Читать книгу "Побег из страны грез"

Она вернулась в дом, зашла в гостиную и бросила полный сожаления взгляд на потухший камин. Лучкин объяснил, как разжечь его, но возиться не хотелось.

Что Виктор хотел сказать там, на крыльце? Хотел, чтобы она сказала «да» в ответ на его вопрос, остаться ли ему? Или… Как и всякой женщине, попавшей в плен очарования привлекательного мужчины, даже несвободной женщине, любимой и любящей, из тщеславия хотелось фантазировать, что ею увлечены. Может быть, в отместку за то, что Виктор в прошлом исчез так внезапно из ее жизни.

Инга принесла из спальни плед. А когда возвращалась с кухни с полной чашкой чая, вдруг за что-то споткнулась и чудом не пролила ни капли на пол. Посмотрев под ноги, она увидела раскрытый ежедневник, в котором Виктор делал пометки. Инга аккуратно поставила чашку на столик и нагнулась, чтобы поднять его и положить на стол в кабинете. Писатель, вероятно, уронил его, когда она потеряла сознание, и в суете забыл об этом. Никогда бы Инга не стала читать чужое. Но ее взгляд, случайно брошенный на раскрытые страницы, выхватил вдруг что-то знакомое, не имеющее отношения к ее рассказу о проклятии, связавшем ее брата с Ларисой. Почерк у Виктора был по-детски крупным и разборчивым, так что написанное сразу бросалось в глаза. Это было описание ее собственного то ли сна, то ли видения, которое Инга увидела минувшей ночью. Ее и не ее.

Над этим эпизодом, занимающим всего страницу, стояла метка: «Приход ведьмы». И дальше шло описание заснеженного поля, холода, пробирающего до костей, ветра, гуляющего в дырах пальто.

– Но… Я ему не рассказывала об этом! – воскликнула Инга и, быстро оглядевшись, словно опасаясь, что Лучкин неожиданно войдет и застанет ее с ежедневником в руках, присела в кресло. Перечитав еще раз эпизод, она отметила различия между тем, что увидела сама, и тем, что описал Виктор. Он вел рассказ о другой ведьме, не Инге. Одежда описывалась другая – то ли дырявый плащ, то ли накидка. И обнаружила еще пару мелких отличий.

Она догадалась, что Виктор этот эпизод написал, скорей всего, по мотивам рассказов Алисы. Вероятность того, что он каким-то образом «прочитал» ее собственный сон, да еще на расстоянии, и на основании этого сделал наброски, была ничтожна.

Но в прочитанных письмах от Алисы не было таких рассказов! Или Инга что-то пропустила? А может, Виктор все же встретился с Алисой в пятницу?

Оправдывая свое любопытство тем, что ей, находящейся под угрозой, не до этики, Инга забралась в кресло с ногами и перевернула страницу. Дальше шел не черновик нового эпизода к роману, а запись диалога.

– …Что ты увидела за воротами?

– Разрушенный храм… Символично. Разрушенная жизнь, разрушенный храм.

– Тебя кто-то встретил?

– Нет. Я видела других, как и я. Но меня никто не проводил.

– Ты знала, куда идти? Тебе кто-то об этом сказал?

– Знала. Но никто не сказал. Я знала, и все. Это предназначение. Путь тебя приводит.

– Расскажи о той девушке, которой ты помогла. В чем состоял ее грех?

– Она была не в себе. Мы не разговаривали.

– Но по ее восклицаниям ты догадалась?..

– Да.

– Расскажи.

– Не могу. Это ее тайна.

– Хорошо… Что она говорила перед тем как умереть?

– Там не умирают. Мы там уже мертвые. Если получаем прощение, уходим в этот мир. Возвращаемся. В другой жизни.

– Что нужно для прощения?

– …

– Не хочешь говорить?

– Это сложно объяснить. У каждой – свой случай.

– Но та девушка получила прощение и ушла?

– Я взяла на себя ее грех.

– Как?

– …

– Ты тоже ушла оттуда?

– Да.

– Тоже получила прощение?

– Да.

– Почему?

– …

– Давай вернемся к той девушке…

– Оставьте меня! Кто вы? Я не хочу! Тут холодно… Они мне мешают! Они меня мучают! Шепот, крики. Холодно, холодно!

– Где?

– Тут! Вы не чувствуете холода, их холода? Не слышите их голосов? Они здесь! Вокруг! Их много! Я боюсь! Скажите, чтобы они ушли! Скажите, скажите!

Инга перечитала написанное два раза, затем прошла в кабинет, взяла ручку, лист бумаги и торопливо переписала диалог. Убрав сложенный в несколько раз лист в карман, она оставила записную книжку на столе и вернулась в гостиную.

Если бы она была прежней, если бы сила была с ней, Инга бы решила, что вновь чувствует те особые «уколы» интуиции. В этом диалоге кроется что-то важное!

И он напоминал разговор медиума с духом. Или… Ингу вдруг озарило одно предположение.

Чтобы проверить его, она вернулась в кабинет и внимательно осмотрела содержимое книжного шкафа. Ее интересовала полка с профессиональными книгами. Пробежав взглядом по корешкам, Инга не обнаружила искомое. Но, просмотрев корешки еще раз, медленно, спокойно, увидела, что искала. Она сняла книгу с полки, полистала, прочитала некоторые страницы и в глубокой задумчивости вернула на место.

Невероятно… Хотя почему невероятно? На Виктора как раз похоже.

По своей привычке, когда думала, Инга заходила по комнате, теребя браслеты на запястье. Мысли были похожи на нестройный хор. А вернее, на толпу, в которой каждый желает выкрикнуть что-то свое. Виктор, Алиса, ведьмы из то ли придумываемой Виктором, то ли видимой Алисой истории и имеющей отношение к ней, Инге. Оборвав кружение по комнате так резко, словно наткнувшись на препятствие, она вернулась в кабинет и взяла новый лист бумаги. Ей легче «размышлять» на бумаге.

Допустим, Алиса слышала и видела на самом деле что-то в квартире, что не видел и не слышал муж. Связаны ли ее видения с квартирой или с нею самой? Почему стали происходить эти вещи? Случилось это не так давно. Если допустить, что происшествия привязаны к квартире, то все равно все замыкается на Алисе: она видела и слышала «странности», ее муж – нет. Может ли происходящее с девушкой иметь отношение к ее снам? Была ли одна из ведьм ее прародительницей или же самой Алисой в одной из прошлых жизней?

Инга оставила листок, на котором записала все вопросы и мысли, связанные с Алисой, и пододвинула другой. Две ведьмы из прошлого. Преступление «рассказчицы» похоже на то, которое совершила она сама. Эта ведьма имеет отношение к Алисе. Инга задумчиво погрызла колпачок ручки. Тогда кто вторая ведьма, молоденька, умершая на руках «рассказчицы»? Какой тяжкий грех совершила, за который расплачивалась такой мукой? И почему получила прощение? Инга еще раз прочитала диалог. В «том» мире грешницы остаются на неопределенный срок, который может перетечь в вечность без возможности вернуться в настоящий мир в любом другом воплощении. Но если получают прощение и «уходят со светом», предположительно возвращаются в мир живых.

Инга убрала листы в карман и вышла во двор. Сев прямо на мокрые ступени крыльца, она закурила. Если сложить все вместе – видения Алисы, последнюю фразу в диалоге из блокнота Виктора про холод и шепот, – можно предположить, что девушка контактирует с параллельным миром. Если подтвердится эта догадка, то Инга получит еще одно звено.

Она затушила недокуренную сигарету, закопала окурок в землю и вернулась в дом. Стыдно, забыла позвонить Любе. Вспомнила об этом сейчас, когда подруга ей понадобилась. Инга взяла телефон и набрала нужный номер, а когда Люба ответила, без приветствий сказала:

– Люба, срочное дело! Нам нужен медиум. Знаешь ли кого-нибудь?

– Возможно, – после недолгой паузы ответила Люба.

Инга кратко рассказала, зачем ей понадобился медиум.

– Когда бы тебе хотелось поехать к Алисе и Сергею? – поинтересовалась Люба.

– Как можно раньше.

– Это… опять повторилось? Ты опять теряла сознание?

– Да, – не стала скрывать Инга. – Виктор в это время был рядом.

– А сейчас?

– Сейчас его вызвали по поводу исчезновения Алисы. Когда вернется, не знаю. И, если честно, мне бы хотелось приехать без него.

– Что-то еще случилось? – встревожилась Любовь.

– Потом расскажу, при встрече. Пожалуйста, разузнай все как можно скорей, – взмолилась Инга.

После разговора она вернулась в кабинет и сняла с полки один из романов Виктора. Ознакомилась с аннотацией и поставила книгу на место. Так, еще не зная, что ищет, но полагаясь на интуицию, она перебрала несколько романов Лучкина, пока не наткнулась на то, что искала. В аннотации вскользь упоминалось, что отношения между героями, случайно встретившимися в настоящем, уходят корнями в студенческое прошлое.

С книгой в руках Инга села прямо на пол и торопливо пролистала страницы, пока не наткнулась на один эпизод.

«…Как можно говорить о любви здесь, на земле, когда о таком чувстве полагается говорить на небе?»

Такие или похожие слова она однажды слышала. От Виктора, перед тем, как…

«…Ты – Королева. Потому что сегодня весь город будет лежать у твоих ног. Пойдем, не бойся…»

От ностальгии у Инги на глаза навернулись слезы. Надо же, для Виктора тот эпизод оказался таким значимым, что он включил его в книгу спустя годы. И хотя не терпелось прочитать эпизод дальше, она помедлила. Нехорошее предчувствие разливалось в душе чернильным пятном, очерняя радость. Инга чувствовала в этом эпизоде подвох и оказалась неготовой расстаться с иллюзиями вот так, сразу. Даже зажмурилась и так, с закрытыми глазами, посидела какое-то время, будто собираясь с силами. А затем углубилась в книгу.

Но сцена оказалась самой обычной романтической. Виктор не открывал страшных тайн. Не добавлял и не умалял ничего из того, что было на самом деле. Разве что сцена была преподнесена не от лица девушки, а от лица молодого человека. Он восхищался осанкой стоявшей перед ним на самом краю высотки девушки, мечтал быть ветром, запутавшимся в ее длинных волосах, желал отражаться звездами в ее глазах. В тот момент она казалась богиней, поэтому, сгорая от желания обнять ее, парень не посмел к ней прикоснуться. И даже на мгновение допустил страшную мысль, что, если вдруг девушка оступится, он успеет ухватить ее, и это их последнее объятие, их совместный полет, станет самым счастливым в его жизни. Читая это, Инга хмыкнула. Неужели Виктор в тот момент на самом деле так думал?

В книге эпизод заканчивался банально: девушка оборачивалась, улыбалась и делала шаг навстречу молодому человеку. Между ними происходило объяснение, после чего они спускались вниз и еще долго бродили вместе по ночному городу…

Все так и было. Они с Виктором, спустившись с крыши, долго бродили по городу, целуясь на каждом углу. Все так, да не так. Было ли между ними объяснение? Инге казалось, что было. Почему они потом гуляли так долго, целовались… И все же, все же… Она тогда развернулась и наткнулась на его взгляд. И что-то тогда ей не понравилось. Парень смотрел на нее, будто силился внушить что-то или, наоборот, прочитать мысли. «Ты меня что, гипнотизируешь?» – засмеялась она тогда, чтобы разрушить неловкость. Инга шутила, но Виктор неожиданно смутился.

Припомнив тот эпизод, она вспомнила и другие, которым никогда не придавала значения. Иногда с ее сокурсниками, а один раз даже с преподавателем случались какие-то странности, которые вызывали смех. Например, заносчивый педант Иван Корольков однажды, закукарекав, вспрыгнул на учительский стол. И был потом так сконфужен и произошедшим, и смехом сокурсников, что дня три не появлялся в университете. Совпадение или нет, но попадавшие в неприятное положение зачастую оказывались теми, кто особенно любил «пройтись» по Виктору.

– О господи, – вздохнула Инга, прикладывая ладонь ко лбу, словно у нее неожиданно разболелась голова. – Возможно ли это? Я тогда ведь ляпнула наугад, без подозрений, а он, возможно, решил, что я его выдам!

А Инга еще недоумевала, почему Виктор исчез после той их романтической прогулки… И обижалась на правах «брошенной» девушки. Но гордость не позволила искать его и требовать объяснений. В университете он больше не появлялся, а после стало известно, что оставил учебу. Потом, спустя какое-то время, кто-то обмолвился, что Лучкин якобы перевелся в другой вуз. Не потому, что у него не складывались отношения с некоторыми сокурсниками. Не из-за «сердечной раны», как подумала недавно Инга. А из-за того, что испугался, что его секрет станет известен публике.

От этих мыслей стало жарко. Инга открыла окно и высунулась в него под дождь по пояс.

«Романы у Лучкина очень «живые», – припомнились слова Ларисы. «Когда я придумываю историю, стараюсь вжиться в нее. Не наблюдать со стороны, а быть в ней…» – слова самого Лучкина. «Скандальный роман, написанный от лица мужчины и женщины…» – фраза с обложки того самого нашумевшего романа, который читала невестка. Женская одежда большого размера в его шкафу, косметичка в ванной… «У писателя много жизней… Он, как актер, перевоплощается в них…» Эта странная женщина, с которой ушла Алиса, на лицо которой никто не обратил внимания, потому что в глаза бросались яркие волосы и неуклюжая походка… Кажется, ясно, почему Алиса ушла с ней… Или с ним?

Но… Как можно посреди белого дня похитить человека, держать взаперти только ради того, чтобы… написать книгу! Безумец! Не проще ли было и дальше общаться с Алисой, назначать встречи? Девушка была очарована Виктором, она не отказывала бы в разговорах. И, как знать, может, согласилась бы и на эксперимент с гипнозом. К Инге же Виктор приехал и все честно сказал, что хочет написать книгу и просит о помощи, предложил жилье. Но, может, он обошелся с ней так вежливо, потому что она – старая знакомая? А может быть, потому что не поддается гипнозу… Ей припомнился недавний разговор, в котором писатель признался, что открывает публике только тщательно отобранную информацию и преподносит так, чтобы у поклонников создавалось впечатление, что она раздобыта с трудом. А Инга тогда пошутила, что Виктор показывает пиджачок, но не дает прикоснуться к телу. Не попалась ли она на тот же крючок, что и большинство? С чего решила, что Виктор перед ней открыл истинное лицо?

Инга вытащила из сумки ноутбук и включила его. В ожидании, пока загрузится программа, нервно побарабанила пальцами по поверхности стола. Она нервничала и от предчувствия, что может докопаться до других секретов Лучкина и это ей не понравится, и потому, что Виктор может вернуться в любой момент и застать ее за этим занятием. И тогда вряд ли получится улизнуть. Правильней было бы сначала уехать, а там уже вместе с Любой собрать «досье» на Лучкина. «Пятнадцать минут, не больше», – поставила Инга себе рамки.

Она вошла в Интернет и набрала в поисковике имя Виктора. Тотчас вылезла куча ссылок на его книги. Но Инге нужны были совсем другие работы бывшего сокурсника. Ее не интересовал Виктор-писатель, ее интересовал Лучкин-психолог и темы, над которыми он работал. Не без труда ей удалось отыскать несколько работ. То ли он сам постарался, тщательно стирая свое прошлое, то ли менеджеры – по его же просьбе, но с самими работами ознакомиться не удалось. Содержание было удалено. Но Инге хватило и названия тем. Нашла она также одну критическую статью, из которой стало ясно, что работы и исследования не приняли всерьез, даже осмеяли.

Она откинулась на спинку кресла и, закинув руки за голову, задумчиво посмотрела на раскрытую на мониторе критическую заметку. Многое прояснилось. Успешный взрослый Виктор продолжал испытывать комплексы непонятого осмеянного студента Вити Лучкина. Обида и желание стать вторым Раймондом Моуди или Майклом Ньютоном не давали ему покоя. А ведь у него для этого, похоже, есть все способности…

Опомнившись, Инга выключила ноутбук, убрала в сумку и бросилась в спальню, где оставила свои вещи. Собралась она очень быстро. Записки Виктору не оставила, предпочитая поговорить потом либо по телефону, либо лично. Выбежав во двор, она оставила сумки с вещами и ноутбуком на заднем сиденье и села за руль. И только после этого подумала, что Виктор, уезжая, наверняка запер ворота. Но то ли боги над ней смилостивились, то ли дело было в его рассеянности, но ворота, хоть и были прикрыты, запертыми не оказались.

Теперь бы доехать до Любы, не отключиться в дороге. Иначе точно будет конец.

А Виктор еще поможет, еще как поможет!

XV

Очнулась Алиса с тяжелой, будто в похмелье, головой. События недавнего прошлого вспоминались смутно, словно она и правда перебрала со спиртным на вечеринке. С трудом подняв тяжелые веки, Алиса огляделась. Она по-прежнему находилась в подвале, освещенном тусклым светом. Понять, какое сейчас время суток, не представлялось возможным. Изменилось лишь то, что ей «улучшили» условия: оставили плед и раскладной стульчик (правда, даже встав на него, Алиса не смогла дотянуться до люка). На подносе ожидала еда: чай в большой кружке, бутерброд с сыром и ветчиной, пирожок и остывший омлет. Ей смутно припомнилось, что все это принесла та же женщина. Но Алиса отказалась. Тогда незнакомка села напротив… Что было дальше, Алиса не помнила. Будто опять провалилась в забытье. Может, еда вовсе ни при чем?

От голода сводило челюсти, и Алиса, подозрительно понюхав бутерброд, решила все же рискнуть. А потом не заметила, как съела и пирожок. Только чай оставила нетронутым, потому что напитки вызывали большее подозрение.

Выпускать ее, похоже, не собирались. Как и объяснять, зачем держат тут. А холод и страх доводят до отчаяния…

Когда послышался шум открываемого люка, Алиса скинула с себя одеяло, в которое куталась, сунула одну руку за пазуху, где прятала, приколов с обратной стороны блузки, брошку-стрекозу. Отцепив украшение, она сжала в кулаке туловище стрекозы так, чтобы снаружи остался острый длинный хвост. Алиса мысленно помолилась – и на удачу, и заранее прося прощение за то, что собирается сделать, встала с циновки и сделала пару шагов к лестнице, по которой уже спускалась надзирательница, одетая все в тот же нелепый сарафан.

– Доброе утро! Или день? Или вечер? – весело сказала Алиса. – Спасибо за еду, вы знаете, я очень люблю пирожки с капустой, вы угадали мои вкусы! Если вы еще собираетесь держать меня здесь какое-то время, не могли бы принести еще пирожков? Я, когда замерзаю или переживаю, становлюсь жуть какая голодная!

Женщина под невинный щебет молча спустилась. Лестницу оставила приставленной к люку, видимо, совершенно не ожидая подвоха от пленницы.

Когда надзирательница развернулась, Алиса испугалась, что вспыхнувшие от волнения щеки и слишком громкий стук сердца, который, казалось, раздавался в этом изолированном помещении подобно грохоту барабанов, выдадут ее. И в каком-то отчаянном порыве, понимая, что, если промедлит еще хоть минуту, решимость ее оставит, размахнулась и что было сил воткнула в надзирательницу острый конец броши. Куда попала, она не поняла, потому что зажмурилась. Женщина то ли всхлипнула, то ли вскрикнула, сгибаясь, и Алиса, воспользовавшись ее промедлением, бросилась к лестнице.

Так бывает во сне, когда видишь погоню: убегаешь, но ноги делаются ватными. Так и Алисе показалось, что лестница – бесконечная и что взбирается она по ней слишком медленно. Она ждала, что в любое мгновение женщина схватит ее за лодыжку и сдернет вниз. Но ее никто не останавливал. Добравшись до люка, Алиса бросила тревожный взгляд назад и увидела, что женщина, оставаясь в том же положении, держась за бок одной рукой, вторую протянула к лестнице. Не помня себя от страха, беглянка выбралась из люка и, ухватившись за верхние концы лестницы, что есть силы потянула ее на себя, не давая похитительнице за нее ухватиться. Животный страх придал ей сил и сноровки, и Алиса смогла втащить лестницу, оставив свою надзирательницу пленницей.

– А теперь ты там посиди! – крикнула она в люк и в сердцах захлопнула крышку.

Никто не встретился Алисе, никто не остановил, когда она бегом пересекала заброшенное и запущенное помещение со сдвинутыми в сторону то ли столами, то ли каталками. На выходе она споткнулась обо что-то и, бросив взгляд под ноги, увидела кроссовки. Не раздумывая, она быстро обулась и почувствовала себя уверенней. Задаваться вопросом, откуда здесь взялась обувь, будто специально ожидавшая ее, Алиса не стала. Все мысли будто начисто вытерли ластиком. Она превратилась в робота с одной программой – бежать, бежать.

Алиса толкнула тяжелую оцинкованную дверь и выскочила наружу. Свежий воздух после затхлого подвального показался самым чистым и вкусным, какой она когда-либо вдыхала. Чище горного, здоровее деревенского. У нее даже закружилась голова, так что пришлось ухватиться за кирпичную стену здания, из которого она вышла. Мельком оглядевшись, Алиса заметила, что находится она на территории какого-то заведения. Не фабрики, потому что здания были не похожи на заводские, но казенные. Они кучковались на одной небольшой территории, разделяясь друг от друга вытоптанными земельными участками, бывшими, видимо, когда-то газонами. То квадратные, то вытянутые, большие и маленькие. Это явно было какое-то учреждение и, судя по разбитым кое-где окнам, замусоренным дворам, пустоте и тишине, заброшенным. Алиса пересекла очередной дворик и на одном из зданий увидела проржавевшую табличку с надписью «Пункт переливания крови». На другом – надпись «Стационар». Понятно, когда-то это был больничный комплекс… Тут она увидела другую табличку, о, ужас! Морг!

Алиса оглянулась, словно испугалась, что за ней следует армия призраков. Но на самом деле проверяя, не преследует ли ее та женщина. Нет, за спиной никого не было. «А вдруг я ее убила?» – ужаснулась она и еле сдержала порыв повернуть назад и проверить, как там похитительница. Не надо было вытаскивать лестницу… Женщина, теперь раненная, может истечь кровью, а Алису обвинят в убийстве! Остановило ее лишь то, что среди такого количества зданий она не запомнила, из какого выбежала.

«Как только выберусь отсюда, позвоню либо в милицию, либо в «Скорую», дам ориентиры…»

Со стороны донесся шум машин. Значит, близко проходит дорога. И Алиса, прибавив шагу, направилась на звук. О том, что выглядит нелепо – в мятой одежде не по погоде, в кроссовках, которые были на несколько размеров больше и совершенно не подходили к элегантной юбке и блузке, она старалась не думать. Как и том, что у нее нет денег на дорогу. Раз из такой переделки выбралась, значит, выберется и из другой!

* * *

Инге повезло, что по дороге она не попала ни в одну крупную пробку, так что до дома Любы доехала быстрее, чем рассчитывала. По дороге два раза звонил мобильный: наверняка подруга, а может, Виктор, но Инга так торопилась, что не стала отвлекаться от дороги.

Припарковав машину во дворе, она взяла вещи и почти бегом направилась к нужному подъезду.

– Ты… Ты меня чуть в могилу не свела! – встретила Люба ее не приветствиями, а упреками. При этом подруга была неестественно бледна, будто и правда переживания сильно сказались на ее самочувствии. – Я звонила, а ты не отвечала! Что я могла подумать после твоих рассказов?!

– Прости, прости, – забормотала Инга, бросая сумку с вещами на пол и обнимая Любу. – Не хотела тебя пугать. Но не могла отвлечься от дороги. Я ехала быстро.

– Нормально добралась? – уже более спокойным тоном спросила подруга, сторонясь, чтобы пропустить гостью в квартиру.

– Как видишь, – кивнула Инга. – Ты нашла, кого я просила?

– Да, через час будет. Я тебе потому и звонила, чтобы сказать.

– Отлично! Значит, я могу связаться с Сергеем и договориться о встрече?

– Ты ему еще не звонила? – осторожно спросила Люба. – А вдруг он не сможет принять нас в назначенный час или вообще не согласится?

– Не зря! Не беспокойся, мне кажется, что Сергей не откажет нам во встрече.

Она оказалась права. Муж Алисы, узнав, что с ним говорит Инга, обрадовался, а когда она спросила, согласен ли он на небольшой эксперимент, ответил, что согласен на что угодно, лишь бы это помогло отыскать жену.

– Ну вот и все, – довольно сказала Инга, убирая мобильный в карман. – Чаем не напоишь с дороги, пока я буду тебе сказки всякие интересные рассказывать?

– И накормлю, – сказала подруга.

За обедом Инга рассказала обо всем, что произошло в дачном доме, о своих открытиях, показала листочек, на который переписала диалог из записной книги Виктора.

Люба, слушая, мрачнела лицом, потому что Виктор ей показался очень симпатичным, и то, что Инга теперь представляла его с другой стороны, ей категорически не нравилось.

– Значит, ты думаешь, что Алису похитил он, использовав гипноз и переодевшись женщиной?

Инга многозначительно промолчала.

– Но это прям кино какое-то, – растерянно пробормотала Люба.

– Я же тебе показала названия его работ. К сожалению, содержание нам недоступно, поэтому не можем узнать, каким образом он погружал в гипноз, кого, насколько удачными были его эксперименты. Внушением Витя в какой-то мере овладел еще в студенческие годы. И со временем, думаю, ему показалось скучным просто подчинять себе волю «подопытных», ему захотелось проникнуть в тайны параллельного мира. Смотри, судя по названиям, его интерес вызывало то, как можно в этой жизни использовать опыт прошлых…

– Да, это все интересно, но методы он противозаконные выбрал. Похищать человека средь бела дня ради своих экспериментов… Надеюсь, ничего плохого он с девочкой не сделал!

– Виктор заигрался в эксперименты и сам потерялся в ролях: то ученый-исследователь, то просто писатель, то режиссер-постановщик собственных историй.

– Он сумасшедший! – возмущенно воскликнула Люба.

– Гений – это уже отклонение от нормы, – спокойно заметила Инга. – А Виктор если не гениален, то чертовски талантлив.

– Ладно, пока твоя версия не подтверждена, хотя этими соображением, считаю, нужно поделиться с теми, кто занимается поисками Алисы. Девочку необходимо выручить, и как можно скорей! Думаю, лучше будет не говорить Виктору о твоих подозрениях, чтобы не спугнуть.

– Я собираюсь позвонить Майе и поговорить с ее мужем-следователем. Я расскажу все ему, а он уже решит, что делать с этой информацией, кому передавать и как использовать.

– Но на самый главный вопрос мы так и не получили ответа: что делать с тобой? Ответ ты хочешь найти в этой истории двух наказанных ведьм.

– Одной из них, считаю, была Алиса. Той ведьмой, которая совершила похожее на мое преступление. Ее простили: дали возможность вернуться к новой жизни. Почему? Что она сделала, чем заслужила прощение?

– Здесь ответ, – сказала Люба, водя пальцем по листку с записанным на него диалогом. – «Взяла на себя ее грех». Думаю, она, видя страдания молодой девушки, испытала к несчастной сострадание и каким-то образом, дабы облегчить муки той, разделила ее грех.

– Или вообще взяла его на себя, – добавила Инга. – Ты мыслишь так же, как и я. Смотри, что если ведьма, от лица которой ведется история…

– Алиса в прошлой жизни.

– Алиса в прошлой жизни была белой ведьмой и совершила преступление: отомстила лишившему ее счастья злодею, вложив в проклятие всю силу. За что была наказана. Однажды в тот «монастырь» попадает молодая девушка, совершившая куда более тяжкий проступок. Она мучается, но умереть не может, потому что ее наказание – эта вечная мука. И «Алиса», дабы облегчить муки несчастной, берет на себя ее грех. Молоденькая девушка, очищенная от греха, «уходит со светом», то есть получает прощение и возвращается сюда в новую жизнь. И «Алиса» тоже получает прощение, потому что взяла на себя чужой грех не корысти ради, а из сострадания, не рассчитывая на освобождение. Она тоже возвращается сюда, без силы, которой лишилась в прошлой жизни, но с печатью чужого греха. Я хочу проверить, действительно ли у нее есть способность контактировать с душами мертвых. И если это подтвердится, то…

Договорить Инга не успела, потому что ее прервал звонок.

– Что-то рано твой медиум пришел, – сказала она, бросив взгляд на часы. – Ты говорила, через час?

– Лучше раньше, чем позже, – сказала Люба, поднимаясь. Она вышла в коридор, и пару мгновений спустя раздался ее удивленный и немного испуганный возглас, из которого Инга заключила, что пришел не тот, кого они ждали. «Виктор?» – мелькнуло в голове. Она поспешно выскочила в коридор и… нос к носу столкнулась с Алексеем.

– И ты… здесь, – сказал он после долгой взаимной паузы. Из-за его спины испуганно выглядывала Лиза, которая то косилась на Ингу, то опускала взгляд в пол, словно чувствовала себя виноватой.

– Ты… – рассеянно пробормотала Инга. К такому повороту сюжета она не была готова. И что говорить, как действовать – не знала. Алексей, впрочем, тоже. Было похоже, что он совершенно не ожидал встретиться тут с ней, и этот «сюрприз» его ошеломил.

– Да, я… Эм… Ну что ж… Раз ты тут… Я рад, что все в порядке. – Голос звучал сухо и трескуче, как ломающийся под сапогами хворост. Инга обратила внимание, что под глазами Алексея залегли тени, щеки будто ввалились (или лицо казалось осунувшимся из-за щетины?), вообще весь вид был нездоровым.

– Прости, – сказала она и потупилась. Встретиться с ним взглядом показалось худшим наказанием, чем то, которое было ей уготовано.

– Прости… Вот так просто «прости», – не предвещающим ничего хорошего шепотом начал он. Люба, поняв, что назревает скандал, поспешила вмешаться:

– Э-э… Алексей? Проходите, что же вы стоите? Я вам сейчас чаю налью.

– Спасибо, не надо. Мы к вам ненадолго, – сказал он, почти с ненавистью глядя на «укрывательницу» Инги. Лиза, чувствуя надвигающуюся бурю, спряталась за его спину и даже не выглядывала.

– Вы что-то хотели мне сообщить? – ласковым тоном, будто ее совершенно не пугали искры, которые метали глаза мужчины, спросила Люба.

– Не я. Вон она, – сказал Чернов и, пошарив у себя за спиной рукой, вытащил оттуда разрумянившуюся Лизу. – Ну, не молчи, говори все, что хотела!

– Я… Я… Можно я тете Любе на ушко скажу? – попросила Лиза, бросив на Ингу умоляющий и одновременно просящий прощения за такое «предательство» взгляд.

– Можно. Только не на ушко, а пойдем в комнату, где ты мне все расскажешь! – пригласила девочку хозяйка.

Алексей и Инга остались вдвоем. Разговора не получалось. Оба прятали глаза, неловко переминались с ноги на ногу и не решались нарушить тяжелую паузу. Инга заподозрила, что Лиза специально так сделала, чтобы оставить их наедине. Да только пользы такой «ход» не принес.

– Ты… – не выдержал первым Алексей. – Ты… ко мне вернешься или между нами все кончено?

Инга вскинула на него глаза, потому что последняя фраза прозвучала как пощечина. Все же ее уход он принял так, как она и опасалась: решил, что передумала выходить за него замуж и не нашла в себе сил сказать об этом.

– Если обратно примешь, – постаралась она улыбкой обратить неловкость в шутку. И так как Алексей молчал, заговорила: – Леша, я не бросала тебя! Если ты подумал, что я сбежала, потому что передумала выходить за тебя, то ты ошибаешься…

– Ты обставила все так, что ничего другого и не оставалось думать. Знаешь, я мало верю в эти ваши… премудрости, хоть и дочь у меня необычная. Но для меня причина, которую ты назвала, не показалась веской. Черт возьми, чего я только не передумал! – закричал он, закипая.