Читать книгу "Назад в СССР: 1986. Книга 6"

Глава 17. План подготовки

Само собой, нас никто не преследовал.

До Копачей доехали без проблем, затем Женька развернулся и уехал обратно. Пришлось выдумать и рассказать ему историю, будто бы нас решили кинуть с покупкой партии одежды и отобрать деньги. В общем-то, так и было. Разница была только в том, что все вертелось не вокруг импортных шмоток, а раритетного огнестрельного оружия.

Уже оказавшись в доме, Гриша устало плюхнулся на диван и расхохотался.

– Ты как задницей чувствовал, они и, вправду, хотели нас кинуть! Только малость просчитались ребята.

– Не на тех напали, – кивнул я.

– А перцовый спрей-то хорош! – довольно произнес журналист, вертя использованный баллончик в руках. – И чего я в них сомневался?

Действительно, Андрюха подкинул нам хорошую идею, которая с честью прошла проверку. Поверившие в себя барыги совершенно не ожидали, что все обернется таким неожиданным для них образом. Хотели кинуть меня, а в итоге сами остались ни с чем. Покидая их машину, я забрал и деньги, и оружие.

– Хорошо получилось. Правда, задаток в размере трехсот рублей теперь уже не вернуть… Ну да ладно, считай, купили на них часы.

Я поставил рюкзак на стол, вытащил трофеи.

– Знаешь что… Забирай командирские часы! – я протянул их журналисту. – Деньги твои, без твоей помощи я бы не справился. Скажем так, это боевой трофей.

– Слишком жирный подарок, – нахмурился Гриша, но тут же добавил: – Но так и быть, возьму. Есть у меня один знакомый историк в музее в Новоульяновске, так он будет рад такому экземпляру. К тому же я уверен, для того, чтобы они заработали, часть оригинального механизма все равно была заменена.

Парабеллумы и Вальтер действительно выглядели достойно, в смазке. Вполне возможно, что из этого оружия никто никогда не стрелял, и все оно было просто изъято из какого-нибудь случайно обнаруженного немецкого бункера. Даже любопытно, зачем барыги тащили такие стволы, если заранее собирались кинуть клиента в моем лице? Можно было бы обойтись каким-нибудь второсортным мусором. Думаю, что их заявление, будто бы они тащили стволы с самого Житомира, скорее всего, чушь.

Студент не обманул – подготовленный им боекомплект был с запасом, особенно к Парабеллумам. К Вальтеру немного меньше. Плюс ко всему арсеналу у нас имелся еще и «Макаров» ранее принадлежащий Петру. В общем, теперь, с оружием у нас проблем не было. Конечно, использовать его по назначению никто не собирался, но и идти на такое серьезное дело без оружия тоже никак. Своего рода страховка.

Также я намеревался изготовить еще несколько перцовых баллончиков.

Оружия имелось на четверых. Андрей и его отец, бывший военный Виктор. Ну и я – главный инициатор. Получалось, что еще один ствол был вроде как в резерве.

Конечно, мы переживали – вдруг случайно где-то оставили какие-то следы, и отошедший от неудавшейся сделки Рылов со своими отморозками выйдет нам на хвост. Я допускал тот факт, что те настолько перепугались, что и думать забыли о какой-либо мести. Для них использование такого нестандартного метода при сделке оказалось чем-то фантастическим. Думаю, что всем троим был обеспечен поход к окулисту – кажется, спреи получились уж больно ядреными.

Также, видимо, присматривающие сверху кураторы не разрешили барыгам вершить месть, потому что сами не поняли, откуда растут ноги и кто обломал копателям зубы.

Да и кому мстить? У них на нас ничего не было. Ни имен, ни фамилий, да вообще ничего. Правда, имелась всего одна зацепка – номер телефона, по которому мы связывались… Если чекисты зацепятся за это, то могут выкопать адрес дома. Все-таки нужно перестраховаться.

Если нас попробуют прощупать – достаточно просто не брать трубку, а с Андреем согласовать отдельное, строго ограниченное время для звонков. Правда, он уже который день был недоступен – что-то затянулось их расследование. Может, их вновь занесло в какую-нибудь глушь?

Впрочем, Припятского маньяка они больше четырех месяцев ловили, так что это нормально. Это только в модных детективах все преступления раскрываются за один день.

– Гриша, я что подумал… – произнес я, задумчиво глядя в окно. – Может, сменим точку дислокации?

– Почему?

– Телефон, – коротко пояснил я, кивнув на стоящий на столике аппарат. – По точке привязки могут выяснить наш адрес и нагрянуть с проверкой. Вот будет весело, если в качестве свидетеля возьмут с собой кого-нибудь из барыг.

Журналист закусил губу.

– Ты прав, – ответил он. – Нужно сменить место жительства и поскорее. Только есть проблема – здесь же куча наших отпечатков! Любой толковый криминалист насобирает здесь полный букет. И эти отпечатки уничтожить мы не в состоянии. Разве только, если устроить пожар – огонь гарантированно уничтожит все.

Идея верная, только сама по себе жесткая. Радикальная. Дом не наш, и если что-то случится, то спрос будет именно с Григория. Я начал перебирать в голове другие варианты, но он отреагировал неожиданным образом.

– Значит, устроим пожар.

– Ты шутишь? – переспросил я, глядя на него недоверчивым взглядом.

– Нет, я серьезно. Это ты правильно заметил, если барыги расскажут людям, что их курируют, те могут выйти на нас. Сам подумай, любому чекисту было бы интересно, кто это там такой умный в городе объявился.

– А дом?

– Ну а что дом… – Григорий вел себя странно. – Жалко, признаю. Но после всего, что мы узнали, подставляться вот так глупо будет как минимум стыдно. Нужно перебраться в другое место. Есть варианты?

– Ну… – я задумался. – Есть у меня один. Виктор, про которого я тебе рассказывал, снимает квартиру на окраине Припяти. Он говорил, что места там предостаточно и можно перекантоваться у него. Кстати, это реально хорошая идея. Можно прямо там штаб организовать. А то мы неделями не видимся, отсюда масса сложностей. Ну и несогласованность действий. Что мы за группа такая? Согласованность – наше все.

Тут Григорий был со мной согласен. У меня был адрес Виктора, а вот телефона он так и не назвал. Нужно бы нанести ему визит и обсудить этот момент, с переездом.

Вечером этого же дня, надежно припрятав оружие, я убыл домой. Гриша отправился в гостиницу, а телефонный аппарат пришлось выбросить. Перед этим журналист позвонил по номеру Андрея и неожиданно попал на какого-то Каткова. Он попросил передать капитану Петрову, что точка дислокации в Копачах больше небезопасна.

Возможно, мы слишком заморочились по этому поводу, и никто нас искать не будет. Однако я не мог допустить, чтобы какая-то мелочь переломала нам все планы.

На следующий день мне предстояло выходить на работу, причем теперь все переигралось, и график стал ежедневным – на предприятие должны были завести пятнадцать новых ЭВМ, а потому инженеру требовались все свободные руки. К тому же у меня имелась кое-какая задумка – я собирался привлечь на свою сторону одного из своих сослуживцев. Мне позарез требовался свой человек на электростанции, который поможет в сложной обстановке. Исполняющий обязанности старшины роты, сержант Горчаков подходил на эту роль лучше всех – все то дерьмо, что я прошел вместе с ним, делало его достойным и надежным кандидатом. А главное – я ему доверял. Вот только как ему объяснить, на что я пытаюсь его подписать? Это будет непросто!

К восьми утра, явившись на ЧАЭС, я первым делом хотел отправиться к инженеру, но вдруг увидел бредущий мне навстречу патруль, только не из моего, а из сформированного в последнюю очередь четвертого взвода. Видимо, их только недавно начали ставить в наряды по электростанции. Несложно догадаться, что они были вынуждены чередоваться друг с другом. И если сейчас стоят бойцы из четвертого взвода, то завтра заступят уже наши, из первого. Вот она отличная возможность поговорить с Горчаковым.

Дождавшись, пока они подойдут, я поприветствовал бывших коллег. Узнали они меня не сразу, все-таки, одно дело, видеть человека в военной форме и совсем другое – в гражданской.

– Савельев, ты, что ли? – спросил младший сержант, фамилию которого я не запомнил. – Ты теперь здесь как гражданский работаешь?

– Ну да. Рад вас видеть, парни.

– Ага, ну да. Слушай… – его напарник вдруг понизил голос. – У тебя ж теперь свободное перемещение, куда хочешь, туда и идешь?

– Как и у любого гражданского лица, – улыбнулся я, уже понимая, куда пойдет разговор. – Что-то нужно?

– Очень. Если мы тебе денег дадим, сможешь в городе купить пива?

У меня брови поползли вверх. Достаточно неожиданная просьба. Впрочем, что у срочника на уме? Побольше поспать, вкусно покушать и запить чем-нибудь алкогольным. А когда ты служишь в армии, да еще и на специальном объекте, так тем более.

В двухтысячных годах это было обычное дело – зарядить увольняемого деньгами, чтобы тот после увала притащил чего-нибудь вкусненького. Зачастую выходило так, что увольняемый, вместо своих собственных хотелок, весь день носился по просьбам сослуживцев. В итоге, уже вечером, вывалив язык на бок, он приползал в часть словно верблюд, увешанный тюками. Большую часть заказного изымали старослужащие, ну а то, что оставалось, честно делилось между теми, кто заказывал банкет. Ну или тихо уминалось в одну пасть, непременно так, чтобы никто не видел.

– Пива? – я поднял бровь. – А как вы его пить собрались и где? Офицеры же спалят.

– Не спалят, – пробурчал второй боец. – Ты себя вспомни, самому-то пивка, наверное, хотелось так, что волком выл, да?

У меня ничего подобного не было, но я все равно согласно кивнул.

– Мы в автобусе разопьем, – тихо пояснил младший сержант. – Кто там будет сменившийся наряд проверять? Они ж сразу в столовую и спать.

В их словах была доля правды. У нас действительно было негласное правило – прибывшую с дежурства смену наряда офицеры не проверяли. За сутки столько набегаешься по электростанции, что потом и проверять смысла нет – боец ни рыба ни мясо. Так что да, хлебнуть пивка прямо в автобусе это, конечно, дерзко и рискованно, но вполне реально.

– Да не вопрос, парни, – отозвался я, чем несказанно порадовал соскучившихся по хмельному бойцов. – Только у меня тоже просьба будет.

– Какая?

– Передайте Горчакову, что я бы хотел с ним встретиться завтра в два часа дня на первом этаже административного корпуса. Дело к нему есть.

– Не получится, – ответил младший сержант.

– Почему?

– Уже недели полторы, как весь первый взвод, вместе со старшим лейтенантом Озеровым убыл под Чернигов, на переобучение. Обратно вернутся только в начале апреля.

– Так… – задумчиво протянул я, переваривая информацию. – А зачем?

– Сверху распоряжение пришло. Так что извини, Савельев, не судьба.

– Ладно, парни, понял вас, – ответил я. – Будем думать.

– Так что по нашей просьбе? – уточнил второй.

– Сделаю. Когда у вас следующий наряд?

– Через два дня, – младший сержант быстро отсчитал мне несколько смятых купюр. – Четыре бутылки достанешь?

– Достану, не сомневайся. А как вы хотите у меня их забрать и вынести с территории. Все-таки бутылку в карман не засунешь.

– Это, смотря в какой карман, – усмехнулся боец. – Не переживай, разберемся.

На этом мы и разошлись.

Конечно, информация относительно первого взвода меня совершенно не обрадовала. Получалось, Горчаков убыл аж до начала апреля, значит, поговорить с ним сейчас никакой возможности не было. Это был весьма неприятный момент – впереди почти месяц, а проблема с пропусками так и не решена. Да и вообще, Горчаков мне нужен был не только из-за пропусков. Пусть он и не будет активно участвовать в мероприятии, но без поддержки… Дерьмо! Вот и первый косяк, который нужно как-то решать.

Конечно, с пропусками можно было бы решить вопрос иначе… Я знал как минимум еще два варианта. Первый – обратиться к отцу. Он вроде как уже должен был уволиться, хотя на электростанцию еще ходил.

Тут тоже был спорный момент. Я сам настоял на том, чтобы он уволился, чтобы потом не пострадать от аварии… По сути, сейчас все мои действия были направлены как раз на предотвращение будущей аварии. Я вроде бы перестраховывался и ограждал семью от возможных последствий на тот случай, если не справлюсь. Если все будет хорошо, кто ему мешает устроиться туда вновь?

Второй вариант – попробовать самому.

Рабочий день пролетел незаметно. За пролетевшие восемь часов я лично подключил и настроил аж три компьютера. Может, кому-то это и по душе, но только не мне. Электронно-вычислительные машины восьмидесятых годов работали настолько медленно, что я постоянно злился и ходил по кабинетам раздраженным. Инженер то и дело удивлялся, чего я хожу заведенный… А как ему объяснить, что в будущем персональные компьютеры, к которым я давно привык, работали в сотни раз быстрее, чем эти заторможенные динозавры? Вот именно, что никак. Спасало лишь влияние подсознания реципиента, иначе я бы уже давно взорвался.

По окончании рабочего дня я, морально опустошенный, направился домой, а по пути все-таки решил заскочить к Виктору. Записанный ранее адрес был у меня на руках, поэтому отыскать нужный дом было несложно. Да и Припять я знал более чем хорошо.

Уже стемнело, когда я явился по нужному адресу. Виктор был дома, правда, открыл он мне не сразу. В снимаемой им квартире пахло травяным чаем, впрочем, как и всегда.

– Привет, Алексей! – обрадовался он, увидев меня на пороге. – А я все думаю, когда ты на связь выйдешь. Мы вроде договаривались на встречу, но ты не явился.

– Да, знаю, – вздохнул я. – Обстоятельства сложились так, что не получилось. А оповестить не смог.

– Ясно. Ну, ты проходи, чего на входе стоять? – спохватился хозяин квартиры, приглашая меня внутрь. – Может быть, чаю?

– От чая с таким запахом грех отказываться! – улыбнулся я, вспоминая, что у бывшего военного действительно очень вкусные чаи, которые он по всему югу СССР у знахарок покупает.

– Сейчас все организую. Ты располагайся пока.

Квартира была однокомнатной, но очень большой. Честно говоря, я даже не ожидал, что такие «однушки» вообще бывают. Совсем не советский формат. Правда, Припять была очень молодым городом и многие решения относительно застройки были позаимствованы из Европы.

Внутри было чисто, мебели по минимуму. Личных вещей у Виктора, как и у любого другого военного, тоже было немного. Так, лишь самое необходимое.

Помню тот момент, когда я только-только получил звание лейтенанта, выходил из Курсантского общежития с одной лишь сумкой, в которой только и был, что комплект постельного белья, пара трусов, зубная щетка, да рулон туалетной бумаги. По мере обживания, конечно же, ситуация изменилась и при последнем семейном переезде мне нужен был уже целый железнодорожный вагон, чтобы перевести все накопившиеся вещи и мебель.

Звякнули чашки – я тут же отвлекся от своих мыслей.

Виктор принес заварник, пару кружек и баночку меда.

– С работы? – уточнил он.

– Ну да, – кивнул я. – Я же теперь официально на ЧАЭС работаю, помощником инженера по настройке электронно-вычислительных машин.

– Ну, это полезное дело, – подхватил Виктор. – Был у меня на Кавказе близкий друг, так тот утверждал, что когда-нибудь компьютеры будут стоять в каждом доме. Сам он в них не соображал, зато начитался фантастической литературы. Все мозги мне запудрил.

– А ты сам как считаешь? Хотел бы себе ЭВМ?

Виктор усмехнулся.

– Да чего я-то? Мне он ни к чему. Это для вас молодых – перспектива. Пусть чай немного настоится, вкуснее будет. Расслабляет – будь здоров, самое то после напряженного рабочего дня. А вот алкоголь я уже давно не употребляю.

– Ты всерьез собрался уезжать? – поинтересовался я.

– Да, – помедлив, вздохнул бывший вояка. – Как я и говорил, хочу поближе к морю. Там спокойнее.

Выдержав паузу, я перешел к сути моего визита.

– Виктор, тут такое дело. Я пришел не просто так, а за помощью. Дом в Копачах, где мы готовились к тому, о чем я тебе говорил, перестал быть надежным. Ты вроде говорил, что не против, если мы сможем…

– Говорил, – кивнул он. – И от своих слов не отказываюсь. Буду только рад, вон здесь сколько места.

– Григорию негде жить.

– Журналист? – уточнил Виктор. – Не проблема. Здесь раскладушка есть. Холодильник, печь. Ванна. В общем, все необходимое под рукой. Места достаточно, как-нибудь поместимся. Есть раскладной стол, на нем можно расписать подробный план, расстелить карту. Кстати, карта у меня есть – прихватил с прежнего места работы. Там, конечно, не все объекты отражены, но общий принцип будет понятен.

– Спасибо тебе, – поблагодарил я. – Честно говоря, мне было неудобно идти к тебе с этим вопросом. Все-таки чужой человек.

– Алексей, перестань. Мы с тобой многое уже обговорили, и я согласился вам помогать. Твоя версия того, что может произойти на станции, действительно меня заинтересовала. Кстати, по твоей просьбе я тут кое-чего придумал. Нашел способ, как попасть на электростанцию.

С этими словами он поднялся с места, подошел к шкафу и вытащил оттуда инструмент на длинной ручке, очень похожий на болторез.

– Что это? – удивленно спросил я.

– Этим мы перекусим внешнюю ограду и проникнем на территорию станции. Там всего лишь крупная сетка-рабица. Ты же не собирался проникать через главный контрольно-пропускной пункт?

– Нет. Честно говоря, я вообще над этим еще не думал, – признался я. – Зато уже решил вопрос с оружием и камуфляжными костюмами. Остался нерешенный вопрос с пропусками – ведь нам как-то нужно пройти через проходную.

– Это вовсе не обязательно. Проникнуть на энергоблоки можно и снаружи. Там множество запасных и эвакуационных выходов, есть лестницы. Можно подняться на крышу машинного зала, аккуратно разбить там пару окон и проникнуть внутрь. Я сам видел, что в ночное время, там чуть ли не в половине помещений свет не горит. Я же правильно понял, что мы отправимся на станцию в темное время суток?

– Ну да. Днем это рискованно, – ответил я, а сам глубоко задумался. Нет, так дело не пойдет – мы должны попасть на станцию часов в шесть-семь вечера, а лучше, еще раньше. Ведь череда событий, что медленно вела к аварии, началась еще раньше. Именно звонок диспетчера «Киевэнерго» запретил снижать мощность реактора и потому, эксперимент был отложен на ночное время суток. Идея Виктора вряд ли подойдет.

Над всем этим нужно было тщательно подумать, принять верное решение.

– Правда, на территории полно патрулей из солдат, – проворчал Виктор, расценив мое молчание по-своему. – Они могут нам помешать.

– С патрулями я вопрос решу, – заверил я. – Я же сам из их числа, знаю все маршруты и время обхода. Прошмыгнуть под их носом будет несложно. Главное – определить маршрут, по которому мы пройдем через освещенную зону… Но это, если ночью. Нужен еще альтернативный маршрут в дневное время суток. И ещё… Нужен бинокль и мощный дозиметр.

Глава 18. Еще одно важное дело

Конечно, проблема заключалась вовсе не в том, где и как достать бинокль и дозиметр.

Я уже не один день размышлял над тем, когда и в какое время лучше всего явиться на станцию. Ночью туда проникнуть куда проще, с этим невозможно поспорить. Но не поздно ли? По сути, четвертый реактор уже к восьми вечера будет работать на половине мощности, близкой к той, при которой планировали проводить эксперимент по выбегу ротора турбины. С этим мы ничего не поделаем – ну не захватывать же нам энергоблок силой?

Если мы явимся на электростанцию днем – толку почти не будет. На звонок диспетчера из Киева мы никак повлиять не сможем в принципе, на принимаемые руководством станции решения – тоже. Их и нельзя менять – раз Виктор Брюханов и Николай Фомин решились, значит, пришла команда сверху. Что же, так тому и быть иначе все переиграется, и тогда сам черт не угадает, когда осторожный Клык вновь решит действовать. Впрочем, предполагаю, что руководству лишь тонко указали, что запланированный эксперимент должен произойти либо вечером двадцать пятого, либо ночью двадцать шестого апреля. И никак иначе.

Меня уже неоднократно посещала мысль, что у нас с Клыком возникла некая игра без правил, причем в одностороннем порядке. Он знает, что я могу ему помешать, наверняка понимает, что я не отступлюсь, но при этом он и сам от своих планов не отказывается. Он легко мог меня ликвидировать уже не один раз, но почему-то не сделал этого. Быть может, я привлек его интерес чем-то еще?

Если сопоставить факты, то получается, что, этот диверсант своими расчетливыми действиями постепенно подталкивал руководство станции. Отсюда следует простой вывод – эксперимент, как затравка, будет проведен тогда, когда его запланировал сам Клык. Ведь не просто же так и смену ночную подобрали без опыта работы, которые программу испытаний и в глаза никогда не видели… Да и сама программа тоже хороша – неизвестный автор вычеркнул оттуда добрую половину указаний, что само по себе выглядело странно. А откуда вообще взялась эта программа испытаний – никто даже и вопросом не задался.

К тому же в дневное время на электростанции куда больше персонала, а отсюда и меньше шансов нам проникнуть туда незамеченными. Соответственно, меньше шансов на успех. После нашего вмешательства в работу ЧАЭС, нужно же как-то незаметно покинуть ее, а это тоже будет непросто.

Когда же нам нужно вмешаться в работу четвертого энергоблока?

Посовещавшись с Виктором и Григорием, мы пришли к выводу, что нужно выдвигаться в темное время суток, после десяти вечера. Как раз перед заступлением ночной смены, которой будет руководить Александр Акимов.

Спустя сутки после моей просьбы, журналист со своими вещами перебрался к Виктору. Временно обосновался на кухне – благо для раскладушки место нашлось. В тесноте, но не в обиде. Они сразу нашли общий язык – возраст у них был примерно одинаковый, да и мышление совпадало. Сошлись на том, что нужно организовать что-то вроде штаба, где мы проработаем и обсудим все нюансы предстоящей задачи.

Посоветовавшись, мы купили большой раскладной стол. Тот самый полированный советский стол-книжку, который хрен с места сдвинешь. Бытовало мнение, что сначала устанавливался такой стол, а потом вокруг него строилась вся остальная квартира.

Как они его на пятый этаж приперли – это была отдельная история, стоившая им нескольких синяков и отдавленных ног. Но, в конце концов, дело было сделано. На этом столе расстелили добытую Виктором копию строительного плана Чернобыльской АЭС. Откуда он ее взял, и как вообще получилось, что такие вещи валялись, где попало – сбивало меня с толку. Но тот заверил меня, что целая скрутка такого вот барахла случайно обнаружилась прямо в вагончике, где он нес дежурство. Вроде как раньше он стоял на строительной площадке третьего и четвертого блоков, а потом, за ненадобностью, его отогнали сюда. А планы так и остались пылиться в углу. Учитывая, что бардака на строительной площадке хватало, это вполне нормальное явление.

Пусть план электростанции и был выполнен в мелком разрешении и не полностью соответствовал действительности, но это лучше, чем ничего.

– Вот смотрите! – заявил я, перетерев в голове идею Виктора. – Лучше будет, если мы и, вправду, попадем на станцию не через КПП, а прямо так, по внешней лестнице. Сейчас покажу… Тут, конечно, ничего толком не видно, но все же! Здесь мы с Андреем сцепились с куратором и его телохранителем. Вот сюда я его загнал, а здесь он упал с крыши. Там есть длинная лестница, по которой можно подняться сначала на пристройку, а затем уже и на саму крышу. Далее пройти вдоль стены и разбить стекло. Вот мы и внутри четвертого энергоблока. Кстати, куратор упомянул, что, скорее всего, саботаж произойдет именно на четвертом энергоблоке. Доказательств пока не хватает, но вероятно там все и произойдет.

– Ну, допустим. А что там за помещение? – уточнил Виктор, надев очки на нос. – Как бы ни вышло, что мы туда попадем, а проникнуть внутрь уже не сможем. И вообще, пункт управления далеко?

– На энергоблоке место, откуда управляют всеми процессами, называется блочным щитом управления, – пояснил я. – Сокращенно, БЩУ. Кстати, насчет моего раннего заявления, полагаю, что для нас нет смысла искать инженера по КИП – за пару часов, в стрессовой обстановке, он просто ничего там не найдет. Потому эту проблему мы даже не рассматриваем. Если справимся, подскажем им, что в периферии есть изъян.

Вопросов для обсуждения было еще много.

– Так… Где нам раздобыть мощный дозиметр? – поинтересовался я. – Хотя бы на двести рентген Обычный ДП-5В в принципе подходит, но лучше бы взять что-то помощнее. К тому же, он тяжеловат и не очень удобен, тащить его с собой будет непросто. Впрочем, особого выбора у нас нет.

Все так и было – в те годы, до Чернобыльской аварии, дозиметры не были популярны…

– А затем он нам? Ты думаешь, если произойдет авария, то уровень радиации достигнет двухсот рентген? – уточнил Виктор, затем рассмеялся. – Да откуда такие цифры?

О, если бы он знал, что когда военные дозиметристы поздно вечером двадцать шестого апреля восемьдесят шестого года все-таки добрались до стен разрушенного энергоблока и провели замеры, цифры вызвали шок. Такого уровня радиоактивности не видел никто – в Белорусском институте ядерной физики сначала даже не поверили. Над открытым провалом разрушенного реактора цифра подходила к астрономической отметке в пятнадцать тысяч рентген. Такое излучение способно убить человека меньше чем за три минуты.

– Думаю, да. И даже больше, – сдерживая эмоции, вздохнул я. – В любом случае, мы должны сами понимать, какой вокруг нас радиационный фон, если мы вдруг не справимся. Вопрос в другом… Пока я находился в охране, выяснил, что на станции имеются только дозиметры нижнего порядка, из-за чего сотрудники станции будут сбиты с толку и не сразу догадаются – серьезный уровень радиоактивности или нет.

– Толково, – согласно кивнул Виктор. – Только где нам раздобыть мощный дозиметр? Может, в военизированной пожарной части?

– Нет. Я к другому варианту начал склоняться, – задумчиво пробормотал я, прикидывая в голове варианты. – Можно попробовать найти детектор ДТГ-4… Хотя нет, вряд ли его можно здесь раздобыть. Его серийно еще не выпускают. Так… Индивидуальные дозиметры нам тут никак не помогут… А что, если нам переделать стандартный ДП5? Это, в общем-то, несложно. Нужно подобрать резистор так, чтоб большая часть тока пошла через него. Откуда сопротивление шунта и будет как сопротивление шкалы, поделить на четыре. Можно и подстроечник поставить, но тогда понадобится тестовый источник тока, чтобы отклонить стрелку на всю шкалу. После присоединения шунта отклонение должно быть около двадцати процентов.

Виктор с Гришей посмотрели на меня с удивлением.

– Леха, а ты это сможешь сделать?

– Ну да, – я непринужденно пожал плечами. Был у меня опыт, пока обучался. Помню, не один дозиметр собственными ручками удалось модифицировать и до ума довести. Если попотеть, то можно собрать толковую вещь.

Журналист с Виктором переглянулись.

– Вот тогда ты им и занимайся. Я с паяльником не дружу, – отозвался Григорий.

– Прежде чем в нем копаться, сначала его нужно найти. Купить не выйдет.

– Я поищу. Все равно без работы сижу, – вызвался Виктор.

Дозиметр он действительно раздобыл, притащил его из Чернигова. Это был относительно старый ДП-5А. Я сразу же взялся за его модернизацию и через несколько дней получил то, что хотел. Теперь мы могли замерить радиационный фон мощностью до шестисот рентген. Точность не прям идеальная, но ничего лучше уже просто не придумать. Конечно, зная реальный послеаварийный фон, этого было маловато, но… Если авария все-таки произойдет, даже по этой шкале будет понятно, насколько все серьезно и что нам делать дальше.

Мы продолжали собираться на квартире у Виктора, потихоньку притирались друг к другу и прорабатывали варианты. Распределяли обязанности, учитывали все случайные факторы, которые могут вмешаться.

Однажды Виктор спросил:

– Леха, ты говорил, что нас будет четверо… А где же ваш Андрей? Прошло уже две недели, еще несколько дней и апрель начнется. А его все нет.

– Он в Москве, – ответил я. – Уже давно не можем выйти с ним на связь.

Хоть я изначально и не собирался говорить, но пришлось рассказать ему про Андрея. Однако я не стал пояснять, что Петров из особой межведомственной следственной группы, в итоге он просто остался милиционером. Ни к чему такая информация, и дело вовсе не в доверии. Он тоже о своем прошлом не особо рассказывает, кроме того же Афганистана, Виктор ничего больше не упоминал. Каждый сам решает, что и кому говорить. А за Андрюху решил я – он был бы не против. Да и Григория это тоже устраивало.

Наступило двадцать девятое марта, до предполагаемой аварии оставалось меньше месяца, а Андрей буквально пропал с радаров, что не на шутку меня взволновало. Какого черта? Не мог же он попросту слиться? Что там такого у них произошло? Снова выехали на какое-то серьезное дело? Видимо, уход Горохова с поста начальника группы плохо сказался на эффективности ее работы…

То ли Катков не передал ему информацию, то ли была какая-то иная причина, и они куда-то уехали, но известный нам номер телефона перестал обслуживаться. Петров тоже не смог бы позвонить на наш старый номер, потому что Гриша отключил аппарат и все-таки устроил небольшой пожар, который уничтожил все следы нашего пребывания в доме. Впрочем, я не думал, что дойдет до того, что нас там кто-то выследит.

Отсутствие связи с Андреем стало проблемой. Григорий даже намеревался самостоятельно съездить в столицу и выяснить, куда пропал сын, но я его отговорил. В этом не было никакого смысла, а времени на это ушло бы слишком много.

Дни летели один за другим. Диверсант Клык, словно сквозь землю провалился, однако я знал: никуда он не делся – такие люди просто так не пропадают. Если бы я находился на охране станции как раньше, я бы непременно заметил странные вещи, но по понятным причинам все мои перемещения на АЭС были строго ограничены лишь административным корпусом, где не происходило ничего.

Отец наконец-то уволился со станции, но переезжать из Припяти я их с мамой пока отговорил. Пришлось привести массу доводов, но по итогу, они решили повременить с этим. После этого отец устроился на завод «Юпитер» – второе после ЧАЭС крупнейшее предприятие в городе. Конечно, зарплата была немного ниже, да и должность ему не очень нравилась, зато я был уверен, что уж там-то точно ничего не взорвется.

Я продолжал выходить на свою работу помощника инженера, производя настройку электронно-вычислительных машин, которые постоянно ломались и выходили из строя. Сама по себе работа была несложной, но жутко занудной. Сделал для себя окончательный вывод, что для меня никакого интереса в этой области не было в принципе. Подсознание реципиента не в счет, тот явно любил копаться в компьютерах, хотя дома ничего подобного не было. Даже странно получалось…