Текст книги "Дары некроза"

– Что «ага»? Ты передумал? – спросил изобретатель и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Ну и правильно! Для чего тебе нужна какая-то рабыня? Пусть Морфа развлекает и его солдатню. Там ей самое место…

Роди вскочил и схватил его за грудки:

– Заткнись сейчас же!

Шави спокойно посмотрел ему в лицо, потянулся через его руки, взял кружку с брагой, выпил остатки, потом сказал:

– Когда я был совсем малой, не выше этого стола, – правда, я и в те времена уже превосходил тебя умом, – а мой отец еще не успел раздосадовать гетмана Яха и получить от него саблей поперек шеи, я подслушал один занятный разговор между ним и каким-то бродягой. Отец тогда узнал об этом и надрал мне уши, оттого я, наверное, так хорошо все и запомнил.

Шави замолчал, подождал, пока Роди отпустит его рубаху и сядет на место, затем продолжил:

– Конечно, бо́льшую часть разговора я не понял. Только потом, повзрослев, смог разобраться, что к чему. Поскольку тебе до этого момента еще далеко, я расскажу самую суть, которую будет проще всего понять. Этот бродяга обсуждал с отцом далекое путешествие. Такое далекое, что если ехать на сендере, прицепив к нему цистерну с горючим, и то не доедешь, а манис так вообще сдохнет где-то на половине пути от усталости. Они не то в шутку, не то всерьез подсчитывали, сколько понадобится человеку воды и еды, чтобы не умереть от голода и жажды, и как все это увезти. Отец предположил, что потребуется целый караван и, наверное, в конце пути от этого каравана ничего не останется. Но бродяга сказал – я очень хорошо запомнил его слова, – что это стоило бы каждой пролитой капли пота или крови. И отец с ним согласился. Тебе интересно знать, о чем они говорили?

Роди не ответил, он сидел с хмурым видом, молча слушая.

– Интересно? – повторил Шави.

– Да! Мне интересно!

Изобретатель будто и не заметил агрессии.

– Они говорили, что есть земли, которые не тронула Погибель. Земли, где нет некроза, где трава зеленеет на лугах, растут деревья, текут чистые реки, а мутафагов встретишь разве что в дурном сне.

– И что, правда есть такие земли?

Шави пожал плечами:

– Я не знаю. Не видел. Но отец и тот бродяга обсуждали все так, будто оно взаправду существует. – Он прикрыл глаза и процитировал: – «В пути солнце должно вставать слева, садиться справа, а в полдень быть всегда перед тобой. Держись этого направления и пересеки Донную пустыню. Двигайся дальше, пока не увидишь высочайшие горы, какие только есть на земле. Среди скал и утесов найди ущелье, пройди по нему до самого конца, и, одолев его, узришь ты земли, нетронутые Погибелью…»

– Похоже на какую-то байку или предание, – буркнул Роди.

– Ага, – согласился Шави. – Но каждый из этапов этого предания двое здоровых мужиков обсуждали на полном серьезе в мельчайших подробностях. – Он замолк, предоставляя другу возможность подумать.

Но у Роди все мысли были заняты возлюбленной и планом ее выкупа. История не произвела на него того впечатления, на которое рассчитывал изобретатель. Настал черед Шави злиться.

– Эй! – Он несильно пнул парня по ноге. – Ты меня слышал?

– Да! – отрезал Роди. – И чего?

– А того! Как сам думаешь, для чего я тут перед тобой распинался?

– Я-то откуда знаю?

– А ты включи свою бестолковку! Перестань ненадолго думать о своей Айзе… Нет, не так, наоборот! Подумай о том, что будет дальше, после того как ты выкупишь ее и привезешь сюда. Ведь рано или поздно дядя узнает, что ты это сделал. Ему не сложно будет догадаться, что о продаже Айзы ты узнал от меня, и вычислить, что наше с тобой укрытие где-то недалеко. Как считаешь, сколько ему понадобится дней, чтобы обратить внимание на пятно некроза, испещренное следами манисов и твоими, а потом догадаться, что плесень отступила?

Роди не отвечал. Он понимал, что изобретатель прав, но все равно не улавливал, к чему тот клонит. Шави вздохнул:

– Вижу, ты крепко головой приложился.

– Да, крепко! – огрызнулся Роди, которого уже начала раздражать манера друга принижать его умственные способности.

– Значит, придется разжевывать: я говорю о том, что надо будет уезжать отсюда.

– Я и не планировал все время сидеть в машине, – фыркнул Роди.

– В корабле, – поправил Шави.

– В корабле. Я хотел продать несколько коробок золотистой и красной жидкостей, купить повозку с парой манисов, загрузить ее провиантом и поехать… – Роди осекся, потому что так толком и не решил, куда отправиться. Поэтому ляпнул первое пришедшее в голову: – В Херсон-Град!

Шави уставился на него как на пораженного некрозом.

– Малыш… – Изобретатель осмотрелся с таким видом, будто впервые попал в это помещение. Его взгляд пробежался по стенам, потолку, шкафам, вернулся к Роди. Продолжил Шави уже более спокойно, словно действительно разговаривал с несмышленым ребенком: – У тебя есть целый корабль… Корабль! А ты говоришь о повозке с парой манисов и о Херсоне?

– А о чем, по-твоему, я должен говорить?! – почти закричал Роди, поняв, что все его планы показались товарищу глупостью. – О землях, нетронутых Погибелью? О зеленых лугах и деревьях?

– Конечно, – совершенно искренне развел руками Шави.

– Ты же сам сказал, что даже если прицепить цистерну горючего к сендеру, ее не хватит… К тому же где ты возьмешь сендер?!

– Прекрати нести чушь! – Изобретатель в сердцах хлопнул ладонью по столу, задел кружку, и та отлетела в сторону. – Еще раз говорю: зачем тебе сендер или манисы, когда у тебя есть корабль?!

– Но… – Роди хотел сказать, что не совсем понимает, но Шави перебил его:

– Ты же сам вытащил корабль из бархана. Значит, он может двигаться! Сколько я ни искал, так и не смог найти здесь топливных баков – стало быть, кораблю не нужно горючее, чтобы передвигаться. Видимо, у него есть другой источник энергии! – С каждым словом Шави распалялся все больше. – Он настолько огромный, что может вместить провизии, как десяток… нет, как сотня караванов! А теперь подумай: где ты хотел бы жить со своей Айзой, в Херсон-Граде или там, где вместо песка растет трава, где от солнца можно укрыться в тени деревьев, где воду не нужно добывать в недрах, а можно просто черпать ладонью из текущего рядом ручья и пить когда захочется?

Изобретатель замолчал, и в столовой воцарилась тишина. Картина, описанная Шави, была слишком нереальной, невозможной, сказочной. Роди пытался представить все это. Получалось с трудом. Сколько он себя помнил, вокруг была только пустыня, траву и деревья он видел всего несколько раз, когда дядя брал его с собой на рынок у подножия горы Крым, а уж о том, что вода будет просто течь, не впитываясь при этом в горячий песок, даже помыслить не мог. Чтобы такое произошло, воды должно быть много… очень много!

Хотел бы он отвезти Айзу в такое место? Святой мутант! Конечно, хотел бы!

Роди поднял загоревшийся взгляд на друга, и Шави понял, что наконец-то его слова достигли цели.

– А-а… у нас получится?

– Откуда я знаю?! – фыркнул изобретатель, решив еще немного повыказывать недовольство. – Но попробовать стоит. Тебе еще нужно Айзу выкупить. А что-то подсказывает мне, что торг будет не из легких. Не только начальник Морф, но и любой на его месте отказался бы продавать только что приобретенное.

– За ту цену, что я ему предложу, он не откажется.

– Ты хочешь предложить обмен на коробки с жидкостью?

– Да, – кивнул Роди. Воодушевленный новыми планами, он снова взялся за еду и с энтузиазмом жевал прессованные овощи. – Выгоднее, конечно, было бы продать их на рынке, а на шахту ехать уже с деньгами, но сейчас дорог каждый день.

Шави как-будто о чем-то задумался.

– Что? – насторожился Роди.

– Да ничего, – покачал головой изобретатель и поднялся. – Как наешься – приходи наверх, поможешь мне с решетками. Потом я покажу тебе казарму, будешь отдыхать, набираться сил. А завтра на восходе солнца поедешь.

* * *

Ряды двухъярусных коек свидетельствовали о том, что когда-то на корабле находилось немалое количество народу. Роди насчитал двадцать восемь спальных мест. В стенах были небольшие круглые окна из толстого стекла в металлических ободках. Через некоторые в помещение лился солнечный свет, другие оказались закрыты, что навело на мысль о таких же ставнях, как в комнате управления.

Шави сообщил, что есть еще комнаты, где можно жить, но показывать не стал. Сказал: как с Айзой приедут, так вместе и выберут, какая понравится.

Роди устроился на койке, ближайшей к входу. Пощупал матрац, набитый явно не чензирной стружкой, а каким-то мягким и вместе с тем упругим материалом. Помогая изобретателю поднимать решетки, он понял, насколько еще слаб. Работа, конечно, потребовала определенных усилий, но Роди не думал, что так быстро устанет. И теперь он мысленно поблагодарил Шави за то, что тот предостерег его от опрометчивого шага – немедленно поехать за Айзой.

Роди закрыл глаза и постарался заснуть. Но поначалу никак не удавалось. Все вокруг было новым и незнакомым – запахи, обстановка, ощущения. К тому же он не мог не думать об Айзе. Сердце кровью обливалось, стоило представить, как дядя приведет ее на продажу. Прикажет снять одежду, поднять голову, убрать руки, стыдливо пытающиеся прикрыть наготу… А начальник Морф начнет осматривать ее, лапать, проверяя «качество» товара…

Роди передернуло. В груди зародились глухая злоба и ярость. Как он хотел сейчас переломать Морфу руки, а еще лучше – всадить пулю между глаз!

А если Морфа не будет на шахте или он поручит торг Дамиру?

Значит, и Дамира убить! Ненависть к помощнику начальника Илистой шахты вскипела с новой силой. Ведь это из-за него Роди сейчас оказался в бегах, а возлюбленную продали.

Он резко сел, тяжело дыша и сжимая кулаки. В висках пульсировало, мышцы сводило судорогой от желания действовать. Невыносимо было просто лежать и ничего не предпринимать для спасения Айзы. Слабость тут же дала о себе знать – его замутило. «Нет. Так не получится отдохнуть, – сказал он сам себе. – Надо отвлечься». Силы понадобятся завтра. Сейчас же надо просто подумать о другом.

Роди заставил себя снова лечь. Закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул. Мысленно вернулся к словам Шави про земли без некроза и мутафагов. Представил журчащий и поблескивающий ручей, из которого можно зачерпнуть воду рукой. Густую траву по берегам, деревья, Айзу, склонившуюся к прохладному потоку – Роди почему-то подумалось, что вода непременно должна быть прохладной и чистой, как после третьего прогона… И ему так сильно захотелось, чтобы это стало правдой, чтобы грезы превратились в реальность, что он почти наяву увидел, как Айза опускает руки, сложенные лодочкой, в воду, зачерпывает, подбрасывает вверх. Брызги переливаются и сверкают в лучах солнца, а девушка радуется и звонко смеется…

Вслед за этими образами чувство умиротворения пришло на смену тревоге и ярости, породив уверенность в собственных силах и в будущем, ожидающем их с Айзой.

«Завтра, – мысленно пообещал ей Роди, – завтра я выкуплю тебя, а потом мы отправимся через пустыню к самым высоким горам, какие только есть на земле, и найдем места, где не бывала Погибель».

Он успокоился и вскоре сумел заснуть.

Разбудил его Шави – принес товарищу суп из овощей и пару сухарей. Роди съел все с аппетитом, что изобретатель отметил одобрительным кивком.

Потом они выправили одну из лопастей на ветряке с помощью деревянного бруска и тяжелого молота. Где изобретатель раздобыл инструмент – с собой привез или здесь нашел, – осталось загадкой.

Звон разносился над пустыней при каждом ударе, но у напарников возникло странное чувство уверенности, что никто их не услышит.

Изобретатель отправил Роди отдыхать, а сам возился с машиной до позднего вечера.

* * *

Проснувшись, Роди испугался, что уже давно наступил день и он не выехал вовремя. Резко сел и посмотрел в окно – за стеклом серели предрассветные сумерки. От сердца отлегло. Он поднялся и разбудил Шави, спавшего на койке у противоположной стены. Чувствовал себя Роди намного лучше, о чем и сообщил изобретателю, когда тот поинтересовался.

Вдвоем они принялись за нехитрые сборы. Шави сложил в мешок еду и воду, отправился снаряжать маниса. Роди взял две коробки: одну с золотистой жидкостью, другую с красной. Проверил самострел, заряды к нему запихал в карман, а само оружие – за пояс. Он уже решил, что не возьмет с собой гарпунер изобретателя, как хотел раньше. С прошлого вечера у Роди появилось чувство, что торг с начальником Илистой шахты пройдет без проблем. К тому же Шави нужно было что-то для защиты на случай, если возникнет такая необходимость.

Изобретатель достал откуда-то кусок материи и велел товарищу сделать чалму. Роди не сопротивлялся, зная, что придется ехать в самое пекло и голову прикрыть от палящих лучей не помешает.

Когда он взобрался на маниса, Шави положил руку на узду и достал из кармана кожаный мешочек. Роди услышал, как звякнули монеты.

– Возьми, – сказал изобретатель. – Захочет Морф брать предложенный товар или нет – неизвестно. Деньги в любом случае не помешают. Здесь не хватит на выкуп, но у тебя хотя бы будет с чего начать торг.

Роди с благодарностью взял мешочек и спрятал за пазуху. Махнул Шави рукой и погнал маниса вперед. Хотел остановиться на вершине бархана, бросить еще один взгляд на машину («Сухопутный корабль», – поправил он сам себя), но не стал. Роди знал, что еще увидит свой новый дом – когда вернется вместе с Айзой.

Перед ним простиралась пустыня.

Во время сборов они с Шави посовещались и решили: приличный крюк, чтобы обогнуть ферму, не повредит. Поэтому сейчас Роди пустил маниса не напрямую в сторону Илистой шахты, а немного влево. Ящер размеренно бежал, оставляя в песке цепочку следов. Роди следил за направлением и прокручивал в голове варианты разговора с начальником Морфом. Обнадеживало то, что торговаться с ним приходилось уже не раз. Правда, продавцом всегда был Роди, а товаром – вода, но он не сомневался, что у него все получится и уже сегодня вечером возлюбленная будет с ним.

Погруженный в радужные мысли, он не заметил, что песок впереди покрывают мелкие волны. Манис первым почуял опасность, фыркнул, но, приученный бежать туда, куда направлял его всадник, темпа не сбавил.

Роди опомнился, только когда под лапами ящера захрустело, и мгновением позже тот заревел от боли.

Они нарвались на стаю илистых скатов, затаившихся под песком в ожидании неосторожной добычи. Конечно, манис был для них слишком большим и тяжелым – тонкие спинные панцири лопались под весом ящера, но гибкие острые хвосты без устали кололи чешуйчатые лапы. Манис дергал ногами и ревел. В ответ на каждый его шаг из песка вырывались не меньше десятка черных шипов.

Роди изо всех сил ухватился за упряжь. Манис дико взбрыкивал, не обращая внимания на всадника, – его кололи со всех сторон, куда бы он не ступил. Роди прижался к ящеру и стиснул его бока коленями. Если он сейчас свалится, в один миг превратится в труп. Кожа человека не такая твердая, как чешуя маниса, и шипы илистых скатов с легкостью пронзят тело насквозь.

Попытки понукать ящера, заставить двигаться вперед, чтобы выбраться из смертельной ловушки, ни к чему не привели. От боли манис ничего не слышал. Роди не знал, что предпринять. Пришла мысль пальнуть из самострела над ухом ящера, напугать, чтобы побежал в какую угодно сторону, а не плясал на месте. Но, едва разжав руку, он вынужден был снова вцепиться в упряжь.

О том, как долго это может продолжаться, Роди не думал, но исход казался неминуемым – скаты все-таки получат добычу, даже двойную порцию.

Когда у Роди уже занемели руки, от толчков и подбрасываний ломило все тело, а отчаяние закралось в душу, случилось то, чего он никак не ожидал. Манис впал в ярость.

Ящер прекратил реветь и принялся в бешеном ритме колотить лапами песок. Вместе с клубами пыли в воздух взлетали обломки панцирей и кровавые ошметки. Удержаться на его спине стало практически невозможно. Роди взмок от напряжения. Пальцев он давно уже не чувствовал и боялся, что не заметит, как они разожмутся. Неизвестно, что лучше: умереть от шипов или быть растоптанным ящером. Ни то, ни другое не вдохновляло, поэтому Роди отбросил все мысли и сосредоточился только на том, чтобы не упасть.

Вскоре под ногами маниса образовалась кровавая каша, а он все продолжал месить ее, пока вокруг не осталось ни одного ската, способного уколоть шипом. Только после этого ящер начал успокаиваться.

Обессиленный Роди смог наконец расслабиться. Он тяжело дышал, пот лил с него ручьями. Пришлось затратить неимоверные усилия, чтобы просто разжать пальцы. Бока маниса под ним тяжело вздымались. Ящер с шумом выпускал воздух через ноздри.

Но самое главное – они не упали. Выжили!

Песок вокруг двигался. Уцелевшие скаты перемещались, кружили в нерешительности, раздумывая, продолжить охоту или отступить.

Роди посмотрел назад – волн там было меньше всего. Он распрямился и дернул за узду. Манис отреагировал не сразу, пришлось понукать несколько раз, чтобы развернуть его на месте. Намотав для верности кожаный ремень на руку, Роди ударил маниса пятками в бока и закричал:

– Пошел! Пошел!

Ящер рванул с места. Опять захрустели лопающиеся панцири, манис завыл от новых уколов, но не остановился. Роди заставил его отбежать подальше от мутафагов, осадил и принялся успокаивать. Потом свесился, осмотрел ему лапы. Из ран сочилась кровь, но насколько глубоки проколы, определить было трудно – чешую облепил темный влажный песок. Радовало, что манис даже не прихрамывал. Роди не спешил ехать дальше, понимая, что и самому ему надо восстановить силы, и ящеру прийти в норму. Время в запасе еще было.

Над местом, где осталась стая скатов, висела пыль – мутафаги пожирали останки сородичей.

Неплохое начало путешествия. Несмотря на случившееся, Роди сохранил положительный настрой и вскоре продолжил путь, объехав пыльное облако стороной.

После происшествия он стал более внимательным. Донная пустыня таила еще много опасностей, и от всех, конечно, не убережешься, но Роди собирался по возможности их избегать.

Солнце уже взошло. Дул слабый ветерок, и расходившаяся жара пока не казалась удушливой. Где-то справа, по расчетам Роди, должна была находиться ферма. Ему даже показалось, что он различает вдали вышки ветряков, но, скорее всего, это просто играло воображение.

Даже миновав ферму, он продолжил двигаться в стороне от обычного маршрута, чтобы ненароком не наткнуться на дядю – тот мог задержаться на шахте и прямо сейчас возвращаться с новыми рабами на ферму. А Айза уже перешла в собственность начальнику Морфу… Кулаки непроизвольно сжались, и, чтобы отвлечься, Роди еще раз свесился и осмотрел лапы ящера – они покрылись коркой и больше не кровоточили, – потом достал из-за пазухи мешочек с монетами и принялся их пересчитывать. Как и сказал Шави, на выкуп не хватит… Роди прикинул, сколько могут стоить его коробки с разноцветными жидкостями. На всякий случай проверил, хорошо ли они укрыты от солнца. Так, занимая себя разными мелочами и размышлениями, он приближался к Илистой шахте.

К полудню жара стала едва переносимой. Роди пустил ящера шагом, закрыл лицо одним витком ткани от чалмы, оставив щель для глаз. Периодически пил воду и поливал ею голову маниса. Жара не вредила ящеру, но могла вызвать сонное состояние, а после встречи со скатами Роди больше не мог позволить себе продолжительных остановок.

Он вдруг подумал: чем сейчас занимается Шави? Чинить лопасти в самое пекло изобретатель вряд ли будет, но и без дела тоже сидеть не станет – наверняка обследует корабль. Роди испытал легкий укол ревности. Как вернется, заставит всё показать и рассказать, чтобы знать не меньше, а может, и больше друга, – он надеялся, что Шави эти два дня не будет соваться в комнату управления, которую называл «рубкой», а тем более садиться в его кресло. Пусть лучше побольше чинит и поменьше исследует. Ну, по крайней мере, пока нет Роди. Вот когда они с Айзой вернутся, тогда смогут вместе открывать новые чудесные свойства корабля.

Интересно, кто же создал эту невероятную машину? И сколько она пролежала в пустыне, накрытая некрозом?

Наличие коек и матрасов говорило о том, что раньше на корабле были именно люди, а не мутанты или какие-то мифические существа. Да и всё, включая кресло в комнате управления, словно делалось именно для людей, чтобы они могли жить на корабле, управлять им.

Роди вспомнил ощущение невероятной мощи, которое испытал, заставив машину двигаться. И ему захотелось пережить это вновь.

Говорят, иногда в отступивших пятнах некроза находят вещи, сделанные до Погибели и сохранившиеся в первоначальном виде. Может быть, и корабль из того времени? В подтверждение этой догадки имелся весомый аргумент: до Погибели умели делать много того, чего не умеют сейчас.

* * *

К моменту, когда солнце начало клониться к горизонту, Роди преодолел уже бо́льшую часть пути. Жара пошла на убыль, и он заставил маниса снова перейти на бег. Скоро вдали показались охранные вышки, а потом и ограда шахты.

От волнения перехватило дыхание. Своим появлением на шахте Роди ставил на карту все, что у него было, включая собственную жизнь. Оставалось надеться, что дядя уже отсюда уехал и не придется столкнуться с ним нос к носу где-нибудь у дверей начальника.

Роди торопился, чтобы успеть до заката. На шахте, насколько он знал, не особенно привечали поздних гостей – вполне могли оставить за воротами. Мутафагов, конечно, сильно опасаться не стоило – вряд ли подойдут близко к такому крупному поселению людей, только если вконец оголодают. Но все равно ночевать под открытым небом в пустыне – приятного мало.

Подъезжал он к воротам с опаской, хотя изо всех сил делал вид, что не боится и уверен в себе. Ткань с лица убирать не стал.

Встретил его старый знакомый.

– А ну стой! – воскликнул Чоло, замахав рукой. – Ты кто таков будешь и какого мутафага тебя принесло на ночь глядя?

Роди не смог ответить сразу – пересохло во рту от переживания.

– Ну? – нахмурился привратник и положил руку на самострел. – И тряпку с морды убери, чтобы я видеть тебя мог, а то вдруг мутантское отродье.

– Я к начальнику Морфу. – Роди попытался изменить голос. – По срочному делу.

Услышав его, Чоло напрягся, подался вперед, взялся за упряжь маниса.

– Ну-ка, ну-ка… – вкрадчиво проговорил привратник. – Назови свое имя, и я сказал, чтобы ты тряпку скинул.

Роди уже понял, что старого знакомого провести не удалось. Поколебался недолго, потом открыл лицо. Чоло сразу расплылся в улыбке.

– Ветрово-ой! – протянул он. – А говорили, что ты помер. Я вчера своей бабе рассказал, так она расплакалась. А ты жив-здоров, шельмец эдакий!

– А кто говорил? – настороженно спросил Роди.

– Так дядька твой тут вчера был, он начальнику и рассказал, а ты – вот он! Э… погоди! Ты, случаем, не этот… не «ходячий»?.. – Чоло отдернул руку от маниса и вытащил самострел.

Роди досадливо цыкнул. Не хватало еще, чтобы старый знакомый всадил в него пулю из-за глупых суеверий.

– Ерунду говоришь, Чоло! «Ходячие» при солнце не появляются.

– Так почти село уже, – сказал с подозрением привратник. – И манис у тебя странный – все лапы в крови.

– Да это я виноват! – воскликнул Роди. Вот уж от кого он не ожидал неприятностей, так это от Чоло, в глубине души даже надеялся, что приятель будет дежурить и без вопросов пустит на шахту. А тут вон как обернулось… – Задумался, илистых скатов не заметил. Прямо в самую гущу влетели, еле выбрались. Они лапы и покололи.

– Вот-вот… скаты как раз падалью любят полакомиться.

Роди растерялся. Что бы он ни говорил, Чоло все представлял так, как хотел. Но спорить дальше означало привлекать ненужное внимание. На стене и так уже заметили, что привратник излишне долго общается с путником. Теперь придется ждать завтрашнего утра, доказывать, что не «ходячий». А этой ночью Морф уже может потребовать ласки от новой рабыни, если уже не потребовал.

Роди в отчаянии закусил губу.

– Погибель на твою суеверную голову, Чоло! – в сердцах проговорил он. – Больше в жизни тебе воды не привезу! – И уже дернул поводья, собираясь направить маниса к внешним стойлам, где обычно останавливались запоздалые путники, но увидел, что привратник улыбается.

– Это тебе за слезы моей бабы, негодник. Надо бы тебя и взаправду за стеной оставить ночевать, чтобы больше мертвым не сказывался.

– Так ты не серьезно?.. – Роди готов был швырнуть в приятеля чем-нибудь. Желательно поувесистее.

– Еще как серьезно! – снова принял грозный вид привратник и тут же опять улыбнулся. – Рад, что ты живой.

В этот момент его окликнули со стены:

– Эй, Чоло, чё у тя там?

– Все в порядке! – отозвался привратник. – Посыльный к начальнику.

– А чё так поздно?

– Не твоего ума дело! Как станешь начальником, так начнут и тебе докладывать.

– Да пошел ты!.. – Обиженный охранник отвернулся.

Привратник отправился открывать створки. Роди поехал рядом.

– А и правда, ты чего приехал-то, да еще в ночь? – полюбопытствовал Чоло.

– Дело срочное к начальнику.

– Дядя прислал? Вчера не договорили чего?

– Ага, так и есть – не договорили.

– Так, а чего же Берс вчера еще сказал, что ты помер? – не унимался привратник.

– Не знал он. Я только сегодня объявился. – Роди старался скрывать правду, но при этом и не врать. – Мутафаги маниса сожрали, я в пустыне потерялся. Благо провизия с собой была. Кстати, тебе за это низкий поклон. Можно сказать, спас меня.

– Да будет тебе! – удивился Чоло.

– Именно так, – серьезно кивнул Роди, въезжая на территорию шахты.

Он заметил сомнение на лице старого знакомого и уже отъехал на несколько шагов, когда услышал едва различимые слова привратника:

– Да там еды всего на пару дней хватило бы…

Роди не стал задерживаться, оставив Чоло с его догадками и размышлениями. Сейчас Роди волновал предстоящий торг с Морфом.

У дверей начальника дорогу заступил караульный.

– Проваливай, – бросил он, подбородком указав направление.

Роди решил использовать подсказку Чоло:

– Меня Берс прислал вчерашнюю сделку дооформить.

– Какую сделку? – фыркнул охранник. – Начальник велел его не беспокоить. Проваливай.

– Я-то уйду, но если утром Морф спросит, почему я вечером к нему не пришел, скажу, что ты не пустил. – Он удивлялся самому себе – не подозревал, что может так складно говорить. Слова будто сами подбирались, и при этом он еще ни разу не соврал. Роди сделал вид, что уходит, развернулся и сразу услышал, как запыхтел охранник.

– Стой! А начальник тебя ждет, что ли?

– Ну, я к нему не с пустыми руками приехал. – Роди показал коробку, прихваченную с собой.

– Берсу что, мало тех рабов, что он увез с собой? Тебя еще послал докупить?

– Так и есть! Непременно отмечу твою проницательность перед начальником. – Роди хотел пройти мимо, но караульный не отреагировал на лесть, выставил руку, преграждая путь:

– Самострел давай сюда.

С этим спорить было бесполезно. Роди молча вытащил из-за пояса и отдал оружие.

– А в коробке что?

Роди вспомнил, что ответил Чоло своему любопытному соратнику со стены.

– Не твоего ума дело! Как станешь начальником, так и буду тебе докладывать. – Он отпихнул преграждавшую путь руку и решительно направился к покоям Морфа. Услышал, как сзади охранник пробормотал: «Берсеныш!» – и сплюнул.

С замиранием сердца Роди вошел в темные сени, остановился перед дверью, мысленно молясь, чтобы не увидеть у начальника шахты Айзу.

В ответ на стук из-за двери донесся недовольный голос Морфа:

– Какого лысого надо? Сказал же не беспокоить! Утром шкуру спущу!

И всё. Тишина. Ни шагов, ни скрипа засова.

Роди знал про крутой нрав начальника шахты. Поэтому, прежде чем снова постучать, шагнул в сторону, а то с Морфа станется – еще пальнет через дверь в нарушителя своего спокойствия. За спиной насмешливо хмыкнул охранник.

– Я от Берса, начальник! – Роди решил по полной использовать имя дяди.

В этот раз раздались тяжелые шаги, и дверь распахнулась. Перед Роди закачался фонарь, закрывая от взгляда лицо Морфа. Отраженный задней стенкой фонаря желтый свет позволял рассмотреть волосатую грудь и пузо начальника, поблескивал на блестящей пряжке пояса и падал на черные шаровары, заправленные в покрытые пылью сапоги. Пахнуло брагой и чем-то кислым.

– О как. Я уж думал, что всё на этом свете повидал, но мертвяки ко мне в гости еще не заглядывали.

– Да живой я. В пустыне заплутал, недавно только нашелся, дядька не знал, – поспешил сказать Роди, чтобы избежать лишних вопросов.

Морф продолжал покачивать фонарем, разглядывая нежданного гостя.

– Не знал, говоришь?

– Так и есть, не знал. А вчера, как отсюда вернулся, враз мне тумаков надавал и с утра к тебе отправил.

– Тумаков? – задумчиво протянул начальник. – Не видать что-то отметин. Или не Берс бил?

Роди принял сконфуженный вид:

– Он. Только я-то помоложе все-таки да пошустрее. Увернулся.

– М-м-м, – многозначительно произнес начальник шахты и опустил фонарь. – Ну, ладно, раз так.

Роди смог наконец узреть широкоскулое, украшенное густыми черными усами лицо Морфа. Темные, близко посаженные глаза смотрели колко и проницательно.

– Проходи. – Начальник шахты мотнул головой, развернулся и сам пошел в дом.

Роди неслышно выдохнул – начало положено – и шагнул вслед за Морфом. Только сейчас он заметил, что в другой руке у хозяина дома тускло поблескивает спусковым механизмом самострел. Роди и не знал, что все это время его держали на мушке.

Они с начальником были примерно одного роста, только Морф намного крупнее и шире в плечах. Роди однажды видел его в доспехах – настоящая скала.

– Какого лысого он тебя прислал? – спросил хозяин дома, не оборачиваясь.

– По поводу вчерашней сделки.

Морф провел его в столовую, поставил фонарь на стол посреди тарелок с едой и ломтями хлеба. Уселся на стул с высокой спинкой, положив перед собой самострел.

– Эй! – крикнул начальник шахты куда-то в сторону. – Ты где шастаешь, старая гонза?! Почему брага еще не на столе?!

Из темноты появился слуга – седой, морщинистый старик. Высокий, худой, в белой холщовой рубахе, затянутой витым поясом, в черных штанах и босой. Принес бутыль браги и поставил перед Морфом.

Начальник зло посмотрел на него:

– Какого лысого я должен ждать? Не будешь шевелиться – отправлю в штольни подыхать. Ясно тебе? – Ответ ему не требовался. Он взял две кружки, дунул в них, потом плеснул в обе из бутыли. – Садись, – кивком указал Роди на табурет и пододвинул одну из кружек. – Пей.

Роди сел и под насмешливым взглядом начальника отхлебнул. Скривился. Горло обожгло, дыхание перехватило, еле удалось сдержать кашель.

– Так что там со вчерашней сделкой? – Морф откинулся на спинку стула и выжидающе посмотрел на гостя.

Роди понимал, что теперь все будет зависеть от того, насколько правильно он угадал. Ведь наверняка ему ничего неизвестно – только слова Шави и собственные домыслы. Но назад пути не было.