Читать книгу "Vendida"

Сигнал тревоги, доносящийся из-за стен, не умолкает. Мужчины, которые ждут того, за кем приехали, проверяют по рациям, двигаются ли в их стороны отряды или нет. Наконец-то ворота открываются, и наружу, чуть не споткнувшись на пороге о свои конечности, выбегает мужчина крепкого телосложения в серой тюремной форме. Увидев ожидающих его людей, он радостно машет им руками и, на ходу избавляясь от нашивок на груди, идёт к ним.

– Бинни, малыш, – крепко обнимает брата Венсан, а потом, отодрав от себя, нахмурившись, смотрит на свежие пятна крови на его форме. – Я же сказал ублюдкам: тебе делают коридор, и ты выходишь. Нахуя я плачу им, если ты сам пробирался?

– Я не мог не побаловаться, отец, – хохочет Кастильо и, обойдя брата, первым запрыгивает в автомобиль. Кастильо, учитывая заботу брата о нём, с детства называет его «отцом», и, казалось бы, шутливое прозвище так и закрепилось за Венсаном, как и ласковое «Бинни», которым старший называет его.

– Уходим, – приказывает Лино и, бросив последний взгляд на стены, за которыми продолжается резня, садится в автомобиль. Кастильо времени не теряет, достаёт из мини-холодильника в эскаладе бутылку пива и сразу прикладывается к спасительной влаге.

– Напиток богов! – утирает губы мужчина. – Осталось навестить моих красоток, и жизнь заиграет новыми красками.

– Успеешь, – не может нарадоваться его присутствию Венсан. – Прости, пришлось помедлить, пока я оружие внутрь перекину, но я рад, что всё сработало.

– Ты ублюдка замочил, и я благодарен, – хлопает его по плечу Кастильо.

– Это ещё не всё, – мрачнеет Лино. – Ещё парочку за то, что на мою семью покусились, они в чёрных мешках к утру получат. Собаки должны знать своё место.

– Можно мне? – с надеждой спрашивает брата Кастильо.

– Нет, я уже распределил задания, – отрезает Лино.

– Ладно, расскажи, какие новости? – сдувается младший.

– Ты же почти не сидел и, считай, ничего не пропустил, – смеётся Лино. – Хотя, скинули полторы тонны на юге у нашего доброго соседа, копы как навозные жуки в них копаются.

– Сколько переправили?

– Пять тонн, как и договаривались. Пусть развлекаются с наживкой, от нас не убудет, – кривит рот Венсан.

– Я прочёл газету, да, в тюряге я читал, – ухмыляется Кастильо. – Эти суки тебя слабаком, скрывающимся в тени, назвали. Сам Наварро тебя чумой обозвал. Я подсчитал: могу оставить автобус, начинённый четырьмястами килограммами динамита перед их зданием, и бум. Прикажи, выполню.

– Не прикажу, – усмехается Лино. – Отдыхай, приходи в себя. Зачем мне нападать на газету, журналисты которой идут на мою винтовку с ручкой? Сперва я раздавлю тех, кто серьёзно вредит моему бизнесу.

– Понял, – потягивается опустошивший первую бутылку Кастильо.

Возвращение Кастильо из заточения «Доминион» празднует с размахом. Лино в честь брата закатывает вечеринку на частной вилле, куда он пригласил всех любимых звёзд и моделей младшего. Живая музыка, ломящиеся от изобилия дорогого алкоголя и деликатесов столы, полуголые красотки, устроившиеся у открытого бассейна, так сильно радуют Кастильо, что он, схватив Венсана в охапку, долго не выпускает его из объятий.

– Всё для моего младшенького, – ерошит его волосы Лино и, оставив Кастильо развлекаться, заходит в дом. Он минует наслаждающихся его же товаром на первом этаже гостей и, пройдя в комнату с приглушённым светом, сразу двигается к бильярдному столу и берёт кий. В комнате, кроме Лино, ещё пять девушек, двое мужчин у стола, и ещё один совсем зелёный паренёк с выкрашенными в красный волосами стоит у барной стойки.

– Не хочешь с мастером поиграть? – идёт к Лино коренастый, явно подвыпивший мужчина с татуировкой на половину черепа и не реагирует на пытающегося удержать его на месте за рукав пиджака второго.

– Хочу, – приподнимается уже целящийся в шар Лино и, сощурившись, смотрит на него. – А кто тут мастер?

– Перед тобой, – явно доволен собой пытающийся произвести впечатление на девчонок бритоголовый. – Начинай, а я покажу, как надо отправлять шар в лузу.

– Как скажешь, – скалится Лино и, примерив кий к руке, поворачивается к столу. Его движения плавные и отточенные: он целится с абсолютной концентрацией, словно видит траекторию каждого шара до малейших деталей. С небольшим наклоном к столу и лёгким движением руки он аккуратно наносит удар, и шар точно летит в нужную лузу. Лицо бритоголового моментально вытягивается, от былой уверенности не остаётся и следа. Он напрягается, прицеливаясь, удар выходит слишком сильным, и шар не попадает в цель.

– Продолжим, – снова нагибается над столом Лино и, подняв глаза, подмигивает красивой рыжей девчонке, зачарованно следящей за его движениями.

Лино целится в шар, делает выверенный, мягкий удар, и шар плавно катится по столу, безупречно падая в лузу.

– Твой ход, только если ты не попадёшь, я выебу тебя этим кием, – прокручивает кий меж пальцев Лино. Мужчина, вмиг протрезвев, утирает пот с лысого черепа и начинает пятиться назад. В тоне Лино не просто угроза, а абсолютная уверенность в сказанном.

– И всё? А говорил, мастер, – вздыхает Лино и, повернувшись к рыжей, пальцем манит её к себе. Девушка, которая только этого и ждала, идёт к мужчине и, сразу оказавшись вжатой в бильярдный стол, дрожит от предвкушения.

– Не бойся, тебя я выебу не кием, – опаляет её лицо дыханием Лино и, развернув, теперь уже вжимает лицом в стол. Все остальные присутствующие моментально покидают комнату.

***

– Наркоотдел, – вытягивает из своего доджа удостоверение Бриджит и, кивнув снимающему ленту полицейскому, двигается дальше по закрытому для всех остальных шоссе.

Джи вызвали прямо из дома, поэтому в участок заехать она ещё не успела. Она уже подозревает, какая картина может ожидать её впереди, но увиденное снова её поражает. С моста, который проходит прямо через шоссе, свисают шесть человеческих тел. Джи, поздоровавшись с собравшимися на месте событий оперативниками, подходит ближе и, еле сдерживая обуревающую её каждый раз при виде зверств «Доминион» злость, поднимает голову. Это определённо они, и для этого достаточно просто установить личность погибших. Все погибшие, как и бывший капитан Бриджит, напрямую занимались делом Кастильо Лино, и месть этой больной семейки никак не закончится. Джи впереди ещё ждут доклады по расследованию побега из тюрьмы Кастильо, который фактически обнулил деятельность нескольких месяцев и доказал, что капитан, как и эти несчастные, погибли впустую. Сколько ещё должно погибнуть невинных людей, чтобы «Доминион» наконец-то начал терять своё влияние? После каждой неудачи Джи говорит себе, что в следующий раз всё получится, ведь у других стран сработало, главное, не сдаваться, не дать этой напасти свободно дышать, и снова возвращается к исходной точке. Колумбия сотрудничает с DEA, наравне с ними принимает помощь и от других стран, но «Доминион» только разрастается, не успеваешь отрезать одну голову этой гидре, как на её месте появляется новая. Бриджит знает про этот наркокартель почти всё, но до сих пор не может понять, что именно делает их всесильными. Почему всех остальных остановить удалось, ведь работают они по одной схеме, а с этими государство терпит только неудачи.

Тела с моста снимают, она подходит к опоздавшему Руи и закуривает.

– Ублюдок при побеге ещё троих вырезал, – качает головой Санчес. – Оттуда пушки забрали, которых даже у нашей армии нет. Как нам теперь в глаза детей капитана смотреть? За что их отец погиб?

Джи молчит, потому что Санчес прав. Она так же молча докуривает сигарету и, потушив её ботинком об асфальт, возвращается к своей машине. Следить за «Доминион» бесполезно, они постоянно меняют локации и даже средства передвижения. Вдобавок ко всему, учитывая, сколько в системе продажных копов, они всегда на шаг впереди. После казни капитана и побега Кастильо всё станет намного хуже. И до этого редко какой судья брался рассматривать дело людей картеля, боясь за свою жизнь, теперь, учитывая, что одного из них только сняли с моста, преступников в Картахене ни ловить, ни судить никто не рискнёт. Бриджит включает радио по пути на работу, слушает новости и, зацепившись за имя Наварро, прибавляет звук. Может, Джи и не ошибалась, что этому городу нужен спаситель, но она ошибалась в том, кто может им быть. Вся Картахена знает имя своего достойного сына – Гильермо Наварро, которому чуть ли не памятники за заслуги перед страной ставят. Именно он, учитывая его власть и возможности, вполне может стать тем, на ком зубы «Доминион» сломаются. Джи хотелось бы в это верить, ведь, пусть огонь отмщения и правосудия в ней по-прежнему горит, как показывает практика, в одиночестве правоохранительным органам не справиться.

В участке стоит ожидаемый ажиотаж, учитывая и убийства, и побег Кастильо, поэтому, приехав, Бриджит с головой уходит в работу, и, если бы не подошедший Карл, она бы не поняла, что рабочий день закончился. К мыслям о Наварро она снова возвращается, но уже невольно, потому что собирающиеся на выход коллеги шумно обсуждают его последнее интервью.

– А что ему, жалко, что ли? Столько зелёных, мог бы нам армию новую купить! Хоть наёмников! – активно размахивает руками разошедшийся Санчес. – Его любовница на свою тусовку шеф-повара из лягушатников хотела, он ей все его рестораны в придачу подарил.

– Думаю, это байки, – встревает другой коллега. – Он и так многим помогает и в наше министерство вроде хорошие суммы отстёгивал.

– Ты эти деньги в глаза видел? Они их сожрали, а мы со старыми пушками по улицам ходим. Раз уж делать, то пусть лично всё контролирует, а не кидает им в пасть банкноты, – не успокаивается Санчес.

– Почему он вообще должен что-то делать? – всё-таки вмешивается в разговор Бриджит. – Откуда в тебе такая убеждённость, что, если у кого-то есть деньги, он обязан ими делиться? Посмотрела бы я на тебя, если разбогатеешь.

– Я не говорю, что обязан, но от него же не убудет, – усмиряет свой пыл Санчес. – Наши на мероприятии мэра, где и он был, работали, говорят, он там перечислял всех, кого в этом году финансировать будет, нас, конечно, в его списке не было. Словно полицейские – это не те, кто шкуру таким, как он, защищает, а мусор.

– Ты определись, почему ты на него злишься: потому что он нас не спонсирует или потому что хочешь быть им? – со смехом хлопает друга по плечу Бриджит.

– А кто не хочет? – хмыкает недовольный Санчес и тянется за пиджаком. – Только я убеждён, что деньги как навоз, и если не разбрасываться ими, то толку от них мало.

– Я не хочу ни быть им, ни его денег, – честно отвечает Джи. – Я знаю своего врага и подозреваю, откуда ждать удар, а с такой властью и деньгами, как у него, каждый второй – враг. Он же по улицам не ходит, выйти погулять не может, кукует у себя на ранчо, а по делам в окружении целой армии выезжает. Кто знает, сколько людей за его головой и финансами охотятся. Это притом не единственное зло, ведь представь, ты никогда не будешь уверен в том, почему с тобой дружат или встречаются. Я небогата, но я свободна, и чувства по отношению ко мне под вопрос не ставлю. Этого ни за какие деньги не купишь.

– Ты просто у меня романтичная, – широко улыбается подслушивающий их Карл и под улюлюканье остальных парней целует её в макушку.

***

Техника передвижения по городу у кортежа Наварро никогда не повторяется. Кристофер лично контролирует моменты выезда шефа в центр и строит кортеж каждый раз по-разному, чтобы запутать многочисленных врагов Наварро, которые не дают им спокойно дышать в его городе. Сегодня, убедившись, что встреча Гильермо закончилась, Крис наблюдает за тем, как шеф садится в один из трёх бронированных и абсолютно идентичных внешне роллс-ройсов-фантом. Первыми из квартала, где проходила встреча, на шоссе выезжают три бронированных джипа, в одном из которых с рацией наготове сидит сам Кристофер. Джипы, перекрыв движение двигающимся по шоссе автомобилям, останавливаются у бордюра, следом выезжают роллс-ройсы и ещё три джипа слева, сзади процессию замыкают два автомобиля. Шоссе – самое любимое место нападения, оно открыто, и надо постоянно быть начеку. Все автомобили замирают, ждут, когда кортеж построится, и только потом выдвигаются.

У Гильермо замечательное настроение, встреча прошла хорошо, и на сегодня по планам осталось только навестить семью погибшего капитана, на похороны которого он не успел. Приехав к дому покойного, Наварро долго сидит с вдовой в гостиной, с благодарностью пьёт сделанный ею кофе и ни на миг не отпускает её руку. Горе сильно подкосило женщину, которая даже говорить толком не может, только заливается слезами и продолжает шептать благодарность за визит. Наварро обещает ей, что не поскупится на помощь, в том числе, полностью оплатит образование оставшимся без отца детям в любом выбранном ими университете мира. Славящегося своей большой душой мужчину провожают со слезами и улыбками, и Наварро, только сев в автомобиль, в котором его ожидает Кристофер, выдыхает.

– Хотел уточнить, будешь куда-то ещё заезжать или нет, – проверяет планшет Кристофер.

– Бедная женщина, – не реагирует на его вопрос Наварро. – Теперь её время стать сильной, собраться и поставить на ноги своих детей. Жизнь пугает своей непредсказуемостью – сегодня ты планируешь семейный ужин, а завтра за твоим столом собираются те, кто пришёл проводить в последний путь эту же самую семью. Хотя не буду отрицать, что есть семьи, прощаться с которыми не тяжело, – продолжает размышлять вслух. – Ты, кстати, никогда не задумывался о лицензии на убийство?

– Не совсем тебя понимаю, – честно отвечает Кристофер.

– «Тварь ли я дрожащая или право имею?», – с улыбкой цитирует Достоевского Наварро. – Окунувшись в трагедию этой женщины, я невольно начал размышлять о нравственности и праве на действия, которые выходят за пределы общепринятых норм. Те, кто заказал убийство её мужа, уверены, что сделали это во благо своей организации, в которую, к слову, входит огромное количество обеспеченных работой людей, которых они защищают. Поэтому я и спрашиваю, нарушишь ли ты моральные законы ради достижения высших целей или ты «тварь дрожащая»?

– Ты же знаешь, что нарушу, – коротко отвечает Кристофер и получает от Наварро довольную ухмылку. – В любом случае, думаю, твоя помощь семье погибшего не будет лишней, – продолжает. – Хорошо, что ты приехал.

– Я не мог не сделать этого, – массирует виски Наварро. – И моя благотворительность помогает не только тем, кто её получает, но и мне. Некоторые люди хорошие от природы, а некоторым приходится заниматься благотворительностью. Сегодня больше никаких встреч, хочу отдохнуть, посидеть в библиотеке, поэтому, как доедем, можешь быть свободен. Завтра с утра я хочу навестить «Обелиск», пора мне наведаться к нашему американскому другу. Люди чрезмерно расслабляются, если постоянно не напоминать им о контроле.

– Понял, заеду за тобой к девяти, – кивает Крис и покидает салон автомобиля.

Наварро приказывает шофёру выдвигаться, а сам предвкушает завтрашний день. «Обелиск» – один из первых проектов мужчины, и, пусть число последующих побед Наварро не сосчитать, именно этот занимает особое место в чёрной дыре, которую он называет сердцем.

Примечание к части

*Кенсиньера – это традиционное празднование пятнадцатилетия девушки в Латинской Америке, символизирующее её переход из детства во взрослую жизнь. Событие обычно начинается с церковной церемонии, за которой следует большой праздник с семьёй и друзьями, где девушка наряжена в элегантное платье, танцует первый вальс и получает благословения.

*Тиа (исп.) – тётя. Тио – дядя.

Глава 3. Verde

Подозрения коллег Бриджит не оправдываются, и она только рада. Умом она и так понимала, что пока слишком молода, чтобы претендовать на кресло капитана, но в Колумбии, где каждый день гибнут полицейские, такое уже практиковалось. Нового капитана наркополиции зовут Алехандро Рамос, и у него внушительный послужной список. Капитан проводит знакомство в первый же день, и Джи нравится его заразительный позитивный настрой. Бриджит сдаёт оружие для рейда и, оставив только свой служебный пистолет, идёт в душ в участке. Она уже не успеет заскочить домой, а заявляться к Карлу провонявшей порохом и потом не хочется. Сегодняшний рейд был по большей части для отвода глаз. Завтра наркоотдел планирует большой рейд в известный среди наркоторговцев клуб, и об этой секретной операции из-за страха, что информацию сольют, в участке знает только пара человек. Остальных вызвали якобы для патрулирования улиц. Джи рада, что проведёт вечер с любимым, который готовит божественно, и отправится на задание бодрой. У Карла её ожидает букет любимых роз и бутылка красного вина, она приезжает как раз вовремя. Ужин проходит замечательно, Карл щедро накладывает ей лепёшек с кукурузой и мяса с бобами. Они обсуждают новые места для проведения свадебной церемонии. Охмелевшие и расслабленные занимаются любовью прямо на диванчике в маленькой квартирке мужчины и только потом переходят в спальню. Карл сейчас временно работает в отделе статистики, и утром они, наспех позавтракав, отправляются на работу вместе. Во время обеда Бриджит уезжает в офис DEA на совещание и заодно доложить о предстоящем рейде. Она сомневается, что улов будет крупным, учитывая, что, даже если сам Венсан Лино будет там, его внешность им практически неизвестна. Руководителя DEA в Картахене зовут Уго Герреро, и Джи его безмерно уважает. Она вместе с коллегами внимательно слушает мужчину и делает новые пометки в своём блокноте.

– Он продолжает действовать из тени, избегает публичности и полагается только на доверенное окружение, – остановившись у стола, говорит Герреро. – Мы только и делаем, что получаем ложные сведения от наших осведомителей в картеле, берём его двойников и слушаем байки про пластические операции. Единственное, что мы знаем, и то, я не стал бы доверять этим сведениям, учитывая предыдущие провалы – это то, что его рост где-то 1,75-1,80 и он среднего телосложения.

– Каждый новый арестованный добавляет к мифу о его внешности новые сведения, а последний вообще утверждал, что мы гонимся не за тем полом, – нервно ерошит волосы Бриджит. – Вдобавок ко всему, картель специально направляет ложные сведения о том, кто именно является лидером, и каждый раз, когда мы арестовываем не того человека, это отвлекает нас от реального расследования. Я всё больше склоняюсь к тому, что Лино – это не один человек. Тем более даже Кастильо твердил на допросе, что его брат давно погиб.

– Ты веришь этому преступнику? – пристально смотрит на неё Герреро.

– Я верю фактам, а они таковы, что за столько лет нам не удалось даже на шаг приблизиться к Венсану Лино, что ставит под вопрос само его существование, – отвечает Бриджит. – Хотя, я думаю, стоит всё же уделить больше внимания версии, что Лино может быть на виду, а не скрываться. Вполне возможно, что он ведёт двойную жизнь – в одном окружении он обычный человек, может быть, даже уважаемая фигура, которую мы все знаем, а в другом – лидер картеля. Кастильо и, возможно, ещё парочка из его окружения – единственные, кто знает правду о нём. Реальные доказательства существования этого человека за пределами его окружения отсутствуют. Так что да, или он на самом деле давно мёртв, а картелем управляет третье лицо, или двойная жизнь.

– Вторая теория имеет право на жизнь, более того, я сам всё больше склоняюсь к ней, но немного под другим углом, – размышляет Герреро. – Он может быть просто одним из бойцов или командиров «Доминион», работать на благо картеля, но при этом даже его люди не будут знать, что ходят на задания плечом к плечу со своим боссом. Пока, в любом случае, никакой новой информации о главном наркоторговце страны добыть не удаётся, и мы полагаемся только на известные факты и интуицию.

Бриджит покидает офис вся в мыслях о своей главной одержимости и не замечает, как доезжает до участка. Она продолжает думать о словах Герреро, сопоставляет известные полиции факты и даже пытается мыслить как её враг. Основное оружие Лино – террор, и именно из-за этого так тяжело выбить информацию из любого члена картеля, которого может заполучить полиция. Свидетели или погибают, или предпочитают тюрьму, чем рассказать, как он выглядит. Лино жестоко расправляется с теми, кого посчитал предателями, и даже его шлюхи готовы пойти под суд, но и слова о нём не говорят, притом их не соблазняет ни полная защита, ни даже смена места жительства и такой желанный паспорт США. Умные люди знают, что у Лино везде есть щупальца, и здоровьем и жизнью не рискуют. Поэтому Бриджит опять смотрит на его фоторобот на доске в участке и обречённо вздыхает. Карл приносит запрошенные ею данные из отдела статистики, а потом долго не уходит, смеясь над шутками их коллеги Антонии. Джи, хотя этого не показывает, совсем немного парня ревнует. У Карла с Антонией своя атмосфера. Бриджит знает, что её ревность глупая, и она сама виновата в том, что вечно загружена работой, плюс ко всему, её характер не такой живой и яркий, но в то же время её расстраивает, что смех Карла – это то, чего ему не хватает рядом с ней. Карл наконец-то уходит к себе, а Джи, закончив собираться, отправляется к уже ожидающим её снаружи коллегам.

В клубе «Оазис» тусуется богатая молодёжь страны, что и делает его излюбленным местом наркоторговцев, сбывающих своё добро избалованным деткам. Рейд начинается с внезапного и скоординированного входа полиции в клуб. Бриджит, как и несколько других полицейских, вошла внутрь в штатском за пару минут для оценивания обстановки. Полиция блокирует все выходы из клуба, чтобы предотвратить побег или уничтожение доказательств, и делает громкое объявление через мегафон о начале рейда. Джи призывает всех посетителей оставаться на местах и не предпринимать никаких действий и кивает Санчесу, чтобы отправил людей для проверки туалетов. Сама Джи планирует заняться VIP-зоной. Они уже арестовывают парочку громко ругающихся девушек, у которых обнаружены пакетики с порошком, но Бриджит интересует главный, тот, кто наркоту сюда и поставляет. По данным, имеющимся у полиции, в «Оазис» работает Хуарес – один из доверенных людей «Доминион», и если Джи его поймает, то никто не помешает ей закрыться с ним в допросной, выключить камеры и выбить из него информацию о Лино. Арестованных всё больше, но они все дети – жертвы наркоторговцев, продавцов нет. Бриджит заканчивает осматривать VIP-зону, где бутылки на столиках стоят как её месячная зарплата, и, почувствовав на себе взгляд, поворачивается влево. Все в клубе стоят на ушах, полицейские раздражённые и напряжённые, посетители в панике и в страхе, и только он расслабленно сидит за столиком в окружении двух брюнеток и, обводя пальцем ободок стакана, в упор смотрит на Бриджит и напевает считалку про Кровавую Мэри.

– Вторую руку на стол, – поражённая его хладнокровностью и наглостью, приказывает офицер Хименес и достаёт пистолет. Полицейские рядом с ней сразу напрягаются, но следуют её примеру. Взгляд незнакомца настолько холодный, даже скучающий, что Джи это коробит. Он продолжает пристально смотреть на неё, а потом нарочито медленно достаёт из-под стола руку и кладёт её на стол. Вздох облегчения проносится по клубу.

– Документы, – подойдя к столику, требует Бриджит, а девушки, поднявшись, отходят в сторону.

Мужчина не двигается, постукивает пальцами по столу, и наглая ухмылка расползается на его губах.

– Так, ладно, встал, – потеряв терпение, хватает его за ворот кожанки Джи, но мужчина сбрасывает её руку и сразу же оказывается впечатанным лицом в стол. Бриджит шарит руками по его карманам и, достав документ, вчитывается:

– Рауль Ортега, двадцать восемь лет, проверь, – Хименес кидает удостоверение Санчесу, и тот сразу достаёт планшет.

– Я не разрешала двигаться, – снова вжимает его грудью в стол Джи, не видит, как тот довольно скалится. Бриджит обычно не привержена излишней жестокости при аресте, но есть в этом мужчине нечто отталкивающее, заставляющее девушку жаждать разбить его лицо.

– Всё нормально, – выкрикивает через толпу Санчес, и девушка, нехотя отпустив его, делает шаг назад. Засунуть бы в кутузку хоть на сутки, стереть бы с его лица эту ухмылку.

– Это Прада, а ты распорола, – недовольно разглядывает рукав кожанки мужчина.

– Новую купишь.

– Я пожалуюсь на вас, офицер, вы были жестоки ко мне и, главное, необоснованно, – толкается языком за щёку Ортега.

– Флаг тебе в руки, я полномочий не превышала, – зло отвечает ему Бриджит.

– Пусть мне это ваш капитан скажет, а вы принесёте извинения, – кривит рот мужчина и, в последний раз скользнув взглядом по ней, идёт к стойке.

Улов большой, но все они – клиенты, и Джи от раздражения пинает колесо своего доджа. Очередной бессмысленный рейд, и бесит, что её коллеги даже этому радуются, когда, по сути, никого из торговцев не поймали.

Лино тем временем сидит на заднем сиденье гелендвагена, уносящего его в ночь, а на коленях лежит пострадавшая кожанка от Prada.

– Почему мы не знали про рейд? – спрашивает он сидящего впереди помощника Чапо.

– Я уже решаю вопрос с нашим источником.

– Не решай, а замени его, – приказывает Лино. – Хорошо, что я просто выпить зашёл и документы были при мне. Заодно выясни для меня всё про девчонку-офицера, которая меня обыскивала. Фамилию и имя не знаю.

– Убрать? – оборачивается к нему Чапо.

– Нет, она меня унизила, хочу поиграть с этим хомяком, посмотреть, когда её бег по колесу остановится, – откидывается назад Лино. – Пусть сперва извинится, я запихаю этот её приказной тон ей в глотку, а потом сам её расчленю.

***

Самая большая проблема для Фелисии с самого утра – это ранний подъем. Поэтому она была счастлива, когда с третьего курса их занятия перевели во вторую смену. Сейчас же она должна быть на работе в девять, а значит, ей надо подниматься в семь, чтобы успеть привести себя в порядок, что важнее даже завтрака, а потом за полчаса, сменив два автобуса, добраться до офиса. Она, полусонная, чистит зубы, достаёт из шкафа одежду и долго причёсывается, пытаясь собрать волосы в гладкий хвост. С зеркала на трюмо на неё смотрят её детские фотографии, притом здесь не только фото из семейного архива, но и модельные. Джорджиа водила её по рекламным агентствам, и, по словам матери, её съёмки тоже помогали им содержать семью в трудные времена. Несмотря на тяжёлое прошлое и нежелание о нём вспоминать, её фотки женщина сохранила. В полдесятого у Фелисии совещание с менеджером, поэтому она ещё в пути проверяет почту, в том числе новости и упоминания компании в СМИ и социальных сетях. Фелисия подчиняется Исае – пресс-секретарю принадлежащей Falcon Group строительной компании «Обелиск». Исая, в свою очередь, отчитывается напрямую директору – заносчивому и страдающему от аллергии, притом, кажется, на всё, Джерому. Последний, к слову, не из местных, как говорят в офисе, Наварро специально пригласил его из США и платит ему в два раза больше, чем своим. Фелисия не собирается спорить с руководством, но Джерома, как и все остальные, не выносит. Джером ставит себя выше местных и не скрывает презрения, когда речь заходит о вузах, в которых они учились. Сам Джером закончил Стэнфорд и не упускает момента этим похвастаться.

Фелисии удаётся отсидеть совещание только за счёт горького кофе, прихваченного из автомата, и она, собрав папки, удаляется на своё место, чтобы до обеда составить отчёт об упоминаниях и настроениях вокруг компании и сделать анализ активности конкурентов в медиапространстве. Фелисия, как и все интерны, а также менеджеры низшего звена, сидит в офисе с открытой планировкой, где отсутствуют традиционные кабинеты и стены, разделяющие сотрудников. Она возвращается за свой стол, который через три стола от лифта, и, плюхнувшись в кресло, поднимает крышку ноутбука. «Хорошо, Яна на обед придёт, отвлекусь, а то сегодня совсем работать не охота», – думает про себя девушка, вбив в поисковик «Обелиск». Закончив с социальными сетями, Фелисия разминает плечи и, радуясь, что до обеда остался час, переходит к написанию текста для СМИ. Мария, которая отвечает за визуальный контент, устроившись на столе явно неравнодушного к ней коллеги, снова громко рассказывает про поход в ресторан с девчонками, когда из открывшегося лифта вылетает один из «богов», как называют тех, кто сидит на верхних этажах и занимает более высокие должности, и выкрикивает:

– Босс здесь.

– Он всегда здесь, – зевает вышедший из кабинета в конце комнаты Исая.

– Ты не понял, не американец, Наварро здесь!

– Ты шутишь? – у Исаи кровь отливает от лица.

По офису сразу проносится гул голосов, все второпях приводят в порядок столы, и Фелисия растерянно смотрит по сторонам.

– Да расслабьтесь, он, небось, к Джерому приехал, сюда не сунется, – пытается успокоить и себя, и сотрудников Исая.

– На всякий случай будьте готовы, иногда гуляет, – предупреждает гонец и возвращается в лифт.

Все, забыв про работу, теперь начинают обсуждать Наварро, точнее, сколько у него денег, как хорошо он выглядит и что нужно сделать, чтобы получить повышение. Фелисия возвращается к работе, потому что планирует закончить всё быстро, а потом до конца рабочего дня поискать в онлайн-магазинах себе новые кроссовки. Она поднимается за ещё одним кофе, только в этот раз добавляет в него молока и сахара, и только возвращается к своему столу, как двери лифта разъезжаются, и вокруг наступает не присущая опенспейс тишина. Её нарушает вылетевший из своего кабинета Исая, который, чуть ли не спотыкаясь, идёт к Джерому и остановившемуся рядом с ним мужчине.

– Горячий, – первое, что пронзает мысли Фелисии.

Мужчина рядом с Джеромом высокий, подтянутый, его холодный взгляд наделён особой силой и харизмой и сразу притягивает внимание. У него чёткие черты лица, скульптурная линия челюсти и полные губы. Наварро выглядит намного моложе, чем на газетных фотографиях, но глаза возраст выдают. Они у него глубокие и проницательные, излучают спокойствие и уверенность, но в то же время – холод и неприступность. Он словно может прочитать человека насквозь, не выдавая ни единой эмоции. Его тёмные волосы слегка зачёсаны назад, что придаёт образу некую строгость. По Фелисии табун мурашек от одного взгляда на него расползается. На Наварро чёрный костюм, состоящий из пиджака, сшитого по фигуре, и безупречно сидящие брюки прямого кроя, немного зауженные к низу, подчёркивающие его длинные ноги. Фелисии кажется, если она не отвернётся, то начнёт капать слюной на бумаги. Не её лига. Ничья лига.