Читать книгу "Назад в СССР: 1986. Книга 6"

Глава 24. Чужой среди своих

Все трое одновременно плюхнулись на землю и замерли без движения.

Благо, на каждом из нас был камуфляж и маски – в темноте ничего не разобрать, даже если случайно упадет луч фонаря. К тому же, в этом месте было полно зарослей травы, что тоже сыграло в нашу пользу.

Я протянул руку и потихоньку опустил вниз взрезанную сетку. Где-то рядом громко чирикали сверчки, надежно скрывая посторонние звуки.

Патруль, состоящий из двух человек, о чем-то переговариваясь, прошел метрах в пяти от ограды, ничего не обнаружив. Кажется, им вообще не было дела до своих прямых обязанностей. Ну, оно и понятно – за все время дежурства на АЭС еще ни разу никто не попытался незаконно проникнуть на территорию станции. Пусть не сразу, но я все-таки опознал своих сослуживцев из второго взвода, облаченных в обычную «Афганку». После того декабрьского инцидента, когда на станции были ликвидированы куратор и его телохранитель, традиционную синюю форму «Барьера» убрали насовсем. Само собой, сделано это было не просто так, а чтобы не поднимать еще больше шума вокруг этого дела. Я подозреваю, что кому-то «наверху» сильно помешал тот факт, что новое подразделение попыталось выделиться на фоне остальных войск…

Когда патруль удалился на приличное расстояние, я приподнялся, быстро осмотрелся и прошипел:

– Гриша, лезть за Виктором! Сетку не задень, греметь будет.

Журналист кивнул, быстро и аккуратно пролез под оградой и уже через несколько секунд оказался рядом с напарником. А я, замаскировав более ненужный болторез в зарослях густой травы, хотел свериться маршрутным листом, но передумал. Проверив свою экипировку, тоже перебрался на ту сторону.

Взглянул на часы. Нахмурился – мы безнадежно опаздывали! Уже было двадцать минут двенадцатого… Слишком много времени ушло на то, чтобы пешком добраться от дороги до территории электростанции. Дорога то и дело разветвлялась, петляла, а в темноте, попробуй, разбери, что и где. Но все же, хоть мой план уже и пошел не по сценарию, но его еще можно реализовать…

Из-за стечения обстоятельств мы потеряли машину и свернули не там, где нужно. В итоге оказавшись между третьим и четвертым энергоблоком, с обратной стороны машинного зала, мы остановились в нерешительности. Для того, чтобы осуществить задуманное, нам требовалось полностью обогнуть весь корпус машинного зала, оказавшись на торцевой стороне четвертого энергоблока. Само собой, патрули там тоже ходили, вот только маршрутный лист, что накидал мне Горчаков, их передвижений не включал, поэтому дальше нам следовало перемещаться вслепую…

– Дерьмо! – выругался Григорий, глядя по сторонам. – Вот попали!

– Нормально! Попробуем ускориться! – сдержанно выдохнул Виктор, вооружившись биноклем. – Сейчас осмотримся и пойдем дальше.

Благо на хорошо освещенной территории ЧАЭС все патрули было видно издалека. Правда, и нас тоже, но при этом у нас было некоторое преимущество – о нашем присутствии никто не знал. Или, почти никто – уж не знаю, что именно и кому Артем рассказал о нашей псевдооперации.

От внешней ограды до стены машинного зала было почти сто пятьдесят метров – их нужно было преодолеть одним быстрым рывком. Справа был водопроводящий канал, вспомогательная насосная станция. К счастью, на территории было много и других мелких объектов, которыми мы и воспользовались, как укрытиями.

У меня даже возникла мысль, что можно попробовать забраться на крышу машинного зала и по ней перебраться на корпус энергоблока, но ничего не получилось. Лестниц было только две, да и те подняты вверх и заблокированы. А других проходов в прямой видимости я не заметил.

Неожиданно вспомнил слова одного из наших преподавателей, которые еще прошлым летом обучали нас специальным предметам в учебном центре «Барьера». Тот говорил, что на станции имеется много запасных и пожарных входов и выходов, запертых изнутри по соображениям безопасности, и чтобы исключить проникновение тех лиц, коим нахождение в технических зонах запрещено. И это правильно, иначе получился бы проходной двор.

Добраться до высокой стены машинного зала было несложно, но заняло аж десять минут – пришлось обходить азотно-кислородную станцию, а после пропускать возвращавшийся обратно патруль. Как назло, те еще остановились и решили покурить, чего, естественно, им делать не разрешалось. Тем более, на территории.

– Да хватит уже трепаться вам! – тихо процедил Виктор, наблюдая за спинами патрульных. Затем посмотрел на меня и добавил: – Дискотеку обсуждают… Тьфу!

Стоит отметить, что после укола обезболивающего, наш пострадавший во время гонки водитель практически перестал шипеть от боли, вновь вернувшись в колею. Жаль ненадолго. Хорошо, что я прихватил с собой аптечку, иначе от такого помощника толку было бы мало. А как ни крути, что Виктор, что журналист были мотивированы выше крыши, особенно Гриша. Он вообще считал своим долгом участвовать самым непосредственным образом и предотвратить очередную аварию, которую планировали те же люди, что и все ранее случившиеся инциденты.

И я это понимал. Если теория Григория верна, то получалось, что все предыдущие аварии были так, жалкой репетицией перед масштабной Чернобыльской…

Стена машинного зала была выполнена из тех же белых плит, что и все остальные станционные здания. На уровне примерно трех метров от земли располагались обзорные окна, с небольшими разрывами тянувшиеся на длину всех восьми турбогенераторных отделений. Оттуда раздавался мерный гул – работа мощных турбин, что вырабатывали электричество.

Виктор, осмотрев стекла, предложил вариант – разбить одно из них и влезть внутрь, но я тут же отмел эту идею. Во-первых, шум мог привлечь патруль, а во-вторых, мы оказались бы внутри машинного зала, у турбогенераторов. Меня это совершенно не устраивало – слишком много свидетелей, а мы должны пробраться в БЩУ незамеченными. А еще высота в три с лишним метра оказалась непреодолимой – веревок-то у нас не было.

Как ни крути, а единственное решение состояло в том, чтобы двигаться на запад, в обход всего четвертого энергоблока. Далековато, опасно, но куда деваться?

– Время? – спросил я, выглядывая из-за угла с биноклем.

– Двадцать три сорок девять, – отозвался Гриша.

– Опаздываем… – нахмурился я. План приходилось перестраивать.

Скорее всего, сейчас оператор управления реактором и старший смены выводили РБМК на нужный режим работы, необходимый для проведения эксперимента. Пока еще они не столкнулись с провалом в ксеноновую яму, поэтому персонал спокоен и действует по протоколу. У нас есть примерно минут тридцать до отключения локального автоматического регулирования.

– Быстро за мной, – скомандовал я, затем уже в движении, добавил: – Пригнитесь и не вздумайте включать фонари! Если нас увидят сейчас, проблем не оберемся!

Бегом, быстрыми и короткими перебежками двинулись вперед. Благо, вдоль стены имелся небольшой, но глубокий водосток, который оказал нам услугу. Так мы преодолели метров двести, правда, несколько раз упирались во вспомогательные здания, обнесенные решетками. Две из них пришлось обходить по периметру, еще через одну просто перелезли. Наконец, к десяти минутам первого, мы добрались до угла здания.

Перед нами был огромный корпус четвертого энергоблока. Массивная вентиляционная труба, подсвеченная красными огнями, нависала над энергоблоком словно надгробие над могилой.

От осознания того, что он рванет чуть больше чем через час, мне стало дурно.

– Леха, ты чего встал? – окликнул меня журналист.

– Задумался… – отозвался я.

Двинулись дальше и буквально чудом не налетели на очередной патруль. Те как раз вышли из-за угла компрессорной станции и остановились. Виктор молниеносно скатился вниз, Гриша за угол. А я так и остался стоять в тени, всего в десяти метрах от патрульных.

Узнал в одном из них младшего сержанта Фетисова. Только сейчас у него на плечах были уже сержантские погоны. Ну, в любом случае, как бы мне ни хотелось с ним поговорить, высовываться не стоило. И на то была масса причин.

До конечной точки отсюда было примерно метро триста пятьдесят, может, чуть больше. Но это по прямой, а если обходить все объекты, то расстояние можно было смело увеличивать вдвое. К счастью, патруль прошел мимо, и мы продолжили движение. На территории Чернобыльской АЭС постоянно что-то гудело, шумело. Тут и там были слышны звуки, похожие на сброс пара под давлением. Что именно это было, никто из нас выяснять не собирался – фоновый шум отлично скрывал случайные посторонние звуки.

Мы прошмыгнули под эстакадой, обошли пристройку, в которой размещались главные циркуляционные насосы. До стены разделения третьего и четвертого энергоблоков добрались быстро, правда, в темноте едва не переломали себе ноги. Здесь была относительно затемненная сторона, поэтому удалось ускориться и проскочить сразу пару сотен метров.

– На часах двадцать пять минут первого! – выдохнул я, когда мы оказались на месте. – Ищите лестницу! Она должна быть где-то здесь.

– А точнее? – хмыкнул Виктор, осматривая стену.

– А поточнее не скажу, – в спешке парировал я. – Когда я был тут в прошлый раз, здесь была сильная метель и наметены сугробы снега.

Несколько минут ушли на то, чтобы обойти всю западную стену, но, в конце концов, нужную лестницу мы обнаружили. Первым на крышу полез я, за мной Виктор, а последним Григорий, таща за собой дозиметр. Забравшись на первый уровень, я остановился и осмотрелся – именно отсюда сорвался куратор, когда пытался сбежать. Обледенелая поверхность сыграла против него, собственно, поэтому сбежать у него и не получилось.

Дальше вторая лестница, ведущая на верхнюю отметку третьего энергоблока. Ее преодолели без проблем, правда, от высоты и раскинувшейся под нами картины аж дух захватывало. Огромная, хорошо освещенная территория ЧАЭС по-своему завораживала – ну кто еще похвастается тем, что видел все это до техногенной катастрофы?

Вместе с тем я подумал об Андрее. Где он может быть?

Петров был в курсе того, что мы собираемся в десять вечера, но без подробностей. Сейчас план практически посыпался, правда, ни Гриша, ни Виктор об этом не знали, могли лишь догадываться. Чего только стоило мне сохранять непринужденный вид…

Прошмыгнув по крыше, мы нашли то самое помещение, где ранее куратор разбил стекло. Свет в нем не горел, значит, внутри никого нет. Аккуратно вскрыв ножом раму и вытащив стекло, Виктор обеспечил нам возможность проникнуть внутрь.

– Кому-то нужно остаться здесь, чтобы контролировать путь отступления, – произнес Григорий, заглянув внутрь. – Лучше пробиваться через кого угодно, но зная, куда и в какую сторону. Может быть, мне остаться? О работе реактора и энергоблока я не знаю ничего.

Честно говоря, в его словах был смысл, но мне показалось странным, что он предложил это только сейчас. До этого момента вопрос о разделении группы не поднимался в принципе – мы должны были идти на блочный щит управления все вместе.

– Разделяться нельзя! – возразил я, глядя на отца Курсанта.

– Согласен. Но в его словах есть смысл… – вдруг поддержал его Виктор, взглянув на часы. – Уже без двадцати час! Алексей, мы справимся и вдвоем или ты думаешь, что операторы окажут нам сопротивление? Перекроем двери, заблокируем выход. Отключим телефоны!

Время шло, сохранять самообладание в ситуации, которая развивалась не так, как было запланировано – было крайне тяжело. Я сомневался в предложении Гриши, но его решительный взгляд и поддержка Виктора сделали свое дело.

– Ладно! – неуверенно кивнул я. – Жди тут, контролируй обстановку. Если что, будь готов применить оружие, ведь мы не знаем, что ждет нас внутри… Клык и его люди могут быть здесь.

– Если только они не погибли на дороге!

– Ай, ладно! – махнул рукой я, согласившись с ними. – Давай сюда дозиметр!

Подсумок с ДП-5 перекочевал ко мне.

Уже через минуту мы были внутри. Быстро скинули камуфляж, под которым уже была надета белая станционная форма. Из обуви так и остались в ботинках – тащить за собой еще и обувь, было бессмысленно. Одновременно направились к лестнице, ведущей вниз. По моим подсчетам мы доберемся до щита управления за считаные минуты. Мы проникли внутрь, уже половина дела сделана.

Спускаясь вниз, я услышал, как Витя вновь начал скрипеть зубами и шипеть от боли.

– Обезболивающее закончилось?

Тот промычал что-то нечленораздельное. Взглянул на его повязку – та промокла от крови, да и часть рукава была мокрой. По-хорошему, нужно заново все перевязать и наложить плотную повязку, но времени на это не было. Крови он уже потерял прилично.

– Нужно было остаться тебе, а не Грише! – заметил я, остановившись на лестничной клетке.

– Я справлюсь! – отрезал тот, продолжая спуск.

Нужный коридор нашли не сразу. Едва свернули в нужный проход, ведущий к БЩУ, наткнулись на идущий навстречу патруль.

Так как мы оба были в масках, естественно, привлекли внимание своим необычным видом.

– Эй! Вы кто такие? – крикнул один из них. В нем я опознал рядового Зайцева.

– Стоять! Руки подняли! – второй схватился за карман. Я прекрасно знал, что оружия у них не было.

– Отставить! – рявкнул я, глядя на них испепеляющим взглядом. – КГБ СССР!

Вытащил из кармана пропуск и, не приближаясь, показал его патрулю.

Те застыли в нерешительности.

– Сержант Горчаков проинформирован об этом!

По недоверчивым лицам патрульных было понятно – они не поверили. Да и не выглядели мы как сотрудники комитета государственной безопасности.

Вдруг, Виктор вытащил пистолет.

– Отошли в сторону и не мешайте нам! На станции действуют законспирированные диверсанты! Если ничего не предпринять, случится крупная авария.

– Что-то пистолет у вас не соответствует уровню!

При этих словах Зайцев неожиданно быстро нырнул в боковой проход. Виктор рванул за ним, но его напарник попытался выбить оружие. Будь он в форме, парню не поздоровилось бы – все-таки мой напарник был опытным боевым офицером и смог бы уложить противника… Впрочем, это далеко не факт. Ведь как ни крути, а «Барьер» обучали опытные инструктора, причем уже не первый месяц, и многие мои сослуживцы хорошо владели нужной техникой боя.

Выбитый Парабеллум вылетел из рук, брякнулся о стену и упал на бетонный пол. Завязалась рукопашная. Из-за тесного пространства, огнестрельного ранения руки, где отчетливо виднелась кровь, бывший военный оказался в проигрышном положении. Ефрейтор нанес ему короткий удар кулаком по ране, отчего тот застонал. Короткий бросок и Виктор плашмя рухнул на пол.

– Отошел, ну! – яростно крикнул я, уперев ствол своего «Макарова» в затылок Зайцеву. – Или дырку в башке сделаю! Сказано вам – не мешать!

– Вы не из КГБ! – процедил ефрейтор, все-таки отпустив Виктора. Он глядел на меня как хищник на добычу, но по понятным причинам ничего предпринять не мог.

– Верно! – жестко ответил я. – Из специального подразделения «Барьер»! Да, того самого, что было расформировано еще летом прошлого года.

Оба уставились на меня с изумлением.

– Пока вы не натворили дел, отойдите в сторону! Живо! Виктор, можешь встать? – я продолжал держать рядового на прицеле.

Тот оттолкнул от себя ефрейтора, кое-как поднялся.

– Сука! – процедил тот.

Витя подобрал свой пистолет, прошел мимо меня, шагнул за спину.

Я отвернулся всего на секунду, когда практически одновременно над моим ухом прогремел выстрел. Тут же раздался второй, но уже откуда-то из-за спин патрульных. Зайцев и его напарник упали на пол.

Резко обернувшись, я ничего не увидел. Неожиданно мне в глаза ударила струя перцового спрея.

Тут же брызнули слезы, глаза обожгло острой болью, отчего я мгновенно потерял способность смотреть.

– А-а… Черт возьми! – я схватился ладонью за лицо. – Виктор, какого хрена?

– Извини, Алексей! – его голос раздался совсем рядом. Через секунду я почувствовал сильный удар под колено. Взвыв от нестерпимой боли, я опустился на пол.

Почувствовал, как «Макарова» выдернули из руки. С головы резко стянули маску.

Попытался проморгаться, но получилось плохо. Кое-как, сквозь слезы, я различил в коридоре чей-то темный силуэт.

– Привет, Алексей! – раздался приближающийся голос из коридора.

Он был очень знакомым, но я все равно не понял, кому он принадлежал.

– Что… Что происходит? – через силу пробормотал я.

– Разве ты еще не понял? – ухмыльнулся Виктор. – Я и есть Клык! И благодаря моей предприимчивости, влияние капитана КГБ оказалось очень кстати. Именно так я подставил товарища Черненко, а затем и Иванца…

– А ведь я был правой рукой Алексея Владимировича… – снова раздался знакомый голос, который я наконец-то опознал. В нем были нотки ехидства.

Круг подозреваемых резко снизился всего до одного-единственного человека. Дьявол, ну точно, речь о Пономареве.

Сложно представить то, что я почувствовал в этот момент. Этот сукин сын всегда был в курсе всех дел полковника Андрея, который на самом деле носил совсем другое имя. Он знал о каждом его шаге, знал о «Барьере», об учебном центре.

А мы-то, наивные глупцы предполагали, что Клык каким-то образом проник в верхушку КГБ сам… А на деле все оказалось куда проще. Но как же ему удалось его завербовать?

– Что же тебе обещали, капитан? – мрачно поинтересовался я.

– Да я уже не капитан, – весело хмыкнул Пономарев. – Ради той суммы денег, которую мне заплатили, ты сделал бы то же самое!

– Не сделал бы! – процедил я. – Не стыдно Родину продавать было?

– Родину? Ни капли.

– О, конечно! – рассмеялся я, вспомнив о капитане Гнездове, что в Сирии прострелил мне мозги. Ведь тот же случай. – Для таких, как ты, она ничего не значит, да? Не она ли тебя кормила и воспитывала? Обучала в детских садах и школах, лечила в больницах… Дала тебе жилье и работу! Нет?

– Жилье? Жалкую «хрущевку»? Да начхать мне… Я давно мечтал свалить в Америку! Подальше из этой дыры, в которой все не для людей!

Я дернулся было, но мне ясно дали мне понять, что все мои жалкие трепыхания тщетны… Нет, я вовсе не был таким ярым патриотом СССР. Да на понятие «Родина» у меня был свой взгляд… Но тут другое! Вряд ли смогу это объяснить – сам до конца не понимал своей позиции.

А Виктор… Про него я вообще молчу! Какой же я слепой глупец – сам позвал в свою команду того, кто изначально стоял за Чернобыльской аварией… Посвятил в свои планы, рассказал все от и до… Да-а, не разглядел я волка в овечьей шкуре, он оказался куда коварнее, чем мы с Андреем предполагали. И ведь даже мыслей ни у кого не возникло. А я еще размышлял, где же собака зарыта? Ведь были же предпосылки…

Жжение в глазах еще присутствовало, но было уже не таким сильным. Зрение потихоньку восстанавливалось.

– Ну ты и сволочь! – процедил я, качнув головой в сторону на раненого. – Рука не болит, нет?

– Рука? Ах да… – он спохватился он, затем решительным действием сорвал с раненой конечности окровавленную повязку. – Нет у меня никакого ранения! Всего лишь фокус и немного актерского мастерства.

Повязка упала на пол.

Рассмеявшись, он сунул руку в карман и, вытащив наружу, продемонстрировал мне маленький пакетик с красным содержимым. Раздавил его в руках – на пальцах осталась лишь краска, очень похожая на кровь.

Дерьмо! Ловко же он нас провел с Григорием. И та «Копейка» на дороге – она появилась не просто так, а в самый неподходящий момент. Клык сам дал им какой-то условный сигнал. Затем по нам стреляли, но как-то неохотно, что ли… Хотели бы убить, дали бы очередь по салону – «Калашников» сделал бы свое дело как надо. А тут лишь фиктивное ранение по главному диверсанту. Для достоверной легенды. От Гриши, действительно, толку немного, как боец Виктор был гораздо ценнее, поэтому он поддержал решение журналиста и настоял на том, что один из нас должен остаться снаружи на крыше энергоблока.

– Алексей, да ты не переживай… – улыбнулся Клык, хотя я этого не видел. – Ты проделал огромную работу. Я восхищен тем, насколько серьезно ты подошел к этому делу. И это вовсе не сарказм…

Повисла напряженная пауза.

– Смотрю, зрение немного восстановилось?

Слезы практически перестали течь, хотя в глазах по-прежнему ощущался жуткий дискомфорт. Но кое-что я уже мог различать. Взглянул на противника – маски на лице уже не было, борода и усы отсутствовали. Передо мной был гладковыбритый человек, возрастом около сорока пяти лет. Изменилась форма носа, брови стали тоньше, а на щеке исчез малозаметный шрам. Передо мной был совсем другой человек, практически не похожий на Виктора.

– Идем! – вдруг произнес он, взглянув на наручные часы. – Без пяти минут час. Самое интересное впереди!

– Куда?

– Как куда? На щит управления, конечно же! – охотно пояснил Клык. – Скажем так, воочию будешь наблюдать за тем, как сотрудники четвертого энергоблока сами пустят хваленый советский реактор вразнос!

От бессилия я сжал кулаки.

– Еще можно все остановить! – глухо произнес я. – Последствия будут ужасны!

– Ты-то откуда знаешь? – усмехнулся Пономарев.

– Слушаешь бредни Гришки-журналиста? – спросил Клык. – Да, он молодец, собрал информацию. Информацию, которую я же ему и подкинул, только он этого не понял. Не было никакого заговора, никто эти радиационные аварии не изучал и не провоцировал. Они всегда были, и в Америке, и в Европе. Другое дело – Союз. Тут всегда боялись общественного мнения, пытались их скрыть и, как ни странно, это получалось. Но здесь, в Чернобыле, у них не получится. Уж я прослежу… Иди, Алексей. Тут недалеко, да ты и сам все знаешь…

Меня подняли с пола, толкнули в спину.

Быстро и часто моргая, я видел, что мы шли туда, куда я изначально и собирался.

Минута и вот она дверь блочного щита управления четвертого реактора.

– Стоп! Погоди-ка… – я понять ничего не успел, как мне в рот сунули кляп, сделанный из какой-то тряпки. Клык усмехнулся, посмотрел мне в глаза. – Вот теперь можно. А то еще наговоришь глупостей, людей напугаешь!

Пономарев толкнул ногой дверь, отчего та с грохотом распахнулась. Сразу несколько человек обернулось на звук. Там были все – Акимов, Топтунов, Дятлов, Киршенбаум, Столярчук, Трегуб.

– В чем дело? – воскликнул Дятлов, покинув свое рабочее место. – Вы кто такие?

– Сохраняйте спокойствие, граждане! – решительно заявил Пономарев, затем вытащил свое удостоверение. – Мы представители комитета государственной безопасности СССР. Продолжайте работу, мы простые наблюдатели, ни в коем случае не станем вмешиваться в вашу работу!

– Что вам здесь нужно? – Дятлов продолжал смотреть на нас с явным подозрением и недовольством.

– Вы ведь готовитесь к проведению эксперимента по выбегу ротора турбины, так? – спросил Клык, вталкивая меня на БЩУ.

– Верно, все так, – удивленно произнес Акимов.

– Ну и как, все идет по плану? – снова спросил Клык.

– Разве может быть иначе? – вид у Дятлова был растерянным. Он не знал, как себя вести – никогда ранее подобного не происходило.

Виктор лишь кивнул, затем еще раз повторил:

– Ну, так и продолжайте!

Я с ужасом смотрел на часы. Час, пять минут второго. ЛАР уже был отключен, а присутствующие поднимали мощность отравленного реактора, извлекая из активной зоны стержни. Сейчас мощность колебалась в районе ста мегаватт, что, конечно же, не соответствовало программе. Ксенон серьезно отравил реактор, поэтому единственной возможностью, которая хоть как-то могла разогнать реактор – извлечение всех двухсот пяти стержней управления из двухсот одиннадцати имеющихся.

– Наблюдай, Алексей! Наблюдай! – издевательски шепнул мне на ухо Клык, упирая в спину ствол «Парабеллума». – Скоро все случится! Так вершится история!