Читать книгу "События"

Глава 9
Хэнк: «Будь вы на моем месте…»

– Может, теперь и ты что-то расскажешь?

– Думаешь, нужно?

– Да. О Рикки расскажи. О том, как ты работал на агентство. О Нейтане. И еще о Софии.

– А про нее ты откуда знаешь?

– Изучала архивы.

– Ну короче…

Познакомился с Софией в Италии. Я там жил какое-то время из-за проблем на работе. Работал под прикрытием, и чуть-чуть мое прикрытие накрылось, поэтому пришлось переехать. Ближе к делу. Я был в парке. Отдыхал от мира, прогуливался по дорожкам и разглядывал красоты. В какой-то момент я заметил ее. Она сидела на пледе, прислонившись к дереву. В руках у нее был холст, видимо, она хотела запечатлеть прекрасное лето.

Каштановые волосы слегка прикрывали ангельское лицо. Да, она ангел, явившийся, чтобы спасти меня от одиночества. По моему телу шли мурашки от одного взгляда на ее фигуру. Одно плечо выставлено напоказ. Это был идеал.

Недолго думая, я подошел к ней. Как только я приблизился, она взглянула на меня очень испуганными глазами.

– Я присяду? – поинтересовался я.

– Да-а… конечно. – Ее голос дрожал, видимо, я заставил ее волноваться.

– Часто здесь бываешь в одиночестве?

– На самом деле нет. Захотелось побыть наедине со своими мыслями.

– Я, значит, помешал?

– Уже нет, – ответила она и улыбнулась.

– Что рисуешь?

– Ничего особенного, просто пейзаж. – Она показала мне рисунок. – Не хотите стать частью рисунка?

– А я не слишком красив для него?

Она рассмеялась – контакт налажен. Полдела сделано. Я позировал. Часа два я стоял на одном месте, попутно общаясь со своей новой знакомой, узнавая ее лучше. Мы смеялись, болтали ни о чем. Время, проведенное с ней, было похоже на беззаботное детство. Тебе не нужно было думать о том, чтобы сходить в магазин, написать вовремя рапорт и прочую фигню. Ты просто радовался жизни и наверняка не представлял, что это когда-нибудь закончится. Как по мне, так ближе к выпускному классу беззаботности становится все меньше и меньше, и очень часто она пропадает так, что не можешь этого заметить и не понимаешь, был ли ты вообще беззаботен.

Нас настиг закат, мы проголодались и решили пойти в ресторан. Благо мое материальное положение позволяло, агентство оплачивало весь отпуск. Сделали заказ, поели, пошли домой, потрахались. И я понял, что хочу провести с ней остаток жизни.

Наутро я рассказал, чем занимаюсь. Она даже была и не против. Сказала, что чувствует себя так в безопасности. Именно в тот период жизни ей эта безопасность была нужна. У нее были проблемы с братом, он немного заносчивый парень.

Мой отпуск подходил к концу. Я предложил Софии поехать со мной. Она согласилась. Ее брат не согласился. Он узнал, где я живу. Пришел забирать ее обратно. Стучался в дверь. Она просила не открывать, я ее не послушал. Открыл. Передо мной стоял тощенький парень, руки опущены, голова вжалась в плечи, он медленно поднял ее и спросил:

– Можете, пожалуйста, вернуть сестру домой? Мама очень переживает, мы ведь вас совсем не знаем. – Его голос немного дрожал, он выглядел напуганным.

– Не похож он на отморозка, – сказал я, повернувшись к Софии.

– Ну ни хуя себе, ты у меня за спиной приятные вещи говоришь! – проорал он.

Я не успел обернуться, как у меня под ребром оказался нож. Не знаю, куда точно он попал, но я сразу же прижался к дверному проему и сполз на пол. Он пошел к Софии и начал на нее кричать. Она его отпихнула и подбежала ко мне, упала на колени рядом, аккуратно взялась за рукоятку ножа, потянула на себя, да так плавно и мягко, что я даже не почувствовал, как из меня вышло лезвие. Подошел ее брат, махал руками, что-то говорил, пнул меня ногой, видимо, в разговоре упомянул обо мне. София воткнула нож ему прямо в промежность, он упал, она вынула нож, залезла на него сверху и несколько раз воткнула нож ему в горло. Хороша была чертовка, ничего не скажешь. Она побежала к комоду, вытащила одежду, порвала ее на длинные куски вроде бинтов и давай меня перевязывать, при этом плакала и говорила, что любит, а брат у нее уже конченый человек, много проблем доставлял всю жизнь. Это, наверное, чтобы я меньше переживал.

Было решено уехать в тот же вечер. Собрали вещи и побежали в аэропорт. Взяли билеты на самый ближайший рейс и улетели прочь. Прилетели в Лондон, я сообщил начальству, что прибыл, мне сказали, что могу еще пару деньков полежать в своей квартире, отдохнуть от отдыха.

Когда я проснулся на следующий день, то не обнаружил рядом Софии. Я очень сильно испугался, быстро поднялся и начал бегать по комнатам. Забежал на кухню. Она стоит в одном нижнем белье и готовит завтрак, повернулась в мою сторону, улыбнулась и сказала:

– Утро доброе! Чего бегаешь как ужаленный?

Я молча подошел к ней, обхватил талию, токнул на стол, стащил трусы и…

– Хорош, я поняла, вы… потрахались, ясно, давай дальше.

…Ну а дальше я ходил на тренировки в агентство, участвовал в несложных групповых операциях, а в конце приходил домой к ней. Бывало, что меня не было дома по два дня. А когда возвращался в штаб, мне говорили, что София звонила семь раз, искала меня. После этого я сделал ей предложение, мы поженились. Свадьбу оплачивало агентство, так что погуляли мы на славу. Так и прошел год.

Как-то раз я помогал одному ремонтнику. Нужно было починить тот лифт, который ведет на подземный полигон. Проблема была в стыках между зданием и шахтой этого лифта. Доделать не успели, потому что меня вызвал начальник к себе в кабинет. Знал бы я, как эта недоделка пригодится мне через двадцать лет, не так сильно расстраивался бы. Я захожу в кабинет, а начальник сидит весь злой, красный. Мне стало не по себе. Начал он спокойно:

– Ты знаешь, что натворил?

– Никак нет.

– Да что ты говоришь? Все ты знаешь, – он начал повышать голос. – Вот как накосячить, так он первый, а как сознаться в преступлении, так сразу «никак нет», – передразнил меня.

– Я не понимаю, что…

– А уже понимать ничего не нужно. Все. Приплыли. Это уже никак не исправить!

– Честное слово, что бы вам там ни сказали, это наверняка какая-то ошибка!

Начальник покачал головой.

– Я могу что-то исправить? И что произошло-то? Я ничего не понимаю.

– Нет! Ни черта ты уже не можешь. Все, что мог, уже сделал. Только вот ответь на один мой вопрос.

– Хорошо, какой?

– Как назовешь?

– Кого?

Он молча смотрел на меня и стал расплывался в улыбке.

– Да что происходит? – уже я повысил голос.

– Па-па-ша, – медленно протянул он.

– Что? Какой еще папаша? – И тут до меня дошло: на столе лежал тест на беременность, и еще на самом видном месте, а я и не заметил.

– Я полагаю, у тебя выходной сегодня? – спросил он, продолжая улыбаться.

– Я… Да, спасибо большое! – Я оббежал стол и обнял начальника.

Затем схватил тест и побежал домой. Счастливый. Вот же засранка, как все устроила, смекалистая. Потом мы просто лежали на кровати и думали, будет это он или она, куда пойдет учиться, кем вырастет. А после начались самые тяжелые месяцы.

На седьмом месяце врач сказал, что ребенок мертв. Еще пара месяцев на то, чтобы прийти в порядок. Мы попробовали снова. Старались меньше говорить о ребенке, чтобы не сглазить. Хоть я в это все и не верю, но, когда жизнь прижимает, начинаешь верить во все, что дает хоть каплю надежды, что ты опять не останешься ни с чем. Мне пришлось уехать на миссию и оставить Софию одну. Во время этой миссии я познакомился с Букером и Рикки.

Не могу сказать, что это была за страна. Не могу сказать, кто был нашей целью. Мы сидели в лагере союзников и смазывали оружие. Меня записали в ударную группу, не совсем обычную, она стаяла из трех человек, то есть только я, Букер и Рикки.

– Почему ты называешь всех по фамилии, а Рикки по имени?

– Ему не идет его фамилия.

– Что за фамилия?

– Бабич, он постоянно просил называть его по имени.

– Серб?

– Не уточнял. Он парень заносчивый, так что лучше него не тревожить лишний раз.

Нам нужно было зайти в здание и забрать человека. Все просто. Выломали дверь пожарного выхода, зашли внутрь; я шел посередине, впереди меня Букер и сзади Рикки. Нас ждали. Свет потух. Где-то открылись двери, и началось сражение. На нас наступали толпы врагов. Мы отстреливались вслепую. Как только они все поместились в этом коридоре? Я отдал приказ Рикки найти щиток и попытаться восстановить освещение, он занялся задачей. Стрельба продолжалась. Включился свет. Их было человек двадцать. На первых семерых мы истратили весь магазин. Те, что были сзади, перешагивали через небольшую гору тел и бежали на нас. Мы достали пистолеты и снесли еще человек пять. Они были вооружены битами и разнообразными палками. Кто-то попал мне в шею палкой с гвоздем. Полилась кровь. Рикки сломал ему шею на месте, затем обернулся ко мне, зажал рану, вручил мне пистолет и сказал:

– Стреляй, я пока тебя перевяжу. Все будет хорошо. Не вздумай подыхать.

Он зажимал рану, пока я не истратил все патроны, после чего выхватил пистолет и приложил раскаленной частью к ране. Я закричал от боли.

– Не реви, зато теперь как новый, – сказал он.

Патроны у нас кончались. Мы вооружились битами и палками с гвоздями и пошли искать цель. Нашли мы нашу цель в его же кабинете. Он забился в угол, умолял его не трогать.

В центре кабинета стоял стол, а под ним сидел охранник. Как только Рикки подошел поближе, охранник ранил его. Я побежал и ногой перевернул стол, затем битой выбил пистолет из рук охранника и сразу же принялся выбивать из него все дерьмо.

Особо ничего важного у Рикки задето не было, но крови было много. Наша цель показала аптечку дрожащей от ужаса рукой. Я перевязал Рикки, он оперся на меня и сказал:

– Если не дойду до дома, передай жене, что я хочу, чтобы его звали Алан.

– Херни не неси, это же царапина просто, и кровь уже почти не идет.

– Ну и иди на хер! Я хотел, как в кино бывает, мол, я сейчас помру и тебе говорю последнее желание. – Он бодро встал на ноги, пошел брать цель в наручники. – А ты даже подыграть не мог.

Мы с Букером посмотрели друг на друга и слегка улыбнулись. Взяли цель и пошли к выходу. Только мы вышли из черного хода, как у нашей цели в голове появилось отверстие. Сзади стоял какой-то паренек с пистолетом, рука дрожала, глаза напуганы, но было видно, что он это сделал, следуя приказам. Рикки сломал ему шею на месте.

Вернулись на базу, играли в карты, общались и ждали следующего задания. Но задания не было, нас отправили домой. Букер занялся поисками Портного, а мы с Рикки продолжили работать в опергруппе.

София уже была готова рожать, и я, можно сказать, успел к самому интересному. Но меня не пускали в палату. Сказали сидеть в коридоре, роды тяжелые. Не находил себе места, ожидание убивало изнутри. Я стоял, облокотившись на автомат с едой, когда вышел врач и сказал:

– Она умерла при родах.

В первую секунду я растерялся. Затем резко чувство утраты, а потом гнев. Мне хотелось крушить и убивать. Врача я трогать не стал. Но вот автомату с едой досталось. Я сломал тот прозрачный пластик, что отделяет голодных больных от сладостей, помял ему бока и в конце просто опрокинул на пол. Пришла охрана, чтоб меня успокоить.

– Все нормально, буянить я больше не буду. Чутка потерял самоконтроль.

Но им было все равно. Один из них огрел меня дубинкой. Я огрел его кулаком в нос. Второму рассек лицо ударом локтя. Посмотрел на врача и спросил:

– Ребенок где?

Он отвел меня к нему. Ребенок был крошечным, весь в слезах, кричал. Я спросил у врача, сказала ли что-то моя жена. Тот ответил: «Нейтан». Как в кино прямо. Так его и назвал.

Старался его воспитывать так, как хотел, чтоб воспитали меня. Стойким, сильным, а главное, умным. Я отдал его в лучшую школу. Тратил много денег на обучение. Он даже стихи писал. Никому, кроме меня, их не показывал, боялся, что засмеют. Но стих, написанный в мою честь, мне не показал. Я даже сейчас помню, как случайно заметил на его столе и прочел эти строки:

 
Так редко говорил тебе спасибо,
Так часто хотел тебе сказать,
Быть может, важным особо не считал,
Быть может, не знал, как это показать.
 
 
Был моим восходом,
Растил меня борьбой,
Ты был рядом,
Был со мной.
Хочется кричать о том, как ты велик.
Раскату грома не заглушить мой крик.
Не страшен ни один противник,
Со мной главный союзник.
 
 
Я помню все уроки,
Как бы они ни были жестоки…
 

Дальше листок был весь в чернилах, я не разобрал, две строчки оставалось. А потом мне сообщает полиция, что его убили. Некий Кейн Кинг. Сначала выстрелил в него, а потом бил его ломом по лицу, пока от лица ничего не осталось. Единственное, что осталось мне от Софии. Последняя радость в жизни. Просто стерта. Ко мне пришел Рикки. Сказал, что Кейн убил и его сына. Мы решили, что так просто этого не оставим, но убивать его мы не собирались, нет, смерть – это слишком мягкое наказание. Мы хотели сделать так, чтобы он жил и был не рад, что он еще живой. Отрезать ноги, выбить зубы, сломать спину, ребра, оторвать челюсть. Но при этом поддерживать в нем жизнь так долго, как это возможно.

Об этом узнали в агентстве, нас хотели вразумить, но безуспешно. У нас было много времени, чтобы подготовиться. Мы готовили оружие, средства пыток, планы на случай, если что-то пойдет не так.

В день, когда его отпустили из тюрьмы, мы поломали весь транспорт в агентстве, чтобы вы не добрались до него первыми. Как только он вышел за ворота, хотелось его пристрелить. Нельзя. Подождали, пока он отойдет подальше от тюрьмы, и вырубили его обухом по голове. Затем хотели начать пытать его в отеле, но он сбежал; затем в суде, он сбежал опять и так далее.

Мы хорошо приоделись и вооружились и пошли в агентство. Зная про дефект лифта, мы очень быстро попали внутрь. Украли машину с пулеметом и пошли на всех вас войной. Те, кого мы считали товарищами, ополчились против нас и защищали того, кто лишил нас детей.

Когда Кейн оставил в машине сумку с гранатами, Рикки еле успел меня вытащить. Решили вернуться и поискать Кейна. Нашли его, когда он сражался с воздухом, просто бил руками и ногами, изворачивался, будто серьезно с кем-то борется. Мы схватили его за руки. Рикки врезал ему пару раз, и мы утащили его в грузовик.

В парке, когда вы от нас убегали, люди в пиджаках хотели тоже добраться до него, но хер там, это наш клиент. Пока мы разбирались с пиджаками, вы уже смотали удочки. Мы начали нагонять, в нас врезались люди Брайна. Мы их перебили.

Один из них, чтобы мы его не убили, сказал, что пикап, в котором вы уехали, принадлежит их группировке и что там есть маяк. Рикки свернул ему шею на месте. Мы зашли в их штаб, перебили почти всех. Нашли того, кто может отследить маяк. И поехали за вами. Нас остановил какой-то старик. Он сказал:

– Вы сегодня убили много моих ребят. Следуя своим же убеждениям, я должен вас уничтожить. – Он стоял, опершись на трость. – Но есть один чудный факт, который мне не дает права поднять на вас руку. Вы охотитесь за Кингом?

– Ну да, – буркнул Рикки.

– Он отнял жизнь одного хорошего человека. У каждой жизни есть цена. И если поместить жизнь Кейна на весы рядом с теми, кого вы сегодня убили, то жизнь Брайна все равно перевешивает. Так что удачной охоты. – Старик закончил свою речь и растворился в тени.

Мы знали, что тебя, Кейт, можно вырубить с помощью ЭМИ-заряда, поэтому запаслись гранатами. Схватили Кейна. Я уже устал от всего этого. Истратил всю злобу на тех, кто погиб по дороге к твоему брату. А Рикки все никак не мог успокоиться. Закапывать тебя начал. Потом мы говорили в бункере об этом всем:

– Хэнк, не будь уебаном.

– Хватит пытаться меня заставлять делать то, что уже не имеет смысла.

– Ты еблан? Почему не имеет смысла? Он у нас, и наш план осуществится вот-вот. А у тебя пропало желание. Я не могу тебя понять. Ты сдался? Да я поверить не могу.

– Знаешь что? Делай с ним что хочешь. Я палец о палец не ударю.

– Ты хорошо подумал, прежде чем сказать?

– Да, просто буду смотреть. Трогать его я не буду. Да и, честно говоря, смотреть – желания ноль.

– Мы так долго к этому шли. И ты даешь заднюю перед самым финалом?

– Хватит, этот разговор меня уже бесит… это еще что?

По полу катилась газовая граната. А дверь закрылась. Мы начали ломиться в нее. Пытались выбить подручными средствами. Дышать было очень тяжело. После пары попыток дверь поддалась, и мы бежали наружу. Отдышались, и Рикки ударил меня в лицо, затем в бок, а после и вообще повалил на пол. Я перевернул его и оказался сверху и начал его бить.

– Ты озверел. Посмотри на себя. – Я встал с него. – Пиздуй на верную смерть за ними. Удачи. Они подняли все войска. Думаешь, этого хотел Алан?!

– Трус. Нейтану наверху за тебя стыдно. Слабак, я и без тебя справлюсь.

Он поднялся и поехал за вами. Я решил посмотреть на это все и отправился за ним. Участия не хотел принимать.

Глава 10
Пришли туда, откуда начинали

Мы приехали в город. Зашли переодеться в одну квартиру. Я не спрашивал у сестры, откуда столько недвижимости, это меня не волновало.

Мы шли в центр города, чтобы привлечь к себе больше внимания в случае чего, а заодно разглядеть, что тут в центре интересного есть.

Наш путь пролегал по всем живописным местам, начиная от мостов и заканчивая всякими площадями. Гуляли часа два. Никого. Зашли в пекарню. Сладкий запах хлеба не хотел отпускать ни на секунду. Я набрал себе много всяких разных булочек, пирожков и прочих хлебобулочных изделий. Кейт тоже взяла всего понемногу. За едой я испачкался сахарной пудрой. Небольшой след на щеке был.

– Ты испачкался! – начала сестра.

– Где? – я принялся разглядывать себя в отражении витрины.

– Да вот тут, – сказала она ехидным голосом и лизнула мою щеку.

– Фу! Гадость какая. Как тебе не стыдно?

В ответ, кроме смеха и высунутого языка, ничего не получил. Мы закончили есть. Объелись на славу, главное, чтобы тренер в агентстве не узнал.

Прогуливаясь по парку, Кейт решила сделать пару фотографий со мной. Сейчас это модно, называется селфи. У меня складывалось впечатление, что технологии и тренды пронеслись мимо меня. Сделали фотки, вроде хорошие. Пошли дальше.

Из агентства нам сообщили, что на оружейном складе произошел взрыв, они заминировали его. При попытке войти внутрь убило целый отряд. Наши ребята остались без оружия и потеряли много человек еще до прямого контакта. Затем сообщили, что и у местной гвардии та же проблема, и они отказались помогать нам. После пришло сообщение, что и транспорт в непригодном состоянии. Отряд немедленно выбежал нам на помощь. Вооружившись палками, битами, ножами, топорами и прочими аксессуарами.

На выходе из парка Кейт упала. Попытался ее поднять, но безуспешно, она просто смотрела на меня, это было достаточно жутко. Ее глаза будто о чем-то хотели сказать, но не могли этого сделать.

Я взял ее телефон, чтобы вызвать помощь, но он не работал. ЭМИ-граната лежала недалеко от нас. Меня схватили сзади за шею. Потащили к выходу, швырнули в первый попавшийся автобус. Я увидел Рикки. Он достал пушку и начал всем орать, чтобы они выходили из автобуса. Как только все вышли, он прострелил мне бедро. Затем снял пальто, под которым скрывались два боевых топора. Сел за руль, и мы куда-то поехали.

Гарс решил появиться в нужный момент, он сидел передо мной. Его появление означало только одно – я в полней-шей сраке.

– Сейчас будет больно. Ты должен выстоять, – сказал он и растворился.

Ко мне шел Рикки, но автобус все еще ехал, видимо, он как-то закрепил педали и руль. Достал топоры и начал ими размахивать. Я отскочил от него, хромая на одной ноге. Он пару раз оставил на мне мелкие порезы. Я перекатился у него между ног и побежал к рулю.

Мы летели прямо на балку, которая могла пройти сквозь лобовое стекло и снести всех внутри. Неплохой план, но было бы эффективнее, если бы я изначально шел спиной к направлению движения. Ярость слепит Рикки.

Я сорвал блокировку и повернул руль. Влетели в автобусную остановку, на которой сидела девочка с какой-то бабушкой. Крутанул руль еще раз. Выехали прямо. Рикки замахнулся на меня топором, я увернулся, и его топор вонзился в приборную панель. Мы были в доках. Теперь неслись прямо к обрыву. К воде. Сворачивать было некуда. Нащупать тормоз и надавить я не успел.

Рикки подошел сзади и выбил мне колено обухом. Мы полетели вниз. В воду. Разбилось лобовое стекло, салон заполнялся водой. Рикки схватил меня и стал пытаться выбраться.

Он доплыл до суши. Швырнул меня к ближайшему контейнеру. Ударил в ребра ногой. Затем в голову этой же ногой. Уперся руками в контейнер и наносил быстрые, хлесткие удары в область солнечного сплетения.

Когда ему показалось достаточно, достал топоры и уже хотел замахнуться, но его что-то отвлекло. Он сделал шаг в сторону, посмотрел вдаль, заорал:

– Вы серьезно, блядь?! Ну, давай станцуем.

И побежал в ту сторону, куда кричал. Мне стало плохо. Я слышал его боевой клич и понял, что он пошел убивать. Слышал каждый взмах его топора. И топот сотни или даже больше ботинок. Наверное, славная получилась драка. Я хотел дослушать до конца. Но не получилось, потому что…

– … Я отключился. Ты меня разбудил. И я полдня тебе рассказываю свои бредни.

– Ты ничего не упустил?

– Нет, все рассказал. За время рассказа я много чего понял. Даже то, о чем я не думал. Ты был прав. Это хороший прием, чтобы разобраться в себе и в своих проблемах. Нужно было давно сесть перед зеркалом и рассказать себе про парочку последних лет. Знаешь, хоть это не входило ни в твой первый план, ни во второй, да, наверное, и ни в третий, но хочу тебя попросить только об одном…