Читать книгу "Назад в СССР: 1986. Книга 6"

Глава 11. Плюс один

– Какое дело? – спросил Виктор, глядя на меня с легким подозрением. – Надеюсь, за мной после этого милиция не явится?

– Может сложиться и так, – честно ответил я, глядя ему в глаза. Ведь, как ни крути, я еще даже не думал о том, что если у нас все получится, как мы будем уходить с электростанции. А если не получится, то в послеаварийной суматохе вряд ли до нас будет кому-то дело.

Тот усмехнулся.

– Ну, ты расскажи для начала, а там решим.

– Видишь ли, мне нужно твое решение до того, как я расскажу, – мягко возразил я. – Понимаю, что это звучит странно… Прошу довериться мне, ничего противозаконного я не хочу. Наоборот, делаю правое дело.

Он посмотрел на меня взглядом, полным недоверия. И честно говоря, я понял, что выбрал очень сомнительный метод вербовки…

– Нет, Алексей, – качнул головой бывший военный. – Так дело не пойдет. Я не могу согласиться на то, чего даже не представляю. А вдруг ты хочешь кого-то ограбить? Или кого-нибудь убить? И вообще, к тебе тьма вопросов. Где ты пропадал эти полгода? Во что ты тогда вляпался, и чем все закончилось? Откуда я знаю, во что ты влез теперь?

Я выдохнул. В принципе, а чего я ожидал?!

– Давай так, – продолжил он, изменив интонацию. – Ты мне расскажешь, что за дело. Про подробности можешь не говорить, мне это ни к чему. Но общий смысл я должен понимать. Иначе, о чем речь?

Я подумал несколько секунд, затем кивнул.

– Я собираюсь спасти нашу электростанцию. У меня есть сведения, что некими лицами там планируется диверсия одного из энергоблоков. Если ее не предотвратить, случится беда. Не знаю, каких масштабов, но, возможно, даже Припять придется эвакуировать.

Виктор, глядя на меня расширившимися глазами, даже побледнел.

– Алексей, ты в своем уме?

– Более чем. С головой у меня все в порядке.

– Ты понимаешь… Что… Что ты только что мне рассказал?!

– Понимаю, – спокойно ответил я, собравшись с мыслями. – Нет, я не сошел с ума. И это не мои фантазии. Ты в курсе, что произошло на ЧАЭС десятого декабря?

Ответил Виктор не сразу, Видимо, сказанное мной его серьезно испугало.

– Нет. Не в курсе. Меня уволили раньше.

– Мне не просто это объяснить, но я попробую, – я даже засомневался, а стоит ли мне продолжать? – Так вышло, что я лицом к лицу столкнулся с тем, кто курировал работу диверсантов. Прежде убить меня, он многое успел рассказать, но судьба распорядилась иначе… Убить меня он не смог, зато сам упал с крыши третьего энергоблока, разбившись об асфальт. Насмерть.

Виктор выдохнул.

– Диверсанты? На атомной электростанции? Да откуда им там взяться? Их давно вычислило бы КГБ…

– Не вычислило. Я в этом уверен.

– О, как! Но если ты говоришь, что куратор разбился, то кто же тогда будет проводить эту диверсию? – подумав, возразил Виктор. – Те, кого он курировал, с большой долей вероятности должны были бы бросить это дело… По крайней мере, это логично. Хотя, многое зависит от личных принципов и мотивов. Ну, допустим, все это так. Откуда ты знаешь, где и как они будут действовать?

– Мне неизвестна дата, – вздохнул я, потирая виски. – Но я догадываюсь, что диверсия произойдет весной. Перед майскими праздниками.

Собеседник замолчал. Видимо, переваривал информацию.

Честно говоря, я серьезно засомневался. Мне кажется, я мало того, что не с того начал, но еще и вывалил информацию беспорядочной кучей. Если я бы я был на месте Виктора, я бы сам себя послал в одно место с такими высказываниями.

И Виктор поступил так же.

– Алексей, ты извини, но это звучит как бред сумасшедшего. Может, там и есть диверсант, в чем я сильно сомневаюсь. Но это же атомная электростанция! Нет… Не может быть. Мне кажется, ты слишком увлекся и говоришь о том, что само по себе маловероятно. Кто на такое пойдет? Да и зачем?

Я выдохнул, внимательно посмотрел ему в глаза. Затем поднялся с лавочки и указал на верхушки радиолокационных антенн «Дуги-1», что даже отсюда были хорошо видны над серыми кронами деревьев.

– Что ты там видишь? – прямо спросил я, указывая направление.

– Радиолокационную станцию. Антенны.

– А что именно за антенны, знаешь?

Секунд пять он просто смотрел на меня, затем нахмурился и произнес:

– Алексей… Я завязал с военной службой, причем не по собственному желанию. Меня выперли оттуда. Отбили желание служить начисто, поэтому любое упоминание о ней коробит меня изнутри. Я знаю, для чего предназначен тот военный комплекс, но мне это неинтересно. И я не понимаю, зачем ты во все это лезешь?

– Зачем? – мрачно переспросил я, затем сам же ответил: – Да все просто. Американцы боятся того, что когда этот комплекс будет введен в эксплуатацию и встанет на боевое дежурство, их ракеты до нас не долетят. Ты ведь знаешь, что холодная война продолжается. Знаешь, про гонку вооружений!

– Ты про ядерные ракеты?

– Именно. А если они и долетят, то в ответ мы запустим свои. Начнется Третья мировая война. Иностранные спецслужбы очень хотят уничтожить комплекс, но все их попытки провалились. И теперь, они намерены устроить аварию на АЭС, чтобы обесточить объект. Более того, высокий уровень загрязнения радиацией губителен для человека. Это мой город, на станции работает мой отец. Там мои сослуживцы. Я не хочу, чтобы случилась авария, не хочу, чтобы кто-то пострадал. Но я также знаю, что никто не предпримет никаких действий просто потому, что они не знают. Они не верят. Да, я девятнадцатилетний пацан, которого только что комиссовали из армии, якобы по состоянию здоровья. Но это не так, со здоровьем у меня все в порядке. От меня просто избавились, чтобы не мешал и не путался под ногами. Благо у меня хватило ума не пререкаться с чекистами. И вот я здесь, сижу на облезлой лавке. Наедине со своими мыслями, думаю о том, что делать? Ты вправе заявить, что все это бред. Мол, Леха, ты фантазер. Ты ошибся. Но я знаю, что это не так. Я буду действовать сам.

Все это я выпалил на одном дыхании, потому что меня прорвало. Я одновременно злился на себя, за бестактность, с другой стороны понимал, что такой человек, как Виктор, с его-то опытом будет нам крайне полезен в этом непростом деле. И наряду с этим я понимал и другое – все сказанной мной сейчас звучит как бред сумасшедшего.

Повисла напряженная пауза.

Виктор слушал меня внимательно, не перебивал и едва заметно кивал при этом. Наконец, спустя минуту, он ответил.

– И что именно ты хочешь сделать?

– Пока толком не знаю, – немного подумав, ответил я. – Но если в трех словах, то я хочу проникнуть на станцию до того, как там начнется эксперимент и прямо из блочного щита управления напрямую повлиять на все, что будут делать операторы. Если нужно, применить оружие. Но только как устрашающий фактор, ни в кого я стрелять не собираюсь.

– А я тебе для чего?

Вопрос, конечно, был серьезный. Подробного плана, как такового, еще не было и в помине. Я только знал, что нужны надежные люди, нужно оружие и нужны пропуска. Организовать подобное – само по себе дико. По сути, раз атомная промышленность – это государственная тайна, выходило, что я намеревался проникнуть на секретный объект и напрямую вмешаться в его работу… А это очень не понравится КГБ!

– Пока не знаю, – честно признался я.

– Алексей… – едва заметно улыбнувшись, произнес Виктор. – Твою мотивацию я уловил. По твоему взгляду понятно – ты веришь в то, что говоришь. У тебя глаза загорелись, когда ты описывал мне суть проблемы. Уж не знаю, почему ты настолько в этом уверен… Но я готов тебе помочь. Однако у меня есть условие.

– Какое?

– Пообещай мне, что наши с тобой действия никому не навредят! – он посмотрел мне прямо в глаза. – Пообещай, что все, что мы будем делать, действительно во благо советских людей, а не во вред.

– Обещаю! – с готовностью выпалил я.

Видимо, Виктор не ожидал столь скорой реакции, потому что тяжко выдохнул. Оглянулся по сторонам – не подслушивает ли кто. К счастью, людей поблизости не было.

Конечно, я сильно торопился. Язык развязался сам собой.

Разговор прошел вовсе не так, как я планировал. Да и честно говоря, после тех событий, я про Виктора уже забыл…

Первым делом я собирался поговорить с Генкой Иванцом. Он простой и надежный, несмотря на то, что сын своего отца. Впрочем, после вчерашнего звонка, я немного остудил пыл. Раз чекисты ищут Павла Сергеевича, могут присматривать и за Геной, а мне лишнее внимание сейчас совсем ни к чему. У меня есть чуть больше двух с половиной месяцев на подготовку и за это время я не должен никому пересекать дорогу. Лучше так вообще стать самым обычным гражданином, заниматься работой, организовать семью. А на фоне всего этого вести подготовку.

Так, Виктор согласился. Но этого мало, нужны еще люди. Причем люди, так сказать изнутри… С самой станции!

Отец для этой цели не подходит. Скорее всего, его к тому времени уже уволят. Нет, нужен другой вариант.

– Так и что дальше? Когда, как, сколько человек еще об этом знают. Когда вообще планируется диверсия?

– Перед майскими праздниками, – помедлив, ответил я. – Ранее я слышал, что на четвертом энергоблоке будет проводиться какой-то сложный эксперимент, каким-то боком касающийся турбогенератора. Нужно узнать программу и день, когда они решат провести эксперимент. В нем-то все и дело. Именно этим собираются воспользоваться диверсанты. Или диверсант, я не знаю, сколько их там на самом деле.

Само собой, я намеренно говорил без конкретных дат, без наименования самого эксперимента. Вся информация должна была всплывать постепенно, иначе возникли бы подозрения. Слишком уж обширные были у меня знания, особенно для моего-то возраста.

– Ясно. А кому еще ты об этом говорил? – спросил он.

– Есть один журналист. Занимается расследованиями касательно радиационных аварий. Ты, кстати, его видел. Мы ехали в одном поезде, с Краснодара. Он вышел раньше и забыл свой дневник. Помнишь? Это был декабрь восемьдесят четвертого года.

– Тот хмурый тип, что странно вел себя? – поднял бровь Виктор. – И чем он тебе поможет?

– Ну, да. Возможно, он немного странный. А чем поможет, пока не знаю, – ответил я, присаживаясь обратно на лавочку. – Еще хочу подтянуть ребят со службы охраны. Там есть адекватные парни, которые помогут нам уже на самой станции. Открыть нужную дверь, отвлечь сотрудника, провести, куда нужно.

– Срочники? – уточнил Виктор.

Я кивнул.

– А если наткнешься на диверсантов? Они в курсе, что ты обо всем знаешь?

– Да, знают. Но надеюсь, меня уже списали со счетов. Я ведь теперь гражданский, уволили меня. По состоянию здоровья.

– Серьезно? – Виктор реально удивился, узнав об этом. – Как так получилось?

– Не знаю. Получил огнестрельное ранение, отлежался в госпитале. А спустя три месяца после выписки, меня вдруг решили отпустить домой. Типа отвоевался.

О своих подозрениях относительно майора Привалова и секретаря военно-врачебной комиссии я решил не говорить. О том, что в самом КГБ есть крот, я тоже промолчал. Не должен пацан моего возраста знать и разбираться в таких тонких интригах. Я должен быть импульсивным, предсказуемым. Словом, соответствовать возрасту и поведению обычного советского юноши. И самое главное – я не стал говорить ему про Андрея Петрова. Пока ни к чему Виктору знать, что во всем этом деле замешан еще и опер из Москвы. Нет, я полностью доверял бывшему военному, иначе вообще не стал бы заводить с ним этот разговор… Просто не хотел, чтобы информация куда-либо просочилась. Вдруг Виктор решит, что я слетел с катушек, возьмет и заявит на нас в милицию? Ну так, как возможный вариант развития событий.

– Дерьмово. У меня ведь примерно так же было. Списали меня, как кусок мяса, – на его лице отчетливо отразилась скорбь и досада. – Ну, да ладно. А что по оружию?

– Я работаю по этому вопросу. Если на ЧАЭС мы все-таки столкнемся с диверсантами, нужно быть готовым к любому развитию событий… В том числе и к огневому контакту. У них однозначно должно быть оружие, которое они с легкостью применят. Конечно, стрелять рядом с ядерным реактором – это вообще верх безумия, но я не удивлюсь, если и до такого дойдет.

– Правильно мыслишь, – похвалил Виктор. – Но как ты собираешься проникнуть на станцию? Не через КПП же?

– Нет. Слишком подозрительно. Вот тут, наверное, ты и поможешь.

– Прорезать дыру в ограде?

– Как вариант.

– Хорошо. Допустим. А дальше?

– У меня пока нет плана. Нужно думать, – ответил я. – Как с тобой установить контакт? Где тебя найти?

– Я снимаю квартиру на окраине города. Улица Леси Украинки, дом два. Квартира восемнадцать. Есть телефон, только я его не помню. Кстати, я так понимаю, что места сбора, где можно готовиться к этому мероприятию, у вас нет?

– Ну, в общем-то, так, – я совсем забыл про дом Григория, что был в Копачах.

– Тогда можно собираться у меня. Там всего одна комната, зато огромная. Расстелить план станции можно прямо на полу, места хватит.

– Хорошая идея. Заниматься этим дома я не смогу.

– Ну а как ты хочешь подтянуть срочников?

– Есть кое-какие мысли на этот счет, – улыбнулся я. – Но пока у меня нет возможности это провернуть.

Некоторое время мы сидели молча, затем Виктор снова взял слово:

– Алексей, ты понимаешь, сколько будет факторов, которые просто невозможно учесть? Может вмешаться любое обстоятельство, и все пойдет наперекосяк. И еще, остановив тот эксперимент… Ну, про который ты говорил. Где гарантия, что его не проведут снова?

– На этот счет мне пока нечего ответить. Хотя кое-какие мысли есть, – я постарался придать лицу максимально рассеянное выражение.

Так-то план относительно этого у меня был, только о нем я не говорил еще никому. Даже Андрею. Не было у меня уверенности, что он поймет суть… Само собой, Виктору я об этом тоже говорить не собирался. Как не собирался говорить о том, что мне практически досконально известно, как и что делал персонал в ту ночь, как работает Чернобыльский атомный реактор и как вообще организована ночная смена на энергоблоке.

О многом я скажу позже. Но самое главное я оставлю при себе. Я помню, что случилось с академиком Легасовым. Я помнил, что стало с Волковым, чей отчет по аварии семьдесят пятого года так и остался гнить в архивах… Нужно будет принять меры, чтобы подобного сценария не больше не произошло. Нигде и никогда. Отсюда, как вытекающее – нужно устранить Клыка и придать огласке то, что произойдет. Нужен наглядный пример, увиденный глазами специалистов. Глазами тех, кто будет на блочном щите управления реактора № 4.

– Я собирался уезжать через три недели, – задумчиво произнес Виктор. – Но так и быть, отложу свои планы на несколько месяцев. Искренне надеюсь, что все это будет иметь какой-то смысл.

– Извини, что втягиваю тебя, – с виноватым видом произнес я. – Но мне нужны люди с опытом.

– Понимаю, – ответил тот, шумно выдохнув. – Тем не менее, я рад помочь. Но надеюсь, что все это не потребуется, и никакой диверсии не будет. Многое мне здесь непонятно, я ведь вообще не разбираюсь в атомных электростанциях… Но я хорошо умею обращаться с оружием. Все-таки два года в Афганистане и я там не на полевой кухне отсиживался.

– Мы еще многое обсудим. Я познакомлю тебя с журналистом. Но это позже.

– Тогда предлагаю встретиться через несколько дней, можно на этом же месте.

– Пока не стоит. Позже. Мне еще нужно решить вопрос с бывшими сослуживцами, а это тоже непросто. И еще, есть кое-какие претензии к одному майору из военной комендатуры. Но это уже мое дело…

– Дров не наломай! – хмыкнул Виктор. – Это все из-за тех событий, летом прошлого года?

– Да. И это в том числе, – кивнул я.

Поболтав еще немного, мы разошлись.

Я шел и думал, правильно ли я сделал? Виктор такой же бывший военный, как и я. Он человек радикальный, решительный. Конечно, вряд ли он понял все так, как я хотел ему объяснить. Мысли одни, а слова другие. Но общую суть он должен был уловить. К тому же, он на пенсии. Ему, наверняка, скучно. А тут такое дерзкое предложение… Я ведь ему не ограбление гастронома предлагаю провести, я прошу помочь проникнуть на атомную электростанцию, а это само по себе для советского человека немыслимо.

Вот только тут тонкий момент: Виктор – это человек, беспощадно перемолотый советской военной машиной. Выброшенный, но не сломленный. Дух в таком человеке силен, я его почувствовал еще тогда, в поезде. Просто забыл, учитывая, сколько всего со мной произошло за это время… Для него это возможность сделать что-то полезное, доказать в первую очередь самому себе, что он может приносить пользу. Разве его устраивала работа сторожа на строительной площадке? Да не поверю я в это, кто бы что ни говорил.

Еще я подумывал привлечь в дело отца Юльки, но благополучно передумал. Нечего их втягивать их сюда. Ему это может отразиться на службе, а девушке… Лучше, если она вообще не будет ничего знать. Пока она учится, она будет в Киеве, следовательно, не придется объяснять, где я пропадаю…

Но твердого плана у меня по-прежнему нет. И я намерен его продумать в самое ближайшее время. Вот только разберусь с одной небольшой проблемкой…

Глава 12. Ловушка для охотника

В среду, двенадцатого февраля погода вновь испортилась. Посыпал снег, ударили морозы. Но погодные условия практически не мешали мне наблюдать за зданием военной комендатуры.

Я уже не один раз брал у отца нашу «Копейку», несмотря на то, что прав у меня все еще не было. Само собой, в ближайшей перспективе рассчитывал их получить – время тогда было другое, фирменных автошкол, кроме ДОСААФ, еще не было, да и государственная автоинспекция работала честно и на совесть. А еще раньше, в шестидесятых, было совсем просто – умеешь водить хорошо – иди, сдавай экзамены и получай права, а если не умеешь – иди, учись. Правда, уже в восемьдесят шестом году это дело было не бесплатным, а стоило порядка двухсот пятидесяти рублей. Да и учиться нужно было около полугода, зато на выходе получался специалист, умеющий не только ездить без аварий на каждом квартале, но и механик-моторист в одном флаконе.

Дежурил я тут уже не первый день, и на то была причина.

Я устроил слежку за майором Приваловым. За прошедшие дни я успел убедиться в том, насколько это противная, мелкая и циничная тварь, от которой можно было ожидать чего угодно. То он пытался подкатывать к замужним женщинам, то ходил «по головам» младших сотрудников, в основном сержантского состава, общаясь с ними как с мусором – довелось подслушать. Семьи у майора не было, жил он один в двухкомнатной квартире. Само собой, такие, как Привалов, по улицам не ходят, а сидят за столом в теплом и уютном кабинете и ждут, когда сверху им дадут команду «Фас».

Именно такая команда и поступила на меня… Теперь я намеревался выяснить, кто спустил ему такую задачу!

Вообще, он чем-то напоминал мне важную и пафосную собачонку, которая строит из себя огромного породистого кобеля. Майор – довольно мелкий человек, считающий себя большим, важным и толстым. Вдобавок к его заслугам, я еще на службе сделал вывод, что с головой у него явно не все в порядке, а сейчас убедился в этом. Создавалось впечатление, будто в одной голове было две разных личности. То едкая и противная гнида, то какая-то странная и ничем не обоснованная забота.

И эта фраза про радиоактивных крыс… Откуда он ее взял? Майор использовал ее с поводом и без, что уже начало раздражать.

Офицер ежедневно приходил на работу в одно и то же время, пил крепкий «Каркадэ». Довольно странный выбор, но у каждого свои тараканы, поэтому личные предпочтения можно и опустить. В обеденное время он шел в ближайшую столовую, набивал там брюхо, затем с демонстративной ленцой возвращался обратно в кабинет. Работу он заканчивал ровно в пять двадцать, после чего собирался домой. Всегда в одно и то же время. Но здесь было два интересных момента – поначалу, мне показалось, что домой его возил водитель на служебной машине. Молодой парень в гражданской одежде, немного старше меня. Машина – белая «Волга», всегда одна и та же. И именно с работы, а не на нее.

Из всего этого можно было сделать простой вывод, что Привалов относится к руководящему составу. Проверять мне не хотелось, все-таки мог лишний раз засветиться там, где не надо. Лишь позднее я разглядел, что прибывающая за ним машина была обычным городским такси. И это поставило меня в тупик – почему одна и та же машина, почему один и тот же водитель и только по вечерам?

Следил я за ним дней десять, стараясь не попадаться ему на глаза. Таким образом, я выяснил и вторую любопытную деталь – каждую среду, после работы, его возили по одному и тому же адресу, судя по всему, к женщине. Но Привалов никогда не брал с собой ни цветов, ни конфет… Однако оттуда он всегда выходил изрядно выпившим и его везли домой. Все это время водитель либо ждал его, либо катался поблизости по своим делам.

Жизнь у майора была строго распланированной, поэтому следить за ним оказалось проще простого.

Да, можно сказать, что я временно переквалифицировался в сыщика, хотя ранее никогда с подобным дел не имел. Но это было нужно, имелась соответствующая причина. Точнее, даже две.

Во-первых, я хотел отомстить скотине Привалову за то, что он своим бесцеремонным вмешательством добился того, чтобы меня вышвырнули из армии, а во-вторых, я рассчитывал напрямую выяснить, от кого поступил на меня заказ. Чего тут гадать, вдруг он подскажет мне, что за личность такая, этот Клык? Мой план был прост – вместо водителя сесть за руль самому и вывезти Привалова куда-нибудь на окраину. Ну и разговорить, по возможности… Вот только это на словах просто, а на деле нужно импровизировать.

Белую «Волгу» я отыскал без проблем, благо таксопарк в городе был только один. Ранним утром девятнадцатого февраля я подошел к машине, решительно открыл дверь и сел внутрь на пассажирское сиденье. Водитель уставился на меня изумленным взглядом.

– Не работаю… – заявил он.

Я молча вытащил состряпанную накануне ксиву офицера КГБ СССР. Образец документа я хорошо запомнил, еще когда стоял в наряде на КПП Чернобыля-2. Благо там имелся целый стенд с образцами пропусков – ну чтобы бойцы понимали, на что стоит обращать внимание.

Сделал я его из удостоверения журналиста, которое выдал мне Григорий. Заменил фотографию.

Естественно, получилась «залипуха», но практика показывала, что никто и никогда толком не всматривается в документы, особенно когда звучит угрожающая аббревиатура из трех букв.

– Лейтенант Петров, комитет государственной безопасности! – представился я, убирая липовую ксиву. – В рамках проведения операции «Барьер», предъявите ваши документы.

– А? – ошеломленно переспросил тот.

– Документы предъявите, – повторил я, демонстрируя недовольство. – И назовите ваше имя.

Дрожащими руками тот протянул мне свой паспорт. Водила так перепугался, что забыл свое имя.

– Матвеев Иван Алексеевич? – я перевел взгляд с документа на лицо. – Хорошо. Нам требуется ваше непосредственное участие в проводимой операции. Согласно имеющейся оперативной информации, каждый вечер вы забираете на этом автомобиле гражданина Привалова из здания военной комендатуры, так?

– Да, да. Верно.

– По средам вы возите его по одному и тому же адресу, Проспект Ленина, дом шестнадцать. Так?

Тот быстро и часто закивал.

– Слушайте меня внимательно, товарищ Матвеев, – я закрыл паспорт, но отдавать его обратно не спешил. – Если вы не хотите попасть в поле зрения комитета государственной безопасности, вам необходимо посодействовать нам. Вы должны сделать следующее… Сегодня вечером, как обычно, заберете гражданина Привалова с Проспекта Ленина и отвезете его вот по этому адресу, – я передал ему клочок бумаги с указанием адреса дома в Копачах. – Это понятно?

Тот молчал, хотя от волнения его трясло. Я решил немного надавить.

– Настоятельно рекомендую сотрудничать с комитетом госбезопасности и не пытаться помешать нам, – спокойно произнес я, используя психологический прием. – Гражданин Привалов замечен в одном неприятном деле. Вы же не хотите разделить его судьбу, как соучастник?

– Нет. Не хочу, – голос у молодого дрожал.

– Вот и хорошо, – кивнул я, расслабившись. Нелегко изображать из себя офицера КГБ, но вроде получалось. – Еще раз напомню, от вас требуется только привезти товарища Привалова по указанному адресу. Вопросы? Пожелания?

Тот покачал головой, что у него претензий нет, пожеланий тем более. Я кивнул, открыл дверь и выбрался из машины.

– А паспорт? – громко спросил Матвеев, сунувшись за мной.

– Получите его, как только сделаете то, о чем я вас попросил, – спокойно ответил я. – Не переживайте, Иван Алексеевич, ничего я с ним не сделаю. Вы получите его назад в целости и сохранности.

Далее я захлопнул дверь и двинулся в сторону узкой аллеи. А водитель остался сидеть внутри, переваривая произошедшее.

Конечно же, на самом деле КГБ работало совсем не так. Может, конечно, и были где прецеденты, но не для широкой огласки… Просто я в свое время насмотрелся российских и советских фильмов, добавил немного перенятого от забугрового агента «007» Бонда, кое-что от себя. Как говорится, импровизировал, как мог. Вроде получилось, хотя если взглянуть на себя со стороны, это был еще тот стендап.

Вообще, тот факт, что я забрал у гражданина паспорт – это само по себе административное правонарушение. Исполнять подобное, что в России, что в СССР – запрещено. Но тем не менее, в силу возраста и неопытности Матвеев повелся. По глазам было видно – он привезет Привалова туда, куда нужно. А уж там я с ним поговорю, тем более Григорий согласился помочь…

Так и оказалось.

Ровно в двадцать два часа, восемнадцать минут белая «Волга» остановилась у дома, что занимал журналист. Когда я решительным шагом подошел к машине, первым делом увидел Матвеева. Тот, с бледным лицом сидел за рулем, вцепившись в баранку так, словно его сюда черти пригнали.

Открыв заднюю дверь, я увидел лежащего на заднем сиденье майора. Судя по всему, тот спал, уткнувшись мордой в сиденье. Наверняка, нажрался гад и заснул. В машине было темно, а света, что падал от уличного фонаря, было явно недостаточно.

Намереваясь поскорее вытащить его из машины, я полез в салон, ухватил за шиворот пальто, потащил на себя. В этот момент сработала чуйка – каким-то шестым чувством я понял, что человек передо мной – совсем не майор… Он был немного крупнее, стрижка не та.

В следующее мгновение я увидел ствол пистолета.

Кем бы ни был тот, кого привез Матвеев, он явился сюда с простой целью – покончить с липовым офицером КГБ. То есть, со мной. Выходит, водила кому-то слил информацию о том, что его клиенту грозят неприятности… Ну да, признаю. Об этом я не подумал.

Все произошло в доли секунды. Человек резко выпрямился, вскинул руку. Его лицо показалось мне незнакомым – взгляд решительный, жесткий. Выражение лица напряженное, характерное для… Да черт его знает, для кого.

Меня спасло только то, что он лежал на сиденье в неудачной позе и не смог быстро навести на меня оружие.

Думать было некогда, коротким ударом я долбанул противника по руке с зажатым в ней пистолетом, отчего ствол упал куда-то вниз. Человек зарычал, дернулся в мою сторону и попытался ухватить меня за одежду, но не смог. Я тут же с силой захлопнул дверь – хлопка не было, видимо, попала на что-то мягкое.

– Стой, сука!

Не обратив внимания, я рванул к дому. Оружия у меня не было, поэтому ввязываться в схватку я благоразумно не стал. Сбегать – тоже не лучший вариант, но я рассчитывал, что он последует за мной в дом.

Заскочив в коридор, краем уха я услышал, как «Волга» взревела движком. Видимо, Матвеев сообразил, что лучше ему убраться отсюда подальше… Что же, правильное решение. Мельком увидел, как кто-то прошмыгнул мимо окна.

Я погасил свет в прихожей. На входе в освещенную кухню едва не столкнулся с Григорием. Тот сразу понял, что наш план посыпался и разговора с Приваловым не будет… Тем не менее, по его решительному выражению лица я понял, что сидеть в углу и ждать у моря погоды журналист тоже не станет. Тертый калач, однако.

Увидев в углу кочергу с длинной ручкой, я ухватил ее и устремился к дверному проему.

– Пошуми здесь! – на ходу прошипел я, обращаясь к Грише.

Как он отреагировал, я уже не увидел. Однако по раздавшемуся из кухни шуму я понял, что тот поступил верно. Сам же, пригнувшись и нырнув в прихожую, я встал с краю. Подготовил для удара кочергу.

Метод, конечно, так себе. Весьма примитивно, но, как известно, самые примитивные методы как раз и самые действенные. Ведь если принять в расчет, что ситуация развивалась спонтанно, а меня приняли за какого-то сопляка, вполне могло прокатить…

Громко скрипнула входная дверь. Раздались грохающие шаги.

Тут же раздался выстрел, судя по всему, в потолок. Для устрашения.

– Где ты, сука? – раздался хриплый голос.

Как раз в этот момент Гриша разбил на кухне что-то стеклянное. Звон осколков разлетелся по всем комнатам.

Снова раздались приближающиеся шаги. Вот, сейчас. Шанс только один.

Когда занавески качнулись от ворвавшегося порыва ветра, а в проходе показался темный человеческий силуэт, я нанес сильный удар.

Хрясь!

Куда пришелся удар, в полумраке я толком не разглядел. Вроде бы по рукам или плечу. Попробуй, разбери что-нибудь в быстро меняющейся обстановке.

Человек охнул, пистолет упал на пол, глухо звякнув металлом.

Выскочив из-за угла, я мгновенно нанес второй удар, только теперь уже по затылку и с куда меньшим замахом.

Тело мешком рухнуло на пол, скрипнули дубовые доски. Повисла мертвая тишина. Даже Гриша перестал чем-то греметь на кухне.

– Все! – крикнул я, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось о грудную клетку. Адреналин кипел в крови, попытка восстановить дыхание и вообще взять над собой контроль едва не провалилась. Со мной всегда так, может, из-за особенностей тела реципиента?!

Когда Григорий, почему-то с табуретом в руках, вошел в прихожую и включил свет, наконец, удалось рассмотреть человека, лежащего на давно некрашеном полу.

Из одежды на нем было черное пальто, брюки. Одежда, как и стрижка, примерно соответствовали образу майора Привалова. Вместо него подослали похожего человека. Уж не Клык ли это?

Я подошел, поднял пистолет и проверил магазин. Это был «Макаров», не хватало одного патрона.

– Кто это такой? – спросил Григорий. Вид у него был взволнованный.

– Не знаю. Но не Привалов точно.

– Жив?

Я склонился, нащупал пульс на шее. Кивнул – живой, псина.

– Ну и что теперь с ним делать?

– То же, что собирались делать с Приваловым. Тащи веревку! – я поднялся и направился к стоящему в углу крепкому дубовому стулу. После случившегося, я успокоился не сразу. Все-таки самообладание тоже нужно тренировать.

За десять минут мы стащили с киллера верхнюю одежду, усадили на стул и крепко связали веревками. Оказалось, что у него сломана правая кисть – результат моего удара кочергой. И вдобавок разбит затылок. Правда, несильно – просто кожу содрало.