Читать книгу "Назад в СССР: 1986. Книга 6"

Глава 23. Поехали!

Пятница, 25 апреля 1986 г. Припять.

Нервничая, я ходил туда-сюда, нарезая круги по брошенному бараку, и периодически пиная попадавшийся под ноги мусор. То и дело останавливался, поглядывал на часы, затем возвращался к окну. И так бесчисленное количество раз.

На часах было уже восемь тридцать, а Григория все не было. Журналист должен был пригнать наш арендованный УАЗ, но по непонятной причине где-то задерживался. Уже стемнело, поэтому если бы на горизонте появилась какая-нибудь машина, свет фар был бы виден издалека. А ездить по такому бездорожью с выключенным светом – чревато последствиями… Можно залететь в какую-нибудь канаву, да там и остаться.

Само по себе место было глухое и тихое, посторонние сюда не забредали. Да и чего тут искать? Когда военные отсюда съезжали, они вывезли абсолютно все. Исключением стали лишь недостроенные и разбитые деревянные бараки, которые разбирать и перевозить было просто бессмысленно. А больше ничего ценного здесь не осталось – местные проверили.

Пока наш журналист где-то пропадал, Виктор, прибывший к брошенному лагерю раньше меня, уже заканчивал проводить ревизию подготовленного имущества. Мы с ним уже облачились в костюмы камуфляжной расцветки «Березка», а самодельные маски-балаклавы одиноко лежали на сломанном деревянном ящике.

Весь сегодняшний день я думал об обнаруженном вчера вечером в квартире Кошкина пропуске на атомную электростанцию, причем оформленный совсем недавно. Он даже захрустел, когда я его раскрыл – явно был новым, причем отпечатанный отдельно. Сам факт наличия документа в квартире подполковника был как минимум странным… Зачем он ему? Почему сейчас? Какое вообще отношение имеет заместитель начальника гарнизона ЗРК «Волхов» к работам на АЭС?

Черт возьми, какие только мысли не лезли мне в голову, порой даже доходило совсем до абсурдного… По имеющимся данным, Клык не просто человек – он специалист по перевоплощению. Ну, это, конечно, если верить той бумажке, что мне досталась от Павла Сергеевича. А что, если ко мне подослали своего человека, чтобы тот подкинул мне дезинформацию?

Мысль о том, что отец Юльки может быть как-то причастен к диверсантам, меня сводила с ума… А что, если он Клык? Да ну, бред же!

Но, тем не менее, если задуматься и покопаться в памяти, были кое-какие моменты, которые настораживали меня и заставляли сомневаться в личности подполковника. Например, когда я пытался сбежать от преследователей из Чернобыля в Припять, произошла жуткая авария, из-за чего я едва не погиб. Подполковник появился неизвестно откуда, причем в самое подходящее время и помог мне, завалив диверсанта. Затем вытащил меня из дерьма, определил к себе в часть, где меня поставили на ноги.

Ну да, теоретически, он мог просто ехать со службы, так как был вечер буднего дня. Хорошо, почему бы и нет? Но как объяснить тот момент, что дом, куда меня заселил Кошкин, неожиданно быстро был найден диверсантами, а потом сожжен? И ведь когда офицер узнал о том, что дом его друга сгорел дотла, он как-то несильно расстроился. А я тогда и внимания не обратил, ведь мне не до этого было – я был в розыске, причем по нескольким моментам сразу. Более того, я тогда был в шоке, что оказался не единственным попаданцем в этом времени.

Когда я быстро осмотрел документ, как бы между делом поинтересовался у девушки, что это и откуда взялся этот пропуск, Юля пролила свет на происхождение этого пропуска:

– А! Да буквально несколько часов назад заезжал офицер со службы, просил передать отцу. Вроде как для комплексной проверки. Ну, я и взяла, мне же без разницы. Отцу иногда так привозят те или иные документы, прямо на дом.

– А кто это был, помнишь?

– Не особо. Капитан какой-то.

– То есть, в военной форме?

– Ну да. А что такое? Не нужно было брать пропуск?

– Все нормально, – улыбнулся я, затем демонстративно принюхался. – Ну, где обещанные пельмени?

– Хочешь пельменей, помоги на кухне порядок навести!

– Это мы запросто!

Понимать момент с пропуском можно было как угодно. Чего греха таить, либо Сергей Кошкин не тот человек, за кого себя выдает, либо кто-то умело пытается его подставить. Причем очень коварно, надо заметить. И еще, у меня возникало смутное чувство, что этот спектакль разыгран исключительно для меня, причем не просто так. Как будто бы Клык знает о том, что мы намерены делать и ловко подсовывает мне ложные улики, чтобы внести смуту. Весьма интересная тактика – разделяй и властвуй, классика же. Эх, сюда бы Андрюху Петрова – тот быстро своими ментовскими методами раскусил бы, где собака зарыта.

Нет, ну не может отец Юльки быть Клыком. И к его окружению не имеет никакого отношения.

Последний раз я видел подполковника несколько дней назад. Как он и обещал, привез с работы и передал мне три новеньких комплекта камуфляжа «Березка». Он поинтересовался, как у меня дела, как новая работа. Видно было, что ему хотелось со мной поговорить о чем-то еще, но в присутствии дочери офицер не решился. Видимо, это было не столь важно…

Кстати, пельменями меня накормили – они оказались на славу. Даже Баффи перепали пару штук, но добрее она от этого не стала.

Я настолько ушел в себя, что когда вновь вернулся к реальности, обнаружил Виктора у окна. Оказалось, он уже который раз задавал мне какой-то вопрос…

– Что?

– Ты оглох, что ли? Говорю, едет! – не поворачиваясь, ответил Виктор.

– А вдруг не он?

– Ага, кому еще здесь в потемках разъезжать? Ты ж сам говорил, здесь в прошлом году базировался полевой лагерь стройбата, так?

– Ну, да.

– А теперь подумай, раз солдатам стройбата не положено оружие и патроны, то ничего ценного на территории больше нет. Ну, медикаменты не в счет. Техника тоже. Топливо, разве что. Зато дорог они тут накатали, будь здоров.

В его словах была правда – от той колеи, что ранее активно была прокатана имеющимся в распоряжении военным транспортом, сейчас практически ничего не осталось. Несмотря на то, что был конец апреля, зарослей травы было предостаточно. Это означало, что местные последнее время здесь не бывали точно, а чужим тут делать было нечего.

Мы вышли из барака. Прислушались.

Ну точно, так только движок УАЗа урчит. А уж легендарный звук тормозов 469-го ни с чем другим попросту не спутаешь.

И верно, через пару минут серая машина подъехала к нам, со скрипом остановилась. В салоне сидел Григорий, свет он пока гасить не стал. Дверь приоткрылась, наружу, еще в джинсах и рубашке, выбрался Гриша.

– Что-то случилось? Где тебя носило? – поинтересовался я, шагнув к журналисту. – Почему опоздал почти на час?

– Возникли сложности, – хмыкнул тот. – Шину переднюю пробил, сразу перед съездом с моста. Пришлось по-быстрому менять, иначе я бы вообще к вам не доехал. Я, как бы, совсем не автомеханик, колеса всего раз в жизни менять доводилось. И то, на «Москвиче». Благо мимо пенсионер на «четверке» ехал, подсказал, что и как. У вас тут как обстановка?

– Нормально. Переодевайся быстрее, – Виктор перебросил ему плотный сверток с подготовленным камуфляжем. – И так из графика выбились. Нужно нагонять.

Не прошло и пяти минут, как журналист был готов. Всю гражданскую одежду сунули в отдельный мешок, закинули в багажник. Когда сделаем все дела и придется уходить со станции, нужно будет во что-то переодеваться.

Мы вооружились стволами и перцовыми баллончиками. Их у нас было шесть, но на дело взяли по одному, и еще один я кинул в свой рюкзак. Из оружия я взял привычный мне «Макаров». Сначала хотел взять «Парабеллум», но потом подумал и решил, что это оружие хоть и хорошее, но все-таки оно было мне незнакомо. Не пристреляно. И вообще, не любил я немцев. Хотя, честно говоря, изначально нацелился на раритет, так как переживал, что ствол Петра может быть где-то засвечен. А впрочем, какая разница? Мы намеренно обмотали рукояти пистолетов изолентой, которую потом легко содрать и уничтожить. Так далеко я не заглядывал…

– Готов? – спросил Виктор.

Гриша молча кивнул, принялся проверять магазин у своего «Вальтера», сунул его обратно. Поставил оружие на предохранитель.

– Дозиметр несу я? – он указал на модифицированный мной ДП-5. Для него мы соорудили нечто вроде чехла с переноской.

– Бери. Только аккуратнее с ним. Вещь хрупкая – один раз уронишь, можно выбросить. А другого, сами понимаете, у нас нет.

– Не переживай.

Я кивнул, вытащил и проверил пропуска. Если что-то пойдет не так и забраться через крышу мы не сможем, останется резервный. Через проходную, пусть это и крайне рискованно. Ничего, один раз я уже прошел там, использовав локальное задымление. К тому же, там будет стоять Горчаков, что-нибудь решим…

Виктор обвешался дымовыми шашками, взвалил на плечо болторез. Инструмент был тяжелый и неудобный, но прогрызть ограду без него просто невозможно. По крайней мере, аккуратно.

– Все готовы? – выдохнув, спросил я, глядя на часы. – У нас осталось сорок минут, чтобы проникнуть на электростанцию. Нужно поторопиться.

– Ага! График мы уже благополучно профукали, – недовольно хмыкнул Виктор, загружая болторез в машину. – Но пока у персонала будет идти пересменка, все это дело затянется примерно до пятнадцати минут одиннадцатого. Предлагаю максимально ускориться.

Я переживал, успеет ли Курсант прибыть на место? И вообще, как он намерен действовать? Ведь что ни говори, а Андрей не был посвящен в наш план детально, и я терялся в догадках, как именно он собирался пробраться на ЧАЭС? Пропуск-то у него имелся, но вот действовал ли он еще – я не знал. И все же, я очень надеялся, что он не подведет, хотя где-то в глубине души понимал, что в случае неудачи, придется действовать самому. Я изначально делал себе установку – ни на кого не полагаться и рассчитывать только на себя.

Мы загрузились в машину. Я положил на торпеду бинокль, взял карту маршрутов.

Виктор сел за руль – дорогу он знал лучше всех, так как почти неделю он провел в этом районе, проверяя все подъездные пути.

Завели движок с третьего раза – у меня даже тревожная мысль промелькнула, что мы останемся без колес, и придется спешно менять план. Но Гриша уверенно заявил, что с машиной все нормально и «сейчас поедем».

Тронулись и выехали. Виктор явно торопился, намереваясь поскорее проскочить Янов и выехать на дорогу между Припятью и Чернобылем. Свет пока гасить не стали, до АЭС было еще далеко. Дорога с колдобинами УАЗу была нипочем, хотя машину кидало вправо и влево. Недавние дожди тоже оставили свой след, кое-где имелась серьезная грязь, которую Виктор старательно объезжал.

Мы миновали железнодорожную станцию Янов, свернули к выезду на асфальтированную дорогу. Заметно ускорились.

Я вытащил из кармана карту и, включил фонарь, принялся внимательно осматривать её, еще раз прогоняя в голове весь порядок действий.

Прошло около полутора минут…

– Ох, твою мать! – крикнул Виктор, резко выруливая вправо.

Сначала я ничего не увидел, только яркую желтую вспышку.

Зажмурившись, я машинально прикрылся рукой и кое-как разглядел, что справа, с примыкающей грунтовой дороги, скрытой кустами, вылетела машина. Кажется, это была «Копейка». Цвета в суматохе я не разобрал.

Мы едва уклонились от столкновения, еще немного и в пассажирскую дверь смяло бы от удара.

– Сука! Это что за хрень? – вскричал я, обернувшись назад. – Клык?

– Не тормози, Витя! – крикнул Григорий.

Несколько мгновений и я, сопоставив факты, понял – нас ждали. Специально дали по газам в тот момент, когда мы набирали скорость.

– По нашу душу! – прорычал Виктор, выжав педаль в пол.

Движок УАЗа взревел, машина резко ускорилась.

Огни ВАЗ-2101 то нагоняли, то отрывались. Они пытались прорваться то справа, то слева! Точно за нами, сомнений не было. Но если бы я только знал, насколько серьезно. Уже через секунду нам в задницу ударили. От неожиданности я ткнулся лбом в лобовое стекло.

– Зараза! – прорычал Виктор, вертя баранку то вправо, то влево. – Хотят сбоку зайти! Не уйдем, только не по асфальту!

Я схватился за «Макаров».

– Сколько их там?

– Вижу троих! – отозвался журналист, едва удерживаясь на заднем сидении.

Ситуация складывалась странная – легковушка не могла сбросить нас с дороги, ведь масса у УАЗа была заметно больше. Обогнать нас у них не получится – Виктор контролировал обстановку сзади и умело бросал вездеход то вправо, то влево, не давая им проскочить. На что они надеяться? Им нас не остановить!

Однако в следующую секунду обстановка резко изменилась. Сзади отчетливо раздалась серия хлопков, очень похожая на автоматную очередь.

– А, суки! Это «Калашников»! С глушителем! – заорал Виктор, опознав знакомый звук. – Пригнитесь! Они из нас решето сделают!

Журналист тут же скатился куда-то вниз, я тоже опустился ниже.

Вояка выжал педаль в пол, отчего мы резко ускорились.

Пули снова застучали по корпусу. Одна из них прошила заднее боковое стекло и по касательной прошла по спинке сиденья, вырвав клок ткани.

– Черт! Гриша, хорошо стреляешь? – крикнул я, обернувшись к журналисту.

– Не особо, а что?

– Попробуй пробить им колесо… – начал я и осекся. Понял, что это бессмысленно.

– Без толку! – воскликнул Виктор, чем подтвердил мой настрой. Он вертел головой по сторонам и пытался держать маячившую сзади машину в поле зрения. – Это только в кинофильмах такое показывают. Не трать патроны!

Снова раздалась серия хлопков. Заднее стекло осыпалось осколками, пули застучали по корпусу. Сзади раздался противный скрежет, машину повело.

– Заднее колесо пробили! – выдохнул водитель.

– Твари! – прорычал я. – Витя, попробуй пугнуть их!

– Сбоку подпущу, будьте готовы! Гриша, поддержи…

Я сунул офицеру свой «Макаров». Тот кивнул, ухватил ствол рукой, одновременно взял правее и потихоньку сбавил скорость. Через несколько секунд «Копейка» преследователей поравнялась с нами, я даже увидел чью-то морду на пассажирском месте.

Витя выбросил руку, трижды нажал на спусковой крючок. Сзади тоже послышалась стрельба – журналист не сидел без дела!

Бах! Бах! Бах!

Попал он или нет, я не увидел, однако машина преследователей тут же сбавила газ.

Несколько секунд и сзади опять раздались хлопки. Внезапно, Виктор вскрикнул.

– А-а! Дерьмо, зацепило!

– Куда?

– В руку!

– Жми на газ! – рявкнул я, увидев кровь на одежде. – Нужно уходить на грунтовку!

И хотя мы еще не доехали до нужного поворота, пришлось уходить с маршрута – из нас вот-вот сделают решето.

– Гриша, стреляй по ним! – заорал я. – Нужно выиграть преимущество!

Журналист приоткрыл заднюю дверь и принялся палить в «Жигуль». После четвертого выстрела – видимо, попал, причем очень удачно. Машина резко вильнула вправо, с силой уткнувшись нам в левый бок. Взревел движок легковушки.

Как раз в этот же момент Виктор сбавил ход и здоровой рукой крутанул руль вправо. Получилось не очень хорошо, при этом, ткнувшись плечом в сиденье, он зашипел от боли.

УАЗ неожиданно сильно развернуло, мы с большим трудом вписались в поворот. Колеса перескочили через прокатанные колеи, машину тряхнуло так, что я уже решил, что у нас задний мост оторвало.

Тонкая ветка ткнулась в приоткрытое окно, больно стеганув меня по лицу. Пробитое заднее колесо не дало завершить маневр как положено, поэтому мы зарылись носом в заросли. Двигатель взревел так натужно, словно собирался выпрыгнуть из-под капота.

Я ухватил руль и потянул на себя, помогая Виктору.

В следующую секунду фары высветили быстро приближающийся ствол дерева.

– Тормози! – рявкнули мы с Гришей одновременно, но водитель и сам был не промах.

Заскрипели тормоза, но этого оказалось недостаточно.

Нос УАЗа жестко ткнулся в препятствие, отчего я едва повторно не встретил головой стекло. Все, приехали…

Трясущимися пальцами, открыв дверь и вывалившись наружу, я увидел в двадцати метрах позади нас свет фар преследующей машины. Они остановились… Сейчас снова начнут стрельбу!

Я тут же нырнул обратно в салон. Увидел Гришу, затем согнувшегося пополам офицера.

– Живы? – спросил я, окинув их взглядом.

Журналист кивнул, Виктор что-то простонал.

Я выхватил у него свой «Макаров», другой рукой взял фонарь. В магазине было еще четыре патрона.

Странно, но стороны дороги ничего не происходило, и это поставило меня в тупик. Пригнувшись, я нырнул в заросли и потихоньку приблизился.

Оказалось, что «Копейка» слетела с дороги в кювет и на полной скорости врезалась в дерево, практически сломав его. Со всех сторон были заросли кустов и мелких деревьев. Лобовое стекло было разбито – на капоте неподвижно лежало чье-то тело в спортивном костюме. Рядом автомат без магазина. На ствол накручен глушитель, явно не советского производства.

Одна фара «Жигуля» разбилась и практически погасла.

Держа пистолет перед собой, стараясь не шуметь, я быстро приблизился к покореженной машине и заглянул в салон. Водитель с окровавленной головой лежал на руле без чувств, а ноги пассажира лежали на торпеде – все остальное было на капоте. Третьего не было. И тут либо Григорий ошибся, посчитав, что их там трое, либо диверсант успел сбежать с машины.

Все в салоне было забрызгано кровью, тут и там валялись гильзы.

Проверять состояние здоровья наших преследователей я не стал – оно мне надо? Судя по тому, что капот тоже был в крови – эти двое точно мстить не станут. Уж ближайшее время точно.

Я прислушался, осмотрелся по сторонам – тишина. Выбрался на асфальтированную дорогу – никого. Через минуту вернулся к нашему УАЗу.

Гриша уже помог Виктору выбраться наружу и оказать первую помощь. Оказалось, что пуля прошла через мягкие ткани чуть выше локтя и к счастью, не задела кость. Забинтовав рану прямо поверх камуфляжа, он зафиксировал повязку.

– Ты как? – спросил я.

– Нормально! – хмыкнул офицер, затем сам поинтересовался. – Что там у них?

– Машина всмятку. Один с разбитой головой, другой на капоте. Вроде трупы, но я не проверял.

– Суки! – процедил он. – Из «Калашникова» очередями… Видать, Клык поставил им задачу – остановить нас любой ценой. Но как он узнал, что мы будем здесь проезжать?

Вопрос был очень интересным. Я посмотрел на Гришу, но тот только пожал плечами и полез в салон автомобиля.

– А если один из тех в машине и есть Клык? – спросил я.

– Это вряд ли, – горько усмехнулся Витя. – Слишком примитивный ход для такого расчетливого человека. Не из тех он, кто будет с автоматом бегать. Он мозги всего этого.

– Гриша, скольких ты видел в машине? – спросил я.

– Не знаю. В темноте, в той суматохе, что творилась на дороге, хрен что разберешь. Либо двое, либо трое…

– Хватит трепаться! Машина больше не на ходу, дальше придется ножками!

– И что, потащим все на себе?

– А есть варианты?

По итогу болторез пришлось тащить мне, зато Виктор забрал все перцовые баллончики. Минуты через три мы выключили свет и покинули машину. Гриша отошел к «Копейке» и разбил вторую фару, чтобы свет не привлек никого постороннего.

Идти по кромешной темноте через траву и заросли – еще то удовольствие. То и дело под ноги попадались ямы и рытвины, один раз я даже провалился в какую-то канаву. Виктор через каждые несколько секунд ругался и вспоминал каких-то высших богов. Единственным верным ориентиром были огни самой ЧАЭС.

Сам четвертый энергоблок выглядел безмятежно, спокойно… И только лишь я один знал, какая беда случится здесь всего через несколько часов, и какие страшные будут последствия…

– Мы вышли не в той точке! – проворчал журналист, сверившись с маршрутом.

– Да к черту. Уже не успеваем! – отозвался я. – Дай бинокль!

Конечно, поднятую стрельбу могло быть слышно издалека… Однако и расстояние в пару километров было приличным, а на самой станции всегда царил мерный гул, уверенно заглушающий посторонние звуки. К тому же патрулям было все равно, что происходит за территорией АЭС.

Убедившись в том, что патруля поблизости не было, я вооружился болторезом.

Раздались щелчки – сетка-рабица перекусывалась на раз. Уже через две минуты образовалась достаточная дыра, чтобы поднять полотно и пролезть на территорию.

– Что-то дерьмово мне! Болит сильно! – Виктор встряхнул головой, осмотрел пропитавшуюся кровью повязку. – У нас, кажется, где-то АИ-1 была?

Я вытащил из своего рюкзака маленькую оранжевую коробочку. В ней имелся промедол – я заранее позаботился о том, чтобы приобрести полный комплект. Ведь обезболивающее выдавалось по отдельному указанию, и хранилось, кстати, тоже отдельно.

Старались не использовать фонари и обходиться только спичками. Не дай бог, заметят!

Виктор со знанием дела сам себе сделал укол, затем отбросил шприц-тюбик в сторону и, пыхтя и фыркая, первым полез под сетку. Оказавшись на другой стороне, он отошел в сторону и вдруг зашипел:

– Упали на землю! Патруль!