Текст книги "Дары некроза"

Роди ушел от его клинка, подхватил за лямки валявшийся на полу мешок с едой и ударил им противника. Отвлек, полоснул ножом, рассекая шерсть и кожу на предплечье. Мутант заревел, ринулся вперед в попытке схватить врага и опрокинуть на пол. Роди отскочил назад, в коридор. Краем глаза заметил самострел и побежал к нему. Кочевой тоже увидел оружие, хотел броситься следом, но поскользнулся на залитом красной жидкостью полу и упал. Сообразил, в каком положении оказался, и, подхватив на ходу коробку, рванул к выходу.

Роди подобрал самострел и сразу оглянулся, вскидывая оружие. Но мутанта уже не было. Над головой по обшивке зашлепали шаги. Роди бросился наружу – мало ли что еще натворит эта пьяная тварь.

Он выбрался на поверхность, когда кочевой уже был у задних ветряков. Прицелился, но мутант спрыгнул на песок и побежал зигзагами. В руках беглец держал драгоценную ношу.

Роди опустил оружие и некоторое время смотрел на удалявшуюся фигуру. Впервые в жизни он одержал победу в поединке. Кровь жгла вены, и от восторга шумело в ушах. Роди испытывал необычайный эмоциональный подъем. Осознание того, что он обратил в бегство мощного противника, наполняло тело силой и легкостью.

О том, что мутант вернется с сородичами, Роди даже не думал. Учитывая то, как на кочевого подействовала жидкость, он весьма скоро станет добычей мутафагов.

Дождавшись, пока фигурка беглеца окончательно скроется из вида, Роди спустился в машину, запер дверь, аккуратно сложил разбросанные мутантом коробки и пошел в комнату управления.

Воодушевленный победой, он подумал, что ему по силам не только драться, но и работать головой. И решил попробовать изучить машину сам, без Шави.

Первым дело проверил и закрепил знания и навыки, приобретенные вчера. Несколько раз закрывал и открывал ставни, потом научился чистить окна от песка с помощью двигающихся черных полосок на металлической основе, скрытых за ставнями. Перебирая прямоугольники, остановился на самом знакомом, с ветряками. Символов на нем почти не было, только обозначение всех шести ветряков и множество шкал. Роди предположил, что, как и на ферме, устройства с лопастями предназначены для выработки энергии. Было бы здорово к приходу Шави научиться их запускать.

Он осторожно ткнул пальцем в значок одного из горизонтальных ветряков. Ничего не произошло. Попробовал коснуться пальцем изображений каждого из устройств. С тем же результатом. Но ведь должны работать! Хоть как-то реагировать… Когда Роди и Шави впервые вошли в это помещение и с машиной начали твориться непонятные вещи, все ветряки шевелились. Пусть лопасти не крутились, а только раскачивались из стороны в сторону, но двигались. Значит, нужно еще что-то сделать, чтобы заставить их работать.

Роди провел кончиком пальца по шкале и тут же отдернул руку, потому что оранжевый прямоугольник вдруг замигал белым и красным, по всей его ширине появилась надпись, показавшаяся угрожающей, и откуда-то из кресла раздался противный звук, резанувший по ушам.

– Ух ты! – произнес Роди, когда все стихло и перестало мигать. Выдохнул и вытер моментально вспотевший лоб. Машина не прощала самоуверенности и наказывала за малейшую оплошность.

Во рту пересохло, и, прежде чем продолжить изучение, Роди сделал несколько глотков из бурдюка. Потом еще раз внимательно рассмотрел прямоугольник. Вытянул палец, но некоторое время не решался дотронуться до оранжевых символов. Набравшись храбрости, наконец коснулся самого основания шкалы, ожидая такой же бурной реакции, как и в прошлый раз. Но, к его удивлению, ничего не произошло. Только под столбиком шкалы появились какие-то цифры. Роди провел пальцем вверх, и почти сразу последовали красно-белое мигание и тот неприятный до мурашек звук.

Он глубоко вдохнул несколько раз, успокаивая колотящееся сердце, и попробовал снова. Но теперь не стал делать резких движений, а медленно повел пальцем по шкале вверх. В какой-то момент прямоугольник мигнул красным, и Роди отдернул руку, словно боялся, что прозрачные символы сейчас откусят ее. Но ни злого завывания, ни пугающей надписи не появилось. Зато столбик шкалы наполовину стал темным, будто заполнился чем-то. Как такое можно сделать – было выше понимания Роди. Поэтому он решил не засорять голову загадками, не имеющими ответов, и продолжил изучать прямоугольник.

Он так же осторожно, как по первой шкале, провел кончиком пальца по второй. Это простое действие потребовало от него почти столько же напряжения и сосредоточенности, как в недавней схватке с мутантом. Рубашка взмокла на спине. Опять единичное мигание прямоугольника и шкала наполовину потемнела. Цифры под ней стали похожи на те, что были под первой.

Роди откинулся в кресле и немного отдышался. С двумя шкалами он что-то сделал, оставалось еще четыре.

– Я ведь понятия не имею, что и зачем делаю, – проговорил он едва слышно. И, осознав это, засмеялся в голос: ну надо же, сидит в непонятной машине посреди отступившего пятна некроза, дергается, вздрагивает, боится, но сам не знает кого, чего и почему!

Он хохотал и хлопал себя по бедрам. А насмеявшись, успокоился и ответил самому себе: он пытается разобраться в машине, потому что это дико увлекательно и невероятно интересно.

Занимаясь исследованиями, Роди забыл о времени, о еде, вообще обо всем вокруг. Теперь, кажется, он начал понимать Шави с его нескончаемой тягой к изучению всего и вся. И даже испытал некое чувство вины – ведь об Айзе он тоже не думал. Где она сейчас, не подвергается ли домогательствам Тула, не наказывает ли ее дядя?.. Хотя нет! Роди не должен чувствовать себя виноватым, ведь он старается не только для себя, но и для нее.

Немного расслабившись, он продолжил манипуляции со шкалами. Оставшиеся четыре привел в соответствие с первыми двумя достаточно быстро. Но на этом дело застопорилось. Роди откинулся на спинку кресла и какое-то время просто смотрел на прямоугольник. Потом подвигал шкалы вверх-вниз. Едва заполнение переваливало за половину, как срабатывала тревога, сирена завывала не хуже мутафагов в брачный период. В конце концов, он снова выставил шкалы на один уровень и принялся напряженно размышлять. Похоже, головоломка была не для его мозгов. Может, Шави удастся понять, в чем дело?

Разочарованный, он хотел уже нажать на кнопку, чтобы убрать прямоугольник и вызвать другой, но упрямство не позволило сдаться. Роди вылез из кресла, сел у подножия и посмотрел на прямоугольник снизу вверх, потом уставился в потолок, затем решил выйти наружу, посмотреть, не происходит ли там чего-то, что нельзя увидеть изнутри.

Выходил с осторожностью – вдруг мутант все же вернулся. Огляделся. Никого не увидел и самодовольно улыбнулся.

Спустился к ветрякам, проверил, потрогал, послушал их все. Ничего. Возвращаясь, задержался у входа, подумал, стоит ли запираться, ведь придется еще не раз выходить. И не стал. На ночь-то обязательно закроется, а пока опасаться некого.

Пришел в комнату управления, и только собрался залезть в кресло, как вдруг заметил, что на маленьком темном окошке, вделанном в самую середину дальнего стола, примыкающего к стене, точно такое же изображение, как на прямоугольнике перед креслом.

Взволнованный находкой Роди чуть ли не бегом бросился к столу и осторожно потрогал окошко. Гладкий, идеально ровный, похожий на стекло, но более тонкий материал отозвался на прикосновение надписью, чем-то напоминающей ту, что появлялась на прямоугольнике, когда Роди задирал шкалы, только без визга и мигания. Взгляд упал на две странные рукояти по бокам окошка, с выемками под пальцы, как на подлокотниках кресла. Руки сами легли на них, потянули одну на себя, другую толкнули вперед. Никаких изменений.

Уже вечерело. Небо начало темнеть, заходящее солнце красило песок розовым. Роди вздохнул и отпустил рукояти. В груди засаднило от досады. Как он ни старался, не получалось… ничего.

Ладно. Попробует завтра – может, и Шави приедет. Сейчас надо опускать ставни, запирать вход, ужинать и ложиться спать.

Роди забрался в кресло, убрал прямоугольник с ветряками, включил управляющий ставнями. Закрыл и его, хотел уже вылезти из кресла, но решил еще раз взглянуть на оранжевый… напоследок.

Все осталось как прежде. Шкалы в том же положении, цифры под ними, шесть ветряков. Бесполезно. Не толкать же лопасти вручную, в самом-то деле. Роди привстал, собираясь выключить прямоугольник и спрыгнуть с возвышенности. Обида и злость – плохая приправа к ужину, но что поделаешь. Он досадливо щелкнул по изображению ветряков пальцем… и со всего маха полетел назад в кресло – машина дернулась. Хотя обивка была мягкой, Роди все же расквасил себе нос. От боли на миг потемнело в глазах. Потекла кровь. Быстро утерев ее рукавом, перепуганный до полусмерти Роди с ногами забрался на кресло и вжался в спинку.

Машина продолжала дрожать и вибрировать, причем намного сильнее, чем в тот раз, когда они с Шави ее впервые «разбудили».

Снаружи раздавался низкий гул. Не громкий, но страшный. Взгляд Роди метался по стенам, столам, окнам и неожиданно остановился на оранжевом прямоугольнике. На нем один из вертикальных ветряков крутился. Тот, по которому Роди щелкнул.

Преодолевая страх, он опустил ноги и подался вперед. Почему-то захотелось открыть броневые ставни и увидеть, что происходит снаружи. Вызвав нужный прямоугольник, Роди дрожащим пальцем ткнул в значки ставен. Металлические листы поднялись, и он, разинув рот, уставился на окна.

За ними бушевала буря, наступления которой ветровой не почувствовал…

Глава 3

Песок огибал машину и стремился вверх по склону бархана. Серо-желтые потоки поднимались до самого гребня, фонтанами били в небо, закручивались в спирали и расползались в стороны. Бархан, едва различимый за пыльной завесой, подернулся зыбью, песок пластами съезжал с его склонов.

Машина крупно дрожала. Раздался звук, похожий на протяжный стон, пришедший из недр корпуса. Словно рев живого существа.

Роди с такой силой вцепился в подлокотники, что заболели пальцы. Растерявшись, он не сразу сообразил, что ему делать. Только немного придя в себя от захлестнувшего его суеверного страха, смог наконец разжать пальцы правой руки и ткнуть в значок вращающегося ветряка.

Гул сразу пошел на убыль. Вместе с ним стала спадать и дрожь. Она становилась все мельче, пока не исчезла совсем. Буря за окнами бесновалась еще какое-то время, но вскоре стихла и она. Песок и пыль осели, покрыв окна плотным слоем.

Роди машинально вызвал прямоугольник с управлением ставнями и коснулся символа очистки. Механизмы прошлись по стеклам. Он смотрел на сильно просевший гребень бархана, на замысловатые узоры, созданные ветром и песком. Краешком сознания отметил, что почти весь нос машины теперь накрыт песком и, кажется, она немного сместилась в сторону.

Когда испуг прошел, захотелось немедленно продолжить эксперименты.

Активировав оранжевый прямоугольник, он внимательно осмотрел все шкалы и соотнес каждую с нужным ветряком, чего не догадался сделать раньше. Потом легкими касаниями привел их в нужное положение и, отбросив все мысли, ткнул пальцем в круглый значок.

Машина дернулась, но Роди был готов к этому и крепко держался за кресло. Через окна он увидел, как, обтекая корпус, сзади ударили потоки песка и пыли. Касанием пальца запустил второй вертикальный ветряк. Гул усилился, машину стало раскачивать из стороны в сторону. На прямоугольнике появились две мигающие стрелки, которых раньше не было: первая, возле одного работающего ветряка, указывала вниз; вторая, около другого вращающегося значка, была направлена вверх.

Роди растерялся. Его уверенность в своей способности справиться с машиной таяла на глазах. Не зная, что еще предпринять, он решил запустить остальные ветряки. Как только он коснулся изображения, пол резко скакнул вверх и почти выровнялся. Мощный толчок едва не выбросил Роди из кресла. Он чудом усидел.

Машина снова протяжно застонала. В этот раз к стону добавился еще и треск. Роди испугался, что от его неправильных действий она может сломаться. Выбор был невелик – либо выключить всё, либо рискнуть и запустить оставшиеся ветряки.

Как можно принять решение, если совершенно не представляешь, к чему оно приведет?.. Роди протянул руку к прямоугольнику. В груди щемило, в голове не было ни одной подходящей мысли.

Запустить два передних ветряка и отключить четыре других?

Запустить или отключить?!

Еще эти непонятные стрелки мигают, направленные в разные стороны, вверх и вниз, вперед и назад…

Роди осенило. Рукояти!

Вскочив с кресла, он побежал к дальнему столу – как приятно было перемещаться по ровному полу! – и взялся за блестящие рычаги. На темном окошке перед ним так же мигали разнонаправленные стрелки. Наученный горьким опытом и разбитым носом, Роди медленно, очень медленно стал смещать рукояти, одну на себя, другую наоборот, пока не вывел их вровень. Стрелки в окошке исчезли. Он оглянулся: на прямоугольнике, висящем в воздухе перед пустым креслом, тоже больше ничего не мигало. Да и машина стала заметно слабее вибрировать, но с места не сдвинулась и продолжала стонать.

«Видимо, передние ветряки все-таки нужны», – подумал Роди, уже более уверенно забрался в кресло и двумя касаниями заставил вращаться лопасти на двух значках.

Машина тут же снова вздыбилась; в местах расположения передних ветряков, скрытых песком, на склоне бархана образовались заметные даже сквозь пылевые вихри воронки. И вслед за этим раздались страшный, оглушающий визг и скрежет.

Роди зажал уши руками и закричал. Посмотрел на управляющий прямоугольник. Рядом с обозначением каждого ветряка бежали быстро сменявшие друг друга цифры – он не успевал следить за ними взглядом, – а на шкалах поднимались темные столбики. Два вращающихся значка мигали тревожным красным цветом.

Корпус сотрясала дрожь, становясь сильнее с каждым мгновением. Роди поспешил отключить передние ветряки, и скрежет с вибрацией стали стихать, пол снова выровнялся. Но вернулся треск, и машина опять застонала.

– Всё! Хватит! Прекрати! – не выдержал Роди. Он словно сам испытывал воображаемую боль. – Перестань!

Сердце обливалось кровью. Быстрыми тычками он отключил ветряки и без сил откинулся на спинку кресла.

Задняя часть машины опустилась, гул стих, песчаная буря постепенно улеглась.

Что-то он делал не так. Но что именно?!

Голова раскалывалась от назойливых вопросов. Взгляд перебегал с одного стола на другой, скакал по приборам, черным окошкам, разноцветным огонькам. Где-то в них скрыты ответы, но как разобраться в том, чего совершенно не понимаешь? От осознания собственного бессилия и недостатка сообразительности Роди злился и не мог спокойно думать. Будь здесь Шави, он бы наверняка догадался, что нужно сделать. Хотелось подойти к стене и размозжить о нее свою тупую голову. Роди впился зубами в кулак в надежде, что боль отрезвит, но злость затмевала рассудок. Несколько раз ударив себя по лбу, он соскочил с кресла и выбежал из комнаты управления. Выбрался наружу и закричал – громко, яростно, до хрипоты. Ветер швырнул ему в лицо горсть песка. Пришлось отплевываться.

Вернувшись в комнату управления, Роди направился к столу и взялся за рукояти. Логика подсказывала, что мигавшие в прошлый раз стрелки указывали направление движения. И если сдвинуть их вперед, то машина начнет погружаться в бархан, поэтому он потянул рукояти на себя. Вопреки ожиданиям, его толкнуло назад. Корпус протестующе затрещал, и Роди поспешил вернуть рычаги в среднее положение.

Вторая попытка. Стиснув зубы, он сместил рукояти от себя. И сразу почувствовал, как машина «заныла», пытаясь высвободиться из песка. Роди быстро сел в кресло и стал постепенно поднимать столбики обеих шкал. Гул усилился. Снова раздался стон, но уже другой тональности – не такой… болезненный, а скорее натужный.

Роди поднимал шкалы двумя пальцами, постоянно ожидая, что вот сейчас все замигает бело-красным, раздастся режущий слух визг, появится надпись и все заглохнет. Но к его удивлению, он смог «вырастить» столбики уже больше, чем на половину, и продолжал поднимать.

Бархан сопротивлялся как мог – вцепился сыпучими лапами в нос машины и не хотел отпускать. Роди смотрел на песчаную гору как на злейшего врага и довел столбцы на шкале почти до самого края прямоугольника. Машина уже даже не дрожала, а взбрыкивала. Агрегаты снаружи дико выли. А у самого Роди внутри все замерло от благоговейного трепета. Он никогда не ощущал подобной мощи. И тем более никогда не управлял ею. Сейчас же она подчинялась малейшим движениям его пальцев.

Убрав руку от светящегося прямоугольника, Роди схватился за подлокотники и пробормотал:

– Давай, давай, давай! Ну давай же! Давай!!!

Ему казалось, что это не машина вылезает из бархана, а он сам вытягивает собственное тело из тугой, липкой и прочной паутины. Он чувствовал, что ветряки работают на пределе, и не знал, как долго они продержатся. Если бы мог, Роди схватился бы за борт и тянул, тянул, тянул изо всех сил, только бы вытащить машину из песка. И когда, наконец, бархан сдался, а машина медленно, но уверенно поползла назад, он вскрикнул от радости.

Вслед за этим последовал рывок чудовищной силы. Роди бросило вперед, он вылетел из кресла, перекатился через первый стол, врезался спиной во второй и свалился на пол. Сознание ускользало. Сквозь окутывающий его серый туман, он услышал противный, режущий слух звук. Через закрытые веки различил бело-красные сполохи. И отключился.

* * *

– Роди… Роди…

Далекий, но знакомый голос настойчиво звал его. Что-то твердое стукнуло по зубам, в рот полилась вода. Вкусная, прохладная, но ее было слишком много. Он не успел проглотить и подавился. Закашлялся – и из ушей словно вынули пробки. Звуки обрели четкость и смысл.

– Роди!

Он открыл глаза и посмотрел на Шави. Изобретатель сидел рядом, держа в руках бурдюк с водой.

– Шави, – еле слышно проговорил Роди и удивился тому, как слабо прозвучал его голос.

– Наконец-то! – воскликнул изобретатель. – Я уж думал, ты решил меня бросить, вонючие ты потроха мутафага. На, пей. Что вообще произошло?

– Тебя не было, сюда забрел мутант, я его прогнал…

– Это он тебя так уважил?

– Нет… машина.

– Как это?!

– Когда я ее из песка вытаскивал, рванула резко. Меня из кресла сюда кинуло.

– Как тебе удалось эдакую махину сдвинуть-то?! – обалдел Шави.

– Я движители запустил.

– Экий шельмец! Ну ладно, ты сейчас лежи, потом все расскажешь. Вот бурдюк держи, под голову. Я бы тебя куда поудобнее устроил, так ты же вымахал здоровый, что твой мутант, – не дотащу. Придется тебе здесь сил набираться. Главное – руки-ноги целы. Сделай-ка глоточек.

Роди думал, что Шави опять воду дает, но неожиданно почувствовал во рту горечь. Хотел выплюнуть, однако Шави заставил его выпить еще несколько глотков этой гадости. Роди даже выругаться не мог – язык не слушался. Все вокруг окутал пушистый бледный туман, и мир исчез.

Пришел он в себя оттого, что зверски хотелось есть. Все тело ныло, в голове шумело, но Роди сумел сесть и осмотреться. Он по-прежнему находился в комнате управления, на полу между двумя длинными столами. Под ним была расстелена стеганка, подушку заменял бурдюк с водой. Роди схватил его и жадно припал к горлышку. Утолив жажду, он попробовал встать. Держась за покатый край стола, поднялся. Посмотрел на окна – броневые ставни были опущены, и определить, день или ночь, не получилось. Самый простой способ это сделать – активировать нужный прямоугольник и убрать защиту, но Роди замутило, едва он бросил взгляд на кресло. «Не сейчас», – подумал он и решил все выяснить обычным способом.

Добраться до выхода стоило ему больших усилий. Радовало, что пол теперь занимал горизонтальное положение и лестница уже не была такой крутой. В столовой и следующем за ней коридоре наблюдались следы бурной активности Шави – не хватало одного стола, пары лавок, исчез ящик из-под золотистой жидкости, хотя сами коробки были свалены кучей рядом.

В распахнутую входную дверь лился дневной свет. Едва перешагнув порог, Роди услышал голос товарища, доносившийся снизу:

– Погибель забери тебя и твое упрямое племя!

Шави ругался на маниса, которого он пытался заставить взойти на самодельный мосток, перекинутый от склона бархана к носу машины. Стало понятно, на что пошли столешница, лавки и ящик. Манис упорно не хотел наступать на шаткую конструкцию и изо всех сил, намного превосходящих силы изобретателя, пятился. При этом Шави съезжал вниз, загребая ногами песок, и витиевато ругался.

– Эй! – крикнул Роди и помахал ему рукой.

Изобретатель отпустил ящера, а тот, почувствовав свободу, резво спустился к подножию бархана.

– А, Роди! – махнул в ответ Шави. – Я сейчас. – С досадой посмотрев на маниса, он отряхнул песок и поднялся к мостку. Быстро и без опаски прошел по нему, спрыгнул на нос машины и направился к другу. – Ну, как ты?

– Жрать охота.

– Пошли в столовую. – Шави прошмыгнул мимо Роди и нырнул в проем. На ходу начал рассказывать: – Ты пока дрых, я тут немного покопался и обнаружил много чего интересного. Ума не приложу, как все это работает, откуда берется энергия и кто все эти чудеса придумал. Сейчас покажу.

Войдя в столовую, он махнул рукой куда-то в сторону. Раздался негромкий щелчок, и стало светло – помещение залил такой же белый свет, как и в комнате управления.

– Эта машина – кстати, я думаю, что это самоходный корабль, – просто кладезь всяческих удивительных вещей. Я тут немного похозяйничал – надеюсь, ты не против. Та штука с кругляшками может нагреваться, как угли в костре. Вскипятить воду – раз плюнуть. В шкафах полно утвари – кружки, тарелки, ложки. Кстати, свет можно везде зажечь, только ищи вот такую штуку. – Шави указал на серый квадратик, закрепленный на стене, и продолжил увлеченно рассказывать: – Тут, должно быть, обитала толпа народу. Я нашел казармы с койками, хотел тебя туда перенести… Еще внизу какое-то чудно́е помещение. Там куча проводов, огоньки разные горят: синие, зеленые, белые. Полно ма-аленьких ветряков, такие смешные, крутятся, гудят. Но я туда только одним глазком заглянул.

Он подошел к одному из шкафов, потянул за длинную ручку и открыл дверцу. На полках лежали бурдюки с водой, завернутое в тряпки мясо, сушеные овощи и даже три бутыли, в какие обычно разливали брагу. Припасов было много. Больше, чем сам Роди планировал натаскать за несколько ходок. Если изобретатель привез все это за раз, то пропажу наверняка заметят и станут искать – дядя не прощает воровство.

– Шави… – обеспокоенно начал Роди.

– Так, садись ешь! – перебил его изобретатель, бросая на стол мясо и брикет прессованных овощей. – Сначала еда, разговоры – потом! – Сам он устроился напротив.

Но Роди не мог вот так просто переключиться с волновавших его вещей.

– Шави, ты привез всю эту провизию за один раз? – негромко, но настойчиво спросил он.

Изобретатель не ответил. Отвел взгляд, потом кивнул. У Роди опустились руки.

– Но так же нельзя! Пропажу заметят. Дядя накажет тебя, когда ты вернешься. Он обязательно спросит, куда ты дел столько еды и воды. Что ты ему ответишь? Что?!

Шави некоторое время молчал, наконец посмотрел другу в глаза и сказал:

– Я не вернусь.

Роди опешил:

– Как?! Ты не можешь вот так… Нет! Тебя будут искать, нас найдут… – Аппетит пропал. Шави рушил все планы Роди, подвергал опасности его самого и новое убежище. – Ты должен вернуться. Придумать что-то, соврать, но…

– Я не вернусь, – упрямо повторил изобретатель.

– Дядя не отпустит тебя просто так!

– Я уже все продумал. Сделаю, как ты, – скормлю мутафагам маниса, подброшу пару своих вещей – и пусть думают, что я тоже сдох. Так что можешь не переживать, никто нас не найдет.

Роди напряженно размышлял. В словах Шави был резон, но что-то не сходилось. Он никак не мог понять что.

– А ты когда сбежал?

– Позавчера.

Вот оно!

– Так тебя же наверняка уже ищут! А манис все еще тут!

– У нас есть еще день в запасе, – махнул рукой Шави. – Хозяин уехал на Илистую шахту за рабами. Пока не вернется, меня никто не хватится.

– А зачем ему рабы? – машинально спросил Роди, все еще обдумывая ситуацию. Взял наконец со стола еду и принялся жевать.

Изобретатель пожал плечами:

– Ну он же давно хотел новых работников купить. Тут еще тебя не стало… А работать кому-то надо.

– Понятно, – кивнул Роди. – Но на то, чтобы купить рабов, одного дня достаточно. И еще день на твои поиски. Надо срочно отгонять маниса в пустыню, а ты его зачем-то на машину хотел затащить!

– Не на машину, а на корабль, – наставительно сказал Шави, подняв указательный палец. – У каждой вещи есть свое название. А манис мне еще нужен. Хочу с его помощью поднять решетку над передними ветряками. Там лопасти погнулись, придется чинить. Успеешь еще в пустыню. Берс два дня на Илистой пробудет – точно тебе говорю. Прежде чем закупаться там, он своих рабов продать должен. А торг, сам знаешь, дело неспешное.

– В смысле? – нахмурился Роди.

– Хозяин решил продать двоих с фермы, а вместо них купить троих у Морфа.

Смутная тревога закралась в душу.

– И кого же он решил продать?

– Девок двух. На Илистой шахте они дороже ценятся. Мужиков-то у них навалом.

– Шави… – срывающимся голосом произнес Роди. – Кого именно он повез продавать?

– Я почем знаю? – нахмурился изобретатель. – Их Тул собирал, еще ворчал все время, что, мол, ни себе, ни людям. Злился здо́рово. Ну, а я под шумок маниса загружал. Они в одни ворота, я – в другие… Эй, ты чего? Тебе нехорошо, что ли?

Роди побледнел. Дыхание перехватило, к горлу подкатил ком. Казалось, сердце перестало биться. Он знал, из-за чего злился Тул и за кого дядя сможет выручить достаточно денег, чтобы вместо двух рабов купить трех. Как уже сказал Шави, «за двух девок»… И одна из них – его возлюбленная.

Роди хотел встать, но ноги отказывались его держать.

– Шави, – наконец выговорил он, – дядя повез продавать Айзу.

Изобретатель озадаченно посмотрел на него, потом помотал головой:

– Нет, не может быть…

– Подумай сам! Айза и Олеся. Только их он сможет обменять на троих нормальных мужиков, а не на полудохлых илокопателей с изъеденными пылью и паразитами легкими. А ты сам сказал – ему нужны работники.

– Да ну, нет… – отмахнулся Шави, но в голосе его уже не было уверенности.

Роди покивал. Он часто дышал ртом – от волнения не хватало воздуха.

– Больше некого. Да и Тул ворчал не просто так. Он же на Айзу давно глаз положил.

– Да не стал бы так твой дядька делать, он же знает, что ты к ней неровно дышишь… – Изобретатель замолчал на полуслове и посмотрел на друга. – Только… он же думает, что ты мертв.

– Вот в том-то и дело!

На какое-то время в столовой установилась тишина. Оба размышляли.

– Ты должен вернуться и все узнать! – заявил Роди.

Шави помотал головой:

– Что это даст? Хозяина нет, а если и вернулся уже, так еще хуже: наверняка накажет. Кражу припасов он даже мне не простит. Нет, Роди, мне назад путь заказан.

– Но ты хотя бы узнаешь, кому ее продали, чтобы я смог выкупить!

– Да вроде самому Морфу. Тул сетовал, что начальнику шахты уж и девки-то без надобности, а все одно норовит себе посочнее заполучить… А на что ты собрался ее выкупать?

Последние слова выдернули Роди из пучины отчаяния, вернули силы и взбодрили. Потому что он уже знал, что делать.

Вскочив из-за стола, парень ринулся к выходу, но голова закружилась, и он чуть не упал. Схватился за край стола.

– Эй! – воскликнул Шави. – Ты куда помчался, будто на шип кальмара наступил? – Подошел к другу и заставил его сесть на лавку.

– У меня есть на что выкупить Айзу. Я предложу Морфу намного больше, чем он за нее заплатил. Только надо успеть. Успеть до того, как… – Роди не договорил. Он даже думать не хотел, что произойдет, когда его возлюбленная попадет в лапы начальника Илистой шахты.

– И что ты собрался делать? – поинтересовался Шави.

– Что, что?! Поеду к нему.

– Прямо сейчас?

– Да! – Роди снова попытался встать, но изобретатель удержал его.

– Ты не успеешь добраться до шахты засветло. Обожди, завтра на рассвете поедешь.

– Ты не понимаешь!..

– Всё я понимаю! А еще я понимаю, что если ты сдохнешь, то твоей Айзе уже никто не поможет! Тебе надо поесть как следует, восстановить силы.

– Да не хочу я!

– Ну, значит, к тому моменту, как ты доберешься до шахты, станешь похож на донного слизня. Если, конечно, не свалишься на полдороги с маниса. – Шави пожал плечами, показывая, что оставляет выбор за ним, взял со стола мясо и принялся с безразличным видом жевать.

Роди сидел какое-то время, поджав губы и стискивая кулаки. Изобретатель больше не сказал ему ни слова – молча ел, смачно впиваясь зубами в соленые полоски и запивая их водой.

Наконец и Роди с мрачным видом продолжил трапезу. Шави, словно ничего не произошло, снова завел рассказ о корабле.

– В том помещении с огоньками и проводами холодно, как в испарителе, и ни одного окна нет. Ты, кстати, когда ветряки включал, лопасти на передних погнул, – говорил он с полным ртом. – Они же песком забиты были. Сейчас поедим – поможешь мне поднять решетки. Пока ты ездишь, я попробую их выправить.

– Ты гарпунер с собой забрал? – Роди сейчас не волновали ни огоньки, ни лопасти, ни что с ними будет делать изобретатель.

– Мне бы, конечно, твоя помощь не помешала, но как-нибудь один справлюсь.

– Шави!

– Да забрал я твой гарпунер, забрал! Ты в кого стрелять надумал, не скажешь? На шахте тебя все равно к начальнику с оружием не пустят.

Роди опустил взгляд. Шави правильно догадался о ходе его мыслей: если не получится выкупить Айзу, придется забирать ее силой.

– Ты, конечно, неплохой боец, не чета мне – дядька тебя научил. Но охранники на Илистой тоже не слабаки.

Роди сразу вспомнил то самое злополучное нападение мутантов на шахту, с которого начались все его беды. Оборона была жесткой и слаженной. Шави в очередной раз оказался прав: горячность сейчас может только навредить. Роди тяжело вздохнул и уставился невидящим, отрешенным взглядом в пол.

«Какая же все-таки судьба злая! – думал он. – Ведь все могло получиться! Почему обязательно должно быть так? Почему?!..» Он мысленно перебрал события за последнее время и понял, что еще ничего из того, что он запланировал, не сбылось. Ни сбор припасов, ни похищение возлюбленной, ни обустройство с ней в новом жилище… Ничего. Словно у кого-то неведомого и могущественного имелись на его счет свои замыслы.

Роди не сомневался, что и с выкупом Айзы у Морфа не все будет гладко.

– Утри сопли, криволапый щенок гонзы, – прервал его мрачные мысли Шави. – Завтра поедешь, выкупишь свою Айзу и привезешь сюда.

– Ага, – без былого энтузиазма произнес Роди, бросил недоеденный кусок мяса на стол и снова отвернулся.