Электронная библиотека » Никки Френч » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 19 мая 2016, 01:00


Автор книги: Никки Френч


Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Никки Френч
Близнецы. Черный понедельник. Роковой вторник (сборник)

© Blue Monday, Joined-Up Writing, 2011

© Maps Illustrated, map of the River Fleet, 2011

© Tuesday’s Gone, Joined-Up Writing, 2012

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2013

* * *

Черный понедельник

1987

В этом городе много призраков. Ей нужно быть осторожной. Она старалась не наступать на трещины между камнями мостовой, а перепрыгивать их, так что ее ноги, обутые в поношенные туфли со шнурками, приземлялись почти в центре плиты. Она уже очень ловко играла в такие классики, ведь тренировалась каждый день, по дороге в школу и домой, сколько себя помнила: сначала держа маму за руку, дергая ее и таща за собой, когда перепрыгивала с одного безопасного места на другое, а затем и самостоятельно. Нельзя наступать на трещины. А то что? Наверное, она уже слишком большая для подобных игр, ведь ей уже девять лет, а через несколько недель и вовсе исполнится десять, как раз перед началом летних каникул. Но она все равно продолжала играть, пусть в основном и по привычке, ведь в ней все еще оставался страх – страх перед тем, что может произойти, если она наступит на трещину.

Эта часть пути оказалась сложной: мостовая была разбита и представляла собой мозаику из камней с неровными, иззубренными краями. Она пересекла опасное место на цыпочках, становясь одним пальчиком на крошечный островок между линиями. Косички бились о разгоряченное лицо, школьная сумка с учебниками и недоеденным обедом подпрыгивала на бедре, заставляя ее морщиться от боли. За спиной слышались шаги спешащей по ее следам Джоанны. Девочка не оглядывалась. Младшая сестричка вечно плелась в хвосте, вечно путалась под ногами. Потом она захныкала:

– Рози! Рози, подожди меня!

– Давай поторопись! – бросила Рози через плечо.

Их уже разделяло несколько человек, но она видела лицо Джоанны, разгоряченное и покрасневшее под темной челкой. Похоже, малышка нервничала и от напряжения даже высунула язык. Джоанна наступила на трещину, покачнулась и наступила еще на одну. Она всегда так ходила – неуклюжий ребенок, который вечно разливает молоко, наталкивается на все вокруг и вступает в собачьи кучки.

– Быстрее! – крикнула Рози, ловко обходя прохожих.

Было четыре часа дня: небо радовало глаз густым синим цветом, солнечные лучи отражались от мостовой и слепили глаза. Рози завернула за угол, направляясь к магазину, и, неожиданно оказавшись в тени, замедлила шаг: опасность миновала. Тротуар здесь был залит асфальтом. Она прошла мимо сидевшего в дверях магазина мужчины с оспинами на лице – рядом с ним стояла жестянка для сбора милостыни. Обут он был в ботинки без шнурков. Рози старалась не смотреть на него. Ей не нравилось, как он улыбается, одними губами, – так делает отец, когда прощается с ней в воскресенье вечером. А сегодня был понедельник – именно по понедельникам она больше всего скучала по нему, понимая, что впереди еще целая неделя, неделя без него. Но куда подевалась Джоанна? Она подождала сестру, позволяя прохожим свободно проплывать мимо: группка шумных молодых людей, женщина с большой сумкой, обмотавшая голову шарфом, мужчина с тростью… И тут из слепящего потока света вынырнула ее сестра и вошла в прохладную тень: худенькая фигурка с огромным рюкзаком и острыми коленками, в грязно-белых гольфах. Она так взмокла, что волосы прилипли ко лбу.

Рози повернулась и направилась к кондитерской, раздумывая, что бы такого купить. Может, мармелад? Или орешки в шоколаде? Хотя сейчас очень жарко, шоколад растает, пока она донесет его домой. Джоанна, разумеется, захочет карамельные «ленточки» со вкусом клубники и вся перемажется. Зайдя внутрь, Рози увидела свою одноклассницу, Хейли, и они постояли у прилавка, выбирая лакомства. Рози окончательно решила взять мармелад, но надо подождать, когда подойдет Джоанна. Девочка покосилась на дверь, и на мгновение ей почудилось, будто она что-то заметила: какое-то пятно или тень, – словно что-то изменилось в воздухе, блеснуло на ярком солнце. Но видение исчезло так же быстро, как и появилось. В дверях никого не было. Вообще никого.

Рози раздраженно фыркнула, теряя терпение:

– Вечно приходится ждать эту малявку!

– Бедняжка! – посочувствовала ей Хейли.

– Она такая плакса! И с ней такая скукотища!

Рози сказала так лишь потому, что сочла это приличествующим случаю: к младшим принято было относиться с пренебрежением, кричать на них и возмущенно закатывать глаза.

– Еще бы, – поддакнула Хейли.

– Ну и где она?

Подчеркнуто тяжело вздохнув, Рози положила пакетик со сладостями, подошла к двери и выглянула на улицу. Мимо нее ехали машины. По тротуару прошла женщина в золотисто-розовом сари, оставляя за собой аромат сладких духов. Отчаянно толкаясь, пробежали трое мальчишек из средней школы, расположенной дальше по дороге.

– Джоанна! Джоанна, где ты?

Рози поняла, что голос у нее срывается от злости, и подумала: «Я уже прямо как мама, когда у нее портится настроение».

Громко жуя жвачку, к двери подошла Хейли.

– Куда она могла пойти? – Она выдула огромный розовый пузырь и втянула его обратно.

– Она ведь знает, что должна все время быть рядом со мной!

Рози побежала на угол улицы, где видела сестру в последний раз, и, прищурившись от солнца, принялась крутить головой. Снова покричала, но звук ее голоса утонул в шуме проезжающего грузовика. Может, Джоанна увидела подружку на той стороне улицы и перешла дорогу? Нет, вряд ли. Она ведь такая послушная девочка. Безответная, как говорила мама.

– Что, все еще не нашлась?

Хейли вышла из магазина и присоединилась к подруге.

– Наверное, пошла домой без меня, – предположила Рози, пытаясь говорить беззаботно, но понимая, что в голосе у нее звучит паника.

– Тогда пока.

– Пока.

Рози попыталась идти как обычно, но ничего не получилось: тело просто не позволило ей двигаться непринужденно. Она сорвалась с места и побежала так быстро, что сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди, а во рту появился неприятный привкус. «Вот идиотка! – повторяла она. И еще: – Я тебя прибью! Дай мне только тебя найти, и я…» Ноги у нее подкашивались. Она представляла, как хватает Джоанну за худенькие плечи и трясет с такой силой, что голова сестры начинает болтаться из стороны в сторону.

Вот и дом. Синяя входная дверь и живая изгородь, которую никто не подрезал с тех самых пор, как от них ушел папа. Она остановилась, почувствовав тошноту, – это мерзкое ощущение возникало всякий раз, когда Рози понимала, что сейчас ее будут ругать. Она с силой постучала в дверь молоточком – звонок уже давно не работал. Подождала. «Пусть она будет дома, пусть она уже будет дома!» Дверь открылась, и на порог вышла мать, еще не успевшая переодеться после работы. Ее взгляд остановился на Рози, затем переместился на пустое место рядом.

– А где Джоанна? – Вопрос повис в воздухе. Рози увидела, как напряглось лицо матери. – Рози! Где Джоанна?

Словно со стороны она услышала собственный голос:

– Она была со мной. Я тут ни при чем. Я думала, она пошла домой сама.

Она почувствовала, как пальцы матери сжались у нее на запястье. И вот они вдвоем бегут назад по той же дороге, по которой она пришла: по улице, где они живут, мимо кондитерской, где в дверях толпится детвора, мимо мужчины с покрытым оспинами лицом и фальшивой улыбкой; заворачивают за угол и выскакивают из прохладной тени в слепящий жар. Ноги Рози гулко топают по плитам, в боку колет, и уже неважно, что она наступает на трещины.

И все это время, несмотря на громкий стук сердца и дыхание, с присвистом вырывающееся из груди, она слышит, как мать зовет:

– Джоанна! Джоанна! Где ты, Джоанна?!


Дебора Вайн прижала к губам салфетку, словно пытаясь остановить вырывающийся изо рта поток слов. Бросив взгляд в окно, полицейский увидел худенькую темноволосую девочку: она стояла в маленьком саду, не шевелясь и вытянув руки вдоль тела. На плече у нее по-прежнему висел школьный рюкзак. Дебора Вайн посмотрела на него. Он промолчал, давая ей возможность ответить.

– Я не уверена, – наконец сказала она. – Часа в четыре, наверное. Она шла домой из школы, «Одли роуд праймери». Я бы сама ее забирала, если бы успевала приехать после работы, но это практически невозможно, да и потом, с ней ведь была Рози. Дорогу им переходить не надо, и я думала, что ничего страшного не случится. Другие матери вообще велят детям идти домой самим, ведь малыши должны как-то учиться заботиться о себе, а Рози обещала глаз с сестры не спускать.

Она глубоко, со всхлипом, вздохнула.

Он сделал пометку в журнале. Перепроверил возраст Джоанны – пять лет и три месяца. Где ее видели в последний раз – возле кондитерской. Названия магазина Дебора не помнила, но заявила, что может показать дорогу.

Полицейский закрыл журнал.

– Возможно, она пошла в гости к подружке, – предположил он. – У вас случайно нет фотографии дочери? Желательно недавней.

– Она не выглядит на свой возраст, – ответила Дебора. Он с большим трудом понял, что она говорит, и то лишь когда наклонился к ней. – Она такая маленькая и худенькая. Хорошая девочка. Очень стеснительная, особенно с чужими. Она бы никуда не пошла с незнакомым человеком.

– Фотография, – повторил он.

Женщина вышла из комнаты. Полицейский снова посмотрел на девочку в саду, отметил, какое у нее пустое, белое лицо. Нужно с ней поговорить или поручить это кому-то другому. Лучше всего женщине. Но, возможно, Джоанна объявится еще до того, как это понадобится, просто вбежит в дверь дома. Возможно, она просто пошла погулять с подружкой, и они сейчас играют в обычные девчачьи игры: дочки-матери, чаепитие, показ мод или просто рисуют на асфальте…

Он внимательно посмотрел на фотографию, которую протянула Дебора Вайн. У девочки на снимке были такие же темные волосы, как у сестры, и вытянутое личико. Зуб со щербинкой, густая челка и неестественная, словно появившаяся по команде фотографа, улыбка.

– Вы уже сообщили мужу?

Она скривилась.

– Ричард – мой… то есть их отец… он с нами не живет. – Неожиданно, словно не сдержавшись, она добавила: – Он нашел себе помоложе.

– Вы все равно должны сообщить ему.

– То есть вы хотите сказать, что все… очень серьезно?

Она явно надеялась, что он ответит отрицательно, – правда, это бы не помогло: она прекрасно понимала, что дело серьезное. Ее прошиб холодный пот. Полицейскому даже показалось, что он уловил слабый запах.

– Мы будем держать вас в курсе. Сюда уже едет женщина-полицейский.

– Но что делать мне? Я ведь наверняка смогу чем-то помочь. Я же не могу просто сидеть и ждать! Скажите, что мне делать. Хоть что-то!

– Вы могли бы взять телефон, – предложил он, – и обзвонить всех, к кому бы она могла пойти.

Дебора вцепилась ему в рукав.

– Пообещайте мне, что с ней все будет хорошо! – взмолилась она. – Пообещайте, что вернете ее домой.

Полицейскому стало неловко. Он не мог пообещать этого, но не знал, что еще может сказать.


С каждым телефонным звонком ситуация пусть немного, но ухудшалась. Люди стучали в двери. Они уже знали страшную новость. Какой ужас; но ведь все обойдется! Все обязательно закончится хорошо. Все пройдет, как страшный сон. Могут ли они чем-то помочь? Они готовы сделать все что угодно! Только скажите что!

Солнце уже клонилось к закату, улицы, дома и парки погрузились в тень. Холодало. По всему Лондону люди сидели у телевизоров, стояли у плиты, помешивая что-то в кастрюльках, сбивались в окруженные дымом группки в пабах, обсуждали спортивные новости и планы на выходные, жаловались на уколы судьбы.

Рози, широко раскрыв испуганные глаза, свернулась в кресле. Одна косичка у нее почти расплелась. Рядом сидела женщина-полицейский, высокая, полная, добрая, и держала ее за руку. Но Рози не могла ничего вспомнить. Она только хотела, чтобы отец вернулся, чтобы все снова стало правильным, – но никто не знал, где он. Его не могли найти. Мама сказала ей, что он, наверное, опять в дороге. И она представила его на дороге, уходящей вдаль, теряющейся впереди под темным небом.

Она крепко зажмурилась. Когда она откроет глаза, Джоанна уже будет дома. Она задержала дыхание, пока легкие не стали гореть, а в ушах тяжело не застучала кровь. Если чего-то очень хочешь, это обязательно произойдет. Но когда она открыла глаза и увидела доброжелательное, приветливое лицо женщины-полицейского, мать по-прежнему плакала. Ничего не изменилось.


В половине десятого утра в полицейском участке Кэфморд-хилл, где недавно организовали оперативный пункт, началось совещание. Именно в этот момент отчаянные, но беспорядочные поиски превратились в согласованную операцию. Ей даже присвоили номер дела. Главный инспектор сыскной полиции Фрэнк Тэннер принял командование и произнес речь. Членов команды познакомили друг с другом. Распределили столы (немного поспорив, кому какой достанется). Пришел связист и протянул телефонные провода. На стены повесили доски для объявлений. Царившая в помещении атмосфера не давала расслабиться, заставляла быть собранным. Однако было в этой атмосфере что-то еще, присутствия чего никто вслух не признавал, но все его чувствовали: сосущее ощущение где-то под ложечкой. Это не был обычный случай, когда в результате скандала с домашними пропадает подросток или один из супругов. Будь все так, собирать их сюда никто бы не стал. А сейчас речь шла о пятилетней девочке. С того момента, как ее видели в последний раз, прошло уже больше семнадцати часов. Слишком долго. Прошла целая ночь. А ночь выдалась прохладная. Конечно, сейчас июнь, а не ноябрь, и это вселяет надежду. Но все же… Целая ночь.

Главный инспектор Тэннер давал подробные наставления для пресс-конференции, запланированной после совещания, когда его прервали. В помещение вошел незнакомый полицейский в форме. Активно действуя локтями, он пробился к Тэннеру и что-то сказал – так тихо, что окружающие не расслышали.

– Он внизу? – уточнил Тэннер. Вновь прибывший кивнул. – Я встречусь с ним немедленно.

Тэннер сделал знак другому полицейскому, и они вдвоем вышли.

– Отец пришел? – спросил детектив по фамилии Лэнган.

– Да, он только что приехал в город.

– Они на ножах? Он и его бывшая?

– Думаю, да.

– Обычно это кто-то из своих, – заметил Лэнган.

– Спасибо, что напомнил.

– Да я просто так сказал.

Они подошли к дверям комнаты для допросов.

– Какой линии будете придерживаться? – уточнил Лэнган.

– Он всего лишь обеспокоенный отец, – ответил Тэннер и толкнул дверь.

Ричард Вайн стоял у стены. На нем был серый костюм без галстука.

– Какие новости? – сразу же спросил он.

– Мы делаем все, что в наших силах, – уклончиво произнес Тэннер.

– Что, вообще никаких новостей?

– Прошло еще очень мало времени, – заметил Тэннер, прекрасно понимая, что это неправда. Что на самом деле все как раз наоборот.

Он жестом предложил Ричарду Вайну присесть.

Лэнган сделал шаг в сторону, намереваясь наблюдать за безутешным отцом во время беседы. Вайн был высоким и сутулым, как человек, стесняющийся своего роста; волосы черные, но на висках уже пробивалась седина, хотя ему явно еще не исполнилось и сорока. Брови темные и кустистые, скулы покрывает щетина. Лицо бледное и слегка опухшее, словно после драки. Карие глаза покраснели, под ними залегли тени. Страшное известие ошеломило его.

– Я был в дороге, – сказал Вайн, не дожидаясь вопроса. – Я не знал. Услышал только сегодня утром.

– Вы можете сказать, где конкретно находились, мистер Вайн?

– Я был в дороге, – повторил он. – Моя работа… – Он замолчал и отбросил со лба волосы. – Я коммивояжер. Много времени трачу на переезды. Какое отношение это имеет к моей дочери?

– Нам просто нужно установить ваше местонахождение.

– Я был в Сент-Олбанс. Там недавно открыли спортивный комплекс. Вы хотите все знать с точностью до минуты? Вам нужны доказательства? – Теперь он говорил резко, отрывисто. – Меня не было здесь, что бы вы ни думали. Что вам наговорила Дебби?

– Я хотел бы знать все с точностью до минуты, если возможно, – сдержанно ответил Тэннер. – И может ли кто-то подтвердить то, что вы нам расскажете?

– Да что вы вообразили? Вы думаете, я ее выкрал и спрятал, потому что Дебби не позволяет мне брать детей с ночевкой, настраивает их против меня? Что я… – Он не нашел в себе сил закончить.

– Это стандартные вопросы.

– Я бы так не сказал! Пропала моя маленькая девочка, моя дочурка. – Он тяжело осел на стуле. – Конечно, я скажу вам, где был и что делал. Проверяйте сколько влезет, черт возьми! Но сейчас вы тратите время на меня, вместо того чтобы разыскивать ее.

– Мы ее ищем, – возразил Лэнган.

Он задумался: больше семнадцати часов. Пожалуй, уже все восемнадцать. Ей пять лет, а она бродит неизвестно где уже восемнадцать часов. Он перевел взгляд на отца девочки. Никогда не знаешь…


После допроса Ричард Вайн прошел в комнату, где Рози, уже в пижаме, но все еще с косичками, свернулась клубочком на диване, и присел рядом с ней на корточки.

– Папа! – прошептала она. Это были едва ли не первые слова, которые она произнесла с тех пор, как мать позвонила в полицию. – Папочка!

Он крепко обнял ее и прижал к себе.

– Не волнуйся. Она скоро вернется домой. Вот увидишь.

– Обещаешь? – спросила Рози, прижимаясь щекой к его шее.

– Обещаю.

Но девочка чувствовала, как ей на голову, прямо на пробор, капают его слезы.


Они спросили ее, что она помнит, но она ничего не помнила, вообще ничего. Только трещины между плитами, только как выбирала сладости, только как Джоанна просила ее подождать. И неожиданную злость на сестру, желание, чтобы та куда-нибудь исчезла. Ей сказали, что она непременно должна вспомнить всех людей, которые встречались ей по пути домой, и что это очень важно. И знакомых, и незнакомых. И если ей кажется, что какая-то деталь не важна, все равно нужно сообщить им: пусть сами решают. Но она совсем никого не видела, кроме Хейли в кондитерской и того мужчины, с оспинами на лице. В памяти ее мелькали тени. Она мерзла, хотя за окном царило лето. Она сунула в рот конец растрепанной косички и принялась яростно его грызть.


– Все еще ничего не говорит?

– Ни единого слова.

– Она винит во всем себя.

– Бедное дитя, как ей расти с такой мыслью…

– Ш-ш… Не говори так, словно все уже кончено.

– Неужели ты и вправду считаешь, что она еще жива?


Они выстроились в цепь и прочесали пустырь возле дома, двигаясь очень медленно, время от времени наклоняясь, чтобы поднять с земли очередной предмет и положить его в полиэтиленовый пакет. Они ходили от дома к дому и показывали соседям фотографию Джоанны – ту, которую мать девочки отдала полиции: ее худенькое личико освещала робкая улыбка, а лоб прятался под ровной темной челкой. Эта фотография успела стать знаменитой. Она попала в газеты. Возле дома толпились журналисты, фотографы, даже съемочная группа с телевидения. Джоанну начали называть «Джо», а потом и вовсе «Малышка Джо», словно невинную маленькую героиню какого-то викторианского романа. Стали шириться слухи. Источник их определить было невозможно, но они мгновенно распространились по всему району. Это сделал бродяга. Это сделал незнакомец в синей машине типа «универсал». Это сделал ее отец. Ее одежду нашли на свалке. Ее видели в Шотландии, во Франции. Она была определенно жива и не менее определенно мертва.


К ним в гости приехала бабушка Рози, а сама Рози снова пошла в школу. Она не хотела туда идти. Ее страшило то, что все будут на нее таращиться, и шептаться у нее за спиной, и подлизываться к ней, пытаясь подружиться, – и все потому, что она стала частью жуткой истории. Она сидела на своем месте в классе и пыталась сосредоточиться на том, что рассказывает учитель, но слишком хорошо чувствовала присутствие одноклассниц у себя за спиной. «Это из-за нее пропала ее сестра!»

Она не хотела идти в школу, но и прятаться дома ей тоже не хотелось. В маме не осталось ничего от прежней мамы. Словно ее место занял кто-то другой, лишь притворяющийся матерью, но при этом живущий в другом мире. Ее глаза беспокойно бегали. Она постоянно прикрывала ладонью рот, словно пытаясь удержать что-то внутри себя, некую правду, которая иначе вырвется на волю. Ее лицо похудело, осунулось и постарело. Ночью, лежа в постели и глядя, как по потолку проносятся полоски света от проезжающих машин, Рози слышала над головой шаги мамы. Даже когда опускалась темнота и весь мир погружался в сон, ее мать не спала. И отец тоже стал другим. Он снова жил один. Он слишком крепко обнимал ее. От него странно пахло: чем-то сладким и кислым одновременно.


Дебора и Ричард Вайн сидели напротив телекамер. Их все еще объединяла общая фамилия, но они не смотрели друг на друга. Тэннер велел им придерживаться простого плана: рассказать всему миру о том, как сильно они скучают по Джоанне, и умолять того, кто забрал ее (кем бы он ни был) отпустить девочку, позволить ей вернуться домой. «Не переживайте, что не сможете сдержать эмоций. СМИ это даже понравится. Лишь бы эмоции не мешали вам говорить».

– Позвольте моей дочери вернуться домой, – произнесла Дебора Вайн. Голос у нее сорвался, и она закрыла ладонью измученное лицо. – Просто позвольте ей вернуться домой.

Ричард Вайн тоже обратился к зрителям. Голос у него звучал резко, настойчиво.

– Пожалуйста, верните нам дочь. Если кто-то что-то о ней знает, прошу вас, помогите.

Лицо у него было бледное, в лихорадочных красных пятнах.

– Ну, что думаешь? – спросил Лэнган.

Тэннер пожал плечами.

– То есть искренни ли они? Понятия не имею. Разве может ребенок исчезнуть вот так – средь бела дня, бесследно?


В тот год летних каникул не было. Раньше они собирались съездить в Корнуолл, пожить там на ферме. Рози помнила, как они составляли планы, как радовались тому, что на поле будут ходить коровы, а во дворе – куры, и, возможно, владельцы даже разрешат им покататься на старой, растолстевшей лошадке. Как они будут ходить на местные пляжи… Джоанна боялась моря – она начинала визжать, как только вода покрывала ей ступни, – но обожала строить замки из песка и искать ракушки. И есть мороженое в вафельных рожках, украшенных шоколадной крошкой.

Но вместо фермы Рози на несколько недель отправилась в гости к бабушке. Ехать туда она не хотела: ей обязательно нужно было остаться дома и дожидаться возвращения Джоанны. Она думала, что Джоанна может расстроиться, если не увидит сестру сразу же; может подумать, что Рози все равно и она просто не захотела немного подождать.


Было организовано несколько совещаний, во время которых детективы просматривали сообщения, сделанные местными мюнхгаузенами; людьми, уже преступавшими закон; свидетелями, которые ничего не видели.

– Я все равно думаю, что это сделал отец.

– У него алиби.

– Мы это уже обсуждали. Он мог вернуться сюда на машине. И все.

– Его никто не видел. Да его собственная дочь не видела!

– Может, и видела. Может, потому и молчит все время.

– Что бы она ни видела, теперь ей уже не вспомнить. Это будут просто воспоминания о воспоминаниях о предположениях. Все уже в прошлом.

– Ты это о чем?

– О том, что она уже не вернется.

– Мертва?

– Мертва.

– Значит, ты опустил руки?

– Нет. – Он помолчал. – Но я сниму часть людей с этого дела.

– Так а я о чем? Ты опустил руки.


Через год новая компьютерная программа, которую даже сам ее создатель считал ненадежной и спорной, создала изображение, показывавшее, как могла за это время измениться Джоанна. Лицо у нее слегка округлилось, темные волосы еще немного потемнели. Но зуб оставался со щербинкой, а улыбка – робкой. Изображение даже напечатали, но лишь в паре газет, да и то на второй странице. Недавно произошло убийство удивительно фотогеничной тринадцатилетней девочки, и эта история несколько недель занимала первые полосы. Исчезновение Джоанны перестало быть сенсацией и в памяти публики превратилось в смутное воспоминание. Рози смотрела на фотографию, пока та не расплылась у нее перед глазами. Она боялась, что не узнает сестру при встрече, что Джоанна стала для нее чужой. И еще она боялась, что и Джоанна тоже не узнает ее, – или узнает, но, увидев, отвернется. Иногда она заходила в комнату Джоанны и сидела там – комната ни на йоту не изменилась с тех пор, как ее обитательница исчезла. Плюшевый медвежонок по-прежнему сидел на подушке, игрушки лежали в ящиках под кроватью, одежда – наверняка слишком маленькая для нее нынешней – висела на плечиках в шкафу или была сложена аккуратными стопками в ящиках.

Рози исполнилось десять лет. В следующем году она пойдет в среднюю школу. Она умоляла маму отдать ее в школу, расположенную в полутора милях от дома, в соседнем районе, куда нужно добираться на автобусе, с пересадкой, потому что там она точно не будет девочкой, потерявшей сестру. Она будет просто Рози Вайн, новенькой, тихой и слишком маленькой для своего возраста школьницей, которая хорошо учится по всем предметам, но нигде не набирает высшего балла – кроме, разве что, по биологии. Она уже достаточно повзрослела, чтобы понимать: ее отец пьет больше, чем следует. Иногда маме приходилось забирать ее из школы, потому что ему этого доверить было нельзя. Она достаточно выросла, чтобы понимать: она – старшая сестра без младшей. Иногда она ощущала присутствие Джоанны, словно призрака, – призрака с щербатым зубом и жалобным голосом, который просил ее подождать. Иногда она видела сестру на улице, и у нее замирало сердце, но потом родное лицо расплывалось, и его место занимало лицо незнакомки.


Через три года после исчезновения Джоанны они переехали в другой дом, меньше прежнего, в миле от старого места, ближе к школе Рози. Помимо гостиной, в нем было три спальни, но третья оказалась просто крошечной, как кладовка. Дебора Вайн дождалась, когда Рози уйдет утром в школу, и только после этого упаковала вещи Джоанны. Убирала она их методично, складывая мягкие маечки и шортики, сворачивая юбки и платья и аккуратно раскладывая их по коробкам, стараясь не смотреть на кукол из розовой пластмассы, с гривой нейлоновых волос и неподвижными, широко раскрытыми глазами. На новом изображении, смонтированном на компьютере, Джоанна уже выглядела уверенной в себе, словно сбросившей кожу робкой, застенчивой девочки. Щербинка на зубе тоже исчезла.


У Рози начались месячные. Она стала брить ноги. В первый раз влюбилась – в мальчика, не обращавшего на нее ровным счетом никакого внимания. Накрывшись одеялом, делала записи в тайном дневнике и запирала его серебряным ключиком. Наблюдала за тем, как мать встречается с каким-то мужчиной с жесткой каштановой бородой, и притворялась, что она не против. Выливала в раковину выпивку отца, хотя и понимала, что толку от этого все равно никакого. Посетила похороны бабушки и прочитала там стихотворение Теннисона – так тихо, что никто ее не слышал. Обрезала волосы и стала ходить на свидания с парнем, по которому когда-то сходила с ума, но в результате выяснила, что он сильно не дотягивает до придуманного ею образа. В ящике с нижним бельем хранила тонкую пачку распечаток: Джоанна в шесть лет, в семь, восемь, девять. Джоанна в тринадцать. Она подумала, что сейчас сестра – почти точная ее копия, и почему-то от этой мысли ей стало только хуже.


– Она мертва. – Дебора говорила ровным, почти спокойным голосом.

– Ты проделала такой путь, просто чтобы сообщить мне об этом?

– Я подумала, что мы с тобой должны друг другу, по крайней мере, такую малость, Ричард. Отпусти ее.

– Ты не можешь знать наверняка, что она умерла. Ты просто бросаешь ее на произвол судьбы.

– Нет.

– Потому что ты нашла себе нового мужа, и теперь… – Он покосился на ее раздувшийся живот; его взгляд переполняло отвращение. – Теперь у тебя будет новая счастливая семья.

– Ричард!

– И ты сможешь просто забыть о ней.

– Это нечестно. Прошло восемь лет. Жизнь должна продолжаться, для всех нас.

– Жизнь должна продолжаться! Ты что, намекаешь, что именно этого хотела бы Джоанна?

– Когда мы потеряли Джоанну, ей было пять лет.

– Когда ты ее потеряла.

Дебора встала: худые ноги на высоких каблуках и круглый живот, натянувший блузку. Сквозь ткань просвечивал пупок. Ее рот превратился в тонкую дрожащую линию.

– Ублюдок! – выпалила она.

– А теперь ты ее бросаешь.

– Ты хочешь, чтобы и я свою жизнь разрушила?

– Почему бы и нет? Что угодно, кроме этого «жизнь должна продолжаться». Но ты не волнуйся. Я до сих пор ее жду.


Когда Рози поступила в университет, то назвалась Розалиндой Тил, взяв фамилию отчима. Отцу она ничего не сказала. Она все еще любила его, хоть ее и пугало его отчаянное, неизменно глубокое горе. Она не хотела, чтобы окружающие говорили: «Рози Вайн? Почему это имя кажется мне знакомым?» Хотя с годами возможность такой реакции становилась все менее и менее вероятной. Джоанна растворилась в прошлом, превратилась в дым воспоминаний – позабытая знаменитость, чудо-однодневка. Иногда Рози даже спрашивала себя, не приснилось ли ей, что когда-то у нее была сестра…


Дебора Тил, бывшая Вайн, в душе отчаянно молила Бога о том, чтобы родить сына, а не дочку. Но родилась Эбби, а за ней и Лорен. Она склонялась ночами к кроваткам, прислушиваясь к дыханию младенцев, испуганно хватала их за ручки. Ни на секунду не выпускала их из поля зрения. Они достигли возраста Джоанны, переросли ее, оставили безнадежно позади. Коробки с вещами Джоанны все так же стояли на чердаке. Их ни разу не открывали.


Дело официально так и не закрыли. Ни у кого не хватило духу отдать соответствующее распоряжение. Но информации для докладов становилось все меньше. Полицейских перебрасывали на другие дела. Совещания созывались все реже, затем соединились с другими совещаниями, и наконец это дело перестали даже упоминать.


«Рози, Рози! Подожди меня!»


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации