Читать книгу "Побег из страны грез"

XIV

Брату Инга решила позвонить, когда он будет уже не дома, но еще не занят работой. Она знала, что Вадим приезжает в банк раньше начала рабочего дня. Без четверти восемь уже находится в своем кабинете, пьет кофе, просматривает документы, читает новости и так далее.

В ожидании часа «Х» Инга успела принять душ, привести себя в порядок, одеться в удобные джинсы и кашемировую водолазку. И хоть от нервозности, вызванной предстоящим разговором, хотелось курить и совершенно не хотелось завтракать, она заставила себя выпить чашку кофе, заедая его ванильными сухарями. А сигареты, дабы избежать соблазна, убрала в сумку к одежде.

Ровно без десяти минут восемь она звонила со своего привычного номера брату.

– Вот так сюрприз! – воскликнул Вадим. И его веселый, чуть насмешливый тон придал Инге уверенности. Если честно, она ожидала упреков в том, что заставляет всех волноваться.

– Вадим, мне нужна твоя помощь, – сразу же начала она.

– О’кей. Только вначале скажи, как ты?

– Я в порядке. В относительном, если не считать моих душевных терзаний, мук совести и всего прочего, – робко засмеялась она.

– Это хорошо. Диктуй адрес, куда подъехать. Я прямо сейчас выеду.

– Нет, брат. Не рискну с тобой встречаться.

– Черт возьми… – всю веселость как ветром сдуло. – Инга, тебе нужна моя помощь, ты сама меня об этом только что попросила.

– Мне нужна твоя помощь на расстоянии. Вадим, я тебе уже все сказала раньше и решения своего менять не собираюсь. Где я, не скажу до поры до времени. Так ты мне поможешь или я не буду терять времени? У меня его и так мало, – сказала она с плохо скрываемым раздражением.

– Говори, что нужно, – деловым тоном ответил брат.

– Мне нужна эта девушка Алиса, подруга Майки, которая недавно исчезла. Зачем – не спрашивай. Но, можно сказать, от нее зависит мое положение.

– Одни загадки, – проворчал Вадим.

– Что известно о ней? Поиски дали какие-то результаты? Скажи мне все, что знаешь. А что не знаешь, узнай, прошу тебя. Позвони Ларе, Майке, ее мужу, он следователь, наверняка находится в курсе расследования «по знакомству». Мне эту девушку нужно хоть из-под земли достать!

– Инга, объясни…

– Долго, Вадька! Лучше потрать это время на звонки тем, кого я назвала.

– Ладно. Многого не обещаю, но все, что нарою, – расскажу. На какой хоть тебе номер звонить? На этот?

– Я тебе сама позвоню! Сколько тебе нужно времени?

– Дай хотя бы час-полтора.

– О’кей! Целую, братик.

– Эй, погоди! – всполошился Вадим, поняв, что она собирается закончить разговор. – А ты больше спросить ничего не хочешь?

– Что-то случилось? – встревожилась Инга. И сердце заныло: неужели что-то с Ларой, племянником? Началось?

– Я имею в виду Чернова. О нем ты меня даже не спросила.

– Ой… – смутилась она. И с ужасом поняла, что об Алексее, любимом человеке, даже не думала. Так, будто он… исчез из мыслей, перестал в них жить. А ведь еще несколько дней назад она дала согласие стать его женой!

– Как он? – спросила Инга, чувствуя, что голос звучит с неуместными для влюбленной женщины интонациями – без беспокойства, вины, а так… прохладно-вежливо, будто спрашивает лишь по обязанности. Потому что ей напомнили.

– Он – плохо, – сказал Вадим. – Места себе не находит. Хотя и удалось его немного успокоить. Они с Лизой остановились на квартире дяди, Лара обещала навестить их сегодня. Оставит Ваню матери и поедет к ним.

– Они… надолго? – растерянно спросила Инга, чувствуя, что присутствие Алексея ей как будто… мешает.

– А это уже от тебя зависит, милая моя, – усмехнулся в трубку Вадим. – Пока не наиграешься в прятки и не явишься целой и невредимой в отчий дом. А Чернову, между прочим, нельзя надолго оставлять бизнес.

– Как же он думал тогда в Москве жить? – с иронией спросила Инга. – Если ему постоянно нужно находиться рядом со своими рыбешками?

– Забыла, что это ты собиралась к нему переезжать?

– Ну, мы еще ничего не решили, – уклончиво ответила она. – Ладно, Вадим. Не буду тебя отвлекать. Пожалуйста, сделай то, о чем я попросила. Я перезвоню.

– Ох, говорил же не раз, что твои занятия до добра не доведут, – проворчал Вадим, прежде чем отключить вызов.

Инга положила телефон на стол и, выглянув в окно, убедилась, что ночной дождь прекратился. Утро было серым из-за рыхлых туч, обещавших в скором времени новый дождь. Но листва и трава, к концу августа утратившие яркость, умытые, засияли новыми оттенками – не насыщенной зеленью, а благородно-сдержанной, в холодных тонах. И Инге вдруг невыносимо захотелось пройтись по влажной траве босиком, сбивать с деревьев, как в детстве, капли, жмуриться и ежиться, когда холодные брызги попадают за шиворот. Как знать, может, у нее больше не будет возможности вот так, как в детстве, пробежаться по лугу, ловить в распахнутые объятия ветер.

Она зашнуровала кроссовки и выскочила во двор. Пересекла торопливым шагом лужайку, прошла по усыпанной гравием дорожке к калитке и вышла наружу. До луга она еще шла чинным шагом, сдерживая в себе порыв помчаться бегом, а когда отошла на значительное расстояние от дачного комплекса, разулась и, бросив кроссовки прямо на дороге, раскинула в стороны руки и побежала навстречу ветру. Ей было неважно, видит ее кто-то или нет. Она ловила губами, кожей, душой, сердцем, мыслями этот влажный чистый воздух, пила его жадно, захлебываясь, и никак не могла насытиться. Счастье, опоздавшее, как поздняя любовь, переполняло ее душу, вытесняя тревоги, вызывало на губах улыбку, а в глазах – слезы. Интуиция говорила, что такого дня уже не будет. И, как ни странно, Инга об этом не жалела.

Она бежала до тех пор, пока не выбилась из сил. Тогда, упав на спину прямо в мокрую траву, раскинула широко руки, будто пыталась обнять небо, и закрыла глаза. И лежала так, ни о чем не думая, пока дыхание не стало ровным. Затем, поднявшись, она уже неторопливо направилась обратно. Нашла кроссовки и натянула носки прямо на мокрые ноги.

Когда подошла к даче, увидела, что в открытые ворота въезжает машина Виктора. Лучкин тоже ее увидел, открыл окно и, радостно улыбаясь, спросил:

– Откуда ты такая мокрая?

– Под дождь попала, – отговорилась Инга. Признаваться в своем ребячестве не хотелось. – Встретимся в доме! Мне нужно переодеться.

Виктор кивнул и въехал на территорию дачи, Инга же вошла через калитку и по дорожке направилась к дому. Мокрая водолазка неприятно холодила спину, и теперь хотелось поскорей переодеться в сухое и выпить чаю.

Когда она вышла из спальни на кухню, застала Лучкина распаковывающим пакеты с эмблемой одного супермаркета.

– Я привез тут кое-чего, как обещал, – пояснил Виктор, скользнув по ней мимолетным взглядом. – Заехал в круглосуточный супермаркет и купил продуктов. Если тебе еще что надо, скажи.

– Ой, куда столько всего! – ужаснулась и одновременно обрадовалась Инга, обводя взглядом четыре битком набитых пакета. – Помочь?

– Давай! – согласился Виктор. – На несколько дней, думаю, хватит, а там еще привезу.

– Я задержусь ненадолго, – сказала Инга, вытаскивая из пакета запаянные в пленку нарезки ветчины, колбас и сыра.

– Куда торопиться? – как показалось, встревоженно спросил Виктор. – Тут отличное убежище.

– Я, Витя, может, домой вернусь, – уклончиво ответила Инга.

– Почему? – резко спросил он, разворачиваясь к ней и кладя на стол лоточек с куриным филе, который собирался убрать в холодильник. – Боишься стеснить меня? Так я тебе уже объяснил!

– Нет. Не в этом дело. Не хочу причинить тебе вреда.

– Да какой там вред! – поморщился он. – Не верю я в то, что могу как-то пострадать от того, что предоставил тебе жилье. И вообще мне кажется, что опасность слишком преувеличена.

Инга не успела ему ответить, потому что из гостиной раздалась мелодия, установленная на звонки Вадима.

– Ой! – она торопливо бросилась в гостиную, по пути вспомнив, что не отключила мобильный, не сменила в нем сим-карту. Впрочем, чего уж теперь, раз сама выходит на связь с братом. Смысла нет в полной «конспирации», напротив, без помощи не обойтись.

– Вадим?

– Слушай, что мне удалось узнать, – деловым тоном начал брат. – Нашлись свидетели, которые видели Алису в тот день, когда она исчезла. Имен не назвали, но обрисовали в общих чертах ситуацию. В общем, в вагоне метро Алиса подошла к одной женщине, и они вместе вышли на станции. Далее Алису с этой женщиной видели возле метро, они обе садились в такси. Сейчас ищут водителя той машины. Свидетели дали описание женщины, которая сопровождала девушку.

– Какая она? – быстро спросила Инга. – Тебе назвали приметы? Может, составили фоторобот?

– В том-то и дело… Юрий, муж Майки, сказал, что свидетели в один голос говорят, что женщина была слишком приметной: ярко-рыжая, одета в клетчатый сарафан. Да, еще одна свидетельница сказала, что женщина шла как-то странно, то ли хромая, то ли сильно косолапя. В общем, ее походка бросалась в глаза. А над фотороботом бьются пока безуспешно.

– Женщина… Зачем ей понадобилась Алиса?

– Не знаю. Может, это была какая-то знакомая, раз девушка сама подошла? Впрочем, муж Алисы никого с похожими приметами припомнить не может. А Майя сказала, что эта странная женщина крутилась недавно возле их работы. Алиса еще встревожилась и сказала, что видела ее на лестничной площадке. Соседнюю квартиру проверили. Пустует, никому не сдана, агентов с приметами этой женщины в местных агентствах недвижимости нет. Это все, что удалось выяснить.

– Спасибо, Вадим!

– Ты там еще долго собираешься прятаться? – насмешливым голосом поинтересовался он. – Это смешно уже, Инга! Тебе нужна помощь, но при этом продолжаешь скрываться, будто больна страшной болезнью и опасаешься, что заразишь всех, кто вступает с тобой в контакт.

– Может, так оно и есть…

– Ты чем-то больна?!

– Нет, нет, Вадим, – поспешно оговорилась Инга. – Дай мне немного времени, и я вернусь. Постараюсь. Я нахожусь сейчас в отличном месте, считай, в пансионате, где набираюсь сил.

– Может, к тебе хотя бы Чернов приедет? – с надеждой спросил Вадим.

– Нет.

– Да что ты и правда как маленькая! – рассердился брат. – Позвони ему хотя бы! Разве это сложно? Или боишься, что он тебя растерзает по телефону за твой побег? Уверяю, не растерзает! Он очень ждет новостей! Успокой хотя бы звонком!

– Ладно, – протянула Инга, чувствуя странное раздражение. Все разговоры, как и мысли об Алексее, почему-то стали вызывать негатив. С чего бы это?

– Ты так говоришь, будто он и не жених тебе вовсе. Или собираешься взять назад свое согласие выйти за него замуж…

– Вадим, мне сейчас надо разобраться с другими вещами! – довольно резко ответила она. Брат, к счастью, не стал спорить, а поняв, что разговор рискует скатиться в раскаленную дискуссию, сделал шаг назад:

– Все, все, не лезу в твои личные дела. Пожалуйста, не отключай телефон. Вдруг я что-то еще узнаю. Это глупо, Инга, продолжать прятаться, когда ты сама попросила меня о помощи.

– Не хочу сейчас других звонков, – туманно ответила она, боясь, что Вадим опять все сведет к Алексею.

– Ясно, – он мудро решил не цепляться к ее словам. – Дай мне хотя бы тот номер, которым ты сейчас пользуешься. Обещаю, что никому его не дам.

Инга продиктовала брату новый номер. И, отключив вызов, сменила сим-карту.

Когда она вернулась на кухню, увидела, что Виктор уже успел разложить продукты по местам и занялся приготовлением завтрака. В турке приятно пофыркивал кофе, и его дух аппетитно щекотал ноздри. На большой тарелке уже были разложены тоненькие ломтики сыра и ветчины, на другой – нарезанные ломти белого хлеба. В масленке желтело масло.

– Ты какой джем предпочитаешь – сливовый или персиковый? – спросил Лучкин, не оборачиваясь. В одной руке держал стеклянную розетку, в другой – ложку, а на столе стояли две банки с джемом.

– На твой вкус, – пожала плечами Инга.

– Кофе пьешь с молоком?

– Да. Некрепкий.

Виктор снял с огня турку, плеснул черной жидкости в две приготовленные загодя чашки, добавил в обе молока.

– Я пью без сахара, а ты?

– А я с сахаром, – сказала Инга. И подумала, что разговор у них складывается такой слишком… буднично-семейный, даже интимный. Можно ли так? Она подумала об Алексее и испытала жгучий стыд. Надо ему позвонить…

– Есть какие-то новости? – невинно поинтересовался Лучкин, хотя было видно, что телефонный разговор его очень заинтересовал.

– Я звонила брату, – ответила она, беря обе чашки в руки и направляясь с ними в гостиную. Виктор торопливо поставил на поднос тарелки с нарезками и хлебом, масленку и вазочку с джемом и отправился следом за гостьей.

– Мне нужно было узнать, как там двигается дело с поисками Алисы. Я тебе уже рассказала, что она, оказывается, подруга одной моей приятельницы, муж которой – следователь. Естественно, в ее поисках задействовали все связи.

– И? – поторопил Виктор, поставил на столик поднос и принял из рук Инги одну чашку. Оба они сели в плетеные кресла возле остывшего еще с ночи камина.

Инга передала Виктору разговор с братом.

– Эта женщина какая-то странная, – задумчиво произнесла она. – Светилась рядом с Алисой еще раньше… Одета вызывающе. Если бы я задумала похищение человека, оделась бы во все неприметное! А она, наоборот, как попугай, будто специально, чтобы ее запомнили. Может, она хочет что-то этим сказать – тем, что так упорно привлекает внимание к своей персоне? Или настолько недалека, что…

– Я так не думаю, – перебил Виктор. – Смотри, ты упустила один важный момент: свидетели запомнили эту женщину. Но! Запомнили ее яркое платье, неуклюжую походку, а лицо – нет. Теперь представь, что эта незнакомка приходит домой, снимает пестрые тряпки, может быть, парик, стирает косметику и… Кто ее теперь опознает? Все приметы – легко меняемые.

– Черт, я как-то об этом не подумала… – с досадой пробормотала Инга. – Думаешь, ее невозможно будет отыскать? Потому что вряд ли она теперь таким попугаем будет разгуливать по городу.

– Еще не опрошен таксист. Он может дать важную информацию.

– Зачем этой женщине понадобилось похищать Алису? Скромная девушка, жила себе, никому не мешала…

– А почему ты решила, что ее именно похитили? Ведь, со слов свидетелей, она сама подошла к той женщине, и они вместе вышли. Никакого насилия и принуждения.

– То-то и странно, – не сдавалась Инга. – Алиса боялась этой женщины! Слушай, вот ты писатель, истории придумываешь, загадки всякие загадываешь-разгадываешь…

– Я не пишу детективов, – поправил Виктор. – Мои романы носят психологический характер…

– Ну все равно. Ведь придумываешь же ты персонажей, характеры, поведение…

– Зачастую придуманные персонажи начинают жить своей жизнью, – усмехнулся Виктор. – А ты, как автор, сидишь и за голову хватаешься: «марионетки» выходят из подчинения! Уже не ты прописываешь им истории, а они диктуют свои!

– Но канву придумываешь ты. Над разгадками тоже бьешься. Вот что ты думаешь об этой истории с исчезновением Алисы?

– У меня есть кое-какие соображения на эту тему, но мне бы пока не хотелось ими делиться, – неожиданно ответил Виктор. Увидев, что Инга удивленно-обиженно вскинула брови, поспешно добавил: – Не подумай, что я тебе не доверяю! Но прежде чем облечь мысль в слова, мне нужно ее хорошо обдумать. Мне многого не хватает, чтобы выдвинуть свою версию. Поэтому не хочу пока делиться «сырыми» домыслами.

– Мне бы сейчас и домыслы не помешали, – проворчала Инга, чувствуя себя слегка обманутой. Этот разговор начинал принимать очертания откровенного, и вот он сам вдруг воздвиг барьер.

– Не обижайся, – повторил Виктор. – Я не люблю делиться ненаписанным и необдуманным.

– Однако же отрывки на сайте выкладывал.

– Помнишь, я говорил, что нужно подогревать читательский интерес? Эти отрывки, малая часть написанного романа, провоцируют ожидания.

– Мне бы хотелось прочитать то, что ты уже написал, – тихо попросила Инга, не надеясь на удачу. – Не ради интереса, пойми. Ты же обещал мне помогать! Я – тебе, ты – мне.

– Хорошо, – ответил Виктор после долгой паузы. – Только полный текст у меня дома в компьютере. Я тебе его распечатаю и привезу. Но там, уверяю, вряд ли что-то есть полезное тебе. Алисины рассказы – в прочитанных тобой отрывках. В романе у меня действие разворачивается не столько в прошлом, сколько в настоящем. И героиня – обычная девушка, ничем не приметная, не ведьма. Замужем, живет себе потихоньку, никого не трогает…

– Списываешь ее с Алисы, – кивнула Инга. – Ты упомянул об этом в нашем разговоре в кафе.

– Да. Я очень надеюсь, что эта девушка отыщется. Интуиция подсказывает, что с ней не случилось ничего плохого. Только не понимаю, почему ты так уцепилась за эту историю. Какое отношение она имеет к тебе? Частично она увидена во снах этой девушкой, частично – выдумана мной.

– Интуиция, – пожала плечами Инга. Рассказывать о том, что случилось ночью, не хотелось. И в отместку за его нежелание делиться версиями, и потому что не хотела волновать.

Хотя… почему она решила, что он будет волноваться? Кто он ей? Старый приятель. Кто она ему? Старая приятельница. Бывшие сокурсники, которые даже вместе не окончили университет.

– Витя, а почему ты тогда ушел? – спросила она вдруг.

– Когда? – не понял он.

– Из университета. Ты ушел в середине третьего курса, и видимых причин для этого не было. Да, не со всеми сокурсниками у тебя складывались близкие отношения, но ты ведь этого сам не хотел. С какими-то преподавателями у тебя возникло непонимание, но у кого из нас его не было? И те проблемы не были такими уж критическими, по крайней мере не могли служить поводом для того, чтобы бросить университет.

– Я не бросил, а перевелся, – поправил Виктор.

Поставив чашку на столик, он сложил руки на груди, но поза не была наполеоновской из-за ссутуленных плеч, напротив, казалось, что Лучкин старается закрыться.

– У меня были причины, – туманно ответил он. – Кому-то они бы показались не вескими, для меня же являлись таковыми. И не в отношениях с сокурсниками и преподавателями было дело. Впрочем, в этом тоже.

Виктор еле заметно нервничал, будто невинный на первый взгляд вопрос оказался для него слишком сложным. И Инге почему-то подумалось, что то личное, что так оберегает Виктор от всех, имеет отношение к этому ответу.

– Не хочешь – не говори.

– Это настолько сложно объяснить, что… лучше не буду. Хочешь еще кофе?

– Лучше бы чаю.

– Сейчас сделаю. У меня немного времени, потому что меня вызвали по делу Алисы. Наконец-то принялись и за меня. Удивительно, что не пригласили для разговора раньше.

– Когда тебе нужно уезжать?

– Через час. На чай время есть.

Он собрал на поднос грязные чашки и ложки и вышел на кухню, а Инга осталась сидеть в кресле, задумчиво глядя на погашенный, покрытый толстым слоем серого пепла очаг. Мысли спутались, как нити. Все смешалось в жизни, и, несмотря на уют, который создавал вид очага, тепло в доме, убаюкивающий стук капель вновь начавшегося дождя, кофейный дух, наполнявший помещение, она чувствовала себя потерянной. Ей подумалось, что она сбежала от семьи не потому, что хотела отвести угрозу, а потому что подсознательно оказалась не готова к браку с Алексеем. Ни к переезду, ни к житью в его доме, ни вообще к глобальным переменам в жизни. С тех пор как она переехала в столицу, жила отдельно. Вначале в маленькой однокомнатной квартире, потом – в большой, где и жила до последнего момента. Она привыкла чувствовать себя полной хозяйкой. И в чужом доме обязательно продолжала бы ощущать себя гостьей. Не привыкла и к тому, чтобы кто-то долго жил у нее.

– О чем задумалась? – весело окликнул ее Виктор, ставя на столик поднос с чашками.

– Так… – покачала она головой и улыбнулась. – Всякие мысли в голову лезут. Чувствую себя, будто оказалась на середине озера и не знаю, к какому берегу направиться.

– Погоди, не хандри. Выпей чаю. Я съезжу на встречу и, может быть, что-то узнаю полезное.

Инга пожала плечами, будто ей было все равно.

– Сейчас мне кажется, что я ушла зря. Я могу спокойно побыть и у себя дома. Люба сгустила краски, говоря об опасности, грозящей моим близким. Если мое наказание – через несчастья с любимыми людьми, то это произойдет независимо от того, близко или далеко от них я нахожусь. Тогда какой смысл в этом… побеге?

– Хочешь вернуться?

– Не знаю, Витя, – покачала она головой. – Вроде бы сейчас и не вижу причины, по которой должна скрываться, наоборот, если бы находилась в Москве, у меня было бы больше возможностей для действий. Но, с другой стороны, что-то словно не пускает меня, держит вдали.

– Значит, так надо, – сказал Виктор веско. Между бровей собралась морщинка, которая ему удивительно шла. Инга ничего не ответила.

Какое-то время они пили чай молча, потом он вдруг попросил:

– Ты бы не могла рассказать мне для книги немного о твоей работе?

– Что ты хочешь узнать? – улыбнулась она, радуясь, что щекотливая тема закрыта. – Есть конкретные вопросы?

– Пока нет, – признался Лучкин. – Пожалуй, я привезу тебе рукопись – то, что готово, ты прочитаешь и сделаешь свои замечания.

– Кстати, как тебе такой поворот в сюжете – исчезновение героини? – Мысли продолжали крутиться вокруг Алисы.

– Я уже думал над этим, – сдержанно ответил Виктор. – Но пока не знаю, нужно это в книге или нет. Давай поговорим не об Алисе, а о твоей практике. Пожалуй, добавлю в книгу деталей.

– Если хочешь, расскажу тебе пару практически готовых историй. Будет еще одна книга с сюжетом, любовью, загадками и почти трагической развязкой, – усмехнулась она. – Из моей жизни.

– Давай! – оживился Виктор. – Погоди, я сбегаю за блокнотом, буду делать пометки.

Он отставил чашку и торопливо вышел из гостиной. Вернулся уже с ежедневником в черной обложке в руках.

– Ты знаешь, что у меня есть брат-близнец, – начала Инга. – Он женат, а обстоятельства, при которых Вадим познакомился со своей будущей женой, похожи на триллер. Это история про одно древнее проклятие, которое чуть не погубило моего брата, его невесту, а в итоге – меня…

Она рассказывала и видела, что Виктор увлекается историей все больше и больше. Его щеки разрумянились, в глазах появился азартный блеск. Иногда он перебивал Ингу, задавал уточняющие вопросы, на которые она охотно давала пояснения. Старая история возникала в памяти так ясно, будто случилась вчера. Вспоминать Инга не любила, слишком много трагичного случилось тогда, но сейчас, рассказывая о древнем проклятии, она будто пересказывала сюжет увлекшего ее фильма или книги.

– Значит, той женщины, которую сбила твоя невестка, не оказалось на трассе? – переспросил Виктор, почесывая себя кончиком ручки за ухом. – Интересный поворот! Надеюсь, потом этому будет какое-то объяснение…

– Не сомневайся! Ты не опаздываешь на встречу?

– Нет. Продолжай!

– Позже Лариса рассказала мне свои сны, в которых оказывалась в странном месте в тумане…

Она неуверенно протянула ладонь с растопыренными пальцами к высоким воротам, но отдернула руку, так и не коснувшись шершавой древесины. Готова ли открыть эти ворота? Не ошиблась ли в пути? Сейчас, когда она оказалась в полуметре от цели, ею овладели сомнения и страхи. И багаж прожитых лет, который, как она думала, остался в покинутом Городе, напомнил о себе, вызвал слезы сожаления. Повернуть назад, пока она не переступила черту, пока ее никто не увидел? Вернуться, вымолить прощение… Она оглянулась и не увидела больше за спиной заснеженного поля. На его месте вдруг оказалась болотистая местность – не обманчиво-мирная с виду, расставляющая ловушки в виде проваливающихся кочек, а самая что ни на есть алчная, хищно чавкающая, клокочущая, выпускающая ядовитые пары. Никакого обмана, никакой надежды – ступишь, и трясина поглотит тебя в считаные мгновения. Все открыто и предельно честно.

С губ чуть не слетело имя Того, кому она молилась и от кого отвернулась, нарушив сразу несколько заповедей. Шанса не оставили. Это действительно конец пути. У нее есть единственный выбор – или быстро и так страшно, прямиком через маскирующиеся под болото врата в ад. Или через другие – эти, которые находятся перед ней. Как знать, может быть, ей еще подарят надежду на новый шанс? Она протянула руку и коснулась пальцами занозистой древесины…

– …Инга, Инга!

Разве у нее есть имя? Она оставила его с прежней жизнью, когда уходила из Города.

– Господи, очнись же ты!

Щеки горели так, будто обветренные на морозе.

– Инга!

Она почувствовала, что ее приподняли и слегка потрясли. Затем хлестнули по щекам, вначале по одной, потом – по другой. Так вот почему они горят – из-за пощечин, а не из-за зимнего ветра. А голос, причитавший над ней, показался знакомым. Инга узнала его и открыла глаза.

Лежала она на ковре возле камина, а Виктор поддерживал ее за плечи так, что ее голова лежала у него на коленях. Он заглядывал ей в лицо с таким испугом в глазах, что Инга встревоженно нахмурилась.

– Слава тебе господи, очнулась! – с облегчением выдохнул Лучкин.

– Что случилось? – спросила Инга, стараясь выбраться из его объятий и сесть.

– Ты вдруг потеряла сознание, – со следами недавно пережитой паники в голосе ответил Виктор. Наконец сообразив, что Инга хочет сесть, он ослабил объятия и помог подняться. – Как ты себя чувствуешь? Вызвать врача?

– Нет, нет, не надо. Все нормально, – сказала она, напуганная не меньше его. На этот раз обошлось, скорее всего, потому, что Виктор был рядом и привел ее в чувство. Не дал открыть те врата.

– Я в первый раз увидел, как человек теряет сознание, – признался он, словно пытаясь оправдаться. – То есть это впервые случилось вот так, чтобы кто-то, с кем я разговаривал… Что произошло? Почему ты потеряла сознание? Такое раньше случалось?

– Н-нет, – выдавила она, чуть было не проговорившись, что подобное произошло минувшей ночью. – Видимо, мне стало душно…

– Но здесь сейчас прохладно!

– Витя, мы, барышни, такие загадочные, иногда без видимых причин падаем в обмороки, – с улыбкой пошутила Инга. Голова слегка кружилась, в ногах и руках была частично потеряна чувствительность, будто она «отлежала» их, а в груди, наоборот, обосновалась непонятная тяжесть. Словно что-то постороннее засунули в грудную клетку, и оно, каменное по весу, но живое, будто птица, металось, билось о ребра в стремлении вырваться наружу. Инга невольно приложила руку к груди, но ничего, кроме сердцебиения, не почувствовала.

– Все же вызову врача, – заявил Виктор, обратив внимание на ее жест и подумав, что у Инги болит сердце.

– Не надо! Говорю же, хорошо себя чувствую… Наверное, слишком много сегодня курила натощак, – сказала она первое, что пришло в голову. Осторожно встала на ноги и сделала несколько неуверенных шагов. Ноги были будто чужие, слушались плохо, руки – налитые свинцом. Когда Инга подняла одну, чтобы убрать с лица волосы, это ей удалось с трудом.

– Ты еще и натощак куришь? – возмутился Виктор.

– Бывает. Особенно когда нужно думать…

– Лучше бы пробежку совершила! Освежила мысли, воздухом подышала!

– Так я ее и совершила, – напомнила Инга.

– А, точно… Ну да, вначале накурилась натощак, а потом бегать отправилась! Понятно, почему ты в обморок грохнулась. Ремня на тебя нет!

Его сердитые возмущения забавляли и… нравились. Лучкин правда был встревожен и ругался, потому что ему было небезразлично ее состояние.

– Не сердись, – с улыбкой попросила она.

– Я не сержусь! – буркнул он, отворачиваясь. И неожиданно добавил: – Был бы твоим мужем, уж последил бы за твоим здоровьем – что ты ешь, сколько спишь и так далее.

– Почему? – от неожиданности она не нашла что сказать.

– Что «почему»? Потому что мне не все равно, что с тобой станет!

– Почему?

– Что опять «почему»?

– Почему… небезразлично?

– Потому что, – отрезал он. – Не могу видеть, когда молодая красивая женщина гробит себя курением и неправильным образом жизни. Ведь наверняка ты еще и ночь просидела за столом! Я обратил внимание, что кровать так и стоит нетронутой. Не спала ведь? И «завтракала» одними сигаретами.

– Зануда, – сказала Инга. Но слышать его слова было приятно.

– Зануда! – согласился Виктор. – Но ворчу в пустоту. Я не твой спутник… И слава богу!

Последняя фраза щелкнула ее по лбу, заставив в недоумении захлопать глазами и почувствовать себя обиженной:

– Почему «слава богу»?

– Потому что не выдержал бы такую почемучку! – засмеялся он. – Это раз. Два: не знаю, как бы ужился… с ведьмой.

Он вроде бы шутил, и стоило бы после его слов рассмеяться, но Инга лишь выдавила кислую улыбку. А Виктор уже сменил тему:

– Ладно, уступлю тебе и не буду вызывать врача. Но под твою ответственность! Хоть позвони Любе… Мне страшно оставлять тебя одну, но я не могу больше задерживаться.

Он глянул на наручные часы и нахмурился.

– Опаздываешь?

– Есть такое.

– Езжай! Я позвоню Любе.

Инга вышла провожать Виктора во двор, несмотря на то, что дождь уже из мелкого, сеющего превратился почти в ливень.

– Я постараюсь не задерживаться, только туда и обратно, – пообещал Виктор, разворачиваясь к ней. Инга кивнула. Ей вдруг стало неожиданно грустно – то ли оттого, что день был таким серым и тусклым, то ли потому, что боялась оставаться одна: вдруг опять потеряет сознание? С ее губ чуть не сорвалась просьба, чтобы Виктор остался. Глупо… Он едет на официальную встречу, которую не может отменить. И все же она, сдавшись, призналась себе, что грустно стало не из-за дождя и страха, а просто потому, что Лучкин уезжает. Ей хотелось, чтобы он был рядом.

– Эй, – тихо позвал Виктор. – Ты что загрустила?

– Это так заметно? – выдавила она улыбку.

– Заметно. Хочешь, чтобы я остался? Я останусь!

– И наживешь себе кучу проблем!

– Ерунда! – беспечно, как мальчишка, махнул он рукой и этим жестом и тоном напомнил ей Вадима. – Так остаюсь?

– Езжай.

– Жаль, – вздохнул Виктор и вдруг, приблизившись, порывисто обнял ее. Обнял и отпустил. – Если бы ты сказала… Если бы ты сказала «да»…

И, не договорив, не объяснив, что имел в виду, сбежал с крыльца. Открыв дверь машины, он оглянулся на Ингу и задержал взгляд. Но ничего не сказал, не махнул на прощание, а торопливо забрался в салон и завел двигатель.

Инга, несколько ошеломленная и его поведением, и своими мыслями, постояла на крыльце, ежась от холода и провожая взглядом машину. Ее собственная стояла под навесом, который заменял гараж. Глянув на нее, Инга ощутила сильное желание сесть за руль и поехать куда глаза глядят, без цели, под шепот дождя и шуршание «дворников», разгоняющих на лобовом стекле потоки воды, под аккомпанемент спокойной музыки. Инга даже сделала шаг по направлению к навесу, но, опомнившись, вернулась. Нет, подождет Виктора тут, в доме. И хоть она встревожена и этими «провалами» в другую реальность, и тем, что бездействует, сейчас лучше остаться на месте. Срываться куда-нибудь без цели ради того, чтобы сорваться, – плохая идея. Если она куда и поедет, то только потому, что ей придет в голову нужное решение.