Читать книгу "Безмолвная"

Глава 18

Ли Вэй качает головой. Несмотря на явное нетерпение, его лицо полно сочувствия.

«Мне бы тоже хотелось ее найти, но у нас нет времени проверять весь поселок. Нам надо осуществить наш план».

«Я знаю, где она, – возражаю я. Это только наполовину ложь. – Это не такой уж большой крюк».

После коротких уговоров он уступает, и наша небольшая группа пускается в путь. Мы перемещаемся скрытно, не выходим на главные улицы поселка, прячемся среди деревьев. Вокруг видны следы буйства солдат, от устроенных ими пожаров в воздухе стоит дым. Похоже, что большую часть жителей уже действительно согнали вместе, но мы все же изредка видим небольшие группы солдат. Благодаря моему слуху я каждый раз успеваю всех предостеречь, так что мы остаемся незамеченными и очень скоро добираемся до дальней стороны поселка – к тропе, которая идет вдоль обрыва. Мы доходим до кипариса, где развеян прах моих родителей, и поначалу я решаю было, что ошиблась. А потом я замечаю слабое движение и вижу Чжан Цзин. Она сидит, привалившись к дереву, в опасной близости от обрыва. На тропе видно множество свежих следов от сапог, но, видимо, ее не заметили за стволом. Я облегченно вздыхаю, радуясь, что моя догадка оправдалась. Я так и думала, что в момент страшной опасности она будет искать утешение именно здесь.

Осторожно прикасаюсь к ее руке, и она вздрагивает, не сразу узнав меня в незнакомой одежде и с измазанным лицом. А потом ее заплаканное лицо освещает радость. Она вскакивает и бросается мне на шею.

«Фэй! – говорит она, когда мы отрываемся друг от друга. – Я не знала, что с тобой. Там, в центре, все так смешалось! Что происходит? Кто те люди?»

«Это королевские солдаты, – объясняю я. – Теперь, когда мы узнали правду, они решили сделать нас рабами. У нас есть план спасения, но сначала я хотела убедиться, что ты цела. – Я оборачиваюсь к подмастерьям и слугам, которые пришли со мной и Ли Вэем. – Кто-нибудь из них отведет тебя ко „Двору Зимородка“, в подземные хранилища, где ты сможешь ждать в безопасности».

Чжан Цзин решительно качает головой:

«Нет. Куда бы ты ни пошла, я пойду с тобой».

Я колеблюсь. Сама я готова подвергаться опасности, а вот подвергать риску ее мне не хочется. Она по-прежнему моя сестра, та, кого я оберегаю, и я предпочла бы, чтобы она была в безопасности, пряталась со Старейшинами. Однако видя ее сверкающие глаза, я понимаю, что она легко не отступится.

«Я серьезно, Фэй, – говорит она. – Разреши мне идти с тобой. Что бы нас ни ожидало, я не боюсь».

«Нам ее помощь не помешает, – вмешивается Ли Вэй. Я вижу, что промедление его беспокоит. – И к тому же так мы не сократим свое число».

«Я – жительница поселка, – горячо добавляет Чжан Цзин. – Это и моя битва».

Я не могу противиться сразу двоим и неохотно соглашаюсь. Немного утешает то, что так она хотя бы будет у меня на глазах.

Мы возвращаемся в поселок, продолжая двигаться скрытно. Ли Вэй разведывает дорогу, высматривая сбившихся в бродячие банды солдат. Мы хотим, чтобы они нас поймали, но нам нельзя выходить прямо на них – пленение должно выглядеть как можно более «естественным» и не вызвать подозрений.

Ли Вэй поспешно возвращается: на его лице отражаются волнение и радость.

«Прямо впереди, – сообщает он. – Патруль из трех солдат».

Мы двигаемся наперерез солдатам, неуклюже шагая по лесу, чтобы создавать как можно больше шума. Наша уловка срабатывает, и спустя считаные мгновения нас уже окружают трое солдат, решивших, будто им удалось захватить группу неудачливых поселян, пытавшихся спастись бегством. При виде занесенных сабель мы изображаем подобающий испуг (по правде говоря, особого актерского мастерства для этого не требуется), а Ли Вэй делает вид, будто собирается броситься прочь. За это он получает удар по голове, заставивший меня вздрогнуть, зато солдаты уверяются в том, что в нашей компании нет ничего необычного. Не пряча клинков, они ведут нас обратно, по направлению к шахтам. На ходу мы с Ли Вэем переглядываемся. Хотя он старается казаться запуганным, его глаза яростно сверкают: наш план осуществляется!

У шахты количество пленных поселян резко выросло, и к ним присоединили закованных в цепи пленных, которых привели снизу. Кажется, что в самой шахте еще кто-то продолжает прятаться, но солдаты заняты охраной собранных пленных, и, похоже, они начали какую-то сортировку. Один из приведших нас что-то выкрикивает, привлекая внимание мужчины, который, кажется, всем тут распоряжается. Он смотрит на нас с некоторым удивлением. По-моему, они решили, что уже успели захватить всех. Группа такого размера становится для них неожиданностью.

Он подходит, окидывает нас оценивающим взглядом и что-то быстро решает. Скупыми жестами он разделяет нас на две группы. В одной оказываемся мы с Чжан Цзин, паренек, чей костюм я получила, и еще одна юная девушка. Ли Вэй с остальными оказывается во второй группе. Я сразу догадываюсь, что нас сортируют по росту и силе. Солдат дает понять, что группа Ли Вэя должна влиться в еще одну группу людей с таким же телосложением. Нас с Чжан Цзин направляют к толпе пленных, которая состоит в основном из малорослых женщин и маленьких детей. Когда мы с Ли Вэем направляемся в противоположные стороны, я ловлю его взгляд. Мы думаем об одном и том же: «План надо воплощать в жизнь».

Чуть дальше главный солдат разговаривает с одним из пленных с плато. Солдат издает все те же непонятные звуки, а пленный жадно всматривается в его лицо. Я решаю, что это тот человек, который умеет читать по губам. Спустя несколько мгновений, он поворачивается и обращается к группе Ли Вэя, пользуясь тем же языком жестов, на котором говорила Нуань:

«Они отправляют вас в шахты работать. Говорят, что, если вы будете достаточно усердны, вам сохранят жизнь».

Хотя его жесты сообщают одно, выражение лица говорит совсем о другом. Остальные пленные это замечают.

«Это действительно так?» – спрашивает Ли Вэй.

Мужчина чуть колеблется, а потом отвечает:

«Наверное, нет. Но разве у нас есть выбор?»

Я поворачиваюсь к той группе, в которой оказалась. Нас окружили солдаты, но в меньшем количестве, чем у группы Ли Вэя. Нас не сковали. Раз мы слабее, в нас, кажется, видят меньшую угрозу. Понимая, что наступил решающий момент, я обращаюсь к нескольким женщинам, стоящим за Чжан Цзин. Я стараюсь как можно незаметнее двигать руками, чтобы не привлекать внимания солдат. По-моему, нас почти никто из них не понимает, но я не хочу рисковать.

«Внимание! – говорю я. – Есть способ спасти всех нас, но участвовать должны все. По моему сигналу вам всем надо закричать».

Одна из женщин смотрит на меня, как на сумасшедшую.

«Закричать?» – переспрашивает она.

Ее винить нельзя. Хотя мы постоянно издаем непроизвольные вскрики и вопли (и сейчас вокруг меня раздается немало печальных звуков), мои соотечественники не делают этого преднамеренно. Ведь когда кто-то издает крик, остальные его не слышат. Это – остаточный инстинкт, что-то, что мы действительно делаем в моменты сильных эмоций. Больше ничего в этом нет… Вернее – не было до этой минуты.

«Да, – повторяю я. – Закричать. Завопить. Выпустить свою боль. Вам всем надо сделать это одновременно, и сделать… – Я чуть приостанавливаюсь, вспомнив, что мне надо облечь это в такие слова, которые будут им понятны. – …Вам надо сделать это с большой напряженностью. Помните колебания, которые вы ощущаете в горле? Вам надо постараться, чтобы они получились очень сильными. Пусть ваше горло… дрожит как можно сильнее. Вы меня поняли?»

Они смотрят на меня с недоумением, но какая-то малышка смело выходит вперед:

«Я поняла».

Мать оттаскивает ее обратно и спрашивает:

«Зачем? Что это может дать? Мы пропали!»

«Нет! – твердо заявляю я. – Не пропали. Я не могу объяснить, что именно это даст, но поверьте: это поможет. Это наша главная надежда на спасение… Но нам необходимо действовать сообща».

Я прохожу по толпе, повторяя те же указания. Мне видно, что на дальней стороне поляны Ли Вэй делает то же самое, стараясь действовать осторожно и не привлекать внимания стражи. Похоже, его слова встречают так же. Большинство поселян испуганы и не верят, что столь странным способом можно будет чего-то добиться. И в то же время люди отчаялись и не видят никакой надежды, и потому готовы ухватиться за любой предложенный шанс, даже самый эфемерный.

«Поверьте мне, – повторяю я чуть ли не в сотый раз. – Это поможет, если мы сделаем это все вместе. Вложите в это все свои чувства – всю надежду и страх, все свои сомнения и веру».

Кажется, выбранные мною слова действуют на женщину, к которой я сейчас обратилась. Она кивает, смаргивая с ресниц слезы. Наверное, эмоции – это единственное, что у нее сейчас осталось… Она только и может, что выразить их в крике, пусть даже сама его не услышит. Отворачиваясь от нее, я проверяю, не пропустила ли кого-то в нашей группе, и боковым зрением замечаю стремительные движения рук. Пожилая женщина в костюме поставщика яростно говорит знаками:

«Это она! Фэй! Та, которая все это начала!» – объявляет она. Кое-кто рядом с ней вздрагивает и смотрит на меня с явным узнаванием.

«Да неужели? – осведомляется другая женщина. – А по-моему, это давным-давно начал город».

«Это если верить ее вранью! – восклицает первая. – Позовите сюда охрану! Они наверняка ее ищут. Если мы ее выдадим, они всех остальных отпустят!»

«Вы что, потеряли еще и остатки разума? – возмущаюсь я. – Они никого из нас не отпустят! Они собираются заставить нас всех работать до самой смерти, чтобы добыть весь металл. Они начинают с самых сильных, которые стоят вон там. Когда их не станет, нас заставят работать вместо них. Этот план – крикнуть всем как один – наша единственная надежда!»

Но та женщина, которая первой меня узнала, больше не обращает на меня внимания. Когда ей не удается найти других сторонников, она сама идет за кем-то из солдат. Отыскав одного, она дергает его за рукав и делает знаки, которых тот не понимает. Он раздраженно отпихивает ее, но она не сдается и, прибегнув к более простым знакам, указывает на меня в толпе. Солдат недоуменно на меня смотрит. Он не понимает, почему она меня выделила, но теперь я перестаю быть незаметной для солдат. Я хотела оставаться неузнанной, но такой возможности у меня больше нет. Солдат углубляется в толпу женщин и начинает пробираться ко мне.

Я перевожу взгляд на площадку перед шахтой и ищу взглядом Ли Вэя и его группу. Их уже повели ко входу в шахту, и я вижу, что Ли Вэй тоже на меня смотрит.

«Это надо делать сейчас», – говорит он мне, высоко вскинув руки.

Я согласно киваю и поворачиваюсь к Чжан Цзин. Тот солдат уже почти до нас добрался.

«Пора! – объявляю я, складывая знаки высоко и четко. – Пора! Кричите все!»

Сначала я слышу только свой собственный голос. Я вкладываю в него все свои чувства – все, что так долго держала в себе. В моем крике – любовь к Чжан Цзин, тревога за Ли Вэя, моя тоска по родителям, мой страх за наш поселок. Звук вибрирует не только у меня в горле, а во всем теле, прогоняя через него волны эмоций. Я ощущаю его на всех уровнях, всеми моими чувствами, а потом слышу новый крик, повторяющий мой собственный. Это Чжан Цзин подает голос, которого не может слышать, наполняя его таким же накалом чувств, как и тот, что обжигает меня. Рядом с ней начинает кричать еще одна женщина. А потом еще одна. И еще.

Солдат останавливается и растерянно озирается. Он забывает обо мне, пытаясь понять, что происходит. Другие солдаты, охраняющие пленных, тоже недоумевают. Звук распространяется от одного человека к другому, и в моей группе, и в группе Ли Вэя. Для тех из нас, кто может слышать, это впечатляет и рвет душу. Мои соотечественники даже не подозревают, сколько горя они изливают.

У себя в груди я ощущаю слабый, трепещущий контакт, и мое возбуждение усиливается. У нас получается! Нас слышат! Я вскидываю руки и сигнализирую окружающим:

«Еще! Еще! Сделайте его интенсивнее: усильте вибрацию! Передайте другим!»

Люди передают друг другу мои слова: они проносятся по толпе. Глядя поверх голов тех, кто стоит рядом со мной, я различаю Ли Вэя, который тоже подбадривает всех вокруг себя. Голоса становятся громче, и я тоже кричу, зову того бисю, что избрал меня и помог мне. Я ощущаю новый сильный рывок в груди, однако других признаков успеха не вижу.

А вот солдаты начинают реагировать. Они не понимают, что происходит, но это им не нравится. Они начинают что-то говорить нам, повторяют один и тот же приказ. Я предполагаю, что они требуют молчания. Пленники не слушаются их – по крайней мере, поначалу – и продолжают крик. Это приводит некоторых солдат в ярость, и они начинают применять силу. Один из солдат поблизости от меня отвешивает какой-то женщине такую оплеуху, что она падает на колени. Кое-кто рядом с ней испуганно замолкает.

Я кричу еще громче, чтобы компенсировать это, призываю остальных делать то же, и тот контакт во мне разгорается сильнее. Он настолько мощный, что буквально рвется на волю. Он все крепнет и крепнет, а потом внезапно словно исчезает. Это похоже на то, как мыльный пузырь все увеличивался в размере перед тем, как лопнуть. Я не понимаю, что случилось, но только на мгновение прерываюсь, а потом снова кричу, еще громче.

Окружающие начинают терять надежду: и от того, что не видят результатов, и из-за зверств солдат. Те заставляют пленных замолчать любыми способами, раздавая удары и сшибая с ног. Неподалеку от меня вскрикивает старик: солдат повалил его на землю и с силой ударил ногой. Этого достаточно, чтобы окружающие испугались и замолкли, а вот я игнорирую опасность и не желаю сдаваться. Я не боюсь того, что они могут со мной сделать.

Чжан Цзин гордо стоит рядом со мной и громко кричит, но когда подбежавший солдат сшибает ее с ног, она на мгновение смолкает. Я быстро присаживаюсь рядом с ней и прекращаю крик: я слишком за нее тревожусь.

«Ты как?» – спрашиваю я у нее.

Она мотает головой, отталкивает мои руки и открывает рот, чтобы снова закричать. Тот же солдат, который ее повалил, теперь сильно бьет ее по затылку, чтобы заставить замолкнуть. Я вскакиваю на ноги и загораживаю ее собой, чтобы побои достались мне. Однако прежде чем что-то еще происходит, к нам подбегает та женщина, которая опознала меня недавно. Она отчаянно размахивает руками и указывает на меня. Этот солдат ее не понимает, но к нам стремительно подходит другой, не сводя с меня жесткого взгляда. Он мне незнаком, но он явно понял, кто я такая.

Он говорит что-то резкое тому солдату, который ударил Чжан Цзин, а потом хватает меня за руку и тащит к тому человеку, который отдает распоряжения рядом с шахтой. Толпа отшатывается от нас, и я слышу, что крики вокруг нас прекратились. Кое-кто еще неуверенно пытается продолжать, но большинство либо заставили замолчать, либо запугали тем, что с ними сделают.

И ничего не произошло.

Только потребность казаться гордой перед солдатами не дает мне расплакаться от досады. Мне хотелось верить тому, что Старейшина Чэнь рассказал про бисю. Мне хотелось, чтобы для всего происходящего нашлось объяснение. Мне хотелось, чтобы волшебное создание появилось и спасло нас.

Но общий крик распадается на испуганные всхлипывания, и становится очевидно, что сейчас на пустоши нет никого, кроме нас, людей. Сердце у меня готово разбиться, и когда меня заставляют встать на колени перед главным солдатом, мне приходится собирать последние крупицы мужества. Он смотрит на меня с мерзкой усмешкой и что-то говорит, но я качаю головой, показывая, что не понимаю.

Вот только его это не интересует. Я – та самая девица, которая все это устроила: слезла с горы и разбудила страхи короля перед бисю. Совершенно ясно, что этот солдат намерен покончить с моими выходками… и со мной.

Он отдает какой-то приказ, и тот же солдат, который меня привел, теперь волочет меня прочь. На сердце у меня так тяжело, я так переживаю нашу неудачу, что поначалу даже не сознаю, куда мы идем. Я совершенно убита тем, что все оказалось напрасным, что город все-таки победит. Из толпы доносится крик, и я узнаю голос Чжан Цзин. Это заставляет меня опомниться. «Мне надо держаться ради нее», – говорю я себе. Подняв голову, я понимаю, что солдат ведет меня к обрыву. На краю он останавливается и снова ставит меня на колени лицом к краю. Голова идет кругом, когда я вижу перед собой только бездну. Рука солдата на моем плече может столкнуть или оттащить назад. Подавив страх, я с трудом оборачиваюсь к глазеющей на происходящее толпе. По лицу Чжан Цзин текут слезы, нескольким солдатам приходится держать рвущегося ко мне Ли Вэя…

Предводитель армии говорит что-то тому пленному, который умеет читать по губам, и, ежась, тот поднимает руки, чтобы нам всем были «видны» его слова.

«Смотрите и запоминайте, что бывает с теми, кто восстает против великого короля! – Пальцы солдата сжимают мне плечо. Я понимаю, что он вот-вот столкнет меня с площадки навстречу смерти. Он ждет только приказа своего командира. Пленник продолжает говорить, что ему велели: – Те, кто пытаются сеять смуту, будут наказаны подобающим образом. Те, кто будут послушны…»

Пленник роняет руки: у него по лицу проскальзывает тень. Потом еще одна. И еще. Широко распахнув глаза, он смотрит в небо… И тут мы все видим невозможное.

Глава 19

Больше десятка сверкающих фигур кружат над нами – ослепительные в лучах вечернего солнца, возносимые мощными крыльями. Солдат отпускает мое плечо и пятится, бросая меня на ненадежной опоре. Я не ожидала этого движения и шатаюсь над обрывом. Цепляясь руками и отталкиваясь ногами, я поспешно отодвигаюсь назад, подальше от опасного края, на твердую землю. И все это время я продолжаю смотреть вверх.

Эти сверкающие создания кружат все ниже и ниже. У меня щиплет глаза от слез: я узнаю те самые удивительные существа из свитков Старейшины Чэня – величественные движения, драконья голова, львиная грива, оперенные крылья… Грезы стали реальностью. Легенда обрела плоть.

Бисю вернулись.

Они так прекрасны, несмотря на опасно-острые клыки и когти, что у меня щемит сердце. То желание, которое я испытываю так часто (запечатлеть мир на полотне), снова просыпается во мне, став в тысячу раз сильнее. Меня так и тянет нарисовать этот изящный профиль, передать то, какой мощью обладают бисю, при этом не теряя способности грациозно скользить в воздушных потоках. Мне хочется воссоздать впечатление шевелящего их густые гривы ветра. Мне хочется запечатлеть мерцающий металл их шкуры, с переливами от темной бронзы до ярчайшего серебра, хоть я и понятия не имею, с чего именно начать. Цвета струятся по их телу, словно вода. Наверное, изобразить эти создания во всем их великолепии невозможно, но у меня такое чувство, что я была бы счастлива посвятить этим попыткам всю мою жизнь.

Когда наконец удается оторвать взгляд от их ослепительной красоты, я вижу, что на земле снова царит хаос. Кони встают на дыбы, солдаты пытаются с ними справиться, не зная, за чем следить в первую очередь – за своими животными, за поселянами или за царственными существами в небе. Мои соотечественники реагируют по-разному. Некоторые настолько потрясены, что не в состоянии шевельнуться. Другие перепуганы и пытаются бежать. Кое-кто догадался о связи между нашими криками и появлением бисю. Многие из этих последних немолоды и, зная предания, видят в легендарных созданиях наше спасение. Они падают на колени, воздевают руки и подают голос, только на этот раз в их криках слышится радость.

Одной из таких поклоняющихся стала немолодая женщина неподалеку от меня. Я вспоминаю, что она почти ослепла, но ей явно удается различить сверкание бисю, кружащих над нами. Она благодарно вскидывает руки и радостно кричит. Юный солдат стоит неподалеку и испуганно смотрит на небо. Услышав старуху, он бьет ее по голове рукоятью сабли.

В мгновение ока один из бисю – золотой – нарушает строй и пикирует вниз, прямо на солдата. Когтями, сверкающими так же ярко, как и металлический мех, бисю хватает солдата и одним плавным движением сбрасывает со скалы. Солдат падает с воплями, от которых у меня волосы дыбом становятся.

Это событие играет роль искры, попавшей на трут. Солдаты мобилизуются, увидев в бисю явную и непосредственную угрозу. Предводитель солдат начинает выкрикивать приказы. Обнажены сабли, вперед поспешно выходят несколько человек с луками и стрелами. Хоть я и не понимаю слов предводителя, его действия и выражение лица ясно передают смысл приказа: «Сбивайте бисю!»

Стрелы взмывают в воздух. От большей части юркие бисю легко уходят. А те стрелы, которые все-таки попадают в цель, бесполезно отскакивают от их шкур. Роскошный мех кажется мягким, но, похоже, непробиваем, как самый прочный камень. Прямое нападение побуждает бисю действовать. Они прекращают свое кружение и, стремительно пикируя, выбивают своих врагов одного за другим. Со своего места я вижу, что бисю легко отличают солдат от пленных и не трогают ни моих соотечественников, ни шахтеров с плато. Что до солдат… их ждет иная судьба. Кого-то сбрасывают с обрыва. Других просто разрывают на части.

Тем, кто сбился в плотную толпу, не настолько очевидно, что бисю щадят пленных. Поселяне в панике бросаются бежать, едва не затаптывая друг друга в попытке быстрее скрыться. Вскоре к ним присоединяются перепуганные солдаты, осознавшие бесполезность попыток убить эти существа. Похоже, солдаты направляются в сторону поселка: я догадываюсь, что они бегут к только что открытым перевалам, которые выведут их на противоположный склон. Испуганные поселяне, не желающие встречаться с захватчиками, направляются в другую сторону, к шахтам, чтобы присоединиться к тем, кто там успел спрятаться. Кое-кто вообще не в состоянии двинуться с места. Они стоят неподвижно, вперяя взгляды в прекрасное, смертоносное действо, творящееся в воздухе.

Царит хаос.

Я ухожу со своего места, направляясь туда, где в последний раз видела сестру. Толпа вокруг нее рассеялась, но она все еще там, завороженная творящимся наверху. Она щурит глаза, лицо ее полно изумления. Кто-то из убегающих толкает меня в спину, заставив налететь на нее. Она опускает глаза и при виде меня улыбается.

«У тебя получилось, Фэй! Ты смогла…»

Я не вижу остальных ее слов: мое внимание привлекает звук… голос. Этот мне уже знаком – это голос Ли Вэя. Я узнала бы его где угодно. Мне вспоминается мимолетный образ синего дрозда и его способность найти свою пару по одному зову. Мне не нужно смотреть на Ли Вэя, чтобы опознать звучащее в его голосе предупреждение. Даже без слов смысл мне понятен. Я стремительно поворачиваюсь и успеваю увидеть прущего напролом солдата, не обращающего внимания на то, кто или что стоит у него на пути, и размахивающего саблей.

Благодаря предупреждению Ли Вэя, я успеваю схватить Чжан Цзин и убраться с его дороги, хотя при этом мы обе падаем на землю. Солдат чиркает саблями по тому месту, где мы только что стояли, а потом прерывает свой бег, чтобы угрожающе на нас уставиться. Прежде чем он решает, что делать, бронзовый бисю пикирует вниз и перехватывает его, утаскивая с собой. Только вопли солдата остаются с нами. Я спешу помочь Чжан Цзин подняться. Мне непонятно, в каком месте нам будет безопаснее всего, но тут я вспоминаю про оклик Ли Вэя. Я поворачиваюсь туда, откуда он донесся, и вижу, что он стоит у входа в шахту, где собралось большинство наших поселян. Он манит меня к себе, и, взяв Чжан Цзин за руку, я начинаю пробираться к нему.

Вокруг царит полный беспорядок, почти повторяющий тот момент, когда я утром пыталась пройти через толпу. Сейчас хотя бы никто не хочет намеренно мне навредить, однако опасностей все равно хватает. Все настолько озабочены собственным спасением, что не обращают внимания на окружающих. Солдаты, не задумываясь, пускают в ход свои сабли: страх делает их еще более отчаянными и жестокими. Бисю их убьют, и они это понимают. Я слышу вопли солдат, и эти звуки ужасают и рвут мне сердце, хоть я и считаю этих людей своими врагами. Это заставляет меня снова мечтать о тишине и удивляться, как солдаты могут посвящать свою жизнь войне. Как человек может постоянно жить среди подобного смятения и отчаяния?

Наконец мы с Чжан Цзин присоединяемся к тем, кто стоит у шахты, и Ли Вэй обнимает меня. Чжан Цзин все еще продолжает за меня цепляться, и в итоге он прижимает к себе нас обеих. Мы жмемся друг к другу у входа в шахту и наблюдаем за происходящим. Большая часть солдат исчезла – они либо сбежали, либо убиты. Пара застряла на поляне, но, как только бисю их видят, их настигает быстрый и кровавый конец. Один из солдат, видя приближающегося бисю, избирает иную смерть, бросившись с обрыва.

Рядом со мной люди настроены по-разному, и я разделяю их смешанные эмоции. Мы рады избавиться от солдат, но красота бисю ощущается как смертоносная. Когда солдат поблизости не остается, бисю делают несколько кругов по воздуху, а потом переключают свое внимание на нас. Они приземляются в центре поляны одной громадной блистающей стаей и движутся в нашу сторону. Ли Вэй продолжает меня обнимать, и я чувствую, как напрягаются его руки. Страх написан на лицах моих сограждан и людей Нуань. Кое-кто из особо робких прячется в шахте.

Я разделяю их тревогу: смотрю на приближающихся бисю и не знаю, что помешает им наброситься на нас. Откуда мне знать: может, они увидели в солдатах непосредственную угрозу и устранили ее перед тем, как взяться за более легкую добычу.

Бисю останавливаются всего в нескольких шагах от меня. Я затаиваю дыхание. Они так близко, что мне видна каждая многогранная волосинка меха, покрывающего их шкуру переливами металла. Их когти тоже блестят – у некоторых они влажные от крови. У всех бисю синие глаза… Эта подробность в свитках не упоминалась. Это чистая, яркая лазурь, как небеса, с которых они спустились. Я решаю, что это – подобающий цвет. Их прекрасные глаза серьезно за нами наблюдают, словно бисю тоже чего-то ждут.

В центре стаи происходит какое-то движение, и вперед выходит один бисю. Она (почему-то я инстинктивно знаю, что это самка) – одна из самых крупных, и мех у нее состоит из серебряных и белых волосков. При движении он мерцает, словно лунный свет, и от такой красоты у меня ноги подгибаются. И в этот момент я снова испытываю прежнее чувство – ту тягу в груди, словно кто-то призывает меня издалека. С ее приближением это ощущение становится все сильнее и сильнее, пока буквально не обжигает меня. Она встречается со мной взглядом и зовет. Я не могу сопротивляться – выскальзываю из объятий Ли Вэя и шагаю вперед. Краем глаза я вижу, как он мне говорит:

«Фэй, будь осторожна. Ты видела, на что они способны. И они попробовали крови».

Кивком я даю ему знать, что видела его слова, и иду к стае, пока между мной и серебряной самкой не остается всего несколько дюймов. Кажется, будто и люди, и бисю затаили дыхание в ожидании развития событий. Серебряная снова шагает и останавливается напротив меня. Я слышу сдавленные возгласы: поселяне думают, что она на меня набросится. Этого не происходит.

Вместо этого она опускается на колени.

Я протягиваю руку и прикладываю ладонь к ее щеке, и сама ахаю, когда мой разум вдруг заполняют картинки и сцены. Я словно обрела еще одно чувство. Образы – ее, не мои – раскрываются у меня в голове. Внезапно я становлюсь свидетельницей каких-то очень, очень давних событий. Бисю и люди – мои предки – жили в этих горах в гармонии. Это было до того, как перевалы завалило; у поселка был выход к плодородным долинам и торговым путям. Бисю черпают силы от драгоценных металлов, так что наши предки добывали понемногу руды в знак дружбы с бисю. В ответ бисю защищали наших людей от внешних угроз, а еще создавали атмосферу, дарующую силы и исцеление, так что яды из шахт не причиняли людям вреда.

Но те, кто служил королю в то время, создали оружие, способное навредить бисю. Их армии пришли в горы и стали охотиться на бисю как ради их меха, так и для того, чтобы получить доступ к богатым шахтам. Этот последний прайд, ослабевший и малочисленный, сумел уйти от преследователей и защитил себя, погрузившись в магический сон внутри горы. Им нужен был сон, чтобы восстановить свои силы, пусть даже ради этого им пришлось бросить людей, с которыми у них установилась связь… Люди оказались в ловушке и превратились в рабов, когда сход лавин перекрыл горные перевалы.

Эта самка, единственная из своего прайда, искала человека, с которым можно было бы разделить ее сны, – человека, чей разум был бы так же настроен на визуализацию, как у бисю. Это она дотянулась до меня во сне, установила между нами узы, и эта связь принесла мне исцеление, восстановив слух. Именно она показала мне, что следует делать (заставить моих людей закричать), чтобы разбудить остальной прайд и напомнить ему о тех узах, которые когда-то скрепляли его с нашими предками.

Все это она сообщает мне в виде образов, от разума к разуму, пока я смотрю ей в глаза. Я читаю эти картинки с такой же легкостью, с какой понимаю начертанные на бумаге иероглифы. Отчасти именно это заставило ее выбрать меня. Не все люди способны общаться так, как это делают бисю, а вот я понимаю ее отлично. Ее история поистине эпична, и, наверное, я только начинаю понимать, какие из нее вытекают следствия. Со многим еще предстоит разобраться, но сейчас у меня остался всего один вопрос.

«Как тебя зовут?»

Она не пользуется словами так, как это делаем мы, но мой вопрос ей понятен. В качестве ответа новые образы мелькают у меня в голове. Блеск яркого серебра, от которого слепит глаза. Порыв ветра, шевелящий ветки или создающий воздушный поток для парения бисю.

«Инь Фэн, – думаю я. – Вот твое имя. Серебряный Ветер».

Бисю снова кланяется, я отрываю ладонь от ее щеки и замечаю, что улыбаюсь. Ли Вэй и Чжан Цзин стоят рядом со мной, законно удивленные этим мысленным обменом. Они даже не подозревают, какой огромный объем сведений я только что получила о нашем прошлом… и, подозреваю, о нашем будущем.

«Что происходит?» – спрашивает Ли Вэй.

«Начинается новая жизнь, – отвечаю я. – Новая жизнь для нас всех».