Читать книгу "Vendida"

– Ликси, ты пришла, – смотрит на неё затравленным взглядом Алисия.

– Что случилось? Почему ты тут? – борется со спазмами в горле девушка, которая именно в этот момент не хочет быть взрослой. Лучше бы пришёл папа и всё решил, потому что Фелисия не знает, что ей делать, как помочь сестре, которая в отчаянии.

– По той же причине, что и ты, – её голос ломается, но она тут же проглатывает панику, заставляя себя говорить быстрее. – Ты должна мне поверить, Ликси. Это были не мои наркотики! Я не знала, что они у меня. Этот урод подсунул их мне, когда началась облава!

– Кто? – шокированно смотрит на неё младшая.

– Альваро, – всхлипывает Алисия. – Ублюдок.

– Ты им рассказала? – кивает в сторону полицейского Фелисия.

– Они не верят, никто не верит, ведь их нашли в моей сумке, – кусает губы девушка. – Прошу тебя, вытащи меня отсюда. Я не могу здесь оставаться. Я не выдержу.

– Я позвоню папе, он…

– Нет, – подаётся вперёд девушка, заставив полицейского напрячься. – Поэтому я позвонила именно тебе. Не говори ему, Ликси, они не должны знать.

– Но у меня нет столько денег, чтобы оплатить штраф, и адвоката я найти не могу…

– Ты не понимаешь, если они узнают, они меня не простят, – слёзы застывают на ресницах Алисии. – Тебя ведь так и не простили. Ты хочешь мне такой же жизни? Отец разочаруется во мне, но хуже всего, что я снова верну их в прошлое с тобой, от которого они всё пытаются убежать. Пожалуйста, помоги мне без них.

– Я бессильна, я не понимаю тебя, – растерянно смотрит на неё Фелисия.

– Один звонок, Ликси, – пристально смотрит на неё Алисия. – Тебе нужно сделать один звонок, и считай, что этого вечера не было.

Теперь Фелисия уже понимает, о чём она, точнее, о ком именно, и еле давит своё возмущение. Алисия, возможно, и правда в отчаянии, раз позволила себе попросить её о таком, но, даже если сестру она оправдать может, она не представляет, как позвонит Наварро за такой услугой. Наварро её пошлёт и будет прав, ведь у них не тот уровень отношений, более того, Фелисия сегодня повела себя с ним ужасно. Он не просто её пошлёт, он ещё повторит ей свои слова и явно заставит сильно пожалеть о звонке. Нет, Алисия не может заставить её сделать это. Фелисия не готова слушать очередное холодное «ты ведёшь себя как ребёнок», или, что ещё хуже, «с чего ты взяла, что можешь беспокоить меня по такому вопросу». Она уверена, что именно так ей Наварро и ответит. Если вообще ответит, учитывая, как он и до ссоры игнорировал её звонки и сообщения.

– Алисия, пожалуйста, я сама поговорю с отцом, Наварро не поможет, – шёпотом говорит девушка. – Я успокою отца, мы вытащим тебя…

– Уходи, – опускает глаза старшая. – Раз помочь ты мне не хочешь, то и от отца мне помощь не нужна, иначе я бы сразу позвонила ему.

– Почему ты такая упёртая? – восклицает Фелисия.

– Почему его мнение о тебе важнее меня? – с обидой спрашивает девушка. – Думаешь, я не знаю, что прямо сейчас творится в твоей голове? Ты боишься показать слабость, боишься попросить его, ведь Ликси у нас гордая и независимая, она всех мужиков за яйца держит, за помощью сама не обращается. И плевать, что твоя сестра получит срок и станет изгоем в семье.

– Ты несправедлива ко мне, но я не обижаюсь, я знаю, как тут страшно, – слабо улыбается девушка и идёт к полицейскому.

– Ты позвонишь? – кричит ей в спину сестра, но она не отвечает.

Фелисия выходит наружу, глубже вдыхает прохладный вечерний воздух и достаёт телефон. Если она и так уже потеряла Наварро из-за глупой обиды на его игнор, что мешает ей заколотить гроб их и так не состоявшихся отношений ещё и просьбой за Алисию? Наварро всё равно не возьмёт трубку, а Фелисия успокоит свою совесть, что не отказалась помочь сестре из-за гордости. Нажать на кнопку она не торопится, долго смотрит на открытый контакт, ещё раз всё обдумывает и подносит телефон к уху.

Первый гудок. Второй гудок.

– Повешу после четвёртого, он точно не возьмёт, – разбито улыбается девушка. Третий гудок.

Четвёртый гудок.

– Ладно, я пыталась, – опускает телефон Фелисия, подносит палец к красной кнопке и слышит из динамика голос:

– Слушаю.

– Привет, пожалуйста, ничего лишнего не говори, только «да» или «нет», – поднеся трубку к уху, выпаливает Фелисия.

– В чём дело? – в голосе мужчины чувствуется беспокойство.

– Со мной всё хорошо, но моя сестра попала в беду, я знаю, что не должна беспокоить тебя, но…

– Куда приехать?

Два слова, сказанных чётко, без колебаний, и Фелисия забывает, из-за чего они поссорились. Что бы ни случилось, если Фелисии это важно, он просто приедет. В этот момент мир вокруг девушки внезапно кажется самым безопасным местом, и она впервые в жизни не чувствует себя одинокой.

– В участок, район Гетсемани.

– Ты на улице? Зайди внутрь, жди и ни о чём не беспокойся.

– Хорошо, – облизывает солёные губы девушка, с плеч которой словно сошёл груз.

Фелисия наливает себе воды из кулера и, опустившись на скамью в приёмной, нервно поглядывает на двери. Спустя минут двадцать в них входит Кристофер и, кивнув девушке, идёт сразу к кабинету лейтенанта. Спустя ещё десять минут Алисию выводят в приёмную, и девушка, бросившись к младшей, обнимает её.

– Спасибо, мелкая, я теперь тебе должна, – размазывает тушь по лицу девушка и идёт с сестрой к выходу.

– Просто не попадайся больше, – слабо улыбается младшая, а сама всё поглядывает назад, надеясь увидеть Кристофера.

На улице, прямо рядом с входом вместо уже привычного роллса-ройса стоит чёрный гелендваген. Наварро не приехал, и Фелисия сомневается, что он в автомобиле, учитывая, что рисковать своим именем и светиться в участке он бы не стал, но девушка всё равно благодарна ему за помощь и надеется, что ей удастся выразить эту благодарность лично. Алисия вызывает такси, а Фелисия, наконец-то заметив выходящего наружу Кристофера, бежит к нему, чтобы поблагодарить.

– Он хочет с тобой поужинать, – не даёт ей открыть рот Кристофер.

– Сейчас? – удивлённо смотрит на него девушка и, получив кивок, возвращается к сестре.

– Услуга за услугу, – взяв её за руку, говорит Фелисия. – Езжай без меня и убеди родителей, что я у Яны тусуюсь, буду поздно.

– Что ты собралась делать? – напрягается Алисия.

– Ты правда будешь задавать мне вопросы? – хмурится Фелисия.

– Ладно, я тебе должна и сделаю, но будь осторожна, – снова обнимает её Алисия и садится в подъехавшее такси.

Кристофер открывает для Фелисии дверцу гелендвагена, и девушка взбирается на сиденье рядом с водителем.

– Ты теперь мой шофёр? – с издёвкой спрашивает она у устроившегося за рулём Кристофера.

– Я его шофёр, а ты моя работа, – парирует мужчина и заводит автомобиль.

– Спасибо, что приехал, хотя ты скажешь, что выполняешь приказы, – опустив солнцезащитный козырёк, проверяет волосы в зеркале Фелисия. Убедившись, что выглядит совсем не плохо, Лис возвращает внимание к дороге.

– Ужин подан.

– Не поняла, – поворачивается к мужчине девушка.

– Ты – ужин, и только что ты прихорашивалась перед подачей, что непонятно? – кривит губы Кристофер.

– Ты ревнуешь его ко мне? – щурится Фелисия.

– Нет, удивляюсь твоей глупости, – цокает языком Кристофер.

Больше Фелисия ничего ему не говорит, откидывается на сиденье и пару раз ловит взгляд Кристофера на себе.

Гелендваген заезжает на подземную парковку отеля и паркуется рядом с роллс– ройсом. Фелисия молча следует за Кристофером к лифту и, как и всегда перед встречей с Наварро, еле справляется с предвкушением. Дверцы лифта расходятся на двадцать третьем этаже, на котором находится ресторан с видом на всю Картахену. Фелисия, которая уже решила, что её ведут в номер, выдыхает. Она не против перевести их отношения на новый уровень, сама к этому готовилась, но то, что Наварро мог бы так вульгарно пригласить её для этого в отель, беспокоило её весь путь наверх.

В ресторане один клиент – Наварро, и он уже на месте. Мужчина сидит за лучшим столиком у окна и смотрит на вечерний город, озарённый мягкими огнями. Его блуждающий по окнам взгляд останавливается на Фелисии, и девушка рада, что он впечатлён.

– Я польщён, что ты приняла моё приглашение, – поднимается на ноги Наварро и опускается в кресло, только когда Фелисия садится.

Кристофер исчезает в глубине зала, а Фелисия любуется тем, кто занимал её мысли весь этот день, и тщательно выбирает слова.

– Спасибо за то, что ты не отказал, что…

– Я тебя остановлю, – усмехается мужчина. – Запомни с первого раза, и мы больше к этому возвращаться не будем. Мы с тобой в отношениях, а в них само собой разумеется, что я помогу. Всегда. Что бы ни случилось, ты скажешь мне, и я это решу. Договорились?

Фелисия, которая в его словах нашла ответы на все мучающие её вопросы разом, не может скрыть искрящуюся улыбку.

– Но благодарить всё равно надо, так принято, – продолжает улыбаться девушка.

– Благодарить своего мужчину за то, что он обязан делать по умолчанию – не надо. Пожалуйста, – тоном, не допускающим возражений, настаивает Наварро, и Фелисия кивает.

– Я мешкала, боялась звонить, потому что после нашей ссоры я думала, что ты не ответишь, – честно говорит ему девушка. – Ты не выбирал выражений, а я вспылила, – очень хочется решить и этот вопрос, снять с души груз.

– Мы будем ещё ссориться, это нормально, – усмехается Гильермо. – Но ни одна наша ссора, даже сама крупная, не будет оправданием для того, чтобы я не был рядом, когда тебе нужна помощь.

– И сам при этом не приехал, – не сдержавшись, фыркает Фелисия.

– Не хотел подвергать тебя лишнему вниманию, а не потому, что моё время – драгоценный актив, – произносит мужчина. – Это так, но тебя не касается.

– Ты не отвечаешь на мои сообщения. Хочу, чтобы ты знал, больше я их тебе писать не буду, – парирует Фелисия.

– Туше, – поднимает стакан с коньяком Наварро и подносит к губам. – Сегодня нас ждёт нечто особенное, поэтому не ищи меню.

– Ты меня не на ужин пригласил?

– Этот ресторан готовит исключительно по запросу, – говорит Наварро. – Сегодняшний вечер будет игрой. Шеф приготовит блюда, а твоя задача – угадать ингредиенты. Если угадаешь, будет награда. Если нет… – он чуть наклоняется вперёд, и его улыбка становится опасной. – Я поужинаю тобой.

– Мои рецепторы готовы, – ухмыляется Фелисия и тянется за бокалом, который наполняет для неё официант.

– Не притупляй вкус, – не даёт ей донести его до губ Наварро и кивает кому– то позади. Фелисия вздрагивает от неожиданности, когда подошедший сзади официант завязывает её глаза шёлковой ленточкой, и пару секунд даже испытывает панику.

– Я помогу тебе с блюдами, ты будешь их пробовать и угадывать ингредиенты.

Фелисия чувствует ладонь Гильермо, коснувшуюся её руки, и, успокоившись, кивает.

Первое блюдо подают сразу – изысканное карпаччо из тунца, украшенное тонкими лепестками фиалок и капелькой соуса. Наварро помогает Фелисии поднести вилку к губам и терпеливо ждёт, пока девушка жуёт рыбу.

Вкус, одновременно освежающий и пряный, с едва уловимой горчинкой. Фелисия не видит, как жадно мужчина впился взглядом в её губы, продолжает пробовать закуску и думать.

– Тунец, – неуверенно говорит Фелисия.

– Верно, а соус? – спрашивает Наварро.

– Лимон… и, кажется, имбирь?

– Близко, но нет. Это юзу и немного перечной мяты. Но для первого раза я засчитаю, – отодвигает свой стул Наварро, а Фелисия всё порывается снять повязку. Странно, она находится в полной безопасности, учитывая, что напротив неё сидит тот, кому она теперь безусловно доверяет, но в то же время невозможность открыть глаза заставляет её чувствовать себя уязвимой, и ей некомфортно.

– Мы облегчим тебе задание, сними повязку и иди ко мне, – словно читает её мысли Наварро.

– Без неё буду пробовать? – поднимается на ноги Фелисия, всё ещё не до конца понимая, куда ведёт мужчина. Стоит ей подойти к Наварро, как тот, обхватив её за талию, широко раздвигает свои колени и усаживает девушку на свои бёдра.

– Повязка останется, – Наварро забирает ленту из её рук и сам аккуратно завязывает ей глаза. Фелисия чувствует его обжигающее дыхание на лице, вызывающую трепет близость и старается не показывать своё волнение.

В его объятиях страха закрытых глаз совсем нет. Следующее блюдо уже посложнее – нежнейшее филе баранины с таинственным соусом из ягод. Фелисия открывает рот, а Наварро медлит, прежде чем поднести вилку к её манящим губам.

– Мясо с вином, – прожёвывает баранину Фелисия.

– Так не пойдёт, – улыбается Наварро.

– Давай ещё кусочек, я не распробовала.

Это не помогает, потому что Фелисии всё равно не удаётся угадать блюдо. Этому ещё и мешает покоящаяся на её талии широкая ладонь, которая то ползёт выше, к лопаткам, то спускается прямо к пояснице. Фелисии кажется, что прикосновения Наварро обжигают её даже через футболку.

– Последнее, – Гильермо подносит к её губам ложечку ванильного крема с корочкой карамели, но Фелисия подаётся вперёд и пачкает губы в креме. Наварро не тянется за салфеткой и вытирает с её губ крем пальцем. Фелисия чувствует, что он не торопится убирать свой палец, сдаётся инстинктам и, обхватив его губами, слизывает с него крем.

– Засчитаешь за выигрыш? – совсем невинно спрашивает девушка.

– Нет, никаких поблажек, – снимает с неё повязку Наварро и, не дав девушке возмутиться, впивается в её губы. Он целует её с напором, отключив все свои контрольные механизмы, которые до этого чётко работали даже рядом с его одержимостью. Фелисия еле успевает за его языком, ёрзает на нём из-за собственного и чужого возбуждения, которое отчётливо чувствует под собой, и понимает, что так пошло её ещё никогда не целовали. Более того, она никогда не думала, что можно быть на пике только из-за того, как искусно её целуют. Хотя и поцелуем то, что делает Наварро, назвать сложно. Он заставляет её задыхаться, сминает её губы и, погасив дикое желание впиться в них зубами, выбирает провести по ним языком.

Фелисия, поняв, что ещё немного, и она промокнет насквозь, с трудом отстраняется. Её взгляд скользит к бокалу с вином, бегает по столу, чтобы хоть как-то собраться. Наварро больше за поцелуем не тянется, продолжает удерживать её на себе и изучает каждую эмоцию, мелькающую на лице Фелисии.

– Я, наверное, красная, – подносит к губам ладонь Фелисия, будто так сможет остудить их жар.

– Вкуснее тебя я ничего не пробовал, – утыкается носом в её висок мужчина, а его ладонь ложится на ногу, чуть выше колена. Фелисия млеет от его прикосновений не меньше, чем от слов, сама ластится, играет с пуговицами на его рубашке.

– Не хочу везти тебя домой, – его губы теперь на щеке, спускаются ниже, касаются уголка губ Фелисии.

– Так не вези, нам же необязательно прощаться до утра, – Фелисия сама его целует, обвивает руками шею и видит, как на дне тёмных глаз зажигаются огни.

– А твои родители? – отстранившись, внимательно смотрит на неё Наварро.

– Алисия мне должна, я напишу ей, она всё решит, – без тени сомнений объявляет Фелисия, и волна возбуждения проносится по всему телу девушки из-за хищного оскала мужчины.

Наварро снимает её с себя, а потом, поднявшись на ноги, берёт за руку и ведёт к лифту. Фелисия, которой уже плевать на все правила приличия из-за собственного желания, думала, что они спустятся в номер, и удивляется, что дверцы расходятся на парковке. Девушка никак это не комментирует и, устроившись в роллс-ройсе рядом с Наварро, предвкушает незабываемую ночь.

Спустя почти час в пути, за который Фелисия никак не успокаивается, хотя Наварро к ней больше не прикасается, автомобиль наконец-то заворачивает на просёлочную дорогу и останавливается перед высокими чёрными воротами.

– Я не думала, что ты живёшь за городом, – поворачивается к мужчине Фелисия.

– Я люблю покой.

Ворота медленно открываются, и первое, что замечает девушка – это шестеро облачённых в военную форму вооружённых людей. Фелисия решает не удивляться, учитывая богатство Наварро и его политическую деятельность.

Автомобиль неспешно въезжает на территорию, и Фелисия понимает, что это не просто поместье, а целый город, принадлежащий одному человеку. Перед глазами девушки простираются идеально ухоженные лужайки, зелень которых под светом многочисленных фонарей кажется нереальной. Она, не скрывая восторга, любуется аллеями с величественными пальмами, замечает несколько прудов с изящными фонтанами. Автомобиль проезжает мимо площадки для гольфа, ещё дальше видно озеро, гладь которого такая же чёрная, как и небо.

– Это всё твоё? – выдыхает Фелисия, не в силах поверить в масштаб увиденного. – Тебе не грустно быть одиноким королём?

– Уже нет, – улыбается ей мужчина, и Фелисии кажется, что вздувшийся в ней шар радости вот-вот лопнет. Мало того, что он привёз её к себе домой, что уже можно рассматривать как нечто большее, чем интрижка на одну ночь, так он ещё и намекает, что у короля в этом поместье может теперь появиться королева.

Наконец-то они доезжают до особняка, который напоминает Фелисии дворцы из журналов элитной недвижимости, так сильно любимых мамой. Фасад дома отделан белым мрамором, а по обеим сторонам лестницы стоят статуи львов, чьи глаза будто бы следят за каждым движением во дворе.

Автомобиль останавливается, Фелисия, стараясь скрыть своё ошеломление, поднимает голову и замечает, что в верхней части дома виднеется терраса, откуда открывается вид на всю территорию.

– Если бы это всё было моим, я бы никуда не уезжала, так бы и торчала тут безвылазно, – вырывается из Фелисии прежде, чем она успевает сдержать свои мысли.

– Мы проверим твои слова, – усмехается Наварро и протягивает ей руку.

Они проходят в просторную гостиную, которая больше похожа на зал музея современного искусства, чем на жилую комнату. Первое, что бросается в глаза Фелисии – это огромные окна во всю стену. Шторы отсутствуют, словно Наварро этим подчёркивает, что ему нечего скрывать.

В центре комнаты стоит белоснежный угловой диван с идеальной обивкой из мягкой кожи, вокруг которого расположились низкие столики из стекла и хромированного металла. На стенах висят картины современных художников, и Фелисия, которая уже забыла об истинной цели своего визита, хочет уделить этому дому ближайшие часы и всё детально изучить. Наварро сразу направляется к встроенному бару, который спрятан за стеклянной панелью с автоматическим открытием. Он снимает с полки бутылку из толстого стекла и наливает в хрустальные бокалы напиток глубокого янтарного цвета.

Вернувшись к дивану, Наварро протягивает бокал Фелисии, которая еле удерживает на месте свою маску равнодушия. Как бы Фелисию ни впечатляла роскошь вокруг неё, ей не хочется быть в глазах мужчины той, кто от всего этого далёк. Да, уровень дохода её семьи и рядом не стоит с доходом Наварро, но это не значит, что девушка будет показывать ему, как она впечатлена его богатством. Взгляд Фелисии так и блуждает по комнате – от окон до камина, от барной стойки до изящных деталей декора. Это место вопит о богатстве своего хозяина, но при этом всё здесь сделано так тонко и со вкусом, что и придраться не к чему.

– В каждой детали есть ты, это удивительно, – сбросив наваждение, обращается к мужчине Фелисия.

– Что удивительного? – садится рядом Наварро. – Я строил этот дом для себя.

– Я привыкла к шуму дороги, а тут абсолютная тишина, ощущение, что мы на острове.

– Я люблю тишину, но не всегда получается приезжать сюда, чаще я провожу время в своей квартире в центре, – говорит Наварро.

– Но захотелось показать мне, как ты богат? – издаёт смешок Фелисия.

– Интересно мыслишь, – усмехается Наварро. – Нет, рано утром у меня здесь встреча. И, чтобы тебе одной не оставаться в квартире, ты будешь сладко спать под моим присмотром, а я сделаю дела.

– Думаешь, я буду здесь спать? – выгибает бровь тающая от его слов Фелисия.

– Думаю, да, но не в ближайшие часы, – приближается Наварро и, забрав у неё бокал, ставит его на столик. – Как же долго я этого ждал, – обхватывает пальцами её подбородок мужчина, любуется её веснушками.

– Пару недель? – хрипло спрашивает очарованная его глубоким взглядом Фелисия.

– Мне казалось, вечность, – Наварро протягивает руку и, сняв резинку с её волос, задерживает дыхание. – Как же ты красива, мой солнечный зайчик, – пропускает сквозь пальцы прядь её волос мужчина, а потом, нагнувшись, накрывает её губы своими. В этот раз он целует её слишком нежно, словно это не тот же мужчина, который чуть ли не сожрал её в ресторане.

– Я столько всего хочу с тобой сделать, но мне приходится сдерживаться, – прислоняется лбом к её лбу Наварро, даёт девушке передышку.

– Не сдерживайся, – цепляется пальцами за его рубашку Фелисия, сама тянет его на себя.

– Ты не готова.

– Я готова, – без тени сомнения объявляет Фелисия.

– Выглядишь, как сама невинность, но желания твои греховны, – давит большим пальцем на её губы Наварро, поглаживает скулы, будто не верит, что прикасается к ней. Так и есть, ведь девочка, ради которой он уже нарушил столько правил, наконец-то в его особняке, полностью в его власти, и, более того, сама предлагает ему себя.

– Я быстро учусь, – Фелисия льнёт ближе. – Не поступай так, как в ресторане, не сдерживайся и перестань обижать меня, думая, что я глупый ребёнок. Позволь тебе доказать, что, если ты скажешь, чего ты хочешь, я смогу тебе это дать.

Фелисия верит, что Наварро с ней осторожничает, где-то боится задеть её чувства, и её это злит больше, чем собственная неконтролируемая тяга к нему. Хочется доказать ему, что она взрослая, что она и до него многое видала, и заставить его перестать носиться с ней, как с фарфоровой куклой.

– Я хочу тебя.

Три слова, и в глазах Наварро зажигается триумф. Черты лица мужчины заостряются, взгляд тоже становится острым, Фелисии на мгновенье кажется, что именно так охотник смотрит на загнанную им же в ловушку жертву. В этот раз Фелисию это не пугает, она сама выбирает стать его жертвой.

– Просите, и дано будет вам, – усмехается Наварро в её губы и, переплетая их языки, вжимает девушку в себя. Каждое движение Наварро уверенное, пропитанное властью, от которой Фелисию ведёт не меньше, чем от самого мужчины. Сама Фелисия же – полная противоположность Наварро. Она тонкая, хрупкая, словно созданная из тончайшего фарфора. У неё узкие плечи, запястья, которые можно оба разом обхватить одной ладонью, пальцы изящные, а ключицы чётко прорисовываются под тонкой кожей. Кажется, стоит дотронуться чуть сильнее, и она треснет. Наварро этот контраст только возбуждает, ведь эта девочка, сплошь состоящая из хрупкости и утончённости, прячет в себе сталь, блеск которой от него не скрылся.

Внезапно он отрывает Фелисию от дивана, но поцелуй не прерывает, продолжает грубо иметь её рот своим языком. Фелисия теряется между эмоциями, хаотично цепляется за него и, снова почувствовав под ногами пол, наконец-то отстраняется. Наварро разворачивает её лицом к большому зеркалу, занимающему стену рядом с баром, а сам останавливается за ней. Его лицо не выражает эмоций, но Фелисия даже представить не может, какая война бушует внутри мужчины, который уже похвалил себя за терпение, не трахнув её прямо на столе в ресторане. Из зеркала на Наварро смотрит его ангел, облизывает свои истерзанные после грубого поцелуя губы, ждёт приказа. Её взгляд – это микс из невинности и упрямой решимости, но главное, что в ней всё ещё проскальзывает уязвимость. Наварро на неё сперва и попался, но не с желанием очернить эту святую белизну, а с желанием пролить свет на мглу, являющуюся частью его самого. Сейчас она полностью в его власти, а силы мужчины, удерживающие от разрушения последние барьеры, на пределе.

– Ты уверена? – голос Наварро низкий, напоминает рычание.

– Да, – отчаянно, почти умоляюще выпаливает девушка.

Наварро нагибается к ней, Фелисия напрягается, её плечи приподнимаются, а под кожей проступает дрожь. Он касается пальцами её шеи, тело девушки реагирует мгновенно и спустя мгновение отстранения уже следует за его рукой.

– Смотри на себя, – приказывает Наварро, его пальцы скользят вниз, вдоль позвоночника девушки. Он опускается ниже, легонько проводит по её ягодицам, Фелисия делает глубокий вдох, такой же судорожный, как у загнанного зверя. Всё так и есть, но охотник не добивает, он всё распаляет, манит в ловушку, которая захлопнется навсегда.

– Ты даже не понимаешь, что делаешь со мной, – руки мужчины сильно сжимаются вокруг её талии, Фелисия встречается с его взглядом в зеркале, и ей кажется, что и так тёмные глаза Наварро почернели.

– Не останавливайся, – вопреки подступающему страху перед неизвестностью, просит Фелисия.

– Не собираюсь, – усмехается Наварро. – Разденься, – делает шаг назад, смущает и удивляет этим девушку, которая думала, что её разденут. Но лучше подчиниться, ведь до этой секунды всё, что он с ней делал, вызывало в ней только трепет. Фелисия сперва несмело тянется к нижнему краю футболки, а потом, опустив глаза, чтобы не выдавать смущение, снимает её. Следом она переходит к джинсам и, когда остаётся в одном белье, ждёт дальнейших указаний. Наварро сканирует её своими пронзительными глазами и чуть вздёргивает бровь.

– Ты всегда носишь такое роскошное бельё?

Фелисия стоит перед ним в тончайшем кружеве, в эту самую секунду вплетающем в себя нити его пристального взгляда. Такое явно надевают, чтобы кому-то продемонстрировать.

– Мы не должны были сегодня встретиться.

– Я ждала, что мы встретимся, и подготовила себя. Для тебя, – опускает глаза смущённая озвученным девушка.

Во взгляде Гильермо вспыхивает пламя, когда он понимает, что это манящее кружево предназначено для него.

– Сними его, – приказывает он.

Фелисия, подавив смущение, ведь она не думала, что её вот так вот выставят напоказ, притом перед зеркалом, всё равно покорно стягивает с себя бельё, и, переступив через него, не знает, куда деть руки. Что-то ей подсказывает, что если она прикроется, то Наварро это не понравится, а разрушать только установившееся между ними доверие, где ей наконец-то дадут попробовать желанное, не хочется. Наварро легонько толкает её в спину, заставляя приблизиться к зеркалу, а сам любуется стройной девушкой.

– Ты боишься, – шепчет Гильермо, поглаживая её плоский живот. – Это правильно. Ты должна бояться.

Его ладони продолжают исследовать её тело, скользят от талии к бёдрам, к животу, и каждое движение Фелисия не просто чувствует, она наблюдает за ними через зеркало, и ей кажется, что там, где проходит рука Наварро, и правда будет вырезана его печать.

– Я никогда не причиню тебе вреда, – голос Наварро смягчается, будто он видит, как сомнения просачиваются в голову девушки. – Ты моя, Белла, а о своём я забочусь.

Фелисия прикрывает веки, позволяет каждому слову отпечататься в её сознании.

Наварро явно нравится её реакция, он без лишних слов берёт её за руку и ведёт за собой к мраморной лестнице на второй этаж. Фелисия продолжает оглядываться на так и оставшуюся на полу одежду и, подбадривая себя, покорно следует за мужчиной. Просторная, минималистичная, но невероятно роскошная спальня на мгновенье заставляет Фелисию забыть, зачем именно она здесь. Своей строгостью и уравновешенностью она полностью соответствует хозяину, но восторг девушки вызывает одна из стен, она полностью стеклянная, и за ней видны сад и бассейны. Стоит Фелисии перевести внимание на кровать, она робеет. Именно на ней она скоро и окажется. Освещение в комнате мягкое, исходит только из потолочных линий и встроенных панелей, и это уже хорошо, ведь, чтобы привыкнуть к тому, как откровенно разглядывает её обнажённое тело Наварро, ей понадобится время. Гильермо ведёт её прямо к кровати и, заставив её усесться на неё, сам подходит к тумбе рядом и достаёт оттуда презервативы.

– Я не занимаюсь незащищённым сексом. Даже если уверен в здоровье партнёра, – спокойно говорит вернувшийся к девушке мужчина. – В твоём здоровье я уверен, и я не хочу делать это с тобой без защиты, чтобы не возникло и шанса тебе навредить.

Фелисия, которую ужасно смущает даже разговор об этом, просто кивает.

Наварро, кивнув, расстёгивает свою рубашку, а Фелисия глаз с него не сводит, шумно сглатывает, когда мужчина обнажает своё поджарое мускулистое тело. В офисе часто спорили, есть ли у Наварро татуировки, но Фелисия теперь может точно ответить, что их нет, а также подтвердить, что тело у этого мужчины, как у греческого бога. Так и хочется поддаться порыву, прикоснуться к его бицепсам, провести ладонью по рельефному животу, но она прибивает себя к месту, продолжает наблюдать за тем, как мужчина раздевается. Когда Наварро остаётся абсолютно обнажённым перед ней, взгляд девушки скользит по тонкой линии волос на животе ниже. Его член даже в состоянии покоя выглядит внушительным, и Фелисия чувствует волну восхищения, ведь природа не скупилась и наградила Наварро не просто роскошным лицом, но и телом.

– Не стесняйся, скоро ты с ним познакомишься куда ближе и глубже, – Наварро легонько толкает её в плечо, заставляя лечь на лопатки, и спустя пару минут комнату наполняет тяжёлое дыхание двух переплетённых на кровати тел.

– Не двигайся, – голос Наварро звучит тихо, но в нём железные нотки, которые не позволяют ослушаться. Будто бы Фелисия может, она лежит, распластавшись перед ним, и разрывается от разных эмоций.

– Назад дороги нет, ты уничтожила её, раздвинув колени, – его руки крепко удерживают Фелисию, а пальцы глубоко врезаются в бёдра, оставляя метки собственности. Он двигается грубо, но каждый рывок, каждое давление на кожу настолько точное, что Фелисия задыхается от удовольствия. Она впивается ногтями в простыни, как будто это может спасти её от волны экстаза, но Наварро не оставляет ей ни шанса на контроль.

– Смотри на меня, – приказывает Гильермо, взяв её за подбородок, вынуждая встретиться с его взглядом. – Ты принадлежишь мне. Я хочу, чтобы ты этого никогда не забывала. Никаких контрактов и соглашений, всё устно, но выполняется так же железно, как будто подписано кровью.

– О чём ты? – в глазах Фелисии проскальзывает замешательство, почти страх, но оно тонет в восторге, когда Наварро входит в неё и при этом продолжает сканировать взглядом её лицо. Он словно жрёт не только её тело, но и забирает каждую её эмоцию. Губы Наварро скользят по её горлу, оставляя влажный след, который тут же ошпаривает кожу, как кипяток. Фелисия дёргается, но зубы Наварро смыкаются на мочке уха, словно предупреждая, что ей не стоит перехватывать контроль. Фелисия всё равно пытается тоже управлять, приподнимается на локтях, расслабляет бёдра, но все её попытки моментально пресекают.

– Я не позволю тебе думать. Я не позволю тебе решать. Всё, что ты должна делать – это подчиняться и чувствовать, – он снова толкается, заставляя девушку, выгнувшись, скулить, пытаться оттолкнуть его за плечи, но Наварро сжимает её запястья, прижав их к кровати, и лишает любой возможности движения. Фелисия больше не сопротивляется удовольствию, поворачивает голову и смотрит на чёрное стекло, в котором отражается размытое изображение двух обнажённых тел. Наварро склоняется над ней, словно ревнуя к отражению, его тёмные мокрые волосы падают на лицо, глаза горят как угли, и Фелисия окончательно принимает, что их одержимость взаимна.