свою подпись на бумагах.

Лев помог сложить все документы в папку, и уже через пятнадцать минут наш автомобиль покидал парковку перед зданием офиса. И глядя в окно на суетящийся город, я мысленно готовилась к важному разговору с братом.

И нервничала. Ведь Ник не обязан соглашаться. А если он откажет мне, то я окажусь в полном дерьме. Я была уверена, что отец не станет мне помогать, для него это дело принципа. Он не вернется в город, даже если фирма будет сыпаться на куски. Он скорее продаст все свои активы, чем пойдет на попятную в нашем с ним споре.

* * *

Максим Егорович, занимавший пост юриста компании и по совместительству являвшийся близким приятелем Ника, вежливо подсказал, что бывший шеф на протяжении двух недель проживает в своей квартире, расположенной в нескольких кварталах от офиса.

Туда мы и направились. Я, признаться, морально готовилась к встрече с идеальной Машей. Собиралась прорываться через баррикады, которые могла возвести невеста брата, только бы никто не потревожил покой ее любимого. Но все оказалось совсем не так, как я ожидала.

У Максима Егоровича совершенно случайно оказалась запасная связка ключей. И мужчина вежливо открыл двери передо мной. Никаких сторожевых Маш за дверью я не обнаружила.

– Дальше вы уж без нас, Кассандра Юрьевна, – вежливо произнес Самугов.

– Если что, кричи, – подмигнул Лев, этот гад тоже остался за пределами квартиры.

Я глубоко вздохнула и вошла, оставив детские обиды и страхи за порогом квартиры. Настало время для взрослых поступков.

Глава 25

Я устремилась на шум, доносившийся из глубины комнат просторной квартиры брата.

Ступая по светлому паркету, с каждым шагом, я уговаривала себя, что поступаю правильно. Так нужно для бизнеса, для фирмы, для семьи.

Миновав просторный холл, я оказалась в гостиной. Мебели почти не было. Только в центре комнаты стоял диван, на стене – громадный телек, а рядом с диваном – табурет, на котором лежала коробка с пиццей.

Сам хозяин квартиры, водрузив ноги на второй табурет, сидел спиной ко мне, ел пиццу и смотрел хоккей.

– Мазила! – разочаровано рявкнул Ник, а я от неожиданности подпрыгнула на месте.

Признаться, я и не знала, что Ник увлекается хоккеем. Кажется, я многого не знала о своем старшем сводном брате.

Выдохнула. Обошла диван, встала так, чтобы не заслонять обзор на экран телевизора, но и таким образом, чтобы Ник прекрасно меня видел.

Брат замер. Я столкнулась с его взглядом. Столкнулась и зависла, понимая, что не видела его сто лет. И за эту сотню лет Никон изменился.

По крайней мере, раньше я не наблюдала никаких татуировок на его предплечьях. Безумие какое-то!

Да и за две недели, должно быть, брат потерял свою бритву. И теперь темная щетина отросла настолько, что превратила Ника в бородача. Пусть весьма мужественного и сексуального. Но это ведь дурдом какой-то!

– Какого черта, Ник?! – взвилась я. – Что ты с собой сделал?! Ты! Да ты! Какого черта ты разлегся здесь в разгар рабочего дня?!

Ник ожил. Возобновил процесс пережевывания пиццы, переключил внимание с меня на экран и, просто немыслимое хамство, прибавил громкость динамиков.

А потом и вовсе потянулся рукой за подлокотник и вынул из припрятанной там коробки банку с пивом.

– Не предлагаю, последняя, – заявил этот нахал, открыл банку и, даже не воспользовавшись стаканом, принялся уничтожать напиток.

Я задохнулась от злости. Но вид чернильных рисунков, спрятанных под прозрачную пленку и обрамленных красноватым контуром, немного убавил мой пыл. Я прекрасно помнила, что набивать тату – это довольно больно. У самой на бедре красовался рисунок. А тут и Ник вдруг набил что-то невероятно огромное.

Нет, бесспорно, тату были красивыми. Но черт подери, их было так много, что глаза разбегались. И потом, это ведь мой правильный и идеальный братец! Да он презирал татуировки, праздный образ жизни и нездоровые увлечения! А здесь сам пьет пиво в разгар рабочего дня. Еще и «разукрасил» свое тело. И ведь не смоется же!

– Идиот! – выдохнула я.

Ник бросил на меня угрюмый взгляд и вновь сделал вид, что меня в этой комнате попросту нет.

Пришлось идти на более решительный шаг.

Заслонила собой экран, принялась сверлить засранца гневным взглядом.

– Вернись к нам! – потребовала я, а потом осеклась, слишком двояко прозвучала моя просьба-приказ. – В компанию! Я хотела сказать: вернись в компанию. Никто не знает «Довпром» лучше тебя. Там же все к чертям развалится!

– Ты мне заслоняешь обзор, – насупился Ник, глядя на меня исподлобья.

– Я говорила с отцом. Он не имеет права тебя увольнять! Я хочу, чтобы ты вернулся на свою должность! – потребовала я и протянула папку с бумагами. – Вот! Новый контракт! Условия лучше, гонорар больше.

– Вообще-то я смотрю игру! – прищурился Ник, ну хоть перестал жевать пиццу, и на том спасибо.

– Послушай, Ник, – повысила голос я, потом осеклась.

Черт! Ведь нервы совсем подвели. Еще пару минут и я превращусь в истеричку!

Еще и кричу по непонятным причинам!

– Послушай, Никон Даниилович, – начала я уже мягче, но все равно рвано и требовательно.

– «Малыш Ники» мне нравилось больше, – усмехнулся Ник, откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди.

А я поняла, что мой взгляд так и липнет к мужским рукам, скользит по напрягшимся мышцам, по смуглой коже, по длинным пальцам, на одном из которых совсем скоро появится обручальное кольцо. И эта мысль меня максимально отрезвила.

– Ник, – ровным голосом произнесла я, – Отец уехал с Вероникой. Твои замы скоро сбегут. Ты сам знаешь, что из меня хреновый руководитель. Только на тебя вся надежда.

– Пиццу будешь? – милостиво предложил Ник, отбросил крышку коробки и подцепил аппетитный треугольник.

– Ты меня вообще слушаешь? – вздохнула я, моя рука с зажатой в ней папкой, опустилась.

Мне было тяжело справиться даже с такой пустяковой задачей. Это полное фиаско. А я еще возомнила себя крутой! Боже, кажется, пора начинать рыдать!

– Сашка, у меня отпуск, я культурно отдыхаю, ем пиццу, пью пиво, смотрю футбол! – усталым голосом произнес Ник.

А я поняла, что губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Кажется, нервы сдали окончательно.

– Хоккей, Ник, – исправила я брата.

– Допустим, – фыркнул Ник. – Отодвинься, не заслоняй картинку.

В коем-то веке я послушалась старшего брата, отодвинулась, а потом и вовсе присела на противоположный край дивана. Просто других посадочных мест в комнате не было, а стоять я ужас как устала.

Спустя семь минут игрового времени, две пропущенные шайбы и парочку удалений игроков, Ник вздохнул, закинул руки за голову, сцепил пальцы в замок на затылке.

Я ждала, намереваясь идти до конца, даже если придется спать всю ночь на этом чертовом диване! Без подписанного Ником договора я не выйду из этой квартиры.

– Хорошо, – наконец подал Ник голос, когда я уже приговорила два куска пиццы. – Но у меня будет условие.

– Валяй, – махнула я рукой, понимая, что, утолив голод, стала вдруг доброй и почти покладистой.

– Я вернусь на время, пока не появится подходящий кандидат на мою должность, а ты сделаешь мне здесь ремонт, – высказал Ник свое требование.

Я поперхнулась газировкой, которую без стеснения отыскала в холодильнике и притащила в гостиную. Пришлось самой пыхтеть, искать напитки на кухне Ника, ведь гостеприимный хозяин не торопился помогать. Он вообще словно слился с диваном.

– Ты в себе? – возмутилась я. – У меня тут гипс, если ты не заметил!

Взгляд Ника потемнел. Я покраснела. Поняла, что брат воскресил в памяти тот самый день, когда мы попали в аварию.

– Лады! – торопливо согласилась я. – Поищу толковых ребят. Проект сама подготовлю. Но сразу предупреждаю, с твоей Машей ничего обсуждать не стану. Хочу полный карт-бланш!

Кажется, мои требования были весьма смешными. Но Ник не смеялся.

Протянул руку, чтобы скрепить сделку пожатием. Я не торопилась ответить тем же. Я вообще была все еще немного стеснена в движениях. На одной руке красовался гипс, второе плечо фиксировал бандаж, под которым врачи установили пластины, чтобы ключица быстрее срослась.

Но я приложила максимум усилий, чтобы потянуться навстречу Нику.

Брат молниеносно придвинулся, оказался рядом. Обхватил мою протянутую ладонь своими пальцами. Но вместо того, чтобы пожать мою руку, наклонил голову и скользнул по чувствительной коже внутренней стороны ладони своим приоткрытым ртом.

Вопреки здравому смыслу, всем ограничениям и запретам, я поняла, что не могу отстраниться, даже слова произнести не могу. Смотрела на склоненную перед мной макушку и не шевелилась.

Кожу обжигало теплом прикосновений. Сердце колотилось в груди загнанной птицей. А я не нашла ничего лучше, как прошептать:

– Спасибо за цветы.

– Пожалуйста, – хрипло ответил Ник, так же молниеносно отстранился от меня, вернулся на свое место на противоположной стороне дивана и угрюмо добавил: – На сообщения могла бы разок и ответить.

Сообщений было много, как и цветов. Каждый день курьер доставлял пестрые букеты без указания отправителя, а на мой телефон приходили сообщения всего с одним словом: «Прости».

Сначала я удаляла их, потом перестала открывать. А теперь вот, смутилась. Потому что мое воображение слишком много успело нафантазировать. Того, чего не могло быть в реальности.

Я осторожно поднялась на ноги. Нет, что-то странное творится с Ником. И пока я не совершила громаднейшую глупость, нужно сматываться отсюда.

– Там бумаги, – кивнула я на папку, оставленную на диване. – До свидания. Приятного просмотра.

Ник ничего не ответил. Но, выходя из комнаты, а потом и из квартиры, я чувствовала, как на затылке шевелятся волосы от пристального взгляда темных глаз.

Глава 26

Утром следующего дня я не собиралась ехать в офис. Ник пообещал вернуться, значит, не стоило беспокоиться о благополучии фирмы. И я с чистой совестью и спокойной душой ждала стилиста, который пообещал помочь мне с прической.

Признаться, все эти две недели я ждала именно этот день. Устала от того, что на моей голове твориться какое-то безумие. И даже определилась с выбором длины. Решила, что с длинными прядями придется распрощаться.

В клинике помогала Вероника, или медсестры, а теперь, когда меня выписали, я планировала справляться сама с мытьем головы. И короткая стрижка – максимально соответствовала моим ожиданиям.

Три часа профессионал колдовал над моими волосами. И итог мне понравился. Я немного погрустила от того, что пришлось распрощаться с длинными волосами, однако утешала себя тем, что они отрастут и довольно скоро. Надеюсь.

На ужин обещал приехать Лева, и я попросила повара приготовить что-нибудь соответствующее вкусам дядьки.

И вот, когда рабочий день подошел к завершению, Зоя Карловна отчиталась скупым, но содержательным сообщением со словами благодарности, я поняла, что зверски устала. За исключением тех часов, что провела со стилистом, я окунулась в работу.

В голове все еще плохо укладывалась, что я согласилась на сделку с братом. Но в то же время, я безмерно радовалась тому, что изменю все в квартире Ника по своему вкусу.

Мысли, совершенно противоречивые, раздирали мою душу.

Делать ли квартиру для семейной пары? Или это жилье будет исключительно для брата? Он ведь ничего не сказал толком.

Наверное, нужно что-то нейтральное.

Я решила, что утром непременно съезжу к Нику в квартиру, нужно все там измерить, чтобы перенести все размеры на проект. И потом, хватит трусить, нужно спросить, будет ли Ник жить в этой квартире после свадьбы со своей женой.

Да, так и поступлю.

Горечь, появившуюся во рту, пришлось смыть сладким чаем. Я отложила ноутбук, прикрыла глаза, осторожно улеглась на диван, чтобы передохнуть.

Черт! А ведь совсем недавно я планировала совратить собственного брата! А теперь что?

Теперь я активно беру пример с него же. Веду правильный образ жизни, даже пытаюсь мыслить правильно.

А ведь так хочется взять, да и сделать какую-нибудь глупость!

Это желание всколыхнуло в памяти те моменты, когда я спала в комнате брата. И особенно – пробуждение в то памятное утро.

Мое дыхание сбилось от этих воспоминаний. Тело предательски заныло именно в тех местах, где мне больше всего не хватало мужского внимания.

И я точно знала, что мне нужно внимание одного особенного мужчины, который никогда не будет принадлежать мне.

Я крепче зажмурилась. Показалось, что сейчас, вместе с мыслями, мое обоняние тоже шалит. Кажется, что аромат парфюма Ника забивает ноздри, проникает в легкие, возбуждает меня настолько, что все тело скручивает тугая пружина вожделения.

Даже пришлось теснее сжать колени, чтобы хоть как-то притормозить этот процесс.

Но запах Ника был настолько осязаем, настолько реальным, что я задохнулась, на миг перестав дышать.

Наверное, я все же провалилась в глубокую дремоту, и мое воображение разошлось на полную катушку. Или, что еще хуже, издевается надо мной.

Запах Ника окутывал мое тело ласковым покрывалом. Я жадно дышала им. И мой сон казался мне таким нереально сказочным, что не хотелось просыпаться.

К тому же, в моем сне был не только аромат Ника, но и сам он. Он ласково касался кончиками пальцев моей скулы, погладил щеку, скользнул по губам.

Я шевельнулась, выдохнула, повернула голову так, чтобы было удобнее.

И задохнулась, когда ощутила глубокий и жадный поцелуй на своих губах.

Это было сродни удару электрическим током, когда все нервы оголены, обнажены, кровоточат. Но все равно хочется продлить контакт. Хочется ощущать вновь и вновь, как тело оживает под мощными разрядами.

Вот и мое тело оживало. Оно совершенно не слушалось меня, доводов разума. Оно жило само по себе. Тянулось к источнику крышесносного аромата и жадных прикосновений.

Я рвано втянула воздух носом, когда мой рот выпустили на свободу требовательные губы. И тут же захлебнулась от влажного поцелуя в живот. А соски попали в плен твердых, капельку шершавых пальцев. Должно быть, моя рубашка приподнялась во сне. А поскольку лифчик я пока не надевала, то, можно сказать, мое тело было выставлено напоказ. И Нику не нужно прилагать усилий, чтобы добраться до чувствительных участков моего тела.

Мой жутко эротический сон становился нестерпимым. Жар между ног сжигал меня дотла. И, кажется, ничего не сможет погасить его.

Кроме одного.

И я, абсолютно не стесняясь, шире развела ноги, соглашаясь на любые действия брата. Ведь это мой сон, и я могу творить все, что вздумается!

Жадное, обжигающее дыхание опалило кожу под трусиками. Мое тело устремилось навстречу круговым движениям влажного языка. Я готова была умолять, только бы он не останавливался.

А хриплый шепот взорвал мой мозг, стремительно сбрасывая сонную негу.

– Сашка… – выдохнул Ник подозрительно реально.

И я распахнула глаза.

– Ох, ты ж черт! – простонала я.

Это все не сон! Не может быть! Черт!

Ник действительно был здесь, стоял перед диваном на коленях, нависал надо мной и творил… творил что-то невероятное своими татуированными руками.

Безумие!

– Отвали от меня! – прорычала я, но мое тело дернулось навстречу требовательному удару языка по моему клитору.

– Сейчас, – выдохнул Ник между откровенными поцелуями. – Поспи еще минутку.

Хриплый голос, но деловой тон, словно брат вел переговоры с партнерами, а не… черт!.. невероятно просто!

Я с трудом вцепилась пальцами в его макушку. Хотела оттолкнуть, да куда там! Он как скала, навис сверху, и не вывернуться.

А между тем, длинные и сильные пальцы перекатывали мой сосок, заставляя стонать все громче и громче.

Я теряла себя в этих ощущениях. Но ведь я не провоцировала его, не соблазняла, даже не изводила его придирками. Тогда что он тут делает? Нет, понятно, что, но черт подери! Какого хрена он вообще хозяйничает в моем теле так, словно оно принадлежит ему?!

Сильные пальцы скользнули под мою попу, зафиксировали бедра так, как нужно было мужчине. Я не могла оттолкнуть его с себя, да и не пыталась. Все силы уходили на то, чтобы не звать на помощь охрану.

Нет, вру! Все мои силы уходили на то, чтобы не стонать в голос, не кричать от наслаждения, не умолять о том, чтобы Ник подарил мне развязку.

А он, гад ползучий, медлил. Целовал влажно, сводя с ума. Выводил затейливые узоры своим языком. То проникал глубже, то едва ощутимо порхал по натянутым, словно струна, эрогенным зонам.

Я все же не выдержала, застонала хрипло, вскинула бедра, когда пальцы Ника скользнули в мой жар, изнывающий от жажды. А сам Ник, не переставая, посасывал, ласкал, целовал меня там так сладко, и вместе с тем горько, что я вновь упорхнула в тягучий дурман наслаждения.

И забылась. Перестало существовать все, что тяготило меня. Боль, тоска, обиды.

Остался только Ник, способный исцелить меня от всего.

Ник, который принадлежит другой женщине.

Ник, который был моим, пусть сводным, не кровным, но старшим братом.

Я слышала, как хриплое дыхание вырывается из груди Ника. Открыв глаза, видела, как вздымается и опадает его грудная клетка. Как огнем полыхает его взгляд, устремленный на меня.

– Теперь я хочу умереть еще больше, – выдохнула я, отвернулась, просто не могла вынести тех эмоций, что совершенно не прятал Ник, показывая их мне.

Чертов Вершинский!

– Я не позволю тебе умереть, Саш, – проникновенно пробормотал Ник.

Он, не смущаясь, поправил мое белье, домашние брюки. Поднялся на ноги.

Думаю, он переоделся после работы. Ведь не мог же брат явиться в офис в рваных стильных джинсах и в майке с коротким рукавом, которая открывала его тату?

Но выглядел Ник шикарно.

– Я на ужин. Покормишь? – спустя вечность, но уже беззаботно, словно ничего и не случилось, полюбопытствовал брат.

– Нет. Но это и твой дом, так что, кто же тебя остановит, – пробормотала я, принимая вертикальное положение.

И тут же замерла под тяжелым, тягучим, обжигающим взглядом Ника.

– И на кой хер ты их состригла? – рявкнул брат так, что я бы подпрыгнула на месте, если бы тело все еще не находилось в приятной расслабленности. Даже шевелиться не хотелось, а спорить и подавно.

– Я же не спрашиваю, зачем тебе столько татуировок, – фыркнула я. – Мое тело, что хочу, то и делаю.

Я видела, как челюсть Ника сжалась. Ждала, что вот-вот разразится скандал, или небольшое сражение.

Но нет, брат качнулся вперед, подхватил меня за талию широкими и уверенными ладонями, помогая подняться на ноги.

– Ты права, Сашка, – расслышала я.

Уже ликовала от первой, пусть и несерьезной, но одержанной над Ником победы, однако брат навис надо мной.

Я застыла, недоумевая, что он собирается делать. Но получила легкий поцелуй-укус в нижнюю губу.

– Когда гипс снимут, твое тело станет моим, Сашка, – расслышала я хриплый голос, звучавший настолько властно, что даже не нашла в себе силы, чтобы возразить. – А до этого ты будешь кончать при каждой нашей встрече. И их будет много, Сашка.

Порочные слова, а особенно их смысл, поразили меня настолько, что ноги сделались ватными. Я захлебнулась, ведь Ник говорил совершенно серьезно.

– Ты в себе? – уточнила я на всякий случай.

– Теперь – да, – подмигнул мне брат, а потом и потащил в сторону гостиной. – Твой дядька нарисовался. И есть хочется жутко.

Ник тащил меня, не обращая внимания на то, что я пытаюсь возражать. Но потом плюнула на это дело. Сил все равно не хватит, чтобы спорить с этим упрямым человеком.

В гостиной нас ждал Лева. И, как оказалось, не один. С ним за компанию пришел и Михаил. Друг захотел проведать меня. И, к сожалению, даже не предупредил меня о своем визите.

Увидев парня, я тут же выпуталась из рук Ника. Понадеялась, что совсем не братские объятия Ника выглядят жестом помощи мне, бедной и несчастной обладательнице гипса.

И если Миша так и подумал, судя по улыбке и веселому взгляду парня, то вот дядьку обмануть не вышло. Лева смотрел задумчиво, многозначительно, а потом и вовсе, когда полез обниматься, коротко шепнул:

– Дай хоть пуговки застегну.

Я скосила взгляд на свою рубашку. Черт! Ведь и правда, Ник пропустил пару пуговиц на моей рубашке.

Стрельнула в брата убийственным взглядом. И в качестве мести за стол села рядом с Мишкой, а не на место рядом с братом. Подчеркнуто проигнорировала выдвинутый Ником стул, прошла мимо. И, кажется, разобрала четкое обещание отомстить.

В ответ улыбнулась той самой улыбкой, которая гласила: «Плевать мне на твои угрозы, милый братец!».

Нашу небольшую безмолвную войну прервала экономка. И за столом завязалась беседа между Львом и Ником. Мужчины обсуждали бизнес. А мы с Мишкой полностью погрузились в легкую и бессмысленную болтовню.

Я чувствовала себя прекрасно, даже несмотря на легкую боль в руке и плече. Это все были мелочи. Но иногда я все же возвращалась мыслями к брату. А каждый раз, когда бросала на него взгляды украдкой, натыкалась на тягучее обещание в его глазах.

Черт! Кажется, я влипла!