Читать книгу "Безмолвная"

Глава 12

Размышляя над ее странными словами, я снова надеваю свой костюм художника и помогаю Ли Вэю собрать наши немногочисленные вещи.

«Не забывайте: не разговаривайте руками и не привлекайте к себе внимания на людях», – снова предупреждает нас Сю Мэй.

Внизу в зале мы видим хозяина постоялого двора, но он на нас внимания не обращает. Он разговаривает с кем-то из клиентов и, гордо выпятив грудь, указывает на свою коллекцию произведений искусства.

Когда мы проходим мимо Лу Чжу, она нам подмигивает. Отец Сю Мэй молча кивает, и что-то подсказывает мне, что он рад нашему уходу. Пусть он и не одобряет королевского приказа, но боится, что, разговаривая с нами, его дочь подвергает себя опасности. Помня о Чжан Цзин, я понимаю это стремление ее уберечь. Когда мы проходим мимо него, я кланяюсь в знак признательности.

На улице мы обнаруживаем, что солнце уже село, но воздух остался теплым и мягким. Сю Мэй снова кутается в плащ и ведет нас по кривым улицам города. Я не слишком знакома с малыми и большими городами, однако вскоре понимаю, что мы с ней направляемся в отнюдь не престижный район. На том рынке, где мы побывали раньше, пахло не слишком хорошо, но здесь по-настоящему воняет, мне то и дело хочется заткнуть нос. Улицы тоже стали грязными, а дома больше не могут похвастаться украшениями. Мы выходим к скоплению шатров и нескольких обветшалых сараев. Перемещающиеся между ними люди не носят разноцветной одежды из тех тканей, которые мы видели на рынке, и они все такие же худые, как и мы.

А еще они все разговаривают знаками.

Обрывки безмолвных разговоров, которые я успеваю уловить, не отличаются от тех знаков, которыми пользуется Сю Мэй. Вспоминаются рассказы о том, что язык нашего поселка возник из того, которым пользовались наши кочевые предки. Предположение Сю Мэй, что две группы людей с течением времени изменили этот общий язык, кажется разумным. Мы все добавляли новые слова и теряли старые, пока отдельные вещи не стали неузнаваемыми.

Кое-кто из снующих среди шатров опознает в нас чужаков и останавливается поглазеть. Сю Мэй доводит нас до потрепанного шатра, и мы нагибаемся, чтобы войти в низенькую дверь. Внутри шатра, поджав ноги, сидит старуха. Ее лицо покрыто складками и морщинами, одета она в лохмотья. На постоялом дворе я ощущала себя плохо одетой, но здесь мой костюм художника, даже заляпанный грязью, выглядит роскошным. Сю Мэй кланяется и говорит женщине:

«Вот те, о ком я говорила. – Поворачиваясь к нам, она добавляет: – Мне нужно возвращаться. Я рада, что мы познакомились, и надеюсь, что вы найдете то, что ищете. Спасибо вам за помощь».

Мы с Ли Вэем кланяемся.

«Это тебе спасибо», – говорю я. Когда Сю Мэй уходит, я кланяюсь старухе. – «Спасибо, что согласились с нами поговорить».

Она жестом приглашает нас сесть рядом с ней на пол. Мы так и делаем.

«Меня зовут Нуань, – говорит она нам. – А вы кто? И откуда?»

Мы называемся; когда я объясняю, что мы спустились с горы, она смотрит на нас недоуменно. Я вспоминаю, что это слово для Сю Мэй оказалось незнакомым, и жалею, что мы не прихватили бумагу и тушь. Ли Вэй копается в своем мешке и достает палочку, которой я рисовала доску для игры. Он изображает иероглиф «гора», и она кивает, показывая, что поняла.

«У нас… другой знак, – объясняет она и показывает нам их знак для слова „гора“. Он отличается, но я вижу, что у обоих знаков было общее происхождение. – Вы не могли прийти с горы, – добавляет она. – Я знаю всех, кто пришел с нами с…»

Она опять использует незнакомый знак, и нам приходится сделать паузу и его написать. «Плато». Я потрясена этим известием.

«Вы с плоскогорья! – говорю я. – Из погибшей деревни! Вы – из тех, кто спаслись!»

Она жадно наблюдает за моими руками, и я понимаю, что у нее те же проблемы, что и у меня, – она не улавливает некоторые слова. Старуха понимает нас хуже, чем Сю Мэй, но этого достаточно, и она кивает.

«Да. Но вы не оттуда».

«Мы с вершины горы», – объясняет Ли Вэй.

Секунду Нуань смотрит так недоуменно, что мне кажется, будто она не поняла его слов. Наконец она говорит:

«С вершины? На вершине есть люди?»

«Наш поселок, – отвечаю я ей. – Мы шахтеры, как и жители вашей деревни. Были».

«Есть другая разработка? – переспрашивает она, но не дожидается моего ответа и добавляет: – Ну да, конечно. – Она прерывается и несколько мгновений смотрит в пустоту, переваривая новые сведения. – Так вот откуда поступают новые металлы! Мы все гадали, почему подвесная дорога продолжает работать, хотя нашу деревню давно закрыли. Вы такие же, как мы? Глухие?»

«Да, – подтверждаю я. – А некоторые к тому же начали слепнуть».

Я черчу иероглиф со значением «слепота», чтобы она меня поняла, но она уже догадалась. Погрустнев, она начинает свой рассказ, время от времени изображая те слова, которых мы не понимаем.

«С нами тоже так было. Дело в металлах. Из-за какой-то примеси добыча там опасна. Ядовитое вещество попадает в воздух, в воду. После извлечения из-под земли металл очищают переплавкой и другими способами. Но если вы рядом с ним живете? Тогда он смертоносен. Он лишает нас способностей. Первым пропадает слух. Затем, спустя много поколений, следует слепота. Дело не стоило бы риска, вот только эта гора богата драгоценными металлами – гораздо богаче всех других ресурсов королевства. А нынешний король еще более безжалостен в своем стремлении добыть эти сокровища».

«Король Цзянь Цзюнь?» – уточняю я.

«Да, – подтверждает она. – Он и его предшественники много поколений не выпускали людей с горы, заставляя работать в шахтах ради выживания, маскируя это под доброту и посылая так мало продуктов, что их едва хватало. И все это время те, кто оказывался ближе всего к металлам, жестоко страдали».

Понимание бьет по мне хлесткой пощечиной. Потрясение так сильно, не знаю, как я не упала.

«Чжан Цзин, – говорю я. Нуань явно озадачена, и я поясняю: – Моя сестра. Она не шахтер, но она начала слепнуть. Теперь я понимаю: ее поставили наблюдать в шахту. Она подвергалась действию тех же ядов… что и ты», – добавляю я, глядя на Ли Вэя.

«Я работаю там уже много лет, но мое зрение по-прежнему в порядке», – говорит он Нуань.

Она пожимает плечами.

«Это по-разному действует на разных людей. Некоторые выдерживают дольше. А самые нехорошие эффекты накапливаются поколениями и передаются по наследству. Но теперь это уже вопрос времени. С нашими людьми получилось именно так. Не прошло и года после появления первых случаев слепоты, как недуг уже стал бичом».

Мы с Ли Вэем снова переглядываемся: в нашем поселке слепота стала заметной несколько месяцев тому назад.

«Их нужно оттуда вывести, – говорю я. – Если мы с тобой смогли спуститься, то смогут и другие. Это будет не быстро, но если это их спасет, дело того стоит».

«Возможно… Но, боюсь, нам трудно будет их убедить, – мрачно отвечает Ли Вэй. – Ты же знаешь наших односельчан. Они не любят перемен. И еще неизвестно, поверят ли они нам вообще!»

«Надо заставить их поверить! – упрямо заявляю я, думая о Чжан Цзин и Наставнике Чэне. – От этого зависит множество жизней. Мы должны их вывести».

Он качает головой:

«Фэй, нам двоим было достаточно трудно спуститься! А как переселить триста человек? Особенно детей и стариков?»

«А как насчет того, чтобы добиться невозможного? – вопрошаю я. – Когда мы начинали наш поход, ты говорил о том, чтобы помочь всему поселку! Или ты способен говорить об отваге только тогда, когда задача простая?»

В его глазах вспыхивает гнев.

«Ты же знаешь, что я готов решать трудные задачи, но эта ситуация не делает меня дураком. Даже если предположить, что мы каким-то чудом спустим всех этих людей с горы, куда им идти? Вот в такие шатры? Чем они будут жить, если не будет шахты?»

«В Бэйго должны найтись места, куда можно будет уйти, – не соглашаюсь я. – Ты же видел, сколько путешественников было на постоялом дворе!»

Нуань внимательно следит за нашим разговором, но в спор не вмешивается.

«Ваша шахта еще действует? Она не пустая?»

Я взглядом предлагаю Ли Вэю ответить, и он говорит:

«Там еще много металла. Я был там всего пару дней назад. Поверьте, если бы металлы подходили к концу, у нас царила бы паника».

Нуань вздыхает. Я поражена тем, как простой выдох может передать столько грусти.

«Для вас было бы лучше, если бы они закончились, – неожиданно признает она. – Если вы действительно хотели бы, чтобы ваш поселок спасся и нашел новую жизнь. Один раз в нашей истории несколько человек попытались уйти из деревни, но люди короля им не дали. Им нужны были рабы, которые продолжали бы работать в нашей шахте. Только полтора года назад, когда месторождение истощилось, – как раз с приходом слепоты – они не стали нас останавливать. В этом просто не было нужды. Они получили от нас то, что хотели, и им не было дела до того, куда мы отправимся. И вот мы здесь. – Она вскинула руки, указывая на свой обшарпанный шатер. – Попали из одной тюрьмы в другую. Здесь мы живем в нищете, как жители второго сорта, которых остальные презирают. Иногда нам дают работу. А иногда мы просто живем за счет отбросов».

Ли Вэй выжидающе смотрит на меня: ведь ее слова подтверждают то, насколько трудно будет устроить для наших людей новую жизнь. Игнорируя его, я отвечаю Нуань:

«Но здесь есть еда. По крайней мере, она вам доступна. И вы ушли от яда из металлов. Все равно нашим людям станет лучше».

Нуань качает головой:

«Я же говорю: вам не дадут уйти. Им нужно, чтобы жители вашего поселка продолжали разрабатывать шахту. Король слишком дорожит этими металлами. Они приносят ему богатство и власть».

«Но если наш поселок ослепнет, никто ничего добывать не сможет!» – возражаю я.

«А им все равно, – говорит Нуань. – Жизнь людей из нашей деревни, из вашего поселка… В глазах тех, кто у власти, это мелочи по сравнению с богатством».

Мы сидим неподвижно, обдумывая услышанное. Наконец я поворачиваюсь к Ли Вэю.

«Нам надо принести эти известия в поселок. Пусть они решают и взвешивают варианты».

Я вижу, что ему хочется возразить, снова сказать мне, что задача невыполнима. Но, заглянув мне в глаза, он все-таки неохотно кивает.

«Я помогу тебе донести эти новости до Старейшин, – говорит он. – Может, у них появится какая-то идея, до которой мы не додумались».

Но я вижу, что он в этом сомневается.

«Будьте осторожны, – советует Нуань. – Если кто-то из властей узнает, что вы здесь, им это не понравится. Они не захотят, чтобы в вашем поселке узнали правду».

«Про нас уже знают, – отвечаю я. – Хранитель Дороги. И Сю Мэй показалось, что она видела, как нас искали солдаты».

Мы рассказываем Нуань о нашей первой встрече: как тот человек велел нам ждать, но мы в итоге улизнули. Когда мы заканчиваем, Нуань замечает:

«Все эти Хранители назначены властями. Он наверняка сразу же побежал к людям короля. Вы правильно сделали, что скрылись».

«Все люди? – переспрашиваю я, решив, что что-то не так поняла. – Как это?»

«Те люди, которые обслуживают дорогу, – объясняет она. – Несколько человек, которые друг друга сменяют».

Мы с Ли Вэем поражены. Он говорит:

«Мы всегда считали, что здесь только один главный, один человек, который принимает решения и посылает письма».

Нуань смеется. Звук получается слабый и, по моим ощущениям, какой-то сухой.

«Нет, решения принимают не они. Послания вам писал кто-то гораздо более влиятельный».

Я припоминаю того нервничавшего мужчину и решаю, что это меня не удивляет.

«Сейчас власти уже знают, что вы в городе, – добавляет Нуань. – За воротами будут наблюдать. За стеной есть тайный ход, он находится недалеко от нашего лагеря. Я могу вам его показать. Если будете держаться среди деревьев и не сглупите, то вам удастся незаметно добраться до вашего поселка».

Мы с Ли Вэем, не сговариваясь, встаем и кланяемся ей. Пусть мы далеко от дома, но о правилах вежливости не забыли.

«Спасибо, – говорю я ей с таким же почтением, с каким бы обратилась к кому-то из наших Старейшин. – Возможно, вы спасли жизнь нам и нашим людям. Разрешите преподнести вам подарок».

Я смотрю на Ли Вэя, и он меня сразу понимает. Возможно, положение у Нуань не такое отчаянное, как у жителей нашего поселка, но по ее исхудавшему виду ясно, что для нее пища остается роскошью. Наши мешки набиты продуктами, которые мы взяли из короба у Хранителя Дороги. Ли Вэй запускает руку в свой мешок и достает немного фруктов, вяленого мяса и булку. По тому, как у Нуань округлились глаза, мы понимаем, что для нее это настоящий пир. Я и рада, и опечалена. Я ведь прекрасно знаю, что у некоторых местных жителей еды более чем достаточно. Меня бесит то, что выходцы из ее деревни и наш поселок так бедствуют.

Когда Ли Вэй начинает затягивать мешок, из него выпадает одна из шашек сянци, генерал. Она подкатывается к Нуань, и та, подняв ее, внимательно рассматривает.

«Очень тонкая работа, – говорит она, отдав шашку. – Я видела, как на рынке хорошие деньги давали за гораздо менее качественный набор для игры. Такие умения будут высоко цениться по всему Бэйго».

«Это вырезал Ли Вэй», – объявляю я с гордостью.

«Да это пустяк, – возражает он смущенно. – Это Фэй у нас настоящая художница».

Он возится со своим мешком, делая вид, будто на самом деле там нужно многое уложить правильно. Нуань с улыбкой наблюдает за ним, а когда он не видит, говорит мне:

«Он очень красивый. Он твой нареченный?»

Теперь моя очередь смущаться. Я чувствую, как к моим щекам приливает краска.

«Нет! Мы просто… дружим».

Нуань смотрит на меня понимающе.

«Если хотите избавить себя от множества неприятностей, то вам следует уйти прямо сейчас. Забудьте о том, чтобы предупредить свой поселок: власти постараются вас туда не пропустить, знаете ли. И они определенно примут меры, чтобы не позволить всем жителям поселка уйти с горы. А вот вы двое?.. Ну, в Бэйго множество городов и селений. Паренек явно умелец, да и ты говоришь, что училась. Вы сможете найти там работу – настоящую работу. Уходите вдвоем, покиньте это проклятое место».

Предложенное ею настолько дико и немыслимо, что я на секунду каменею. А потом новые звуки заставляют меня резко повернуться. Одно я могу сказать в пользу этого грязного скопления шатров: здесь намного тише, чем в остальных районах города, так как никто из жителей не использует свой голос. А вот сейчас тишина нарушена, и я распознаю звук множества громких голосов, и еще один шум, который недавно выучила, – стук конских копыт по дороге.

«Кто-то приближается. Люди и лошади», – говорю я.

Мы спешим выглянуть их шатра. Я смотрю в ту сторону, откуда донесся шум. Там, с противоположной от нас стороны лагеря Нуань, подъезжают всадники на лошадях. С высоты моего небольшого роста едва удается разглядеть на них красные с желтым доспехи.

«Это люди короля! – говорит Нуань. – Они узнали, что вы здесь. Наверное, кто-то сообщил им про вас, когда вы пришли со мной повидаться. Здесь мои люди, но они в отчаянном положении. Вам надо уходить. Быстрее. В ту сторону. Видите то серое здание? Дойдете до него, повернете налево и дальше – прямо к стене. У нее снова поверните налево и идите, пока не увидите дыру».

«Спасибо».

Я снова ей кланяюсь и собираюсь идти, но она хватает меня за рукав.

«Ты услышала их приближение? – спрашивает она. – Ты можешь слышать?»

«Начала всего несколько дней назад, – отвечаю я. – Не знаю, почему и как».

Следующий ее знак мне непонятен… Что-то связанное с крыльями.

«Что?» – переспрашиваю я.

Она его повторяет, но я все равно не понимаю. Этого знака в нашем языке нет. Ли Вэй тянется было за палкой, которой мы рисовали иероглифы, но шум от людей и лошадей приближается. Я качаю головой и говорю ему:

«Некогда. Надо идти».

Нуань явно в смятении: кажется, что ей надо сказать нам еще что-то, но я только быстро качаю головой и поспешно прощаюсь. Бросив на нее последний взгляд, мы с Ли Вэем бежим мимо шатров в сторону того здания, которое указала нам Нуань. Шум от людей и коней приближается, но им нас не видно, это дает нам преимущество. Нуань хорошо описала дорогу, и вскоре мы находим ту дыру, о которой она говорила. У стены есть участок, где она соединяется со сторожевой башней. Стена и башня сложены из дерева разных пород, от времени и непогоды стык покорежился и разошелся. Появился небольшой просвет, похоже, сделанный людьми, – достаточно большой, чтобы протиснуться одному человеку. Я легко в него пролезаю, а вот Ли Вэю приходится маневрировать, и при этом у него рвется рубашка.

Когда мы оба оказываемся за стеной, я слышу крики наверху и смотрю туда. Пусть нам и удалось сбежать от тех стражников, которые пришли в лагерь Нуань, нас заметили те, кто дежурит на сторожевой башне. Спасает только то, что им нужно время на спуск. Это дает нам небольшое, драгоценное преимущество во времени, нельзя задерживаться, тем более что в нашу сторону уже летят стрелы. Оглянувшись в последний раз, мы с Ли Вэем со всех ног бежим к лесу.

Глава 13

Когда я была маленькая, один раз какие-то ребята постарше задумали красть полдники у младших. Это продлилось всего несколько дней, а потом кто-то из взрослых прознал про этих хулиганов и положил этому конец. Но в один из дней до этого я храбро прокралась в ту часть леса, где воры хвастались своей добычей, схватила несколько упакованных полдников и бросилась наутек. Та погоня запомнилась мне как что-то пугающее. Казалось, сердце у меня вот-вот выскочит из груди. Не было времени на раздумья, я знала одно: мне надо вырваться, убежать как можно скорее – и как можно дальше.

Бегство от солдат очень напоминает мне тот день, но есть и некая разница. Та детская погоня была беззвучной, эта – нет.

Пока мы с Ли Вэем бежим, спасая свою жизнь, мой слух – это одновременно и благословенный дар, и проклятье. С одной стороны, теперь я могу определить, насколько близки к нам преследователи, нагоняют ли они нас. В то же время слух делает погоню страшнее. Дополнительные сигналы усиливают мою панику, ухудшая и без того ужасающую ситуацию. Мне трудно сосредоточиться и нормально думать.

Спустя какое-то время Ли Вэй останавливается. Он тяжело дышит и растирает лодыжку. Я догадываюсь, что она продолжает болеть после того падения, но понимаю, что, даже если прямо спрошу его об этом, он будет все отрицать.

«Может, они отстали», – говорит он.

Я мотаю головой, потому что продолжаю слышать людей и коней. Повертев головой, я указываю в сторону, которую считаю противоположной погоне.

«Туда. Нам надо туда».

Ли Вэю весь поросший лесом участок кажется одинаковым, но он в достаточной степени мне доверяет, чтобы не задавать вопросов. Мы снова срываемся с места и бежим, пока мои мышцы не наполняет обжигающая боль. Я вынуждена остановиться. Оглядываясь, я замечаю, что теперь слышны только те звуки, которые я привыкла ассоциировать с любым лесом: шелест листьев, перекличка птиц. Я смотрю на Ли Вэя: он согнулся, уперев ладони в колени, и тоже пытается отдышаться.

«Я больше их не слышу, – говорю я, глядя, как он снова трет лодыжку. – Кажется, мы от них ушли. Ты как?»

Он отмахивается от моего вопроса.

«Хорошо, хорошо. Просто дай мне минутку».

«Нам надо торопиться и начать подъем наверх, – напоминаю я ему. – Надо добраться до нашего поселка».

Его улыбка блекнет, и он качает головой.

«Фэй, это невозможно. Сейчас мы от них оторвались, но они обязательно выставят дозор у скал, ожидая, что мы полезем обратно. Не успеем мы пройти достаточно далеко, как нас обнаружат. Нас собьют стрелами. Тебе показалось, что спуск был медленным и трудным? Подъем будет в два раза хуже».

Я хмурюсь.

«И что ты хочешь сказать? Как мы поможем нашим людям?»

«Никак, – заявляет он. – Мы не сможем подняться обратно, но даже если бы смогли… Фэй, я знаю, ты думаешь… надеешься… что Старейшины подвигнут всех к действиям и заставят уйти ради какого-то неизвестного будущего. Ты действительно в такое веришь? Подумай логически, отключив фантазию художника. Наши люди полны страхов и совершенно не знают мира. Они никуда не пойдут. Они нам не поверят».

«И что нам тогда делать?» – вопрошаю я, потрясенная таким поворотом событий.

«Уходить. – Он делает паузу и широко раскидывает руки. – Куда угодно. В любой город Бэйго. Или за его пределы. Я видел, что Нуань сказала про мою резьбу. Мы – умельцы. Мы можем выбраться отсюда, присоединиться к каким-нибудь путникам и уйти, туда, где мы будем каждый день вкусно есть и зарабатывать столько, чтобы носить шелка. Куда-нибудь, где ты сможешь слушать музыку и писать такие картины, какие тебе хочется. Где любовь не будет диктоваться работой, которую нам навязали другие».

Его слова приводят меня в полное недоумение, но за одно из них я цепляюсь.

«Любовь?» – переспрашиваю я.

В следующую секунду он уже стоит совсем рядом со мной. В его взгляде горит такое сильное чувство, какого я никогда прежде не видела.

«Да, Фэй. Любовь. Я полюбил тебя с той минуты, как ты непокорно посмотрела на меня из развалин того рухнувшего сарая. Я любил тебя все те годы, пока мы росли рядом. Я любил тебя, когда ты сказала мне, что уходишь к художникам. Все эти годы в моем сердце жило только одно имя – твое. И можешь сколько угодно твердить мне про статус и платонические чувства, но я знаю, что ты тоже меня любишь».

Я вскидываю руки, считая, что смогу убедительно это отрицать. Вот только пальцы у меня дрожат, и, похоже, мое лицо говорит ему правду: что я тоже его люблю, любила с того мгновения, когда тот прекрасный сияющий паренек пришел мне на выручку. Паренек, который теперь превратился в мужчину с твердыми убеждениями и стал для меня крепкой опорой.

Я не успеваю опомниться, как Ли Вэй притягивает меня к себе и целует. Когда он поцеловал меня на постоялом дворе, он был робким и неуверенным. Теперь все иначе. Его действия полны решимости, и, когда наши тела прижимаются друг к другу, я забываю обо всем. Когда-то я считала, что у меня слишком много органов чувств, а теперь мне внезапно кажется, что вообще все чувства исчезли. Я ничего не слышу. Я ничего не вижу. В это мгновение я сосредоточена на одном: на прикосновении его губ к моим. Его поцелуй кружит голову и наполняет ликованием, мне одновременно холодно и жарко. Я целиком погружаюсь в эмоции, которые были для меня такими же незнакомыми, как новые звуки.

Когда мы на секунду отстраняемся друг от друга, я задыхаюсь. Мне кажется, что теперь, когда я больше не пытаюсь убедить себя в том, что мне он безразличен, я смотрю на мир новым взглядом. Я открылась навстречу своим чувствам и правде, и это дало свободу. Ли Вэй снова меня целует. На этот раз я немного к этому готова, но только немного. Поцелуй наполняет меня жаром и томлением, а также новой надеждой и целеустремленностью.

«Это судьба, – заявляет он жарко, когда нам удается снова оторваться друг от друга. – Мы должны быть вместе. Ну же, пойдем. Давай сделаем круг и выйдем на дорогу, которая ведет из этого города. Пойдем по ней туда, куда она нас поведет. В поселке нас ничего не ждет».

Я слишком много времени тратила на грезы, на мечты о том, чего нет, но что могло бы быть. Именно так устроено мое искусство. А вот открывшаяся передо мной возможность – это то, о чем я даже мечтать не осмеливалась, шанс уйти прочь с этим юношей, которого я давно люблю, чтобы мы с ним смогли вести чудесную жизнь, и я с помощью своего искусства стала бы запечатлевать красоту, а не отчаяние. Эта мысль пьянит и манит, и мне безумно хочется такой жизни. Оставить позади наше мрачное прошлое, идти к будущему, наполненному красотой, звуком и радостью…

«Ли Вэй, я не могу», – говорю я.

«Фэй… Ты же не станешь убеждать, будто ты меня не любишь».

«Ты прав, не стану, – соглашаюсь я. – Потому что я и правда тебя люблю. Но все не так просто».

«Нет ничего проще!» – утверждает он.

«Ты сказал, что в поселке нас ничего не ждет, но это не так. Там моя сестра. Я не могу ее бросить. – Я прерываюсь, чтобы глубоко вздохнуть и взять себя в руки. Разве возможно в мгновение ока перенестись от такого счастья к такому отчаянию? На несколько мгновений мне представилось, будто весь мир у меня в руках. Теперь я чувствую, будто всего лишилась. – Если ты не хочешь возвращаться, я тебя пойму. Ты можешь уйти и устроить себе эту новую жизнь. Мне же надо вернуться ради Чжан Цзин, как бы трудно это ни было».

Он энергично трясет головой.

«Нет! Нам нельзя снова разлучаться. Нам надо поговорить, надо подумать…»

Донесшийся из леса шум заставляет меня поспешно обернуться. Я вглядываюсь в заросли деревьев, в ту сторону, откуда мы пришли. Там ничего нет, но ошибки быть не может: я услышала солдат. Звуки становятся громче – ближе.

«Они нас выследили», – говорю я Ли Вэю.

Меня снова охватывает страх. Как это ни трудно, я отбрасываю свои противоречивые чувства: сейчас надо думать о том, как нам выжить.

«Наверное, мы оставили след, когда бежали, – говорит он. Его лицо снова стало жестким и серьезным. – В какой они стороне? – Я указываю в ту сторону, откуда доносятся звуки. Несколько долгих мгновений он всматривается в мое лицо, явно что-то обдумывая. Наконец он, похоже, приходит к какому-то непростому решению. – Ладно, давай возвращаться на гору».

Он берет меня за руку, и мы снова бежим. Лес редеет, а местность становится неровной: мы добрались до подножия горы. Он указывает куда-то направо. Свет меркнет, наступают сумерки, но мне все равно хорошо видно, куда направлена его рука: на подвесную дорогу.

«Хочешь вернуться в поселок? Дорога – это единственная возможность», – говорит Ли Вэй.

«Это же невозможно!» – возражаю я.

Он грустно улыбается:

«Смотри, чего мы уже добились. Нам неплохо удается невозможное».

«Дорога наш вес не выдержит! – возмущаюсь я. – К тому же кому-то надо крутить ворот, чтобы корзинка двигалась. Не думаю, чтобы Хранитель стал нам помогать».

«Не станет, – соглашается Ли Вэй, с тревогой глядя на дальний конец дороги. Спустя несколько мгновений он глубоко вздыхает. – Поедешь ты, – говорит он. – Одна».

«И что от этого изменится? – вопрошаю я. – Она все равно меня не выдержит. Я вешу больше тридцати шести кило!»

«Риск есть, – соглашается он. – Но мне случалось снимать грузы, пришедшие к нам по дороге. И тебя я поднимал. Разница пустяковая… Меня канаты не выдержат, а вот тебя – смогут. Я буду вращать ворот. Ты хочешь вернуться назад, и я позабочусь о том, чтобы ты туда попала».

«Нет! Без тебя я не уйду!» – возражаю я ему.

«Фэй, другого не дано».

«А что тогда будет с тобой?» – спрашиваю я.

«Когда ты окажешься наверху, я спрячусь от солдат, – говорит он спокойно… Как будто мы весь этот час не пытались именно это сделать! – Одному из нас это будет проще».

Мы оба знаем, что это неправда.

«Ты их не будешь слышать! – пытаюсь я спорить. – Это тебе надо было бы вернуться обратно, а мне прятаться».

Я не могу понять, как ему удается оставаться таким спокойным, когда все мои чувства в смятении.

«Ты должна вернуться к сестре и к нашим людям, – говорит он. – Тебе лучше удастся с ними говорить. Как только ты благополучно окажешься наверху, я затаюсь, а потом найду способ либо вернуться к тебе, либо устроить свою жизнь еще где-то».

Хотя Ли Вэй делает вид, будто уверен в своих возможностях, я вижу, что на самом деле это не так. Если он потратит время на то, чтобы отправить меня наверх, у него вряд ли останется шанс скрыться от солдат. Но даже если у него получится это сделать, нет никакой гарантии, что они не выставят посты у подножия в надежде увидеть, как он будет подниматься. Вздрогнув, я понимаю, что подразумевает этот план: я могу больше никогда его не увидеть. Если мы с ним сейчас убежим, пойдем вслед за мечтой и попытаемся скрыться вдвоем и начать новую жизнь, то, возможно, нам обоим удастся остаться в живых. Такой вариант манит – почти нестерпимо. Его поцелуй еще не остыл у меня на губах, а от мысли о том, что в моей жизни его не будет, обрывается сердце.

Но он – не единственный, кого я люблю. Чжан Цзин осталась в поселке, а еще Наставник Чэнь и все те, кого я знаю всю жизнь. Они – невинные жертвы. Я не могу допустить, чтобы они слепо – в переносном или даже буквальном смысле этого слова – шли навстречу столь ужасной судьбе. Они должны знать, что происходит, что с ними творит этот город. Мудрых Старейшин надо предупредить, чтобы они смогли придумать способ выжить.

«Ли Вэй…»

Его имя – единственное, что я могу сказать, – сердце разрывается. Слышу крик из леса, и меня накрывает новая волна паники. Я все еще никого не вижу, но этот крик был гораздо громче прежних. Солдаты приближаются. Я смотрю на Ли Вэя: он догадался, что я что-то услышала. Его лицо полно грусти… и покорности судьбе.

«Другого выхода нет, Фэй, – повторяет он. – Время поджимает».

«Ладно, – говорю я. – А что мы будем делать с Хранителем Дороги?»

Обычно в наш поселок письма после темноты не приходят. Это заставляло нас думать, будто Хранитель Дороги, которого мы считали настоящим Хранителем Дороги, уходит домой после захода солнца. Однако сейчас мы уже можем различить, что у дороги кто-то стоит. Я не знаю, не задержался ли служащий сегодня дольше из-за странных событий этого дня.

«У меня есть идея, – отвечает мне Ли Вэй, пока мы с ним идем в сторону подвесной дороги. – Судя по всему, он там один. Ты подойдешь, чтобы с ним поговорить».

«О чем?» – изумленно вопрошаю я.

«Все равно. Отвлеки его своим обаянием».

«Моим обаянием?»

Ли Вэй кивает и, еще раз повелительно махнув рукой, исчезает из вида. Недоумевая, я иду к Хранителю Дороги, продолжая слышать шум, доносящийся из леса. Я не знаю, не разгадают ли солдаты наш замысел, не направятся ли прямо сюда. А может, они распределятся вокруг склона в поисках места подъема? Я совершенно ничего не знаю.

А еще я толком не знаю, что мне говорить Хранителю Дороги, особенно учитывая, что он меня понять не может. По-видимому, мне предстоит как-то его отвлекать, пока Ли Вэй будет осуществлять следующий этап своего плана. Я не уверена, что могу быть настолько пленительной, но, когда подхожу к Хранителю ближе, вижу, что уже захватила его внимание. Это не тот человек, которого мы видели тут в прошлый раз, что подтверждает слова Нуань, – эту обязанность выполняет обычный работник, что это отнюдь не такой высокий пост, как мы воображали. Хотя этот мужчина раньше меня не видел, по узнаванию на его лице я заключаю, что ему меня описали. Я останавливаюсь перед ним и низко кланяюсь в знак уважения.

«Приветствую вас, – говорю я. – Я знаю, что вы, наверное, не понимаете ни единого моего слова, но это не важно. Важно то, чтобы вы сосредоточили свое внимание на мне и позволили Ли Вэю делать то, что нужно».

Вид у Хранителя Дороги почти такой же встревоженный, что и у предыдущего. Он издает какие-то непонятные звуки, а потом взмахом руки приглашает меня идти с ним по дороге. Похоже, он усвоил урок своего предшественника насчет того, что нас нельзя оставлять одних, пока он ходит за подмогой.