Текст книги "Дары некроза"

Ошалев и охрипнув, Роди закрыл рот и вцепился в подлокотники кресла. Прямо у него перед носом была картинка «живого окна». Там пока ничего не изменилось: колонна гетманского войска продолжала спокойно двигаться по пустыне. Роди уже было решил, что так эффектно взлетающие патроны оказались такими же испорченными, как серые цилиндры с маленькими ветряками, но в этот момент там, внизу, все изменилось.

Справа от колонны, совсем рядом с ней, вдруг расцвел черный, с красной сердцевиной цветок взрыва. Вдалеке – еще один. Третий почти слился со вторым. Во все стороны полетели люди, многие попадали на землю, остальные бросились врассыпную. И все это в полной тишине: «глаз», видимо, умел передавать только движущиеся картинки. А потом черные цветы стали распускаться с такой скоростью и так часто, накрывая все пространство, занимаемое колонной, что Роди почудилось, будто половина пустыни поднялась в небо, перевернулась там пару раз и шмякнулась обратно, превращая людей, манисов и машины в однообразный мясо-металлический фарш, равномерно размазанный по всему обозримому пространству.

Вой и пламя за окном внезапно стихли, оставив после себя лишь оглушающую тишину и темноту наступившего вечера. Потрясенный Роди продолжал смотреть в «живое окно», где не было больше ни следа целой армии, еще недавно бодро двигавшейся по пустыне и готовой уничтожить на своем пути любую силу.

Оглушенная троица еще некоторое время неподвижно сидела в креслах. Первым очнулся Шави.

– Вот это стре́льнули, – сказал он и вдруг засмеялся, запрокидывая голову и хрипло булькая горлом.

Несоответствие пережитого и того, как это назвал Шави, показалось Роди ужасно смешным, и он тоже захохотал. Только Айза испуганно смотрела на них и молчала. Картинка в «живом окне» начала стремительно приближаться, демонстрируя все более мелкие детали пейзажа. Шави тут же принялся водить пальцами по «живому окну» и быстро вернул изображению прежнюю ориентацию. Но стоило ему убрать руки, как картинка снова стала заваливаться и укрупняться.

– Всё, отлетался «глаз», – разочарованно буркнул Шави, сразу прекратив смеяться. – Сам больше не может за собой следить.

– Интересно, почему не закрылись бронеставни? – сказал Роди, разглядывая закопченные обзорные окна, и тут же невпопад добавил: – Как она стреляла! Я это до самой смерти помнить буду!

– Да, такое не забудешь. – Судя по тону, изобретатель планировал помнить это и после смерти. – Да что такое с «глазом»? Я только что видел вдалеке какие-то огни, а он даже не обратил на них внимания. Совсем сломался. Ну, теперь хоть не падает.

В «окне» перед ним появилась мерцающая надпись. Свет в рубке потускнел, потеряли яркость «живые окна». Судя по движущейся картинке, «глаз» падал.

– Эй-эй, что такое? – заволновался Шави. – Что творится с нашей любимой машинкой? Я готов ответить на твои вопросы, дорогая, только не сердись, если вдруг ошибусь.

– У меня появились два кругляшка, – сказала Айза и хлопнула ладошкой по «живому окну». – Нажала оба.

Свет в рубке погас, «живые окна» совсем потускнели, картинка, передаваемая «глазом», надвинулась, моргнула и превратилась в сплошную черноту.

– Ты что наделала?! – завопил изобретатель. – Не трогай больше ничего!

Он лихорадочно застучал пальцами по «живому окну», наугад «отвечая» на бесчисленные вопросы, что задавала ему машина. Внезапно свет в рубке вновь загорелся, «живые окна» набрали яркость.

– Так-то лучше, – уже спокойным голосом прокомментировал Шави.

Прошло какое-то время, в течение которого никто не двигался с места. «Глаз», судя по всему, снова мог летать сам. И вообще все стало как раньше. Только в «живом окне» Шави появились меняющиеся цифры. И насколько Роди понимал, цифры эти вели обратный отсчет. Изобретатель задумчиво потыкал в них, потом поскреб подбородок, но сказать ничего не успел: в «живом окне» перед ним вспыхнули огни, которые он уже видел раньше. Теперь «глаз» самостоятельно их нашел и начал облетать по кругу. Вскоре стало ясно, что́ именно они нашли.

– Еще гетманы, – с удивлением констатировал Шави. – Стоят лагерем, но такое впечатление, что до этого шли в нашу сторону. До них, правда, еще далеко, можно на некоторое время отвлечься. А то я уже что-то совсем ничего не соображаю. – Он поднялся с кресла, настороженно глядя в экран.

Роди посмотрел на Айзу. Та сидела, крепко вцепившись в подлокотники.

– Что-то слишком много всего навалилось, – сказал Шави. – Аж ноги подкашиваются.

Роди тоже чувствовал, что на смену радостному возбуждению пришли усталость и опустошение. Требовалось сесть и все хорошенько обдумать.

– Давайте отдохнем и поедим, – предложил изобретатель. – Они теперь сюда доберутся еще не скоро. А нам к тому моменту надо хорошенько подготовиться.

За обзорными окнами стало заметно темнее. По всей видимости, к машине подкрадывалась ночь.

– А если они в темноте придут? – спросила Айза, выбираясь из кресла.

– Я тоже об этом подумал, – кивнул Шави. – Но надеюсь все-таки, что ночью они носа из лагеря не высунут. Панцирные волки ночью никого не боятся, а в пустыне их немало. Будем дежурить по очереди. Отправляйтесь спать, а я пока схожу проветрюсь да попробую разобраться, как нам дальше обходиться. Не нравятся мне эти цифры. Словно машина решила еще немного поработать, а потом лечь спать. Мешок с харчами заберите – я себе вот «лучезарки» взял, мне хватит. Как очередь придет, Роди, – разбужу.

Роди с девушкой ушли в казарму, устроились на койке.

– А тебе не страшно? – Айза прижалась щекой к его груди.

– Что?! Конечно нет! – Он хмыкнул. – Ты же видела, как мы с ними легко разобрались. Пока мы на корабле, никто нам не страшен.

– А самого корабля ты не боишься?

Вместо ответа Роди засмеялся. Девушка приподняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Ну серьезно, Роди. Он такой огромный, непонятный, будто не из этого мира.

– Не выдумывай. Ты просто не привыкла. Когда я только нашел его, тоже слегка опасался. – Роди вспомнил, как страх выгнал его из коридора и заставил ночевать снаружи, но признаваться в этом возлюбленной не собирался. – А потом я понял, что это просто машина, огромный сендер, только без колес. Ты же не боишься сендера?

– Нет.

– Вот видишь. Мы с Шави уже почти разобрались, как управлять кораблем, – Роди грустно вздохнул, – только никак не можем заставить его двигаться, чтобы уехать отсюда. Вот гетманы отстанут от нас, тогда и займемся этим.

Айза снова легла. Оба какое-то время молчали. Потом она спросила:

– Ты правда думаешь, что есть такие земли?

Роди сразу понял, о чем речь. Он и сам все время думал о рассказе изобретателя. Могло ли такое быть, что Погибель обошла стороной какие-то земли? Роди не знал, насколько велико пространство вокруг. Слышал от дяди, охранников фермы, небоходов, что Донная пустыня велика, но еще есть огромная Пустошь. Припоминал случайно подслушанные разговоры про города: Херсон-Град, Минск, Киев и далекую Москву. Знал, что есть и другие поселения людей, большие и малые. И всюду Погибель оставила свой след. Существуют ли такие места, где она не побывала?

– Не знаю, – честно сказал он. – Но если они есть, мы обязательно найдем их. – И почувствовал, что сам в это верит. Неспроста же он наткнулся на корабль.

До прихода изобретателя поспать ему так и не удалось.

– Эй, хватит тут миловаться! – гаркнул Шави, войдя в казарму. – Давай, ветровой, топай в рубку, наблюдай за гетманами. И не вздумай заснуть!

Роди нехотя поднялся с койки.

– Как думаешь, когда они от нас отстанут?

Шави стал устраиваться спать, подбил подушку, расправил покрывало, потом посмотрел на товарища:

– Чего стоишь? Хочешь, чтобы гетманы пришли и ты смог сам у них об этом спросить?

– Нет, я просто…

– Раз «просто», так иди уже! Завтра отстанут.

Роди с Айзой в изумлении уставились на Шави.

– Правда?!

– Конечно. Я через «глаз» общался с их предводителем.

– Ты врешь! – недоверчиво улыбнулся Роди.

Шави закатил глаза и завалился на койку.

– Проваливай, дитя безмозглого маниса. Само собой, я вру. Откуда мне знать ответ на твой глупый вопрос?! – Он демонстративно отвернулся.

Роди состроил ему морду, потом подмигнул Айзе и вышел. По пути заглянул в столовую и захватил несколько полосок сушеного мяса.

Предусмотрительный Шави оставил для него выдвинутое кресло возле «живого окна», показывающего то, что видел летающий «глаз». С наступлением темноты картинка поблекла, потеряла все цвета, кроме белого, черного и всевозможных оттенков серого. «Глаз» рассматривал ту часть пустыни, где раскинулся лагерь гетманов. Песок выглядел серым полотном, люди и манисы – белыми фигурками, огни костров – дрожащими черными цветками. Изобретатель заставил «глаз» кружить над ними.

Поначалу Роди с интересом наблюдал за перемещениями людей по лагерю. Угадывал, что делают гетманы в тот или иной момент, приближал и удалял картинку. Иногда хотелось направить летающего наблюдателя прямо на них и посмотреть на реакцию. Роди с трудом сдерживал смех, представляя испуганные лица разбегающихся в ужасе гетманов, сталкивающихся, падающих, путающихся в собственном оружии. Поборов искушение, он все же решил не рисковать. Неизвестно, сколько еще «глаз» осталось в запасе у корабля.

Но вскоре сидеть и смотреть на однообразные картинки в «живом окне» стало невообразимо скучно. Роди откинулся в кресле, сунул в рот полоску мяса и стал медленно жевать. Ночь только началась.

Время тянулось медленно. В голове практически не было мыслей. Он попытался занять себя хоть чем-нибудь. Пересел в свое любимое кресло, стал вызывать светящиеся прямоугольники, изучать изображенные на них символы, но понимал только те, что и так уже знал. А пробовать активировать незнакомые посреди ночи без поддержки Шави, когда рядом враги, – не лучшая идея. Некоторое время Роди вглядывался в прямоугольник с изображением ветряков. После того как он запускал их в последний раз, вытаскивая корабль из бархана, появилась надпись, перекрывающая другие символы, и сколько бы Роди ни тыкал в нее пальцем, результатов это не принесло. Ветряки не работали.

Вздохнув, он отключил прямоугольники. Еще немного посидел на «своем» месте и вернулся в кресло за столом. В «живом окне» ничего не изменилось, и вряд ли изменится.

Незаметно навалилась сонливость. Веки стали тяжелыми, перед глазами все поплыло, недоеденная мясная полоска выпала изо рта, подбородок почти коснулся груди. Роди дернулся и очнулся. Помотал головой, потер ладонью лицо. Взглянул на «живое окно» – белые фигурки на сером фоне. Ничего нового.

Глаза снова стали закрываться. Голова опустилась…

«Спать вздумал, гаденыш?!» – раздался неожиданно голос дяди.

Роди испуганно вздрогнул, чензирный матрац прилип намертво, не позволяя оторваться. А где-то рядом стоял разгневанный дядя. Слышалось его хриплое дыхание, доносившееся из серого сумрака. Паника заставила задергаться в бесплодных попытках оторвать от матраца хотя бы руку. Хотелось завопить, но во рту почему-то был чензир. Разбухший от слюны, он мешал не только кричать, но и дышать. Стало не хватать воздуха. Легкие жгло огнем. В сумраке появилось свечение, клубящаяся муть расступилась, явив взору лицо дяди, искаженное яростью. Его волосы горели пламенем, глаза сочились дымом.

«Это из-за тебя!» – злость насыщала каждое слово.

Дядино лицо надвинулось. К нему добавилась рука, с которой срывались огненные капли, падали Роди на штаны и рубаху, прожигали ткань, болью касались кожи. Пальцы тянулись к горлу племянника. Не в силах кричать, Роди мычал, продолжая дергаться. Когда черные от копоти ногти царапнули шею, ужас полностью поглотил его…

И Роди проснулся. Распрямился и сразу осмотрел себя, боясь увидеть следы ожогов. Не обнаружив их, он постарался унять колотившееся сердце и восстановить дыхание. Кошмар был настолько реальным, что во рту все еще чувствовался противный вкус чензира.

Роди вздохнул. Посмотрел на «живое окно». Не обнаружив существенных изменений, он встал и прошелся между длинными столами. Помахал руками, чтобы взбодриться, потянулся. Увидел на полу пустой смятый контейнер от золотистой жидкости, оставшийся после пирушки Шави, и решил наведаться в столовую, куда Айза перенесла часть коробок, чтобы не ходить постоянно за ними в коридор.

Взяв сразу пару контейнеров, Роди заглянул в казарму. Постоял в дверном проеме, наблюдая за спящими другом и возлюбленной. Подумалось, что свобода и жизнь дорогих ему людей стоят всех бед и несчастий, что пришлось пережить. Пошел назад в комнату управления. На ходу вскрыл ножом контейнер и по пути выпил половину жидкости. Плюхнулся в кресло, проверил картинку в «живом окне» – и замер.

Он мог ошибаться, но похоже, гетманов стало меньше, чем в последний раз, когда он смотрел на лагерь.

Отложив в сторону контейнеры, Роди приблизил изображение. Так, и ящеров поубавилось… Он с тревогой направил летающий «глаз» в облет лагеря. Куда могли отправиться гетманы посреди ночи? Вывод напрашивался только один.

Роди поводил по «живому окну» пальцем, как учил его Шави, задавая новое направление для обзора. Но сделать это оказалось не так-то просто. После первого касания «глаз» устремился в небо, картинка стала белой с черными точками звезд, а в «окне» замигала какая-то надпись. Роди понял, что это предупреждение, но не знал, о чем именно. Пытаясь восстановить потерянный контроль, он нервничал и все время ошибался. Когда «глазом» управлял Шави, все казалось простым и легким, а на практике ничего не получалось.

Роди взял себя в руки и, вымеряя каждое движение, нацелил «глаз» в сторону лагеря гетманов. До цели «глаз» не долетел – белые фигурки всадников появились в «окне» гораздо раньше.

Враг отважился на ночную вылазку. Отряд уже оставил далеко позади воронку, образовавшуюся после взрыва, который уничтожил погоню, и быстро приближался.

Роди пометил гетмана, ехавшего первым, как цель для наблюдения. Потом выдвинул другое кресло и пересел на него. «Окно», показывающее вооружение корабля, запустилось само. Роди оставалось только выбрать, чем в этот раз «угостить» гетманов.

Некоторые значки – те, что, по мнению Шави, означали оружие без зарядов, – были тусклыми, другие яркими. Что сейчас лучше использовать, Роди не знал. Он в растерянности смотрел на «живое окно», поднеся к нему палец и боясь прикоснуться. Бросил взгляд на «окно» рядом: гетманы растянулись в неровную линию, видимо памятуя о горьком опыте последней атаки.

Чем тогда стрелял по ним Шави? Надо будить изобретателя, пока не поздно.

Роди побежал в казарму. Приостановился у входа, неслышно прошел к койке товарища и потормошил его за плечо.

Изобретатель перевернулся на спину, посмотрел на Роди и сообщил:

– Ты выглядишь так, словно тебя два дня жевала гонза, а потом на вас обоих сел манис. Вряд ли дирижабль исправит это даже на полной тяге. – После чего закрыл глаза и захрапел.

Роди поморгал, пытаясь понять, что имел в виду Шави. Осознал, что не в силах этого сделать, и снова принялся будить товарища.

– Просыпайся! – зашептал он, дергая изобретателя за руку.

– А? Что? – очнулся Шави.

– Гетманы близко! Пошли скорее!

Роди, убедившись, что в этот раз изобретатель по-настоящему проснулся, торопливо зашагал в комнату управления.

Первым делом Шави заставил летающий «глаз» подняться повыше, чтобы оценить расстояние, оставшееся врагу до корабля. Время подготовиться к встрече еще было. Потом изобретатель перешел к выбору оружия. Ткнул в то же, чем стрелял в последний раз. Роди, внимательно наблюдавший за его действиями, возразил:

– Нет, это не подойдет. Они рассредоточились. Тех, что посередке, достанем, но остальные обойдут по бокам.

– Какое тогда?

– Не знаю, поэтому и разбудил тебя.

Шави потер лоб, хмуро уставившись на «окно», и принялся перебирать оружие.

– Я же почти ничего из этого не пробовал… – Он размышлял, покусывая губы.

– Может быть, я выберусь наружу и расстреляю их из пулемета? – предложил Роди.

– Всех не успеешь. Тем более в темноте. Один выстрел из гарпунера – и от тебя ничего не останется.

– И что же делать?

Шави не ответил.

Время уходило. Чтобы не мешать товарищу думать, Роди подсел к «живому окну», показывающему гетманов. С нарастающей тревогой он смотрел, как враги подходят все ближе и ближе. Изобретатель начал по очереди активировать вооружение корабля. И в этот момент в «окне» перед Роди стали загораться зеленые и красные прерывистые линии, исходившие от корабля в сторону врага и соединенные между собой сплошными дугами.

– Шави, смотри!

Изобретатель быстро подошел, внимательно вгляделся в картинку, потом вернулся на прежнее место.

– Что сейчас? – спросил он.

– Тоже линии, только другие.

– Хорошо! – Кажется, Шави что-то понял. – Скажешь, когда зеленая будет достаточно широкой, чтобы захватить как можно больше гетманов.

Роди неотрывно смотрел на экран. Линии сменяли друг друга.

– Стой! – воскликнул наконец он. – Верни назад на два… на две… – Он не знал, как будет правильно.

Выполнив его указание, Шави подошел и посмотрел на результат. Зеленая дуга протянулась по самому гребню бархана, за которым находился корабль, и перекрывала почти всю линию атаки гетманов. Только самые крайние могли проехать мимо.

– Что, что это значит?! – взволнованно спросил Роди.

– Я думаю, так показывается дальность действия оружия. Мы сможем попасть в них, когда они будут между зеленой и красной дугами. Только я не знаю, как оно действует. Надо попробовать, чтобы не получилось, как с той длинной штукой, – сказал изобретатель.

– Но они же еще не доехали!

– Значит, отпугнем! Всё лучше, чем подпустить их к кораблю и вдруг оказаться беспомощными. – Шави решительно подошел к «окну» оружия.

Роди встал рядом. Изобретатель коснулся нарисованной кнопки, и они услышали очередь глухих хлопков, раздавшихся снаружи. Непроизвольно посмотрели на закрытые броневыми ставнями обзорные окна, но, конечно, ничего не увидели. Бросились к изображению, передаваемому «глазом». Гетманы почти достигли зеленой дуги, а значит, скоро будут на бархане. Больше ничего не происходило. Ни взрывов, ни вспышек или огненных шаров.

Роди подскочил к управляющему креслу, сел в него, вызвал прямоугольник и поднял ставни. Шави подбежал к окнам, взобрался на стол и прижался к стеклу лицом, закрываясь от света ладонями.

– Не вижу! Гаси! – велел он.

Несколькими касаниями Роди погрузил комнату во тьму, слегка разгоняемую отсветами «живых окон». Наступила тишина. Только изобретатель сопел, пытаясь разглядеть происходящее снаружи.

– Не понимаю, – пробормотал он. – Должно же быть хоть что-то…

Роди спрыгнул с возвышения и взглянул на изображение гетманов. Они находились почти у самой зеленой дуги, на которой теперь замигали какие-то черные точки.

– Мины! – вдруг догадался Шави. – Мы раскидали мины! Но только одну линию, они прорвутся…

Времени на размышление не осталось.

– Шави, я к пулемету! – крикнул Роди и бросился прочь из комнаты.

Быстро преодолев ставшие уже почти родными коридоры, он поднялся по железной лестнице к выходу и открыл дверь. В лицо пахнуло ночной прохладой. Роди окинул взглядом гребень бархана, где вотвот должны были появиться враги. Но едва различимая на фоне звездного неба песчаная вершина пока была пуста.

Не дожидаясь, когда глаза привыкнут к темноте, Роди на ощупь прошел к скобам, ведущим наверх, взобрался по ним и направился к пулемету. Почти сразу споткнулся о какой-то выступ и упал, но тут же поднялся и двигался дальше пригнувшись, выставив руки перед собой. Наконец пальцы коснулись пулеметной опоры. Выпрямившись, он взялся за рукояти, навел длинный ствол на гребень и замер в ожидании.

Сердце колотилось в груди. Казалось, что спусковые рычаги раскалены и обжигают кожу на пальцах. Во рту пересохло. На лбу выступила испарина. Взмокшая рубаха мгновенно напиталась ночным холодом и неприятно липла к телу.

Гетманы всё не появлялись. Пот стал заливать глаза, но Роди боялся моргнуть, чтобы не пропустить момент, когда враги покажутся.

Вдруг вершина бархана озарилась яркой вспышкой. Свет резанул по глазам, ослепив. Роди зажмурился, и тут по ушам ударил грохот взрыва. За ним второго, третьего, четвертого…

Корабль задрожал. Роди отпустил рукояти пулемета и испуганно присел, зажав уши руками. Приоткрыл глаза и увидел еще вспышки, расходившиеся вправо и влево. Взрывы гремели один за другим, иногда сливаясь, примерно там, где на зеленой дуге мигали черные точки.

Роди увидел, как через вершину бархана перевалили несколько темных силуэтов.

Гетманы!

Он сразу поднялся и снова встал за пулемет. Всадников оказалось совсем мало. На некоторых горела одежда. Бока ящеров сочились кровью, чешуйчатая шкура свисала лохмотьями, но подгоняемые седоками, они мчались к кораблю. Роди отмечал все это краешком сознания. Весь мир для него сейчас сконцентрировался в пулеметных рукоятях и тугих спусковых рычагах, которые не сразу поддались нажиму его пальцев. Он почувствовал в груди болезненный укол беспокойства и сдавил рычаги изо всех сил.

Звуки выстрелов перекрыли грохот взрывов. Первые заряды ушли выше целей, и склон бархана отзывался песчаными фонтанами на каждый промах.

Роди сместил прицел ниже. В гаснущих на гребне отсветах кровавые ошметки, полетевшие от тел нападавших, казались черными. Люди, ящеры… Зарядам было все равно, кого рвать на части. Как и самому Роди. Сознание словно отключилось, его всецело поглотила огненная буря, бушевавшая вокруг. Он реагировал на любое движение. Как только гетманы появлялись в поле зрения, накрывал их шквалом очередей. По бортам вспыхнули фонари и осветили бархан. Только теперь он смог различить цвет, в который окрасился песчаный склон, – багровый.

Роди перестал давить на рычаги, лишь когда не осталось ни одного врага. Наступившая тишина оглушила сильнее, чем раскаты взрывов. Он почувствовал, что, если сейчас отпустит рукояти, обязательно упадет, поэтому еще какое-то время стоял, держась за пулемет.

Постепенно Роди стал различать звуки – позвякивание катающихся под ногами гильз, шорох осыпающегося песка, жалобный рев искалеченных ящеров… но ни одного человеческого голоса. К горлу подступила тошнота. Разжав пальцы, Роди медленно сел, потом на четвереньках подполз к краю крыши, спустился по скобам, свесился с борта и опорожнил желудок. Привалился спиной к тросам ограждения.

– Ты ранен?! – Из корабля появился Шави, быстро подошел и начал осматривать друга.

– Я в порядке, – обессиленно произнес Роди.

– Ты молодец! – похвалил Шави. – Десяток всадников прорвались через мины, а дальше ты их встретил!

– Десяток? – переспросил Роди.

– Да! – Изобретатель хлопнул его по плечу. – Пошли, я отведу тебя к Айзе. Тебе надо передохнуть, а то выглядишь…

– Как будто меня два дня жевала гонза, а потом на нас обоих сел манис, – закончил за него Роди. – И вряд ли дирижабль исправит это. Даже на полной тяге.

– Чего? – встревоженно уставился на него Шави.

Роди засмеялся, запрокинув голову. Изобретатель, бормоча что-то себе под нос, помог ему подняться и отвел в корабль.

Остаток ночи Роди проспал рядом с Айзой, а Шави дежурил в комнате управления.

* * *

Вопреки ожиданиям и надеждам, после ночного разгрома гетманы не отступили и не свернули лагерь. Обитатели корабля наблюдали за ними с самого утра, но не заметили даже намека на то, что враги собираются уходить.

– Почему они остались? – недоумевал Роди. – Дураку же понятно, что нас не взять.

Шави пожал плечами. Они сидели в креслах и смотрели на «живое окно».

– Может, заставим их передумать? – воинственно предложил Роди.

– Не выйдет, – покачал головой изобретатель. – Ни одно оружие до них не достанет. Я ночью все просмотрел.

Пришла Айза и принесла всем по контейнеру с «лучезаркой», села в уголок и не мешала разговору мужчин.

– И что теперь делать? – задал вопрос Роди. – Сколько мы сможем отбиваться от них? День, два, десятину? Заряды когда-нибудь кончатся.

– Не стоит забывать и о еде с водой, – добавил Шави.

– Надо уезжать отсюда.

– Надо! Только как?! Я сколько ни бился, так и не смог заставить корабль двигаться. Ума не приложу, как это удалось тебе!

– Я тебе уже показывал.

– Помню, что показывал, но какой итог? У тебя точно так же ничего не получилось.

Хлопок запустившегося летающего «глаза» заставил их замолчать и повернуться к обзорным окнам.

Это означало, что предыдущий наблюдатель уничтожен. Но кем? Гетманы раньше не обращали на «глаз» внимания…

Роди и Шави склонились над изображением на «живом окне». Изобретатель направил новый «глаз» к лагерю.

– Небоходы! – выпалил Роди, увидев над расположением гетманов махину дирижабля.

Летательный аппарат медленно снижался. Из гондолы по «глазу» открыли огонь. Пулеметные очереди чертили сверкающие полосы в воздухе.

– Уводи, уводи его оттуда! – воскликнул Роди.

Что Шави и сделал: вывел «глаз» из-под огня и оставил летать на безопасном расстоянии от лагеря. И так было хорошо видно, как из приземлившегося дирижабля вышли несколько человек и направились к гетманам.

– Как думаешь, что они там делают? – спросил Роди.

Изобретатель ответил не сразу. Наморщил лоб и безрадостно вздохнул:

– Договариваются.

– О чем? – Задав вопрос, Роди понял, что уже знает ответ.

– Как захватить нас, – сказал Шави.

Тут в разговор вступила Айза:

– Они не уйдут. Не отступят. Не отпустят нас, – произнесла она отрешенным голосом, глядя на бархан за окном. Осыпавшийся песок скрыл почти все следы ночного боя, лишь крупные останки манисов темнели на серо-желтом фоне. – Они не позволят, чтобы такое оружие досталось кому-то другому. Поэтому либо завладеют им, либо уничтожат. И потратят на это столько сил и времени, сколько потребуется.

Мужчины посмотрели на нее, потом переглянулись.

– Но ведь им тоже потребуются вода и пища, – попытался возразить Роди. Он не хотел соглашаться со словами возлюбленной, потому что они означали крушение всех его надежд. – А фермы больше нет – откуда они возьмут воду? И людей! Этой ночью они потеряли многих. Еще две такие вылазки, и мы сможем забыть про гетманов!

Но он ошибался. Это стало ясно ближе к вечеру, когда летающий «глаз» показал, что в лагерь прибыл обоз с цистернами, гружеными повозками и подкреплением. Гетманы пригнали не меньше десятка сендеров и почти сотню воинов. Слова Айзы подтверждались.

Через некоторое время после появления обоза дирижабль поднялся в воздух и завис над лагерем. Роди показалось, что небоходы тоже чего-то ждут. Он сказал об этом Шави. Изобретатель отправил наблюдательный аппарат в облет вокруг корабля, но ничего подозрительного они не увидели.

С наступлением темноты картинка в «живом окне» снова стала черно-белой.

Договорились дежурить по полночи, чтобы было полегче. Первым караулил Шави.

Роди ушел в казарму вместе с Айзой. Проснулся он от чувства тревоги, сбивавшего сердце с ритма. Осторожно выбрался из объятий возлюбленной, встал с койки и посмотрел в круглое окошко. Занимался рассвет. Роди уже давно должен был дежурить в комнате управления, но изобретатель почему-то не разбудил его. «Наверняка заснул! – подумал он, вспомнив, как сам едва не пропустил атаку гетманов прошлой ночью. – Ну, сейчас я тебе задам!»

Шанс отчитать Шави выпадал крайне редко, и Роди не собирался его упускать. Босиком он добрался до комнаты управления, поднялся по ступенькам и заглянул внутрь, ожидая увидеть товарища спящим в кресле. Но Шави не спал. И даже не дремал. Изобретатель стоял в напряженной позе над «живым окном» и отрывисто водил по нему пальцами. Капли пота блестят на лице, рот открыт, дыхание неровное.

– Что случилось?! – сразу подошел к товарищу Роди.

– Небоходы, – бросил Шави. – Появились среди ночи. Еще три дирижабля с электрическими фонарями. Стали охотиться за летающими «глазами», уже уничтожили два. После первого из лагеря гетманов выехали сендеры. Но как только небоходы заметили новый «глаз», гетманы остановились и, похоже, ждали сигнала для продолжения движения. Когда удалось подстрелить второй – снова поехали. Я пытаюсь спасти третий и заодно наблюдать за гетманами. Они хитрят, Роди. Пытаются нас обмануть, но при этом боятся. Пока «глаз» над ними – ничего не станут делать.

– Чем я могу помочь?

– Нужно разогнать дирижабли. Попробуй достать их из пулемета. Я подведу «глаз» поближе к кораблю, они полетят за ним.

– Понял.

Роди побежал, как был босой, звонко шлепая по прохладному полу. Выбрался наружу и взглянул на серое небо с остатками звезд.

Дирижабли он увидел сразу. От них исходили лучи света, уже не такие яркие, какими были ночью, но все равно заметные. До слуха доносилась стрекотня далеких выстрелов. Приглядевшись, он заметил короткие росчерки, тянувшиеся к маленькой серой точке – «глазу».

Роди залез на крышу и встал к пулемету. При мысли, что снова придется стрелять из этого страшного оружия, вспотели ладони. Пересилив себя, он взялся за рукояти и направил ствол вверх. По очереди поймал все четыре дирижабля в прицел, но не стрелял – ждал, когда Шави подведет их ближе.

И пока небоходы подлетали, волнение прошло. Разум очистился, мысли стали четкими, исчезла дрожь в руках и ногах. Остывший за ночь металл вытягивал тепло из тела, и Роди зябко поежился. Небо на востоке становилось все светлее. Скоро солнечный диск появится из-за горизонта.

Тем временем дирижабли подлетали все ближе. Уже можно было рассмотреть их ребристую поверхность и даже окна гондол, из которых небоходы поливали огнем юркий «глаз». Летательные аппараты исполняли в воздухе странный танец – чарующий, завораживающий, притягивающий взгляд. Роди удивился, какими изящными оказались эти громоздкие машины.

Но пришло время нарушить гармонию танца, сбить дирижабли с ритма, заставить покачнуться и, возможно, упасть. Он навел перекрестие на ближайший аппарат, затаил дыхание и сжал пальцы на спусковых рычагах.

Как всегда, выстрелы оглушили, а сполохи пламени оставили в глазах яркие пятнышки. Но Роди уже заметил, что, если не закрывать рот, уши почти не закладывает, а чтобы не ослепнуть, нужно смотреть прямо над стволом, на цель.

Заряды полетели по дуге и прошли гораздо ниже дирижабля. Роди отпустил рычаги, задрал ствол и снова выстрелил. В этот раз почти попал. Не прекращая огня, направил пулемет еще чуть выше. От гондолы полетели куски.

Роди жал на спусковые рычаги, посылая очередь за очередью в небо. Он словно чувствовал, как они пронзают тонкие стенки, людей за ними, механизмы, разрывают железо, тела, деревянные перегородки… Из гондолы повалил дым, брызнули искры. Как и ночью, время для Роди замедлилось. Дирижабль, чьим изяществом он только что восхищался, превратился в неповоротливое, угловатое корыто.