Читать книгу "Назад в СССР: 1986. Книга 6"

В один из дней мне удалось прихватить с работы три комплекта белой униформы и вынести их с территории электростанции под предлогом того, что забираю их в химчистку. Это было вовсе не обязательно, ведь рядом с раздевалкой имелась своя прачечная, но некоторые все равно забирали одежду домой. Ее я намеревался использовать в тот момент, когда мы проникнем на территорию станции, чтобы не привлекать ненужного внимания.

Еще нам предстояло сделать маски, чтобы нас никто не мог узнать. Григорий предложил использовать обычные противогазы, но мы с Виктором дружно отмели эту идею и на то было несколько причин. Во-первых, в них тяжело дышать, а учитывая обстановку, время и уровень стресса, несложно себе представить, что из этого получится. Во-вторых, в них крайне ограниченный обзор, что только помешало бы нам. Ну и в-третьих, в них было очень жарко. Гриша покрылся седьмым потом, хотя провел в нем всего пятнадцать минут и это при том, что в квартире было нежарко.

Виктор сослался на маски-респираторы «Лепестки», но и они меня тоже не устраивали. Они намокали, соскакивали с лиц и, вообще, держались на лицах на честном слове. Если придется побегать, толку от них не будет. Нам определенно нужно что-то легкое, простое и надежное в использовании. Чувствую, тут тоже придется поработать ручками. Я вспомнил, что в будущем на вооружение поступят комплекты ВКПО, в составе которых есть маски – балаклавы. Вот их-то я и собирался взять за основу. Для этого пришлось обратиться в ателье, а объяснил я все тем, что готовим их для театрального представления, сославшись на фильм «Пираты XX века». Прокатило, удобные и тонкие маски по моим наброскам были готовы уже через три дня.

Еще несколько раз мы встречались с Юлей. Ее отца дома не было – командировка затянулась аж на месяц, поэтому квартира была полностью в нашем распоряжении. Ее искренне радовал тот факт, что я завязал с военной службой, и теперь мы могли видеться, когда угодно. Она даже потащила меня с собой в Киев, показать свой университет и общежитие. В итоге еще два дня выпало из жизни.

Во время прогулок по крупному городу, я увидел военторг, где и приобрел недорогой бинокль. Юля предлагала мне взять бинокль у отца, но я отказался. Сослался на то, что готовлю его в качестве подарка для одного из своих сослуживцев, который любит наблюдать за птицами. А их в окрестностях «Дуги-1» действительно хватало, особенно в осеннее время.

Врать своей девушке мне совершенно не хотелось, но тут была вынужденная ложь. Не скажу же я, для чего он мне реально нужен?! Я и так очень нервничал – мало того, что ситуация с Андреем напрягала, я решился делать предложение…

Согласен, может, и не самое удачное для этого время, но больше ждать я не мог. На каждом свидании, на каждой нашей встрече чувствовалось, девушка ждет от меня решительных действий. Ведь раньше нас тормозила моя служба, а сейчас никаких преград не было. По крайней мере, с ее стороны точно. Вот я и решился, правда, при этом чуть не спалился перед любопытной Настей. К счастью, пронесло, иначе уже завтра бы об этом знали не только родители, но и все соседи.

Часть денег позаимствовал у Григория из тех средств, что остались после «покупки» оружия у барыг. Тот не возражал, особенно, когда узнал, для чего мне эти деньги. К общей сумме добавил часть из своей первой, пусть и не полной зарплаты.

Решил не тянуть и брать кольцо в ювелирном магазине, а не через талоны. И выбрал-таки, правда, перед этим отсеял чуть ли не весь имеющийся ассортимент. Остановился на классическом золоте пятьсот восемьдесят пятой пробы, с угловатой каемкой в верхней части и небольшим, но очень красивым рубином. Довольно нестандартное, но мне оно сразу понравилось. Цену называть не буду из этических соображений.

Пригласить Юлю в ресторан, где проходил наш выпускной и сделать предложение там, было бы оригинальным для восьмидесятых годов, но мне хотелось чего-нибудь особенного. Правда, тут-то и состояла проблема – что придумать?

Можно было бы попробовать на носу «Метеора», как в «Титанике» или на вершине самого высокого здания. Но Речной вокзал еще не работал, и суда на подводных крыльях пока не спустили на воду – обычно это происходило в начале мая. Что касается самого высокого здания – то такое в Припяти было только одно – шестнадцатиэтажка с Гербом СССР, но там мне появляться было опасно – в подвале обитали барыги, которых мы обвели вокруг пальца. Рисковать девушкой я не собирался – мало ли что этим отморозкам в голову взбредет?

Конечно, еще можно было снять номер в гостинице «Полесье» и сделать предложение там, но смысл? У нас целая квартира в распоряжении…

Наконец, пятого апреля я надумал и решился.

Это была суббота, мы собирались в кино. Какой шел фильм, я даже не запомнил – выбирала Юля. У меня все мысли были о другом… Именно после просмотра фильма я намеревался втихую, пользуясь темнотой, проникнуть мимо сторожа на знаменитое колесо обозрения и запустить его. Оно по-прежнему еще не работало – официальный запуск был назначен только на первое мая, но я видел, что тестовые запуски уже проводились. Я рассчитывал подняться на самый верх, и прямо так, над ночным городом сделать предложение любимой девушке, что честно ждала моего возвращения… Это место казалось мне необычным, полным романтики. И к тому же там будем только мы. Ну и сторож, который будет мирно спать в своей будке.

Вот только на выходе из кинотеатра, я внезапно услышал позади себя мерзкий, но очень знакомый голос:

– Кто это у нас тут? Да это же Савельев! И Кошкина, сучка… Надо же!

Обернувшись, я увидел в десяти шагах от нас ухмыляющегося Мишу Пащенко…

Глава 19. По счетам

Он оказался не один.

За Пащенко стоял еще какой-то хмурый тип лет тридцати, у которого на морде было написано – треть своей жизни он провел в колонии. У обоих в руках полупустые бутылки с пивом «Жигулевское».

Миша смотрел на меня со сдерживаемой звериной яростью, но это меня нисколько не беспокоило. А вот его сообщник голодными глазами пялился на мою Юлю и скалился гнилыми зубами…

Погода была хорошая, очень теплая. Вечером термометр показывал плюс двадцать два градуса, поэтому одежда на нас была легкой. Я сразу раскусил намерения урода – на Юле было красивое облегающее платье, подчеркивающее ее фигуру. Это и привлекло его внимание.

– Ух ты, какая девка! – процедил он, чем подтвердил мое предположение. – Хороша, сучка…

Атмосфера явно накалялась.

– Вы охренели, отбросы? – процедил я, переводя яростный взгляд с одного на другого. – Свалили с дороги!

– Леша, не надо! – Юля испуганно схватила меня за руку. – Не связывайся с ними!

– Все нормально, солнце! – отозвался, прикрывая ее своей спиной.

– Нет, не нормально, – насмешливо хмыкнул Миша, однако не двинулся с места – видать помнил, сколько раз он уже огребал от меня. – Ты что же, Савельев, забыл, как разбил мое пиво? А я, между прочим, его уважаемым пацанам нес. Ты забыл, как мне всю малину испортил с фарцовщиком у гастронома? Знаешь, сколько денег я тогда угрохал? Думаешь, просто было от ментов отбрехаться? Пришла пора за все ответить.

– Мишаня, я не понял. Значит, это и есть тот хмырь, про которого ты рассказывал? – набычился второй, направляясь ко мне и закатывая рукава. – Че, урод, оборзел? Сейчас я тебе в кукушку пропишу!

Дальше события стали разворачиваться именно так, как я и предполагал. Противник попытался зарядить мне в челюсть, но у него, естественно, это не получилось. Здоровый, татуированный кулак с характерным свистом пролетел мимо. Я ловко отшатнулся, пошел в контрнаступление – еще не хватало, чтобы нам испоганили вечер эти позорные элементы. Первым ударом я не дотянулся, а вот второй попал ему в нос, но оказался слишком слабым. Перегруппировавшись, я решил давить дальше, но просчитался – внезапно, самым неожиданным образом, вмешался Пащенко – размахнулся и швырнул полупустую бутылку мне в голову.

Само собой, все мое внимание было сосредоточено на другом противнике, поэтому прилет бутылки я пропустил – она попала мне почти в висок. Удар был настолько сильным, что у меня искры посыпались из глаз, а от боли я даже вскрикнул. Не удержал равновесие и, пошатнувшись, упал на колено.

В голове тут же загудело. Болью отозвалось в затылке, на месте попадания вздулась огромная шишка.

– Вали его, Сема! – весело рявкнул Миша. – Ногой в морду!

Соратник Пащенко встряхнул головой – из носа капала кровь, но он не обратил на это никакого внимания. Рывком бросившись ко мне, огромным кулачищем зарядил мне прямо в лицо. От сильного удара я рухнул на асфальт, глухо стукнувшись головой о твердое покрытие.

Юлька вскрикнула и бросилась ко мне.

– Ха, надо же как! – весело воскликнул Миша, глядя, как я с трудом пытаюсь подняться. – Знал бы, сразу бы бутылку в голову ему зафигачил. У-у, сука. Как давно я хотел ему морду начистить. Эта гнида уже года два мне глаза мозолит. Давай, давай, вмажь ему еще, только не перестарайся.

Однако получивший в нос Сема останавливаться и не собирался – нанес мне еще несколько ударов, уже в бока и живот. К счастью я вовремя сгруппировался, поэтому удары хоть и были весьма болезненные, но вполне терпимы. Я попытался ухватить его за ногу, но тот пырнул меня носком кроссовка в лицо, отчего я практически поплыл.

– Вы чего творите, придурки? – вскрикнула Юля, гневно глядя на обоих. – Миша, ты совсем головой тронулся? Ты же мог его убить! Помогите! На помощь!

Сему нетрезво качнулся, окинул девушку мутным взглядом, и резко ухватив ее за волосы, дернул на себя.

– Иди сюда, сучка!

Попытался сунуть руку ей под платье, но дочь офицера среагировала правильно – двинула его кулаком в скулу. Удар был слабый, чем только позабавил Сему.

– А кошка-то с характером.

Юля снова нанесла удар, уже локтем. Попала ему в грудь, но тот только усмехнулся.

Так уж получилось, что мы выходили из кинотеатра последними, время было позднее. Как назло, еще на несколько минут задержались в фойе «Прометея», целуясь и обнимаясь. Вокруг входа в кинотеатр уже никого не было, поэтому помочь в этой ситуации нам было некому. Как назло, и патруль милиции, который обычно ошивался на площади, сейчас куда-то запропастился.

Миша подскочил ко мне и с силой приложил меня затылком об асфальт. Затем ухватил за волосы и, вытащив из кармана нож, приложил к моему горлу.

– Смотри, Савельев! – хохотнул Пащенко. – Сейчас Семен твою Кошкину приласкает! Он это любит, даже срок отсидел, за изнасилование.

Я соображал с трудом – в голове дико гудело. Тем не менее, дернувшись, попытался освободиться, но тут же почувствовал, как холодное лезвие уперлось в кадык.

– Не дури, Алеша! – язвительно усмехнулся Пащенко. – А то порежу! Мне не впервой!

А Семен, насмехаясь над девушкой, все больше распалял себя и пытался лапать ее. Юля изловчилась и с силой пнула его под колено, отчего он взвыл и тут же схватился за ногу.

– Ах ты, сука, больно же! Ну, сейчас я тебя!

Резко рванул ее за платье, отчего бретелька с треском порвалась. Юля громко вскрикнув, дала ему звонкую пощечину.

Пащенко противно заржал, а Сема, словно не заметив удара, даже язык вывалил от предвкушения.

– Помогите, милиц… – крик девушки оборвался, потому что он зажал ей рот своей грязной лапой с нестрижеными, желтыми ногтями.

– Тише ты, чего орешь?! – Сема ухватил ее за руку и потащил к расположенной в нескольких метрах клумбе, где росли густые кустарники. – Давай-ка отойдем.

Внутри меня шла жестокая борьба – я не мог позволить, чтобы эти хмыри изгалялись над моей любимой, однако нож у горла и мое общее состояние после прилета бутылки в голову обезоруживали меня. Осознавать происходящее было невыносимо, ярость полыхала внутри меня, отчего даже боль куда-то ушла.

Однако сила воли и адреналин творят чудеса…

Пока Семен нагло тащил девушку к кустам, пытаясь содрать с нее платье, Пащенко во все глаза пялился на эту картину и периодически подстегивал своего кореша. А так как я не предпринимал попыток подняться, то его рука, сжимающая нож, постепенно расслабилась.

– Давай, Сема. Давай, так эту сучку… Горячая баба!

Ярость еще сильнее обожгла меня изнутри. Пащенко – самая настоящая гнида, он уже столько дерьма людям сделал, что все время выходил сухим из воды. Да и черт бы с ним… Если бы он повстречался мне где-нибудь, я бы не стал связываться. Но сейчас они покусились на самое святое, что у меня было – на Юлю… Мою будущую невесту! А этого делать, сука, нельзя!

Выбрав удачный момент и ухватив Мишу за кисть болевым приемом, я жестко крутанул ее вокруг своей оси. Отчетливо хрустнуло – противник взвыл, тут же выронил нож.

Сразу же ухватив руками скованного спазмом Мишу за ворот рубашки, я притянул его к себе и со всей силы двинул лбом, попав точно в незащищенный нос. На меня закапала теплая кровь. Противник отшатнулся, рухнул на пятую точку, закрыв лицо руками. Зарычал, словно животное.

Жестко пихнув его ногой под ребра, я перекатился через плечо и попытался подняться. Пащенко, словно не чувствуя боли, тоже медленно поднимался на ноги. Морда в крови, нос свернут набок, глаза горят от ярости. Думаю, что сам я выглядел еще хуже.

Меня слегка мутило, затылок был в крови. Глаз, со стороны попадания бутылки, слегка припух. На виске дико пульсировала жилка.

Буравя меня яростным взглядом, Пащенко выхватил из-за пояса второй нож, отдаленно смахивающий на шило.

– Ну, с-сука! Хана тебе! – процедил он, сплевывая кровь.

Рывком он устремился ко мне, занося шило для удара.

Я выждал нужный момент и ударом ноги зарядил ему точно в ухо, отчего Пащенко полетел на асфальт. Грохнулся, пропахал мордой с громким стоном и почему-то уже не поднялся. А я, ослепленный злостью и яростью, бросился к Семену, который настолько увлекся, что уже не замечал ничего вокруг. Он повалил Юлю на землю и пытался разорвать на ней платье, рыча, словно дикое животное.

– Да не брыкайся ты! – пыхтел он. – У-у, сука!

Подскочив, я ухватил Семена за плечо и резко развернул к себе лицом. Мгновенно нанес ему сильнейший удар в нос. Под кулаком противно хрустнуло, во все стороны брызнула кровь.

Я ударил снова. Затем еще.

Бил снова и снова, сам не чувствуя боли.

Во все стороны летела кровь и даже выбитые зубы отморозка, что собирался изнасиловать мою любимую девочку.

Одной рукой я крепко держал Сему за воротник, другой бил до тех пор, пока тот, окровавленный, не рухнул к ногам полусидящей на траве девушки. Она отползла в сторону и попыталась прикрываться разорванным в трех местах платьем…

Я тут же сорвал с себя рубашку и прикрыл ею Юлю. Девушка еще всхлипывала, но держалась молодцом.

– Все, солнце, – бормотал я, помогая ей подняться. – Все, закончилось. Что он с тобой сделал?

– Ничего, – пробормотала она дрожащим голосом. – Ничего, только платье порвал и едва волосы не вырвал. У них совсем крыша поехала, звери… Этот маньяк хотел меня изнасиловать!

– Уже все, – пробормотал я, морщась от головной боли. – Ничего он тебе больше не сделает. Если бы не чертова бутылка…

На шум уже бежал патруль милиции, который непонятно где носило до этого. Убегать я не собирался – доказательства того, что на нас напали эти отморозки, были налицо.

Когда они подоспели, остановились в нерешительности.

– Гражданин, отойдите от девушки! – потребовал старший сержант. – Без глупостей!

Я спокойно подчинился и отошел в сторону.

– Документы! Что здесь произошло? – жестко спросил второй, оглядывая место происшествия.

– На нас напали эти двое, – дрожащим от волнения голосом, сказала Юля. – Тот, что лежит на клумбе, хотел меня изнасиловать, а второй угрожал ножом перерезать горло. Алексей – мой парень. Защищал меня.

Сема лежал на спине, вяло шевелился и стонал. Его разбитая морда даже отсюда выглядела кошмарно. А вот Пащенко лежал на асфальте и даже не двигался. Когда его перевернули на живот, выяснилось, что тот мертв. При падении, оружие, зажатое в правой руке, прошло между ребрами и вонзилось в сердце.

– Твою налево! Да он труп… Так! Карпушин, вызывай наряд! – скомандовал старший сержант. Затем, глядя на меня добавил: – Гражданин, вы задержаны!

* * *

Через несколько минут приехал служебный УАЗ, нас тут же поместили внутрь. Юлю в салон, а меня запихали в кандей. Юля возмущалась и кричала на сержантов, но те только и знали, что одно слово:

– Разберемся!

Пока вызвали следственную группу, пока с нами провели беседу оперативники – прошло больше двух часов. Мне оказали первую помощь – забинтовали разбитый затылок, заклеили ссадины на лице лейкопластырем. С шишкой и разбитым носом в таких условиях особо ничего не сделаешь, потому оставили как есть. Затем нас все-таки доставили в РОВД.

Юлю, как пострадавшую, пригласили в кабинет к только что прибывшему на службу следователю, а меня без всяких разговоров сразу сунули в одиночную камеру КПЗ.

Я даже не сопротивлялся, мне было совершенно не до этого. Думал о том, что я превысил самооборону и сам того не ожидая, случайно убил урода Пащенко. Ведь это после моего удара он упал на асфальт. Видимо, нож, под неудачным углом вошел в плоть и попал в сердце. Впрочем, это еще нужно доказать.

Как бы там ни было, но теперь эта тварь больше никому не сделает плохо.

Вот только что теперь будет со мной? Сегодня пятое апреля и меня по-любому привлекут к следствию. Это может серьезно помешать выполнению поставленной задачи… Наверное, придется посидеть в камере! Вот дерьмо, как же не вовремя!

Успокоил себя тем, что Гриша с Виктором сами разберутся с мелкими проблемами, а меня не будут держать больше трех недель.

Я взглянул на свои опухшие кулаки – костяшки сбиты, кожа содрана. Это наглядный результат того, как я неистово дубасил морду Семена. Кем бы ни был этот отморозок, компании Пащенко он точно был достоин.

В соседней камере сидел какой-то пьяница, который горланил пьяные песни собственного сочинения и постоянно твердил одно и то же, что он не алкаш. Пару раз приходил сержант и давал ему понять, чтобы тот заткнулся. Правда, хватало его ненадолго.

У меня жутко болела голова, но на просьбу дать мне таблетку обезболивающего, проходящий мимо сержант лишь усмехнулся.

Лишь к утру меня вывели из камеры КПЗ и повели к следователю. К моему удивлению, им оказался уже знакомый мне капитан Рогов. Тот самый, что два года назад пытался пришить мне липовое обвинение по избиению Генки Иванца. Помнится, я его тогда жестко осадил, на что тот явно затаил обиду.

– Какие люди! Товарищ Савельев! – воскликнул он, когда увидел мою потрепанную морду. – Проходи, садись. Панкратов, сними с него наручники.

– Есть! – пробурчал сержант. Погремел ключами, но все-таки снял с меня наручники, после чего удалился из кабинета.

– Вы что теперь, прокурорский, товарищ капитан? – спросил я, вспоминая слова конвоира, что вел меня к следаку.

– Можно сказать, да. Сменил направление, так сказать. Ну, рассказывай, Алексей… – вздохнул он, усаживаясь за свой стол. – Что там у вас произошло?

– Я уже рассказывал.

– А ты еще раз расскажи, поподробнее, – посоветовал капитан.

Тяжко вздохнув, я попросил воды.

Рогов хмыкнул, но выполнил мою просьбу и налил мне полстакана воды из графина.

Выпил. Стало немного легче.

– Где Юля?

– Гражданка Кошкина? – уточнил Рогов. – Она здесь, в РОВД. В соседнем кабинете с ней работает психолог. Итак? Это что, продолжение старой истории?

Ну да, ведь в прошлый раз мне пытались припаять не только избиение самого Генки, но и его подельников. А тогда Пащенко был его корешем…

– Можно и так сказать, – ответил я. – Что меня ждет?

– Пока что новости для тебя не очень хорошие. Но мы разберемся. Ты вот что… Для начала расскажи мне все, как было. А дальше посмотрим. Кстати, как Павел Сергеевич?

– Не знаю. Давно его не видел.

Рогов кивнул и, взяв авторучку, приготовился записывать мои показания.

– Мы с Кошкиной вышли из кинотеатра «Прометей», примерно в десять с лишним вечера. Нас окликнул гражданин Пащенко. С ним был еще один, какой-то Семен. Его я видел в первый раз.

– Дальше!

– Они начали оскорблять. Затем тот, кому я морду разбил…

– Это был гражданин Клюев. Тот еще фрукт, недавно вышел из колонии, – скривился капитан. – Сидел за изнасилование.

– Этот Клюев, угрожая расправой, бросился на меня. Завязалась драка, затем Пащенко бросил мне в голову бутылку, отчего я упал на асфальт, где меня начали бить. Затем Клюев попытался изнасиловать Юлю. Я вырвался, ударом ноги повалил Пащенко на асфальт, а сам бросился к Клюеву. Вот и все.

– Любопытная история. Только подробностей не хватает.

– Что будет? Превышение самообороны?

Рогов смерил меня испытывающим взглядом, затем цыкнул.

– Очень может быть. До десяти лет. Ты понимаешь, что натворил?

– А я-то тут при чем? Разве я с ножом на себя бросался? Да там даже отпечатков моих нет. Тем более, ваша следственная группа должна была найти и второй нож, который тоже был в руках Пащенко.

Рогов быстро и часто закивал.

– Ну, судебно-медицинская экспертиза покажет, так это или нет. А пока, товарищ Савельев, вам придется посидеть у нас.

– У вас же есть свидетель! – возразил я.

– Не совсем так. Она заинтересованное лицо. А вдруг вам с ней стало скучно, и вы сами напали на Пащенко и Клюева?

– Вы смеетесь?

Капитан Рогов не ответил. Вместо этого он громко крикнул:

– Панкратов, этого обратно в камеру!

Сержант с каменным лицом вошел в кабинет, ухватил мои руки и хотел уже нацепить на меня наручники, как вдруг на столе у Рогова зазвонил телефон.

– Следователь Рогов, слушаю! – лениво отозвался он. И тут же изменился в лице.

Он только слушал, кивал и покрывался потом. Затем тихо произнес:

– Понял, сделаю.

Затем он положил трубку обратно на аппарат. Вздохнул, посмотрел на меня с недовольством.

– Что ты за фрукт такой, Савельев? – недовольно процедил он, затем добавил. – По тебе звонили, из комитета госбезопасности.

Я не ответил. Кто мог по мне звонить? Что за хрень?

Капитан взял папку со стола, вытащил оттуда лист бумаги и протянул его мне.

– Что это?

– Подписка о невыезде, – пояснил Рогов. – Распишись. Из города ни ногой, пока идет следствие, ты всегда должен быть на связи. Понял?

Я молча кивнул.

– То же самое касается гражданки Кошкиной. Все, брысь отсюда, – с досадой ответил капитан, убирая подписанный документ.

– Где она? – напоследок спросил я.

– В тринадцатом кабинете… Панкратов, проводи…