Читать книгу "Vendida"

– А я придерживаюсь иного мнения, – усмехается Гильермо и, протолкнув пакетик окончательно, отпускает девушку и идёт к креслу.

– Ты свободна.

– Гильермо, пожалуйста…

– Мне вызвать охрану? – выгибает бровь мужчина, и девушка, которой хватило нескольких ночей, чтобы понять, что с ним спорить не стоит, застёгивает юбку и поднимает с пола блузку.

– Прости меня, мне правда очень жаль, – опустив глаза, идёт к двери Алессандра.

– Я не уважаю людей, которые отдают контроль над своим разумом наркотикам, и даже мясо, которое я трахаю, должно уметь соображать, – бросает ей вслед Гильермо, а Алессандра, пряча слёзы обиды и унижения, скрывается за дверью.

Кристофер лично допрашивает Алессандру, а потом, проводив её со своим человеком, долго стоит на палубе, не решаясь зайти к боссу. Он винит себя в произошедшем и уверен, что Наварро думает так же. Кристофер, несмотря на то, что всё учёл и перепроверил, всё равно боялся непредвиденного инцидента, и, стоило ему выдохнуть, когда спонтанная вечеринка подошла к концу, как Алессандра сделала им всем такой неприятный сюрприз. Кристофер лучше всех знает, как Наварро относится к наркоманам, и уже представляет, как сильно он недоволен. Алессандра и его умоляла, просила убедить Гильермо, что она сожалеет, и дать ей второй шанс, но Кристофер честно сказал ей, что это невозможно. С Наварро всегда так – стоит оступиться, и он вычёркивает человека из своей жизни, и Кристофер не желает этого и себе. Работники Наварро убеждены, что Кристофер – его фаворит, и они, возможно, правы, ведь Наварро никого, кроме него, к себе не подпускает и очень редко общается с кем-то из своего штата напрямую, а не через него. Кристофер прошёл долгий путь, чтобы занять не просто нынешнюю должность, но и стать тем, кого Наварро держит при себе. Терять столько лет усилий из-за шлюхи, которая не смогла проконтролировать свой аппетит, будет очень обидно.

Кристофер попал к Наварро совершенно случайно. Он вышел на работу вместо пострадавшего в аварии кузена, который последний год работал личным шофёром тогда ещё только поднимающегося молодого бизнесмена. По словам Наварро, он доверял кузену Кристофера, поэтому, чтобы не тратить время на поиски и проверку нового, согласился на то, что, пока тот проходит реабилитацию, его будет возить Кристофер. Кристофер тогда не подозревал, что его будущее так резко изменится благодаря его собственному трудолюбию и профессионализму. С первого дня он проявил себя ответственным и внимательным сотрудником, строго соблюдал правила безопасности на дороге и быстро адаптировался к многочисленным требованиям шефа. Кристофер после школы пошёл работать в продуктовую лавку дяди, а по вечерам зарабатывал участием в боях без правил. Он не видел другого будущего и был убеждён, что, как только заработает достаточно денег, откроет свой магазин и пойдёт по стопам родни. Наварро так не думал. Он оценил его спокойный, уверенный подход к работе и, даже после восстановления своего шофёра, не захотел брать его обратно к себе и предложил его должность Кристоферу. Последний сразу же от неё отказался, объяснив своё решение тем, что не будет отбирать хлеб своего кузена. Наварро на это усмехнулся и сказал слова, которые Кристофер выжег на задворках сознания, но свой ответ не поменял: «Ты отвечаешь за другого человека? Ты уверен, что он поступил бы так же? Если уверен, то я тебя отпускаю. Если нет, то советую ещё подумать». Кристофер честно сказал кузену, что он его должность не возьмёт, и вернулся в лавку. Спустя неделю к ней подъехал Наварро и сказал, что уволил его кузена после того, как тот, вернувшись к своим обязанностям, первым делом доложил ему, что Кристофер у него воровал и подделывал чеки для бухгалтерии. Кристофер внимательно выслушал мужчину, а вечером получил подтверждение и от кузена, который в страхе перед его кулаком сам всё ему выложил.

«Нельзя судить людей по себе и ждать, что раз ты человек чести, то и твоя кровь будет такой», – первое, что сказал ему Гильермо, когда следующим утром Кристофер вышел к нему на работу.

Кристофер добросовестно выполнял свою работу, лично ездил по важным поручениям шефа, и возникшее между ними взаимное уважение постепенно переросло в своеобразную дружбу. Видя стремление Кристофера расти и развиваться, Наварро решил дать ему шанс и предложил за его счёт пройти курс повышения квалификации в одном из известных учебных центров безопасности. На этих курсах Кристофер изучал тактику охраны, психологию поведения, анализ угроз, навык управления ситуацией в условиях стресса. Также Наварро организовывал для него мастер-классы с опытными специалистами по безопасности и даже отправлял его на практическое обучение за границу, чтобы тот получил представление о международных стандартах.

Завершив обучение, Кристофер вернулся к шефу уже не просто шофёром, а личным телохранителем. Теперь его задачи включали не только безопасное передвижение, но и защиту Наварро от любых угроз. Спустя несколько лет успешной службы телохранителем, Наварро предложил ему стать главой службы безопасности. Кристофер всё ещё не согласен с методами своего шефа и не разделяет большинство его взглядов на жизнь, но свою работу любит и терять её не хочет. Тем более учитывая, что он под руководством Наварро перешёл черту, после которой в нормальную жизнь уже не вернуться. Поняв, что от ответственности не уйти и лучше всё же зайти к Наварро, пока он сам его не вызвал, Кристофер всё же идёт к каюте и стучится в дверь.

– Её проводили, – докладывает Кристофер размеренно пьющему виски в кресле Наварро. – Я ведь всё сделал по правилам, проверил её по твоему списку. Клянусь, когда она ступила на борт, она была чиста.

– У меня к тебе один вопрос: как она пронесла наркотики на яхту, если пришла она чистой? – постукивает ногтями по стакану Наварро.

– Наркотики она, скорее всего, пронесла на себе, – говорит Кристофер. – Мы не обыскивали твоих работников, была только рамка металлоискателя, через которую прошли все. Это тоже твоё распоряжение, чтобы не пугать их в день праздника, поэтому я не исключаю, что, даже если они были не на ней, их мог пронести кто-то из гостей.

– Выясни, если моя охрана или кто-то из моих работников толкает наркотики, я хочу знать этого человека в лицо, – приказывает Наварро, и Кристофер, кивнув, идёт к двери. На самом пороге он останавливается и оборачивается к мужчине:

– Я увидел её. И я понимаю, почему ты такой избирательный. Я буду ей заниматься? – ожидающе смотрит на босса.

– Нет, – отрезает Наварро. – Она не очередная из тех, с кем я провожу досуг и, стоит им мне наскучить, заканчиваю контракт. Я не лишу себя удовольствия и не буду делить её внимание ни с кем.

– Мне, значит, ничего не предпринимать? – не торопится уходить Кристофер.

– Забери у Джерома отчёт по её работе в «Обелиске», хочу посмотреть на её успехи. Будет грустно, если кроме красоты ей предложить нечего.

Кристофер уходит, а Гильермо, откинувшись назад, снова думает о Фелисии, из-за которой организовал вечеринку на яхте. В этой девочке грешная красота ювелирно граничит с совсем детской невинностью, и пачкать её своими привычными методами Гильермо не станет. Именно поэтому в их отношения он никого не впустит, а то, что у них они будут, он не сомневается. За столько лет жизни Гильермо не встречал никого, кем обладать хотелось настолько сильно, и дело здесь вовсе не в похоти. Ненасытное нутро Наварро рядом с ней молчало, ловило каждый вздох, взмах ресницами и смущённые улыбки. Даже те, что были адресованы не ему. Пусть ангел с именем, означающим «счастье», протянет ему руку, и Наварро даст ей на него гарантию.

***

Чёрные внедорожники, окружившие роллс-ройс, медленно подъезжают к входу отеля Caribe, и собравшаяся снаружи толпа радостно приветствует гостя.

Наварро выходит из автомобиля, кивком благодарит открывшего ему дверцу помощника, вызвав этим, казалось бы, обычным поступком очередной возглас толпы. Удивительно, что мир докатился до той точки, когда простые человеческие поступки вроде поблагодарить, придержать дверь или просто помочь что-то донести рассматриваются как акт героизма.

Журналисты сразу же выстраиваются в ряд, и все камеры и микрофоны уже готовы записывать каждое слово кандидата в сенат. Наварро сегодня проводит встречу с избирателями и нарочно выбрал для этого самый престижный и оживлённый район города – Бокагранде. На встрече присутствуют представители местного бизнеса, жители района, студенты из местных университетов и несколько ветеранов, пришедших поддержать его идеи.

Ответив ровно на три вопроса, Наварро приглашает всех внутрь отеля и обещает, что его выступление ответит на остальные.

Мужчина, от которого ни на шаг не отходит Кристофер, останавливается перед микрофоном, установленным в центре зала, и, поприветствовав собравшихся, не теряя времени, переходит к сути своей речи.

– Мы больше не можем мириться с тем, что картели держат нас в страхе и разрушают наши семьи, – говорит Наварро, окидывая взглядом аудиторию. – Каждая улица этого города заслуживает жизни без угрозы насилия. Я здесь, чтобы объявить: борьба с наркокартелями будет усилена. Мы примем меры, которые помогут нашей полиции и вооружённым силам добиться результатов.

Зал, затаив дыхание, слушает его слова. В голосе Наварро звучит непреклонность, которая и правда внушает надежду собравшимся. Он говорит о введении более строгих законов, об усилении сотрудничества с международными партнёрами и увеличении инвестиций в образование и социальные программы, которые помогут молодёжи найти свою дорогу вдали от теневых структур.

– Наша цель – процветание Колумбии. Я верю, что наш народ заслуживает лучшего будущего, где каждый сможет работать и жить в безопасности. Мы построим страну, где быть честным станет выгоднее, чем идти по пути насилия и преступности. Я обещаю вам, если вы проголосуете за меня, то мои действия будут решительными, а намерения – неизменными.

Зал взрывается аплодисментами. Наварро улыбается им, кивая в ответ на поддержку, и понимает, что его слова нашли отклик.

***

Фелисия сидит на диване в гостиной, прижимает к груди подушку и, не моргая, смотрит на экран, на котором идёт прямая трансляция выступления Гильермо Наварро. Фелисия настолько поглощена мужчиной, что в третий раз игнорирует зовущую её с кухни мать, и женщина, пройдя в гостиную, уже собирается ругаться, как тоже зависает на экране.

– Мам, скажи, он же правда красивый? – спрашивает Фелисия, зная, что отец на работе, а значит, можно не шептать. Красоту Наварро отрицать невозможно, но при этом даже Фелисия считает её хищной. Несмотря на привлекательную внешность и харизму, есть в нём нечто, что не просто отталкивает, но и пугает, только первое всё равно выигрывает, манит Фелисию подойти ближе, когда надо бы увеличить расстояние.

– Дорогая, не надо на него смотреть, – ищет пульт женщина, намереваясь выключить телевизор.

– Почему? – первой дотягивается до пульта Фелисия и убирает его за спину.

– Он старше тебя на лет пятнадцать! А ты ещё и работаешь у него, – нахмурившись, смотрит на неё Джорджиа.

– Да это просто увлечение, – отмахивается девушка. – Мы же обсуждаем с тобой, какой Генри Кавилл сексуальный. А этот тоже очередной красавчик.

– От Кавилла, в отличие от этого, – кивает на экран женщина, – я опасности не жду. У этого больше шансов тебя заполучить.

– В смысле? – хлопает ресницами Фелисия.

– В смысле, что этот тебе зарплату платит, и вообще, вы живёте в одном городе, он может положить на тебя глаз. Откуда ты знаешь, что у него в голове и какой он вообще человек?

– Вы одержимы моей внешностью, – громко смеётся Фелисия. – Я понимаю, для каждого родителя его ребёнок лучший на свете, но, мам, вы уже утрируете. Поверь, не вся Картахена хочет заполучить меня, а те, кому удалось, даже бесплатно не берут.

– Ты у меня слишком чистая девочка, не распознаёшь пока в людях темноту, но поверь своей опытной матери, – уже мягко продолжает женщина. – Если я говорю, что от него веет опасностью, значит, так оно и есть. Поэтому перестань пускать слюни на того, кто тебе в отцы годится, лучше помоги мне на кухне.

***

Венсан сидит на бортике встроенного в нишу из гладкого камня джакузи, и всё его внимание на висящем на стене экране. Вокруг джакузи стоят небольшие стеклянные столики, на которых лежат свёрнутые белоснежные полотенца и стоят бокалы с шампанским. В воде позади него плескаются две красивые девушки, но их визги и общение не мешают ему внимательно слушать слова своего врага.

– Сукин сын разошёлся, – заходит в помещение Кастильо и, подойдя к джакузи, опускается на его бортик рядом с братом. Девушки сразу зовут его присоединиться, и Кастильо, не отрывая глаз от экрана, раздевается.

– Он развлекается, – Венсан позволяет одной из девушек, приподнявшись, массировать его плечи.

– Раздражает он меня, но красавчик тот ещё, – кривит рот Кастильо, устраиваясь в джакузи. – Был бы он девчонкой, я бы его трахнул.

– Следи за языком, – строго говорит ему старший. – И вообще, кто сказал, что он бы тебе дал? Ты не в его вкусе.

– Откуда знаешь? Вкусы ведь меняются, – устраивает на себе одну из девушек Кастильо.

– Я про него всё знаю, – тянется за бокалом Лино. – Даже его предпочтения в постели.

– Так давай его сломаем, – воодушевляется Кастильо.

– Он очень умён, ошибок не делает, а его псы тщательно за ним подчищают, – качает головой Лино. – При этом я знаю все его грехи, и за каждый по отдельности он сел бы на пожизненное.

– Не верю, что ты слабее, отец, – хмурится Кастильо.

– Кто сказал, что я слабее? – усмехается Венсан. – Он достойный противник, и нам нравится эта игра. Его можно было бы поймать на отмывании денег, на устранении конкурентов, но без вариантов, всё кристально чисто. Можно было бы поймать и на наркоте, и на педофилии, но этого всего за ним тоже нет. К сожалению.

– Одно твоё слово, я ему такую малолетку подложу, не устоит.

– Не подложишь, Бинни, ты вспыльчив, но ты не умён, а он очень умён. Очень, – цокает языком Венсан.

– И что, будем стоять и смотреть, как он нас с грязью смешивает? – вскипает Кастильо. – Может, нам уже пора взбунтоваться?

– Пусть сотрясает воздух, слова не решают ничего, а будет лезть на рожон, займёмся, – Венсан поднимается на ноги и затягивает пояс на халате.

– Как скажешь, – зарывается лицом в роскошные груди девушки младший.

– Я тебя, конечно, балую, но на этот разврат смотреть не собираюсь, – поморщившись, идёт к выходу Венсан. – Лучше порадуй меня Хомячком, скучаю по ней, – говорит уже у двери.

– Отец, я ревновать буду, – со смехом оборачивается к нему Кастильо. – Да серая мышь твоя Хомяк. Пока ничего интересного. С америкосами связана, жду, когда мне сольют, какие именно у неё дела с ними.

– Не ревнуй, ты всегда мой номер один, – улыбается ему Венсан. – Но и Хомяк хороша. Слишком хороша.

Венсан продолжает думать об офицере Хименесе, хотя уже прошли сутки с их встречи, и признаёт, что очарован её принципиальностью. Продажных копов в системе очень много, Венсан сам знает большую их часть в лицо, но очень хочется, чтобы эта не продавалась, чтобы не испортила изначальное впечатление. Хотя, чтобы заставить её бегать по колесу, Лино денег не пожалеет. А потом застрелит.

***

– В этом городе четыре власти – президент, конгресс, верховный суд и мы. Нам, в отличие от первых трёх, свою власть нужно постоянно подтверждать, поэтому объясни мне, куда смотрят твои сикарио? – поднимает глаза на стоящего перед ним мужчину Лино. Сегодня с утра Лино по поручению главного по одному общается со своими командирами, и его уже утомили постоянное сидение в кресле и голоса этих мямлящих мужиков. – Почему, несмотря на кампанию террора, которую мы ведём, тараканы вылезли из щелей и продолжают рейды по нашим объектам?

– Это ничего не значит, я уже готовлю ответку, тебе не о чем переживать, – пытается убедить босса Чапо.

– Подвесь этого жирного ублюдка из министерства юстиции днём, пусть знают, что Лино в темноте не прячется, – приказывает Венсан.

Чапо покидает кабинет, а Венсан тянется к толстой папке на столе, которую оставил брат, и снова пролистывает её. Он просматривает досье, которое успел выучить наизусть за утро, и, убрав его в стол, поднимается на ноги. Венсан не любит себе отказывать, и раз ему так сильно хочется ещё раз увидеть смелую девчонку из полиции, то он её навестит, а ради этого даже пойдёт в место, куда добровольно не сунется ни один преступник. Венсану, несмотря на его, казалось бы, бурную жизнь, видимо, совсем скучно, раз он решил, что ему не хватает мыслей о чрезмерно самоуверенной офицерше. В то же время Венсан себя знает, и, раз ему хочется поиграть с очередным человечком, который возомнил, что закон превыше всего, он это сделает. В конце концов, Хименес, как и все остальные, ему быстро наскучит, ведь люди склонны глотать свои принципы, когда им это не выгодно. Венсан опустит лезвие гильотины и на её шею, но пока ещё немного изведёт её. Из всех человеческих качеств именно идеализм раздражает Венсана больше всего. Хименес, несмотря на горький опыт своих предшественников и среду, в которой обитает, всё ещё предана высоким идеалам и стремится к возвышенным целям. Венсан обожает окунать таких, как она, в лужу их же крови, ведь в мире, где правят оружие и наркотики, нет места вере – не важно во что. Больше причин для его интереса к жалкой офицеришке нет.

Венсан приезжает к участку на такси и, выйдя из автомобиля, разминает плечи и подставляет лицо под тёплые лучи солнца. Офицер Хименес вполне может быть на задании, но Лино до вечера некуда торопиться, так что он может и подождать. Он говорит в приёмной, что пришёл к Хименес, и, получив пропуск, поднимается наверх. Бриджит в зале не видно, хотя офицер в приёмной звонил ей и подтвердил, что она в участке. Лино прогуливается по залу, улыбается симпатичным офицершам и, получив замечание, опускается на стул в коридоре. Спустя минут пять к нему идёт явно недовольная офицер Хименес, и Лино, подскочив на ноги, протягивает ей руку. Джи, скрипя зубами, её пожимает.

– Это не проходной двор, чего тебе надо? – недовольно спрашивает Хименес, проходя к своему столу, Лино от неё не отстаёт.

– Хочу доложить о преступлении, – плюхается на стул напротив девушки Лино.

– Я распоряжусь, чтобы после сегодняшнего тебя в участок не пускали, – откинувшись назад, смотрит на него Джи. – Доложить о преступлении можно, набрав полицию по телефону.

Ортега её будто и не слушает, он, бормоча под нос уже знакомую Бриджит считалочку, озирается по сторонам, когда его взгляд замирает на доске, с которой на него смотрят фотороботы самых разыскиваемых преступников.

– Это что за урод? Почему такое фото страшное? – кивает Лино в сторону доски.

– Не суй свой нос куда не надо, – цедит сквозь зубы Джи и подзывает стоящего у двери офицера. – Проводите гражданина Ортегу до выхода, убедитесь, что он покинул участок.

– Да постой ты, – возмущается Венсан. – Я тебе ценную инфу принёс, хотя бы дослушай.

– Выводи его, – Джи неумолима.

– Это не Лино, – кивает на фоторобот Венсан.

– С чего ты так решил? – щурится Джи.

– Я же говорил, я ценный кадр.

– У тебя пять минут, потом я потеряю интерес, – Бриджит просит офицера отойти и возвращает внимание мужчине.

– Мы росли в одном районе с ним, – осторожно начинает Венсан.

– Как и ещё пара сотен человек, которые, к слову, даже его пол подтвердить отказались, – усмехается девушка.

– Я не трус, – хмыкает Венсан. – Я в этом бизнесе не первый год и знаю всех, кто пытался меня прижать, так вот пацаны из «Доминион» мои частые гости, я продаю технику, и гипотетически я мог бы продавать им оборудование для слежки. Гипотетически.

– Гипотетически ты мог бы его увидеть и описать нашему художнику? – понижает тон голоса Джи.

– Нет, много воды утекло с нашего детства, да и он на поверхность не вылезает. Но я знаю его парней, и пришёл я сюда, потому что услышал про сходку, думал, тебя заинтересует, – скалится Лино, поняв, что мышка в капкане.

– Отнимаешь моё время, – качает головой Бриджит. – Ублюдок травит народ, убивает полицейских, а я слушаю твой бред.

– Вы слишком молоды, офицер, действуете на эмоциях и чувстве справедливости, а знаете ли вы, что Лино ненавидит полицию, ведь она его не защищала? Одна ваша форма для него как красная тряпка для быка. Не лезьте на рожон, не ищите его, – серьёзно говорит Венсан. – Я вам могу такую инфу по картелям сливать, кипятком ссать будете, но «Доминион» лучше не трогать.

– Оправдываешь и защищаешь преступника? На них работаешь или тоже за решётку хочешь? – напрягается Джи.

– Защитить вас хочу.

– С чего ты взял, что мне нужна защита, и какого чёрта тебя интересует моё благополучие? – Бриджит смешно от абсурдности своих слов.

– По рукам и не скажешь, что они держат оружие, не пробовались в татуировщики? Я бы лёг на ваш стол, – рассматривает длинные пальцы офицера на столе Лино.

– Я сама тебя выведу, – поднимается на ноги Джи.

– Не стоит, раз вы не готовы довериться мне и принять мою информацию, я ухожу, – встаёт следом Лино. – Офицер Хомячок, я забочусь о вас, не заставляйте маму плакать, оставьте «Доминион» другим.

– Моя мама – жена полицейского, который до последнего вздоха не сдавался, с чего ты взял, что я сдамся? – кривит рот Бриджит.

– Сочувствую, – искренне звучит Лино. – Мой отец спился, а мать откинулась от передозировки. Наверное, вы правы, мне вас не понять, ведь мне не прививали жажду борьбы.

– Не хотела быть резкой, – сбавляет пыл Хименес. – Что ты делал в «Оазис»? Неужели правда пить и флиртовать ходил?

– Жену искал, – усмехается Лино и смотрит на подошедшего к ним смуглого офицера, который, положив руку на плечо Хименес, что-то ей шепчет. Лино представляет, как взмахивает тесаком и рука, касающаяся чужого плеча, падает на пол. Именно тогда, в этот момент, он осознаёт, что с офицером Хименес у него всё по-другому, и дело вовсе не в её вере в несуществующие идеалы. В первые две встречи Венсана забавлял чрезмерно смелый и колючий характер полицейской, он уже представлял, как скормит ей эту смелость вместе со свинцом, а сейчас ему нравится наблюдать за ней, и Лино признаёт, что внешность девушки очаровывает его не меньше. Весь этот короткий диалог она приковывала к себе взгляд мужчины своей трогательной красотой. У неё кудряшки до плеч, и пара упругих завитков обрамляет её лицо. Но настоящая магия скрывается в её тёмных, блестящих, напоминающих бусины глазах, в которые Венсан смотрел бы бесконечно. Немного пухлые щёки, из-за которых он и прозвал её «Хомячком», добавляют её лицу детское очарование. Венсану нравится, что её внешность по-детски миловидная, но при этом характер, как у злой кошки, что не оставляет ей шансов ускользнуть от внимания хищника. Как бы там ни было, чувства, которые в нём вызывает эта девушка, с этой минуты ему сравнивать не с чем. А вот это Венсану уже не нравится.

– В следующий раз звони или оставляй данные в приёмной, больше моё время не отнимай, – натягивает на себя пиджак Бриджит, но Лино ничего не слышит, он наблюдает за тем, как её кудрявые волосы падают на лицо, и еле сдерживается, чтобы самому их не убрать.

– Офицер Хомячок, Лино – психопат конченный, он чувака распял за то, что тот выступал против наркоты, как бы и тебя не распял, не заставляй меня переживать, – уже идя с ней к лифту, говорит Венсан. Судя по ажиотажу в участке, им уже доложили о казни, приказ о которой подписал сам Лино.

– Не пугай меня, я и без тебя знаю, что он может, – жмёт на кнопку, вызывающую лифт, Джи. – Лучше поменьше тут появляйся, раз уж работаешь на его территории, как бы он не разнюхал в тебе крысу. Поверь, ездить за твоим трупом будет неприятно.

– Ты молодая и красивая девушка, в тебе бурлят идеалы, но они призрачны, – проходит в лифт Лино и натягивает на себя кожанку. – Поверь, месть не стоит твоей жизни. Береги себя.

– Сходи в церковь, помолись за меня, психопат, – улыбается ему Бриджит за секунду до того, как двери закрываются. Джи пока не знает, что молиться в её ситуации надо не Богу, а тому, кто только что покинул участок.

Лино вызывает такси прямо к участку и, проследив взглядом за подряд выезжающими полицейскими автомобилями, закуривает. Через пять кварталов его забирает Чапо и докладывает о последней операции.

– У тебя было такое, что ты никогда не пробовал определённое блюдо, но одного взгляда на него хватает, чтобы ты понял, что оно пробудит все твои рецепторы? – поворачивается к Чапо Венсан.

– Возможно, – кивает привыкший к странным вопросам босса Чапо.

– Я его ещё не пробовал, но уже захлёбываюсь слюнями, – прикрывает веки Венсан. – Передай всем, кто работает с собаками, чтобы Хомячка не трогали, иначе казню.

Глава 5. Naranja

– У Алисии новый парень? – стоит Фелисии опуститься на сиденье рядом, спрашивает её Яна и провожает взглядом отъехавший от дома подруги БМВ.

– Судя по всему, да. Эта тачка к нам не приезжала. Недолго она страдала, – откидывается назад Фелисия и закидывает в рот пару драже тик-так. – Я уже не помню, каково это, когда за тобой приезжают и везут на свидание.

– Детка, я за тобой заехала, – возмущается Яна и, ловко проскочив вперёд, вливается в вечерний поток автомобилей.

– Я не о том, – смотрит на экран молчащего телефона Фелисия. – Было время, когда перед домом кортеж из автомобилей стоял, мать полицию вызывала, а я из окна конкурс, с кем тусить поеду, проводила. Теперь я даже знаю, с кем именно я хочу, но не могу.

– Всё ещё летаешь, – укоризненно качает головой девушка. – У меня уши болят слушать про вашу встречу на яхте, но я хорошая подруга, продолжай.

– Да нечего больше говорить, я просто представила, если бы за мной приехал роллс, я бы ему в нём же дала, – мечтательно вздыхает Фелисия.

– За тобой роллсы не ездили? – жалобно тянет явно издевающаяся над ней Яна.

– Ты знаешь всех, кто за мной ухаживал.

– Ты и до меня славно погуляла, поэтому не всех.

– Тогда не считается, я мелкой была, – улыбается Фелисия. – Но роллс я хочу только его.

– Видишь, я положительно на тебя влияю, не блядуешь больше, – уворачивается от лёгкого удара в плечо Яна.

– Скорее, это отец озверел, да и я выросла, поняла, что так не пойдёт. Хотя, честно говоря, я устала носить маску, устала быть приторно хорошей девочкой.

– Посидим у Микки или к кузине моей заедем? – спрашивает Яна.

– Без разницы, главное не дома, а то снова начну мечтать о Наварро, а это как мечтать о полёте на Луну, – ругает сама себя Фелисия.

– Бойся своих желаний, они могут исполниться.

– О, ты начала читать её? – удивлённо смотрит на подругу Фелисия. – Я даже читать сейчас не могу, не получается концентрироваться. Только Лану слушаю.

– У тебя дэдди ишьюз, девочка, – хлопает её по плечу Яна.

– Иди в жопу, – бурчит Фелисия. – Раньше я была похуисткой, не думала о последствиях, я вообще ни о чём не думала. А с возрастом я только и делаю, что жру себе мозг и сто раз взвешиваю каждый шаг. Та Фелисия сама бы его засосала и не церемонилась.

– Раньше ты много хуйни творила, так что мне эта всё равно больше нравится, – улыбается ей Яна.

– Но мне она не нравится, она трусиха, – смотрит на мелькающий за окном пейзаж Фелисия и мысленно возвращается в прошлое. Мелкое воровство, наркотики, непонятные отношения порой с несколькими одновременно, проблемы с родителями – и всё это закончилось в одну ночь из-за страха. Фелисия перешагнула черту, столкнулась с жестокой реальностью, в которой за свои поступки надо платить, и стала той, кто всего боится.

– Я тебе кое-что не сказала, – поворачивается к подруге Фелисия.

– Что именно, учитывая, что ты раз десять уже описала мне его внешность, костюм и даже любовницу в Инсте показала, – зевает Яна.

– Он сказал, что вода завидует красоте. Это ведь можно принять за комплимент? – в ожидании смотрит на неё Фелисия.

– Пиздец.

– Ну серьёзно, не стебись.

– Да, это про твою красоту, и это комплимент, – ворчит Яна. – Но я боюсь за тебя.

– С чего это? Мама повторяет то же самое. Почему вы все боитесь за меня, если я просто увлечена одним из тысячи мужчин, населяющих этот город? – хмурится Фелисия.

– Вдруг и правда он на тебя запал, – пожимает плечами Яна. – И наше беспокойство обосновано, ведь ты сама прекрасно знаешь, что он не просто один из мужчин. Он из тех, кто не может не получить желаемое. Уверена, что стоит начинать игру с тем, кто может и сам с тобой поиграть?

– Если я захочу, он меня не потянет, – хмыкает Фелисия. – У меня было много ухажёров, я знаю, как натягивать ошейник на их шее. Он не будет исключением. Но для этого я должна перестать всего бояться и притворяться.

– Лис, все твои бывшие рядом с ним – мелюзга. Этот другого уровня, и, если ты правда нацелена на то, чтобы очаровать его, ты должна понимать это. Как и то, что твой отец взорвётся, узнав про твои влажные мечты, – серьёзно говорит Яна.

– Всё, что мы сейчас обсуждаем, нереально, потому что между нами ничего нет, но, если бы и было, я не уверена, что осмелилась бы, – с грустью улыбается Фелисия. – После того, как отец вытащил меня из участка, я обещала ему, что больше никогда не заставлю его нервничать. Одно имя Наварро доводит его до белого каления, так что позволь мне просто мечтать.

– Думаешь, Наварро хуже тюрьмы? – хохочет Яна.

– Ну, мой отец ненавидит всех мужчин вокруг меня.

– Жаль, тогда мы знакомы не были, я бы говорила всем, что дружу с зечкой, – у Яны аж настроение подскакивает. – Прикинь, отсидела бы, вышла вся забитая и дерзкая.

– Я чуть не откинулась, когда меня повязали, – прикладывается к вейпу подруги Фелисия. – Никогда не забуду ту ночь.

– Да ладно, я же угораю, тебе в тюрьму нельзя, – успокаивается Яна.

– Поверь, мне это в участке все сказали. Даже уборщик, – Фелисию аж передёргивает от воспоминаний. – А представь, быть с таким, как Наварро, и ничего не бояться. Он ведь из любого дерьма вытащит.

– В этом случае бояться придётся только его, – сдаёт на обочину Яна и паркуется перед небольшим кафе, которое славится своими лимонадами и такос. Девушки садятся за свободный пластиковый столик на улице и, сделав заказ, продолжают общение. Они сидят неподалёку от дороги, по которой проезжают автомобили, наблюдают за подростками, которые фотографируются на фоне исписанных граффити стен. Яна двигает головой в такт звукам сальсы, доносящимся из кафе, смешанным с ритмом современных треков из соседнего бара. Столики рядом с ними уже все заняты, а запах еды пробуждает рецепторы, и Фелисия всё оглядывается в надежде, что им наконец-то вынесут такос.