Читать книгу "Побег из страны грез"

Х

Снежной долине, казалось, не было конца и края. Куда ни глянь – слепящая белизна девственного снега, не тронутого даже птичьей цепочкой следов. Ни кустика, ни деревца, ни строения. Не за что зацепиться взгляду, никакого ориентира. Не понять, бредет ли она вперед или назад, а может, час за часом, день за днем ходит по кругу, не встречая свои следы лишь потому, что стылый ветер тут же порошит их снегом. Где она? Как оказалась в этой снежной пустыне? Где ее дом? Кто она? Даже имени своего не помнит… Осталось только смутное ощущение, что эта долина имеет отношение к тому, что произошло в ее позабытом прошлом. Она сунула в карманы драного пальтишка закоченевшие от холода руки, но это не помогло согреться. Ветер резвился в дырах ее одеяния. Заледеневший подол терся о голые колени, царапал их, и свежие ранки щипало от падающего на них снега, будто от соли. Босые ноги давно утратили чувствительность. Она машинально выдергивала их из сугробов и вновь совала в снег, будто в валенки. Абсурдное место, неправильное, вывернутое наизнанку, пустое и одновременно наполненное чем-то неясным, вызывающим тревогу и страх.

Где она, черт возьми? Идет куда-то с целью или бродит просто так, как проклятая? Кто отнял у нее имя, а вместе с ним – прошлое? По чьей прихоти ее лишили будущего, поселив в этом снежном настоящем?

Сквозь ветер вдруг стали пробиваться звуки. Вначале – обрывочные слова, которые затем слились в неразличимый гул. А потом, будто некто подкрутил ручку невидимых настроек, все разделилось на отдельные частоты: завывание ветра и гул, который распался на голоса. Чьи-то бормотания, чьи-то стоны, чей-то хохот. Подгоняемая этими голосами, напуганная, а не ободренная, она побежала. А вслед ей неслась эта набирающая силу безумная какофония.

Сон оборвался резко и оставил такое сильное впечатление, что Алиса не сразу поняла, что проснулась. Лежала она на бетонном полу, от которого тянуло зимним холодом. Не спасала даже соломенный коврик, который кто-то небрежно подсунул ей под бок. Циновка была узкой и короткой, к тому же сбилась под Алисой, поэтому одна ее рука и босые ноги лежали прямо на полу. Светлый бетон в тусклом свете висевшей на шнуре лампочки показался снегом. Алиса села и, сжавшись в комочек, обняла себя руками. Приснившийся сон настолько сливался с реальностью, что она даже не задалась в первый момент вопросами: где она и как тут оказалась?

А может, она и не проснулась вовсе? Просто закончился один сон и начался другой? Надо лишь проснуться по-настоящему, и тогда исчезнет бетонная комната-коробка. Алиса что есть силы зажмурилась, а затем открыла глаза.

Ничего не изменилось. Свет остался прежним, все так же ощущалась ладонью ребристая поверхность циновки, выстуживающий до души холод тоже не исчез. Из всех предметов обстановки, не считая подстилки, в комнате было оцинкованное ведро. Бетонные стены, бетонный потолок, бетонный пол. Босые голые ноги, задравшаяся до бедер смятая юбка и шелковая блузка, которая не согревала, а, наоборот, холодила кожу.

Что случилось? Где она? Как здесь оказалась? Алиса встала. Ее вдруг пошатнуло, но, к счастью, стена оказалась близко, и она оперлась о нее ладонью. Так, придерживаясь стены, обошла по периметру небольшое помещение. Выхода не оказалось. Ответа на вопросы тоже не нашлось.

Но как-то она ведь сюда попала? Алиса еще раз обошла помещение, ощупывая стены руками. И, догадавшись, подняла голову. Не сразу удалось разглядеть в одном из углов темный прямоугольник. Ага, значит, она находится в подвале, а этот прямоугольник – люк.

– Эй! – крикнула она, обращая лицо к темнеющему прямоугольнику. – Есть тут кто-нибудь?

Ответом была тишина, показавшаяся зловещей.

– Да что здесь происходит?! – закричала Алиса, срываясь на истерику. – Кто-нибудь мне объяснит?!

Она кричала, пока не осипла, колотила в бетонные стены, пока не отбила ладони, топала босыми ногами, но никто не отозвался на ее призывы. Обессиленная, опустошенная, разбитая, замерзшая Алиса вновь опустилась на циновку, натянула юбку на колени и приготовилась ждать. Развязки.

* * *

– Погоди, не отчаивайся, – сказала Люба после того, как Инга закончила свой рассказ о встрече с Лучкиным.

– Да я не отчаиваюсь, – пробормотала та, но как-то уж совсем невесело. Чтобы не курить очередную сигарету, она теребила на запястье тонкие кольца серебряных браслетов и тем самым выдавала нервозность. Люба перевела взгляд на руки гостьи, затем опять на лицо. И твердо припечатала:

– Вот что, девочка, как бы там ни было, в обиду я тебя не дам. Что-нибудь придумаем!

Инга молча кивнула, то ли благодаря за поддержку, то ли соглашаясь из вежливости. В серьезные передряги она уже попадала и всегда искала и находила выходы. Так почему же в этот раз боевой дух покинул ее? Разве не рисковала раньше она своей жизнью? Или все дело в том, что на этот раз успела поверить, что наконец-то ждет ее тихая гавань семейного счастья? Сложила оружие, убрала доспехи и приготовилась вить гнездо. Нормальные мечты обычной женщины… А ее опять, без щита и меча, вытолкнули на поле боя и заставляют сражаться с невидимым врагом. Или все дело в том, что она оставила любимых людей, лишилась их тепла и поддержки?

Ей вспомнились слова бабушки, что без защиты она не должна выходить на поле боя. Но защита и сыграла против нее. От черных воспоминаний дыхание перехватило так, будто некто сдавил горло, а на грудь положил каменную плиту. Инга часто задышала, хватая воздух ртом, на висках и лбу выступили капельки пота.

– Инга? Инга? – услышала она словно издалека испуганный голос подруги. – Что с тобой?

– Ничего. Ничего, – ответила она с заминкой. Сдавила пальцами виски и прикрыла глаза. Нужно сосредоточиться на чем-нибудь позитивном. Негативные воспоминания выпивают из нее остатки сил, лишают желания бороться, сталкивают в уныние.

И не такая уж она беззащитная и одинокая. Ей помогает Люба. Инга кожей чувствовала тепло материнской заботы, которой ей не хватало уже двадцать лет.

– Люба, защита моя в порядке? – спросила она уже другим тоном, деловым. Еще раньше подруга сделала ей охранку.

– М-м-м, – неопределенно протянула Люба. И, словно уходя от ответа, бодро добавила: – На всякий случай обновим!

– Что-то не так? – встревожилась Инга, которой не понравился такой ответ.

– Ну, ты же знаешь, что я в защитах не особо сильна, это был твой «конек». Я больше по гаданиям и…

– Твоя специализация – любовная магия, – с улыбкой закончила Инга. – Помню.

– Поэтому лучше еще раз ее обновить, – твердо закончила Люба и, меняя тему, сказала: – Думаешь, эта девушка, Алиса, могла бы нам помочь?

– Сомневаюсь, – скептически пожала плечами Инга. – История вполне может быть не ее снами, а плодом фантазии, чтобы удерживать внимание Виктора.

– И все же такие фантазии на чем-то должны быть основаны.

– Хорошо, пусть так. Расспросить по-любому было бы хорошо, только где ее искать? Ждать, когда напишет Виктору? После того как Алиса не пришла на встречу, он ей писал, но она не откликается… – сказала Инга и, нахмурившись, замолчала.

– Что? – поторопила ее Люба, потому что пауза затянулась.

– Мне кажется… Ну почему мне это сразу не пришло в голову?! – Она вскочила и заходила по кухне. – Ведь могла бы сопоставить и…

– Что случилось? – всполошилась Люба. Чашка с кофе в руке дрогнула, и на белоснежную льняную скатерть пролилось несколько капель.

– Кажется, насчет этой девушки мне звонила одна знакомая. А сегодня утром и муж Алисы. С их слов – девушка исчезла. Не знаю, почему они решили, будто я могу найти Алису…

– Думаешь, речь идет об одной и той же девушке? – заволновалась Люба.

– Уверена! Во-первых, имя. Во-вторых, разыскиваемая Алиса исчезла, когда поехала на встречу с известным писателем. Виктор мне сказал, что так и не дождался своей Музы.

– Так в чем дело! Звони скорей мужу этой девушки, узнавай все подробности!

– Погоди, погоди, – остудила пыл подруги Инга, вновь усаживаясь за стол и складывая перед собой на столешнице руки. – Надо хорошо подумать, как все сделать. Муж, скажем так, точка соприкосновения… с моей семьей. Он вышел на меня через близких. Вполне возможно, что мои тоже связались с ним, только уже в попытках разыскать меня.

– Ну и что? Он же не знает, где ты.

– Погоди, погоди, Люба… Дай мне все хорошо обдумать. Налей-ка, пожалуйста, еще чаю, – попросила Инга, отодвигая пустую чашку.

Пила она чай рассеянно. Ей бы сконцентрироваться на вопросах, какие она задала бы мужу Алисы, но, вспоминая утренний разговор, опять думала о любимых. Об Алексее… Правильно ли она поступила, скрывшись без объяснений?

– Инга?

– Да? – отрешенно отозвалась она.

– Позвони ему, – сказала Люба.

– Мужу Алисы?

– Нет. Алексею.

– С ума сошла?!

– Я – нет, но вижу, что эти мысли сводят с ума тебя, – спокойно ответила Люба. – Если боишься звонить Чернову, позвони брату. Они же там наверняка умирают от беспокойства. Позвони и скажи, что все в порядке. Неужели Вадим тебя не поймет?

– Поймет и помчится меня спасать. Объяснения, что я сбежала, чтобы отвести беду от них, возымеют прямо противоположный эффект. Приедут все, включая младенца Ванечку. Оно мне надо?

– А не нужно говорить, где ты находишься. Просто скажи, почему уехала, и все. Пусть знают, что с тобой пока все в порядке. А то Чернов, может, уже снарядил все свои шхуны в море – вылавливать сетями из пучины твой труп. Или в гневе разнес полгородка.

Инга улыбнулась похожей на правду шутке Любы. И бросила на мобильный телефон еще один взгляд. Как созвучны слова подруги оказались с ее собственными мыслями!

А Люба змеей-искусительницей продолжала нашептывать:

– Позвони Вадиму. Он умный мальчик, поймет. А ты – умная девочка, найдешь нужные слова, как все объяснить.

Инга взяла в руки телефон, вставила в него старую сим-карту и включила. Мобильный проиграл одно за другим несчетное количество коротких рингтонов, извещающих о принятых сообщениях. Инга не стала читать, зная, от кого они. Вместо этого отыскала в книжке номер брата и нажала кнопку вызова.

– Вадим, – произнесла она, едва услышав его «Алло». И замолчала, потому что горло сдавил спазм.

– Инга?! Где ты?! Что случилось?! – завопил в трубку брат. – Немедленно скажи, где ты! Что с тобой? Ты ранена? Ты…

– Вадим, со мной все в порядке, – нашла она в себе силы перебить этот поток отчаянных вопросов. – Пожалуйста, выслушай меня. Я не могу долго говорить.

– Ты где?! – не внял он ее просьбе.

– Далеко, – уклончиво ответила она. – Послушай… Со мной все в порядке. Видишь, разговариваю. Пожалуйста, не волнуйтесь. Я уехала, потому что так надо.

– Ты уехала из-за Алексея?

– Нет.

– Я так и подумал, – сказал Вадим.

– Он… с тобой рядом?

– Нет. Я один, в беседке. Чернов в комнате собирает чемодан. Мы вылетаем в Москву.

– Не надо, Вадим.

– Что «не надо»? Лететь в Москву? Не забывай, родная сестрица, что я там живу, а также мои жена и сын, – сердито буркнул брат. – Какая пчела тебя ужалила? С чего ты умчалась, ничего не объяснив? Сложно было дождаться утра и поговорить? Какой такой пожар приключился? Могла бы потом позвонить хотя бы? Мы ж тут с ума сходим! Леша всех в городе на уши поставил!

– Он может… Прости, – виновато пробормотала Инга. – Но я не стала бы так поступать, если бы у меня не было на то веских причин. Я уехала, чтобы не быть с вами рядом, чтобы не накликать опять беду.

– Говоришь ребусами, – хмуро произнес брат. – Подробней?

– Я тебе уже все рассказала в том разговоре на пляже. Наказания не избежать. И не спрашивай, каким оно будет. Не знаю.

– Где ты сейчас? – в который уже раз спросил Вадим, но теперь другим тоном – не нервным, отрывистым, а сочувственным, наполненным беспокойством. Тоном старшего брата, хоть он и был младше. На пятнадцать минут. Но Инга всегда любила напоминать о том, что в их двойне старшая – она. А сейчас так важно было ощутить себя младшей, знать, что есть кто-то старший, который поддержит сочувствием. Кто-то родной… Отец, которого уже давно не было в живых. Дядя, который тоже ушел. Или брат. Младший, но сейчас – старший.

– Я в надежном месте, Вадим. Не спрашивай, пожалуйста. Не скажу.

– У Любы? – угадал он.

– Нет, – соврала она. – Не ищите меня, Вадим, очень вас прошу. Нельзя этого делать. Не обращайтесь в полицию. Поисками вы мне можете навредить. Я… Я еще поборюсь, ты меня знаешь. И вернусь.

– Обещаешь? – тихо спросил он. Она не сразу ответила. Бодро соврать не получилось, а сказать правду – свести просьбу к нулю.

– Нет.

Он тоже ответил не сразу. Помолчал, переваривая ее слова.

– Ну что ж… Спасибо за честность. Было бы хуже, если бы соврала. Я тоже не могу пообещать, что мы тебя не станем искать. Ищем и будем, хочешь ты того или нет. Одно уже хорошо: не стали друг другу врать. Как всегда, впрочем.

– Спасибо, брат.

– Тебе спасибо… за звонок. Пойду успокою, насколько это возможно, Алексея.

– Я… отключу этот номер.

– Догадываюсь. Ну что ж… Прощаться не будем. Надеюсь, что скоро пересечемся все вместе в какой-нибудь точке. Живые и невредимые.

– Я тоже этого хочу. Но пока вынуждена от вас удалиться.

Поговорив с братом, она вновь сменила сим-карту. Так спокойней. И после разговора стало легче.

– Ну, что он сказал?

– Предположил, что я у тебя, – с улыбкой ответила Инга. – Видишь, мне нельзя оставаться, обязательно заявится если не брат, то Алексей, а то и оба.

– Если придут, обманывать не буду, скажу, что ты у меня была, – спокойно ответила Люба. – Но нахождение твое не выдам. Хотя не представляю, куда ты можешь пойти. И как я тебя вообще отпущу?

– Остановлюсь в каком-нибудь отеле. Средства позволяют. Сниму нужную сумму, и все. А отпустить тебе меня придется. Будем созваниваться, видеться, но жить здесь я не останусь.

– Хорошо, – нехотя приняла ее позицию Люба. – Мужу Алисы можешь и позвонить, не обязательно с ним встречаться…

– Я пока не знаю, какие вопросы могу ему задать, – вздохнула Инга. И вздрогнула от неожиданного звонка мобильного. Новый номер знал только один человек. Виктор.

– Да, Витя?

– Инга! Мне нужно с тобой срочно встретиться! – затараторил он. – У меня кое-что есть, что может быть тебе интересно.

– Говоришь так, будто собираешься в обмен на это кое-что выманить у меня что-то другое.

– Так и есть, – засмеялся он. – У меня к тебе и предложение, и просьба. Где бы мы могли увидеться?

Инга вопросительно посмотрела на подругу и, прикрыв трубку ладонью, сказала:

– Просит о встрече.

– Пусть приезжает, – разрешила Люба. И, встав, принялась убирать со стола чашки.

– Записывай адрес.

* * *

Она просидела долго, вечность или две, но никто не пришел. Словно бросили Алису в этот подвал только затем, чтобы она умерла – от холода, голода, забытая всеми. Подумав, что она тут так и останется и ее косточки пролежат, возможно, не один век, Алиса разрыдалась. Сквозь всхлипывания она звала то мужа, то маму – шепотом, почти беззвучно, потому что голос оказался сорванным.

Слезы помогли. Помогли понять, что никто не услышит и рассчитывать нужно только на себя. Пора действовать, если она не хочет умереть от холода. Может, действия ни к чему и не приведут, но помогут хотя бы согреться. Алиса встала и для начала попрыгала на циновке. А потом неуклюже с непривычки сделала зарядку. Представив себя со стороны, делающую наклоны и приседания, она даже рассмеялась. Потом, когда она выберется из этой переделки, будет рассказывать про это с улыбкой. Даже демонстрировать, как неловко делала приседания и наклоны. И нравоучительно говорить внукам (она обязательно доживет даже не до внуков, до правнуков!), что всегда нужно бороться до последнего, даже если оказываешься запертым в выстуженном пустом бетонном погребе. И борьбу надо начинать не со слез, а с… зарядки.

Впрочем, ее энтузиазм быстро сдулся: голова внезапно закружилась так сильно, что Алиса была вынуждена прилечь. Сколько она тут уже провела времени без воды и пищи? А может, ее чем-то накачали? Наверняка, раз не помнит, как тут оказалась. Она, конечно, отличной физической подготовкой похвастать не может, но все же не настолько тщедушна, чтобы свалиться после пяти приседаний…

Что же случилось? Нужно восстановить цепочку последних событий. В пятницу, да, в пятницу она вышла с работы… Наряженная, накрашенная, причесанная, такая светящаяся и красивая, впервые за долгое время очень нравившаяся себе в зеркале (спасибо Майке за макияж!), потому что собиралась ехать на встречу с писателем. Лучкин больше не присылал сообщений, и поэтому Алиса немного волновалась: не поменялись ли планы? Как ужасно было бы приехать и обнаружить, что в кафе нет Виктора, прождать его в волнении час-полтора и уехать, увозя в душе горькое разочарование пополам с обидой. Но написать самой и уточнить, все ли осталось в силе, Алиса не решилась. Почему-то казалось, что этот человек такие вещи говорит лишь раз, это не с Майкой списываться-созваниваться каждые полчаса…

Значит, она вышла с работы и даже дошла до метро. Алиса вспомнила, что, когда спускалась в подземку, ее толкнул какой-то мужчина, нахально влезший впереди нее в очередь к турникетам. До турникетов, значит, она дошла… А потом ехала в набитом вагоне метро, беспокоясь, не помяли бы блузку и не смазали бы помаду. Перед выходом из вагона Алиса успела глянуть в стекла дверей и убедиться, что прическа не растрепалась…

Что было дальше? Кажется, она поднялась наверх по эскалатору, но не на улицу, а сделала переход. И вошла в другой вагон метро. На этой станции выходило много народу, поэтому оказались пустые сиденья. Одно из них она и заняла. А что было потом? Кажется, прикрыла глаза. Нет-нет, что-то перед этим случилось. Что-то, что заставило ее закрыть глаза. Алиса увидела что-то неприятное, на что не захотела смотреть? Или пожелала спрятаться от чужого нахального взгляда?

На душе вдруг сделалось неуютно и тревожно от смутного, еще не обретшего четкую форму воспоминания. Если она поймет, что там, в метро, произошло, возможно, получит ответ, как и почему оказалась в этом подвале.

От волнения Алиса вскочила на ноги и заходила по помещению. Погруженная в свои мысли, она не замечала холода бетонного пола, наоборот, от напряжения стало жарко. Кружа по подвалу, Алиса так же, круг за кругом, гоняла в памяти тот эпизод в метро. Входит, садится на свободное место, закрывает глаза… Потому что что-то показалось ей неприятным. Закрывает глаза… Но при этом остается напряженной.

– Ой! – от неожиданности она вскрикнула и запрыгала на одной ноге, потому что что-то острое вдруг вонзилось в босую ногу. Коснувшись ступни, Алиса убедилась, что в ней нет торчащего осколка, и присела на корточки, чтобы разглядеть, на что наступила. Этим предметом оказалась брошка в виде стрекозы из потемневшего металла и самоцветов. Алиса зажала тяжелую брошь в кулаке и присела на циновку. Кто-то потерял тут украшение. Может быть, она не первая пленница этого подвала?

Алиса разжала пальцы и внимательно разглядела стрекозу. Потускневшие камни в черной, будто траурной, оправе. И все же эта мертвая стрекоза оказалась «говорящей»: Алиса узнала ее. Впервые она увидела брошь в метро, в тот день, когда ехала на встречу к писателю: та привлекла ее внимание раньше хозяйки, к чьей пышной груди была приколота. Слишком уж приметной показалась. Алиса вспомнила, как спохватилась, что неприлично так долго рассматривать кого-то, и отвела глаза. Но при этом мельком скользнула взглядом по хозяйке броши. И… поспешно зажмурилась. А потом все же открыла глаза, чтобы убедиться, что не ошиблась. Женщина смотрела на нее в упор, не мигая. И Алиса тогда еще подумала, что третья встреча отнюдь не случайна.

XI

Виктор приехал через сорок минут. По его лицу, раскрасневшемуся и взволнованному, словно у идущего на первое свидание юнца, стало понятно, что припас он для Инги приятное известие, которое и его самого приводит в радостное возбуждение. Волосы Виктора были взъерошены сильнее, чем при встрече в кафе. И на этот раз не потому, что были так уложены специально, а потому, что Виктор нервно то и дело ерошил их рукой. Одет он был по-прежнему в светлую водолазку и темно-синие джинсы, в руках держал небольшую сумку для ноутбука.

Приветствуя дам, он подарил хозяйке дома такую обворожительную улыбку, что Люба вдруг залилась краской. Заметив это, Инга подивилась про себя: подругу уже давно ничем нельзя было смутить. Естественный румянец и смущение будто скинули Любе сразу десяток лет, а то и два. Бросив на расшнуровывающего летние туфли гостя тайный взгляд, в котором проскользнул женский интерес, смешанный с сожалением, что этот привлекательный мальчик годится ей почти что в сыновья, Люба грудным голосом произнесла:

– Прошу вас на кухню! Чай? Кофе? Или, может, что покрепче? У меня есть отличный коньяк…

– Нет, спасибо, коньяк не могу, – поднял на хозяйку смеющиеся глаза Виктор. – Я за рулем. А вот от чая бы не отказался.

– Черный, зеленый, жасминовый, травяной, земляничный… – начала перечислять Люба под тихий смех Инги.

– Зеленый, – прервал Виктор и, тоже еле сдерживая смех, переглянулся с Ингой.

– На мою подругу ты произвел сильное впечатление, – шепнула она ему, когда Люба, распрямив плечи больше, чем обычно, отправилась на кухню готовить угощение.

– Я не нарочно, – повинился Лучкин, ничуть при этом не смутившись.

– Врешь! Ты очень хочешь ей понравиться, потому что тебе от меня что-то нужно.

– Связался с ясновидящей, – притворно вздохнул Виктор. – Насквозь видишь.

– Я не рентген – просвечивать тебя до костей, – усмехнулась Инга. – Пойдем, расскажешь, в чем дело.

Виктор не сорил ненужными словами, начиная издалека, с присказками, расшаркиваниями и прочей мишурой, облекающей его просьбу в красивую обертку. Он сделал глоток чаю, поставил чашку на стол и, подняв глаза на замерших в ожидании женщин, сказал:

– Я хочу дописать книгу, но мне нужна помощь хорошего консультанта.

Инга, услышав такое заявление, не выказала никакой реакции, а Люба расплылась в любезно-радостной улыбке, выражавшей, должно быть, готовность помочь Виктору в чем угодно.

– Со своей стороны я приложил бы все усилия для того, чтобы помочь Инге.

– Как? – не выдержала та. – Тебе что-то стало известно об этой исчезнувшей девушке, Алисе? Она написала?

– Нет. Но я получил сообщение от ее мужа. Он дал свой номер телефона и попросил связаться, – торжественно объявил Виктор, и сразу стало ясно, что именно этой «приманкой» он и собирался козырять.

– Не работает, Витя, – вздохнула Инга.

– Что «не работает»? – не понял писатель, глядя на нее.

– Твой козырь, – сказала Инга. – Муж Алисы звонил мне раньше. Удивляюсь, что тебе еще не позвонили из полиции с вопросами, ведь известно, что девушка ушла на встречу с тобой.

– Думаю, еще позвонят, – развел руками Виктор, нисколько не выказывая или стараясь не показать огорчения тем, что его новость не произвела фурора.

– Витя, дела тут обстоят гораздо серьезней, чем просто желание написать книгу, – сказала Люба и, поняв, что допустила бестактность, охнула и умоляюще сложила руки перед грудью. – Ой, я не так выразилась. Конечно, книга – это очень важно и…

– Люба, вы правы, книга – это не настолько серьезное дело, как исчезновение девушки, – ответил Виктор с такой теплотой и одновременно сочувствием в голосе, что хозяйка с облегчением перевела дух и вновь заулыбалась. – И не серьезней ситуации, в которую попала Инга. В первую очередь я хотел бы помочь моей давней подруге…

Взгляд со значением на Ингу, легкий поклон в сторону Любы. Да, предположение Инги, что Лучкин сейчас вовсю пользуется талантом очаровывать, оказалось верным. Он скрывал его до поры до времени, будто выжидал подходящий момент, когда «акции» подскочат в цене. И теперь умело манипулировал ими, вкладывая лишь в выгодные дела и тем самым приумножая свои капиталы.

– Ты ведь не откажешься от моей помощи? – спросил он с такими интонациями, которые размягчили бы даже сталь.

– Не откажется! – торопливо ответила Люба вместо Инги.

– Люба!

Инга не любила, когда ей не оставляли ходов. За помощью к Виктору она сама обратилась сегодня утром. Но все же соглашаться так поспешно не собиралась. И не потому, что ей нравилось, чтобы ее упрашивали и уговаривали. Помогая ей, Виктор подвергал себя опасности. Стоит ли книга такого риска? Или он подобен журналистам, за сенсационным материалом готовым лезть хоть на поле боя под снаряды, хоть в жерло вулкана, хоть вести репортаж на фоне надвигающейся волны цунами? Безумец! Сотрудничество с Виктором опасно было еще и тем, что на него обязательно выйдут полицейские, муж Алисы, Майка, а там – семья, Алексей. Инге совсем не хотелось, чтобы ее обнаружили сейчас! А в-третьих… Взгляд Виктора ее неожиданно смутил, и поэтому она разозлилась.

– Интересно, как ты собираешься мне помогать? – раздраженно бросила она, отводя глаза и с нарочитым вниманием принимаясь разглядывать узор на заварочном чайнике.

– Могу быть твоими ногами, ушами, глазами, – не смущаясь, выдал Виктор. – Ты сама сказала, что тебе опасно встречаться с людьми. Плюс не хочешь, чтобы тебя сейчас обнаружили близкие. Так я могу за тебя встречаться с кем угодно, с тем же мужем Алисы хотя бы. Следуя твоим инструкциям, конечно. Плюс…

Тут он сделал торжественную паузу и, глядя не на Ингу, а на Любу, сказал:

– …могу предоставить для Инги отличное убежище, где ее никто не найдет и где она будет в тишине, покое и на природе.

– В тишине, покое и на природе – не на кладбище ли случайно? – съязвила Инга.

– Нет, – не моргнув глазом ответил Виктор. – Впрочем, если оно тебе так необходимо, то тоже находится неподалеку.

Инга захохотала и захлопала, а Люба нервно улыбнулась, явно переживая за исход разговора.

– Это моя дача, – пояснил Виктор уже серьезно. – Дом со всеми удобствами в отличном живописном месте, в пятидесяти километрах от Москвы. Интернет в наличии. Я там живу, когда дописываю книгу и нуждаюсь в полном одиночестве. Я готов предоставить его тебе. А сам останусь в Москве, буду приезжать с новостями и за порцией рассказов от тебя. Продуктами и всем необходимым буду снабжать.

– Обеспечить я себя и сама могу, – гордо заявила Инга. А Люба поспешила вмешаться:

– Виктор, это все отлично – то, что вы предлагаете, но, прежде чем отпускать ее туда, я тоже должна убедиться в… полной безопасности этого места, – сказала она с интонациями заботливой матери и с некоторой долей плохо скрываемой ревности. – К тому же не забывайте, я тоже помогаю.

– Конечно, конечно! – закивал, словно китайский болванчик, Виктор. – Вы, Люба, можете приезжать когда угодно и на сколько угодно. Хоть поселитесь там!

– Спасибо, достаточно того, что вы разрешили навещать Ингу.

– Погодите, я еще не согласилась!

– А у тебя есть выбор, девочка моя? – изогнув бровь, осведомилась Люба. – Сама же сказала, что не знаешь, куда пойти. Брат тебя будет обязательно искать у меня. А отель – не совсем подходящее, я считаю, место.

Почему она так считает, Люба не стала уточнять.

– Ладно, только прежде мне бы хотелось встретиться с мужем Алисы.

* * *

– Она здесь была точно, – припечатал Вадим, даже не успев осмотреть квартиру сестры.

– Инга сказала тебе об этом? – спросил Алексей, робко переминаясь с ноги на ногу и не решаясь пройти дальше коридора. Из-за его спины выглядывала Лиза, которая в этом доме оказалась впервые. Судя по выражению лица девочки – любопытства, смешанного с легким разочарованием, – она ожидала от жилища старшей подруги других декораций. В ее воображении квартира Инги должна с порога «кричать» о профессии хозяйки. Лиза надеялась увидеть хотя бы пучки сушеных трав, свисающие с потолка, не говоря уж о связках мышиных черепов, лягушачьих шкурок и крысиных хвостов. Однако прихожая оказалась самой обычной, современно обставленной. В навесной потолок встроены лампочки, стены оклеены светлыми обоями, пол обычный, паркетный. Даже медвежьей шкуры на нем нет. Разочарованно поджав губы, Лиза коснулась обувного шкафчика, будто надеясь, что тот окажется волшебным. Но и шкафчик был самым что ни на есть обыкновенным. Занятая выискиванием примет, способных рассказать гостям о профессии ведьмы, Лиза упустила из виду, о чем говорили взрослые.

Взрослые – Вадим и Алексей – тем временем уже разулись и осматривали квартиру.

– Скажет она, как же, – фыркнул Вадим. – Но куда ей еще идти после возвращения? Домой за вещами. Во, смотри! Тут на ванной было полотенце, я его запомнил, потому что перед выходом зашел застирать испачканную мне Ванькой футболку. Инга тогда еще крикнула, что я могу использовать полотенце, брошенное на ванну…

Спохватившись, что может пропустить что-то интересное, Лиза торопливо сняла розовые, с эмблемой «Хэлло Китти» кроссовки и в белых носочках побежала по паркету следом за отцом и Вадимом. Хоть она и переживала за папочку и желала, чтобы Инга поскорей отыскалась, это не смогло умалить ее восторга от приключений. После звонка сестры Вадим и папа приняли срочное решение лететь в Москву. Лариса с Ванечкой тоже возвращались домой, а Лизу взяли и по причине того, что отец не захотел оставлять ее одну на попечении лишь домработницы, и потому, что надеялся, что дочь благодаря своим способностям сможет помочь. Последним обстоятельством Лиза чрезвычайно гордилась, но одновременно боялась разочаровать взрослых, возлагающих на нее надежды.

Перелет прошел без эксцессов. Даже маленький Ванечка вел себя тихо, будто чувствовал, что взрослым хватает волнений и без его капризов. Из аэропорта поехали вначале к Вадиму домой, где оставили вещи и Ларису с Ваней, а потом уже к Инге. И хотя папа уговаривал Лизу остаться дома у Ларисы и Вадима, поесть и отдохнуть, она наотрез отказалась. Ей хотелось немедленно ехать к Инге. И папа уступи.

– Ощущение, что она собиралась очень быстро, – сделал вывод Вадим после того, как увидел в спальне распахнутый шкаф и брошенные на кровать брюки и свитер. Алексей молча кивнул. Он вообще последние часы был молчалив и немного заторможен, как после принятых анальгетиков. После бури наступила фаза штиля. Те, кто не знал Чернова близко, могли бы обманчиво подумать, что Алексей взял себя в руки и успокоился. И только самые близкие, как дочь, знали, что его молчаливость и видимое спокойствие вызваны тем, что Алексей находится на пределе переживаний. Лиза всю дорогу с беспокойством поглядывала на отца, не решаясь с ним заговорить. Ей вспомнилось, как сразу же после похорон мамы он стал таким вот спокойно-отрешенным. А потом заболел так, что лежал в постели и не мог встать. Доктор сказал, что болезнь вызвана сильнейшим потрясением и нервным истощением. Горе сожгло его изнутри. Лиза помнила свой страх, что папочка уйдет следом за мамой. Именно из-за этого с ней и случилось то, что случилось, – немота. Отец и дочь были во многом похожи друг на друга – и упрямым характером, и тем, что многое переживали внутри.