Текст книги "Багровые степи. Повесть"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bagrovye-stepi-povest-276630.jpg)
Автор книги: Раушан Илиясова
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
3
Степь, игриво переливаясь тысячами разных оттенков, расцветала под яркими лучами солнца. Словно покрытая шелковым разноцветным ковром, она расстилалась до самого дальнего горизонта. Весенние травы, очнувшись от долгого сна, подтянулись к небу, которое, спрятав облака, дополняло бирюзовыми красками сегодняшний день. Тот, кто хоть однажды побывает здесь в этот весенний период, навсегда запомнит неповторимые запахи степных растений, перекликающихся между собой; бодрый щебет пернатой живности, выныривающей из трав и снова ныряющей обратно, спасаясь от яркого взора грозного степного орла, неподвижно застывшего в воздухе. Запомнит едва уловимый шелест шелковых листьев тюльпанов, покачиваемых легким ветром; и маленькие замершие фигурки зверьков, неожиданно выскакивающих прямо из-под земли, приводя в восторг детвору. Невозможно будет забыть бурлящую реку, пытающую, шумом волн, заглушить нестерпимый крик чаек, заодно, приглашающую, прямо с разбегу, окунуться в свои прохладные синие воды. Даже тому, кто кочует здесь каждую весну и знает каждую сопку в этой местности, кажется, что степь, в это время года, становится другой, – более красивой и нарядной.
Абди вышел из юрты, медленно подтянулся и осмотрелся вокруг. Казалось, что окружающее пространство гудит от шума перемешанных людских голосов. Всюду, вчерашние уставшие кочевники, сопровождаемые веселыми шутками, обустраивали летние жилища. Дети, стараясь не мешать взрослым, собравшись в одну ватагу, играли поодаль от аула. Любимая игра «Аксуек» полностью завладела их вниманием и они, позабыв обо все на свете, весело носились по пестрящей степи. Недалеко от главной юрты, он увидел как несколько мужчин режут скот. «Наверное, для вечернего празднества», – догадался он. Разглядев среди них своего отца, он, немного помешкав, направился к ним.
С детства Абди знал, что пышно отпраздновать прибытие на джайлау было традицией в ауле Курмана; не стал исключением и нынешний приезд. От его взгляда не укрылось, как, в предвкушении праздничного вечера, давешние измотанные путники оживились. «А вдруг, сегодня, один из нас прославится во время игры в кокпар88
Кокпар (каз. көкпар) -борьба всадников за тушу козла. Одна из самых популярных игр у народов Азии.
[Закрыть], – подумал он, – а другой выиграет айтыс99
Айтыс-импровизированное состязание двух акынов (по данным «Википедия»).
[Закрыть] и молва разлетится о нем по всей степи; а может тот кучерявый джигит встретит свою любовь, а эта девушка смущенно опустит глазки перед ним», – улыбнулся Абди, и его сердце замерло от ожидания предстоящей встречи. Он знал, что среди гостей будут жители из соседнего аула Токмырзы, а вместе с ними – его возлюбленная Марзия. Молодые люди испытывали друг к другу взаимные чувства и в ближайшее время, надеялись отпраздновать свадебный той. Однако, Сундету, отцу Абди, всю свою сознательную жизнь служившему табунщиком Курману, запрошенный калым еще не удалось собрать, но влюбленные не отчаивались и терпеливо ждали. Рисуя встречу с любимой, что-то тихо напевая себе под нос, Абди подошел к мужчинам и, засучив рукава холщовой рубахи, принялся им помогать.
Вскоре, когда солнце, едва подтянувшись к западу, стало медленно опускаться к горизонту, со всех сторон, к аулу Курмана, стали съезжаться гости. Казалось, в такие шумные празднества, народ, забывая о печалях, обидах и ссорах, целиком отдавался безмятежному веселью – так было и сегодня. Всюду слышались смех и острые шутки, перемешанные женскими и мужскими голосами. Абди, к этому времени, основательно подготовившись к празднику, увидел, как люди, облаченные в свои лучшие наряды, стекаются к главной юрте, в которой находились почтенные аксакалы и уважаемые старейшины аула и, чтобы ничего не пропустить, поспешил туда. «Ораз ата, дайте нам бата. Благословите нас и наших детей», – послышался голос Курмана. Маленький сгорбленный старик, кивнув головой и беззвучно зашевелив губами, раскинул перед собой шершавые ладони. Присутствующие, одновременно проведя ладонями по лицу, послушно разошлись по юртам, где их ожидали щедро накрытые праздничные столы. Абди присоединился к нескольким молодым парням, обслуживающим гостей. Джигиты, по очереди, заносили в юрты огромные блюда с дымящим вареным мясом, а молодухи, не переставая угощать гостей, ловко успевали наполнять пиалы пенящим кумысом. «Абди, принеси сорпу1010
Сорпа– мясной бульон
[Закрыть]», – обратилась к нему одна из них. Не мешкая, он направился к дюжине женщин, неподалеку возившихся с коптящими самоварами и казанами. Подходя, он услышал, как одна из них, закричала вслед весело убегающему мальчишке:
– Самат, ах ты негодник! Куда понес головешку? Ну-ка вернись!
– Тате1111
Обращение к женщине, старшей по возрасту.
[Закрыть], не кричите так громко, перед гостями будет неудобно! – урезонил ее Абди и протянул глубокий пустой ковш. – Налейте-ка мне сюда сорпу.
– А тебе не кажется, что ты раскомандовался? Ишь, будешь указывать мне тут! Подождут! Горячая еще.
– Кто займется вечерней дойкой? Я не успею! Где Кадиша? Смотри-ка, как вырядилась! – послышался еще один недовольный голос женщины с рябым лицом. Наклонившись над казаном, она, орудуя огромной деревянной поварешкой, вылавливала куски мяса и аккуратно раскладывала их на круглое блюдо.
– Вы не видели моего Жоламана? С утра не показывался мне на глаза, – спросил, болтающийся рядом, худой старик. Он не отводил взгляда от блюда с мясом, источающего дразнящий аромат. От невольно выделившейся слюны, было видно, как несколько раз дернулся его кадык.
– Я его видел. Играл с Бейсеном, – ответил Абди.
– Абди, что—то ты усердно бегаешь вокруг гостей из аула Токмырзы. Наверное, неспроста это, а? – сказала «Тате» и остальные женщины, подхватив шутку и кивая головами, звонко рассмеялись. Сделав вид, будто не понял ее намека, джигит схватил ковш с сорпой и, действительно, бегом направился к юрте, где расположились гости из аула Токмырзы. Войдя, он бросил быстрый взгляд на присутствующих и заметил, как Марзия вспыхнула и слегка улыбнулась кончиками губ. Моментально поняв, кому предназначается ее улыбка, Абди почувствовал, как сердце внутри екнуло и подпрыгнуло. Физически крепко сложенный, с волевым характером, малоразговорчивый, при виде Марзии, он робел и смягчался, словно железо в руках опытного кузнеца. Присев с краю дастархана, Абди незаметно любовался ею. Марзия слыла первой красавицей в своем ауле, и заполучить любовь такой девушкой было великим счастьем для любого джигита. Черные раскосые глаза под изогнутыми бровями, напоминающие взмах крыльев ласточки, смотрели с добротой и нежностью. Когда она улыбалась, ее глаза прищуривались и взгляд становился озорным. При каждом ее движении, был слышен звон серебряных шолп, украшающих две густые черные косы, ловко струившиеся по тонкой спине. Нарядное платье небесного цвета, выгодно оттеняло ее белоснежную кожу, а прочно облегающий красный бархатный камзол, отчетливо подчеркивал стройный девичий стан. «Моя любовь!» – думал влюбленный Абди, предаваясь мечтам. – Я сделаю все для того, чтобы ты была самой счастливой на земле!».
4
Немного погодя, из одной из множества гостевых юрт, послышался высокий женский голос, затянувший, песню о красивой истории любви Козы и Баян. Словно только и ждавшие этого, следом запели остальные. Особенно, своим пением выделялась Марзия. Расположившись с гостями в шестикрылой юрте, в которой, в основном, собралась молодежь, Марзия никому не уступала в пении. Все невольно потянулись к ним.
– Кайн-ага1212
Кайн-ага (каз. қайын – аға) -старший брат (старший родственник) мужа.
[Закрыть], – обратилась насмешливо-шутливым тоном красивая молодуха к молодому мужчине, только что вошедшему в юрту, – а вас не узнать! Прямо бравый джигит!
– Ну что ты говоришь, келинжан1313
Келин – в переводе с казахского «невестка».
[Закрыть], – стушевался он, – все-таки праздник.
– Ах, вот ты где ходишь, – сразу послышался позади него громкий женский голос, – ищу тебя везде, а ты вон куда забрался. Смотри, не забывайся, у каждого человека своя высота…
От раздавшегося звонкого девичьего хохота, мужчина стушевался еще больше и, бросив свирепый взгляд на жену, вышел прочь. Совсем не смущаясь этого, женщина присела на пороге и попросила: «Марзияжан, спой. Прямо не голос у тебя, а трель соловья». Не заставляя себя долго упрашивать, Марзия вновь запела. Несколько звонких голосов подхватили ее пение, а все остальные замолчали, качая головами и причмокивая от восхищения.
Завершив трапезу холодным кумысом, слегка захмелевшая молодежь подтянулась наружу. Никто не захотел оставаться в душной юрте. Разжигая яркий костер, джигиты предложили девушкам сыграть в игру «Октау тартыс». Девушки, смеясь, отказались, уверяя, что все равно проиграют.
Картпагамбет, стараясь развеять свое мрачное настроение, тоже находился среди молодежи. Оставив жену с маленьким ребенком дома, он ушел веселиться. «Чертова баба, – зло думал он о жене, – вздумала меня контролировать! Надоела своими истеричными воплями. Надо развлечься». А увидев Марзию, и вовсе потерял голову – еще прошлым летом, впервые заметив ее, он пытался всячески оказывать ей знаки внимания, но девушка была непреклонна. Сегодня, от его взгляда не укрылось, как она смущалась и краснела при виде их молодого табунщика Абди. Также, Картпагамбет заметил, как Абди старательно обслуживает юрту, где разместились гости из ее аула, услышал и понял шутливые намеки женщин по поводу Марзии и окончательно разозлился. «Не по зубам птица!» – гневно подумал он, чувствуя, как злость, с новой силой, закипает в нем. Через время, подозвав к себе местную молодуху по имени Нурша, он что-то коротко приказал ей и, направившись в сторону, черневших неподалеку, огромных кустарников, присел у их подножия. Вскоре, показались очертания двух женских фигур. Громко переговариваясь между собой, они шли прямо на него. Резко выйдя навстречу им из тени листьев, он услышал, как девушки испуганно вскрикнули.
– Кто это? – прозвучал голос Марзии. – Картпагамбет – ага1414
Ага (каз. аға) – обращение к брату, дяде, взрослому мужчине.
[Закрыть], это Вы? Как же Вы меня напугали, – рассмеялась она, подходя ближе и разочарованно всматриваясь в знакомое лицо. – Нурша сказала о сюрпризе для меня.
Наивная молодая девушка, полная романтизма, была уверена, что это Абди, таким образом, организовал свидание с ней.
– Марзия, Нурша ушла, – хрипло ответил ей Картпагамбет, – мы только вдвоем.
– Как вдвоем? – спросила она дрогнувшим голосом. Резко обернувшись и, увидев удаляющейся силуэт Нурши, вся изнутри похолодела. Мгновенно поняв, что от нее хотят, девушка пролепетала, – Ага, мне тоже надо идти, а то…
– Марзия, ты мне очень нравишься! Еще прошлым летом, увидев тебя, я потерял покой, – нетерпеливо перебивая ее, проговорил Картпагамбет. В этот момент, он приблизился к ней и попытался взять за руку.
– Отпустите меня! Не смейте меня трогать, не то, я стану кричать! – отпрянула Марзия. – Что вы себе позволяете? Вы мне в дядьки годитесь!
– Марзия, не надо кричать. Я к тебе всей душой. Хочешь быть моей женой? Завтра же отправлю сватов…
– Ага, прекратите! Не надо позорить ни себя, ни меня. Что скажут люди, если увидят нас здесь?! – умоляюще произнесла она, делая шаг назад.
– Марзия, перестань упрямиться. Ты думаешь, я не заметил, как ты переглядываешься с Абди? Наверное, табунщику была бы рада?
– Хватит, о чем Вы говорите! Абди – мой жених! – гневно отдернув руку, девушка повернулась и зашагала прочь от него.
– Жених? Нет никакого жениха, и ты никуда не уйдешь! – со злой насмешкой ответил Картпагамбет Марзие и, схватив ее за плечо, остановил.
– Абди! – изо всех сил, закричала Марзия. – Абди, помоги!
Вырываясь и царапая лицо Картпагамбета, она стала отчаянно бороться. Это еще больше подзадорило его. Тяжело дыша, он склонился над девушкой и зажал ладонью ее рот. Одновременно, сильный удар отбросил его вперед и повалил на землю. Он почувствовал, как тупой носок тяжелого сапога, несколько раз, уткнулся в его живот. «Марзия, ты в порядке?» – послышался, следом, знакомый бас молодого табунщика. «Ах, ты мразь! Закопаю!» – мелькнула первая мысль у Картпагамбета. Вдруг, неожиданно, раздался голос Илияса: «Что здесь происходит?». Подняв голову, Картпагамбет увидел брата, в окружении трех своих верных джигитов. Напротив, выставив кулаки, стоял Абди. За его спиной испуганно пряталась Марзия.
– Что здесь происходит? – снова спросил Илияс. Зная своего младшего брата, он сразу понял, в чем дело, но не выражал своих мыслей вслух. Буравя его тяжелым взглядом, властно произнес, – встань! Что ты лежишь как побитая собака?!
– Илияс – ага, – волнуясь, пролепетала Марзия, – это Нурша привела меня сюда. Я здесь не по своей воле. Не подумайте ничего плохого обо мне. Клянусь, я никому не скажу. Дайте нам уйти.
– Идите, – разрешил он. – Не оправдывайся. Это ты прости нас. Ты гостья в нашем ауле и то, что произошло – нехорошо! Абди, проводи девушку к гостям.
Кивнув, молодые люди быстро зашагали прочь.
– Картпагамбет, Картпагамбет, – покачал головой Илияс, присаживаясь рядом с ним, – все не угомонишься? Ты мог навлечь позор на наш аул. Ты же прекрасно осведомлен о том, какими могут быть последствия таких поступков! Отцу пришлось бы извиняться за тебя! Эх, воистину говорят: «Добрая слава отца сорок лет служит непутёвому сыну».
– Я не пойму, что на меня нашло, – неубедительно попытался оправдаться Картпагамбет. – С утра нет настроения. А увидев, что Абди заигрывает с ней, совсем потерял голову. Прости, брат! Но я бы не позволил себе лишнего, ты знаешь меня! Не пойму, что на меня нашло, – снова повторил он.
– Тогда пошли к ней сватов. К чему эти сцены и тайные свидания?
– А что, пошлю! Думаю, мне не откажут. Кто посмеет отказать сыну Курмана?
– Не бахваляйся, а помни об этом всегда! Особенно, во время таких «свиданий». Ну что тебе никак неймется? Дома молодая жена. Сейчас иди домой. Не показывайся больше на лужайке. Хорошо, что Нурша проболталась, не то, не миновать бы нам позора.
– Надеюсь, отец об этом не узнает? – заискивающе, спросил Картпагамбет и, получив в ответ утвердительный кивок, удовлетворенно улыбнулся. Отряхнувшись и вглядываясь в сторону веселящейся молодежи, он постоял еще немного и направился к своему жилищу. По дороге, зайдя в гостевую юрту, напился кумыса, а придя домой, все свое зло выместил на жене. Не обращая внимания на ее плач, он думал о том, что завтра же отправит сватов в аул Марзии и укротит строптивый нрав девушки. «Ты будешь валяться в моих ногах, – думал он, вспоминая о ней, – а Абди я отправлю на самое дальнее пастбище, чтобы глаза мои его не видели».
5
Наклонившись к уху малыша, Курман три раза громко прокричал: «Кунасыл, Кунасыл, Кунасыл». В ответ, сморщив красное личико, младенец громко заплакал.
– Узнал своего деда! – довольно улыбнувшись, сказал Курман, двумя пальцами расстегивая верхние пуговицы шелковой рубашки и невольно обнажив острый кадык. – Долгих лет жизни моему внуку! Пусть будет счастлив! Аминь!
Сидящие, в богато украшенной юрте, люди, эхом повторили: «Аминь!» и провели ладонями по лицу. Кроме старейших аксакалов аула, здесь находились несколько уважаемых женщин и приехавшие гости. Белея кимешеками1515
Кимешек (каз. кимішек) – у казахов – головной убор замужней женщины.
[Закрыть], женщины тихо переговаривались между собой, наблюдая, как молодые снохи ловко снуют, накрывая праздничный дастархан. Байбише Курмана – Нагиша, тихонько покачивая бесик1616
Бесик (каз. бесік) – казахская детская колыбель
[Закрыть] с малышом, обратилась к молодой женщине, занесшей дымящий самовар:
– Сара, милая, отнести горячий бульон Торгын. Ей надо восстанавливать силы. Что-то совсем мало у нее молока. Ребенок, второй день подряд, кричит. Видимо, не наедается.
– Хорошо, женеше, – живо отозвалась она, – сейчас отнесу.
У Курмана было две жены – байбише Нагиша и токал Жамал. Нагиша родила Курману двух сыновей и трех дочерей. Будучи властной женщиной, она старалась держать под своим неусыпным контролем весь аул. Ничего не решалось здесь без ее участия: последнее слово всегда оставалось за ней. Выдав всех дочерей замуж, она запрещала им лишний раз приезжать в родительский дом. Только, во время празднования Курбан-байрама, они могли приехать в сопровождении мужей, детей и сватов. И с женами сыновей она лишний раз не церемонилась, требуя от них полного подчинения и абсолютного уважения. Жамал, напротив, обладала чересчур смиренным и кротким нравом. Из рожденных ею четырех детей, выжил только Картпагамбет. Никогда, ни в чем, ему не отказывая, она вырастила его настоящим баловнем. «Это ты его воспитала таким взбалмошным. Что хочет, то и делает», – ворчал Курман, когда находился в ее юрте. Жамал, в ответ лишь пожимая плечами, молчала. И сейчас, несмотря на свое присутствие среди гостей, ее мысли всецело были заняты сыном.
На днях, Картпагамбет заявил, что хочет взять вторую жену. «Апа, надо отправить сватов в аул Токмырзы, к Мажиту. Я хочу жениться на его старшей дочери. Поговори с отцом». На робкие возражения матери, он лишь махнул рукой. Жамал уже было известно о намерениях Абди – сына их табунщика – жениться на Марзие; о готовящемся калыме за девушку; о планах молодых влюбленных. И последние несколько ночей, Жамал обдумывала, как бы провернуть это дело с наименьшим шумом. «Ну что же делать, – вздохнула она мысленно, – это жизнь. Думаю, Мажит утихомирит дочь. Вон Абат недавно привез четвертую жену, а чем мой Картпагамбет хуже? А Абди поищет себе другую невесту». Таким образом, успокоив себя, она переключила свое внимание на беседующих женщин. Собравшиеся женщины, не стесняясь, громко обсуждали сноху черной старухи Зейне – Калиму.
Все началось с того, что перед откочевкой на джайляу, к Нагише– байбише пришел их косоглазый табунщик Есен, с намерением просить совета и помощи. Оказывается, ранее овдовевший Есен, оставшись один с пятью детьми, вознамерился жениться на Калиме. Он умолял Нагишу-байбише подействовать на свекровь Калимы, прогнавшую незадачливого жениха, со страшными проклятиями, прочь. «Так поступали наши предки, и мы должны следовать этим обычаям. Мне нужна хозяйка, а им – покровитель, – убеждал он Нагишу, опираясь на степной закон аменгерства1717
Аменгерство– традиция казахов, по которой овдовевшая супруга выходила замуж за одного из братьев мужа.
[Закрыть], – уговорите Зейне. Мы все одного рода, а значит, Мухит мне приходился младшим братом. Я воспитаю его сына как родного, а его мать будет жить с нами, не бросим же мы пожилую женщину одну». Недолго думая, байбише Курмана приняла его доводы, считая, что так будет лучше для всех и, давя своим авторитетом, заставила Калиму согласиться. Калима, после настойчивых уговоров, безропотно подчинилась и, в начале лета, вошла хозяйкой в юрту Есена. Вначале, ее сын Ермуза находился рядом с ней, но дети нового мужа не давали мальчику покоя. Заступаясь за сына, Калима стала получать побои и оскорбления от Есена. «Мне надоел твой гаденыш, – кричал он, хватая ее за волосы, – пусть больше не суется сюда!». В конце концов, старая Зейне с внуком остались одни. С горькими слезами Зейне проклинала Курмана и весь его род, считая их виновными во всех своих бедах. «Мой муж и сын умерли, охраняя твое добро. Теперь внук остался сиротою при живой матери. За все воздастся тебе!» – причитала она вечерами. Ермуза, при этих словах бабушки, весь цепенел и сжимался, невольно запоминая каждое сказанное слово, а детские глаза горели волчьим огнем.
И сегодня, восседая на почетных местах главной юрты, уважаемые гостьи шептались об Есене и Калиме, будто, больше не было других тем для разговоров. Дошли слухи, что утром он снова избивал жену, потому что, накануне, она пошла навестить сына, и осталась с ним на всю ночь. «Ну чего ей не сидится?!» – обсуждали женщины, – ведь с Есеном с голоду не умрет. Ну, побеснуется и перестанет; в итоге, примет ее сына. Куда он денется?! Раньше жила впроголодь, а теперь, даст Аллах, и сына сумеет поставить на ноги».
– Курман, да благословит Творец тебя и весь твой род, – внезапно послышался голос, убеленного сединой, аксакала. Женщины сразу же успокоились и притихли. – Пусть твой внук вырастет достойным своих дедов. Я знал твоего отца. Это был мудрейший человек. Его щедрость не знала границ. Пусть наш род всегда процветает, пополняясь своими славными сынами. Курман! – продолжал он. – То, чем ты занимаешься – благословенно. Благодаря тебе, наши дети знают грамоту, умеют читать и писать. Пусть это великое дело продолжают твои сыновья и внуки. Наш род будет всегда благодарен тебе за это!
Все вокруг загалдели, одобрительно закивав головами.
– Рахман ата, благодарю Вас! – громко ответил Курман, покрывая острые плечи аксакала бархатным чапаном. – Пусть Всевышний услышит Ваши слова!
Проворный молодой джигит, держа в руках таз и кувшин с водой, вошел в юрту, почтительно поздоровался и, обойдя всех сидящих, полил воду на руки каждому гостю.
– Будь счастлив, сынок! – послышалось со всех сторон, – как тебя зовут, кто твой отец?
– Я сын Сундета – Абди, – скромно ответил он, одновременно подавая маленькое полотенце.
При этих словах, Жамал вздрогнула и быстро взглянула на парня. У нее защемило сердце, будто она знала о готовящемся против него заговоре и молчала. «Я поговорю с Картпагамбетом и попробую убедить его, – мелькнула у нее мысль, – нельзя так поступать с людьми. Тем более, нам известно о намерениях этих молодых влюбленных».
Следом, в юрту, внесли три огромных блюда с большими кусками вареного конского мяса. Кряхтя от удовольствия, присутствующие принялись за обед.
– Саке, как вы пережили зиму? – обратился толстогубый старик, с бегающими маленькими глазками, к сидящему рядом соседу.
– По поводу корма не было особых проблем. Но вот волки и проклятые барымтачи совсем распоясались, – пожаловался тот, продолжая жевать.
– Мы отбили целый табун, – вставил бритоголовый старик, вытирая пот с лица, – но все же, потерь избежать, не удалось, – вздохнул он.
– Не надо болезненно относиться к имуществу. Все в руках Всевышнего! Что может быть ценнее человеческой жизни и добродетели? – покачала головой высокая белолицая женщина. То и дело, вступая в мужской разговор, она, не отводя своих блестящих черных глаз, смотрела на собеседников в упор. Это была мать Торгын, байбише бия Бектурсына. Приехавшая на шильдехана1818
Шильдехана – у казахов, праздник, в честь рождения младенца.
[Закрыть] внука, она гостила в ауле дочери четвертый день.
– Правильно говорите, Биби-кудагай1919
Кудагай (каз. қүдағай) – сватья.
[Закрыть]! Ничего невозможно унести с собой на тот свет…
– Ценнее жизни только жизнь…
– Без расхода не будет и дохода…
– Бойся глаза плохого и слова дурного, а все остальное дело наживное…
Довольно улыбнувшись, Биби-байбише продолжила:
– Болезнь и верблюда свалит с ног, поэтому, мои дорогие сваты, пусть болезни и печали обходят стороной ваш род, ваш аул. Моя дочь счастлива здесь и я уезжаю со спокойным материнским сердцем. Ваш сват передал через меня главный подарок для своего жиен2020
Жиен (каз. жіен) – в казахских семьях так называют детей дочери.
[Закрыть]. К табуну нашего зятя Илияса присоединятся двадцать голов отборных лошадей. А на будущее обучение жиена, он передал это…
С этими словами, она положила на праздничный стол золотой слиток размером с небольшой мужской кулак. Все одобрительно загудели, восхваляя щедрость Бектурсына. Следом, вытащив из коржуна отрезы дорогих тканей, она раздала их присутствующим женщинам.
– Передайте огромную благодарность уважаемому свату, – довольно произнес Курман, – в знак почтения, примите от нас следующие дары…
Одарив друг друга щедрыми подарками, гости к вечеру стали разъезжаться.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?