Текст книги "Дары некроза"

От браги скрутило желудок, в голове заклубился легкий туман. Как не вовремя! Роди сглотнул, собрался с мыслями и сказал:

– Вы же вчера с дядей обмен совершили?

– Ну?

– Он опробовал тех рабов, что забрал. Они не подходят. Дядя ошибся.

– Ну? Мне какое дело?

Роди очень осторожно выбирал слова – проколоться можно было на любой мелочи.

– Дядя просит вернуть одну из рабынь. Для той работы мужики не подходят. – Он говорил, и сердце замирало, но волнение нельзя было выдать ни в коем случае. Роди поспешил добавить: – Конечно, за плату.

– М-м-м… – Теперь в мычании Морфа прозвучало удивление.

У Роди внутри сразу все сжалось. Он ошибся? Мало ли, что имел в виду Тул, когда говорил про «ни себе не людям»! А во всем виновато буйное воображение Роди, нарисовавшее в голове ужасную картину. Может, Айза до сих пор на ферме, ложится сейчас спать в бараке? И весь риск – напрасен? Но тогда он был бы только рад! Или же наоборот, всё еще хуже: Морф выменял рабынь и отправил их с обозом на Инкерманские каменоломни.

Все эти мысли пронеслись в голове у Роди за одно мгновение, а начальник шахты не спешил с ответом. Взял кружку, задумчиво заглянул в нее, потом залпом выпил. Фыркнул, подцепил с тарелки какие-то зеленоватые стручки и запихал их в рот. Захрустел, пережевывая.

Роди, едва скрывая нетерпение, ждал.

– Это чё за работа такая, если мужик не справится, а только баба нужна? – вместо ответа спросил Морф и хохотнул: – В койке, что ли?

Роди усилием воли унял дрожь и как можно спокойнее пояснил:

– В испарителе. При чистке фильтров. Там нужны женская гибкость и тонкие руки. Мужики – как коряги, один вчера свою клешню запихал, так чуть было отрубать не пришлось, чтобы вынуть.

– М-м-м, – в очередной раз промычал Морф и погладил усы. – Так чего, если Берс тебя за товаром прислал, должен был монеты передать.

Роди чувствовал, что блуждает в потемках: за все время разговора так ничего и не выяснил, а начальник уже требует денег. В горле пересохло.

– Товар-то покажи, – проговорил Роди. – А то вдруг уже попортили.

Начальник усмехнулся:

– А порченая что, фильтры не сможет чистить?

Роди понимал, что в этой игре он безнадежно проигрывает, но отчаяние придавало сил:

– Кто знает, что от твоей солдатни подхватить можно, а ее потом на очистные работы пускать. Ты сам-то захочешь такую воду пить?

– Ты смотри, какой умный, – мотнул головой Морф. – Ладно, ладно… никто их еще пальцем не трогал. Тебе какую, смуглую или посветлее?

Роди возликовал. Значит, он оказался прав! Во всем! Дело оставалось за малым – договориться с начальником шахты. Смуглая – это Олеся, светлая – Айза. Он подавил в себе желание выкрикнуть: «Светлую!» – и вместо этого произнес:

– Давай смуглую, она половчее.

– Как скажешь, – согласился Морф и гаркнул: – Куляба!

За стеной загромыхали торопливые шаги охранника, дверь распахнулась.

– Да, начальник?

– Найди кого-нибудь, скажи, я велел одну из вчерашних рабынь привести.

– Которую?

Морф взглянул на Роди, потом ответил:

– Смуглую.

– Ща сделаю!

Охранник хотел уже нырнуть обратно в темноту, но Роди выпалил:

– Нет, стой!

Начальник шахты и караульный повернулись к нему.

– Давай лучше светлую, – словно в нерешительности сказал он. – Пусть не такая ловкая, зато худая.

Морф недовольно уставился на него:

– Ты определись, за какой посылать. Устроил тут гадания!

– Ты же знаешь дядю, – принялся оправдываться Роди, – не ту привезу – он с меня шкуру спустит за зря потраченные деньги. И так за воду и цистерну отрабатывать буду.

Начальник шахты махнул караульному, чтобы делал, как сказал гость.

– Что вспотел-то?

Роди только сейчас понял, что взмок. Рубаха прилипла к телу. Он смахнул пот со лба.

– Переживаю я. Дядька еще за прошлое не простил, хочу сейчас все правильно сделать.

В ожидании, когда приведут рабыню, начальник продолжил трапезничать. Гостю он не предложил поесть, но тому сейчас кусок в горло не полез бы.

Роди не замечал, что Морф периодически недобро поглядывает на него поверх стола темными глазками. Роди ждал и уже почти не волновался. Конечно, торг еще даже не начался, но у него было чем задобрить начальника.

Снова раздались шаги охранника и с ними другие – едва различимые, невесомые.

Роди чуть не вскочил с табурета и не бросился к дверям. Но сейчас наступил, пожалуй, самый ответственный момент всего предприятия, когда проявлять эмоции нельзя не при каких обстоятельствах.

В дверях появился охранник:

– Начальник…

– Привел? Давай сюда.

Караульный за руку втащил в помещение Айзу. Девушка увидела Роди, и глаза ее блеснули. А у него в душе разразилась целая буря чувств, но он заставил себя отвести взгляд и принять безразличный вид.

Начальник шахты спросил, не отрываясь от еды:

– Она?

– Да.

– А может, лучше другую? Подумай. Второй раз меняться не стану.

Роди сделал вид, что присматривается к рабыне, оценивает, прикидывает выгоду. Потом махнул рукой:

– Эту.

– Хорошо. Деньги?

Роди полез за пазуху, достал мешочек, поднялся, подошел к Морфу и положил монеты перед ним. Начальник шахты облизал губы, утер их тыльной стороной ладони, раскрыл мешочек и заглянул внутрь. Потом кивнул:

– Ладно. Этого хватит.

– Как – хватит? – непроизвольно вырвалось у Роди.

– Так. В самый раз, чтобы покрыть разницу…

Роди, с трудом веря своей удаче, шагнул к Айзе.

– …между моей цистерной, которую ты взорвал, и той, что осталась взамен, – закончил фразу начальник шахты.

Роди дернулся, словно его ударили хлыстом.

– Но я… – начал было он.

Морф поднялся, схватил Айзу и рывком притянул к себе.

– Ты обдурить меня надумал, сын падальщика?! – возопил он. – Берс, говоришь, тебя послал, ублюдок сопливый?! Знаю я, что за бабой ты своей приперся. Берс сказал, что раньше для тебя ее держал, а как ты сдох, так без надобности она стала.

– Так я же вернулся, он разрешил назад ее купить! – попытался найти выход из положения Роди.

– Хрена лысого ты вернулся! Берс от меня поехал не на ферму, а на рынок какую-то хреновину покупать, так что не мог ты его видеть, лживый червь!

Роди в растерянности смотрел на начальника. В столовую ворвался охранник, прибежавший на шум.

– Пошел вон! – рявкнул на него Морф. – Не видишь, мы тут развлекаемся?!

Караульный скрылся. Они снова остались втроем. Роди взглянул на Айзу и увидел на ее лице выражение отчаяния и мольбу о помощи.

Все его планы рухнули в один миг. Врать больше не имело смысла.

– Да, я обманул! – воскликнул он. – А как мне еще было к тебе пройти?!

– А какого лысого ты вообще сюда приперся без денег?!

– У меня есть чем заплатить!

Морф вдруг сменил тон и произнес спокойно:

– Да ну?

– Вот! – Роди поставил на стол и распаковал коробку, которую принес с собой, вытащил упругие контейнеры, но тут начальник шахты снова изменился в лице. Отшвырнул Айзу, подскочил к Роди и, размахнувшись, сбил коробку со стола.

– Ты еще и издеваешься?! Какое-то дерьмо мне подсунуть хочешь?!

– Это не…

Кулак Морфа не дал договорить. От удара Роди пошатнулся, но на ногах удержался.

Айза вскрикнула. Старый слуга стоял неподалеку от стола и наблюдал за всем с безразличным видом. Морф спокойно уселся на стул, налил браги и выпил.

– Ты мне надоел, пошел вон отсюда, и чтобы я тебя больше не видел, – сказал он. – Куляба!

Охранник, видимо, подслушивал за дверью, потому что появился мгновенно.

– Отволоки девку обратно, а это дерьмо выброси за ворота вместе с пожитками.

Караульный посмотрел на Роди и злорадно оскалился. Подошел, схватил за шиворот и встряхнул:

– Пошли, пещерная жаба.

Роди не видел другого выхода. Он резко присел, рывком освобождаясь от хватки охранника, обеими руками оттолкнул его и бросился к столу, туда, где лежал самострел. Но начальник шахты, несмотря на громоздкость, оказался быстрее – накрыл оружие широченной ладонью, а другой рукой врезал Роди по скуле. Да так, что тот отлетел назад и кулем грохнулся на пол.

– Вот ублюдочное семя! – ругался караульный, надвигаясь на него. – Да я тебя сейчас…

Но начальник шахты оттолкнул охранника и сам принялся избивать. Роди. Тот защищался как мог, но большинство ударов достигали цели. Как будто издалека кричала Айза. В конце концов Морф схватил его за одежду и поволок наружу.

К дому начальника уже сбежались большинство охранников. У многих в руках горели факелы.

Морф бросил Роди к ногам подчиненных, в ярости пнул еще несколько раз. Потом остановился, тяжело дыша, склонился над ним и сказал:

– Хочешь свою девку назад – плати за нее золотом! А пока ты ищешь деньги, мы с мужиками с ней развлечемся, чтобы не пропадала зря. И будь благодарен, что я не приказал тебя распять, мутафагово отродье! – Начальник шахты поднял голову и велел: – Вышвырнуть его!

Когда охранники подхватили Роди и потащили к воротам, он попытался высвободиться, но получил пару жестких ударов, от которых перехватило дыхание и захотелось сжаться в комок. Внутри жгло огнем, с разбитых губ и носа текла кровь, ребра болели, ныли руки и ноги.

– Лучше не дергайся, – посоветовал кто-то. – А то быстро на стене окажешься в виде украшения.

Роди было уже все равно, что с ним произойдет. Как только он смог более-менее нормально дышать, снова начал сопротивляться. И в этот раз почти успешно: сумел вырваться из рук охранников, оттолкнул одного, врезал другому. Заметил за поясом третьего самострел, схватил оружие и стал искать взглядом Морфа. Нашел его и уже начал поднимать руку, чтобы выстрелить, но получил чем-то твердым по затылку. Рухнул на землю. Со всех сторон посыпались удары, уже не причинявшие боли. Потом избиение прекратилось, и его опять потащили. Он не мог понять куда, на стену или к воротам, – из-за кровавой пелены, застилавшей глаза, почти ничего не видел. Но думал, что теперь, вероятнее всего, его подвесят за руки на одном из кольев, оставив за стеной – замерзать ночью, а днем жариться на солнце.

И вдруг испугался. Не близкой мучительной смерти, а того, что, если он погибнет, некому будет помочь Айзе. Злость, обида и отчаяние, туманившие разум, поблекли. Роди неистово захотелось жить. Он расслабился, безвольно повиснув на руках охранников, и мысленно взмолился, чтобы судьба пощадила его.

– Что произошло? Куда вы его? – зазвучал озабоченный голос Чоло – значит, они уже у ворот.

– Гаденыш напал на Морфа, – ответил один из охранников. – Открывай, чего встал?

– Он на манисе приехал… – Привратник снова пытался хоть как-то помочь Роди.

– Значит, начальник решил оставить маниса себе! Тебе какая разница? Делай что говорят!

Стукнул засов, заскрипели петли. Охранники выволокли Роди за пределы шахты и бросили на песок. Рядом с глухим стуком упал мешок с вещами. Ворота закрылись.

Перевернувшись на спину, Роди вытянул руку, попытался нащупать мешок. Пальцы коснулись жесткой ткани и угловатого предмета под ней – коробка с золотистой жидкостью была на месте. Вздох облегчения сорвался с губ.

* * *

Поспать Роди почти не удалось. Сначала промывал ссадины, благо воду ему оставили, потом думал, что предпринять дальше. Вариантов было не так уж много, и все сводились к тому, что нужно как-то раздобыть деньги. Но без маниса шансы осуществить это практически равнялись нулю. Была мысль попросить помощи у Чоло, но даже в том случае, если бы привратник согласился, действовать пришлось бы крайне осторожно и неспешно, рискуя при этом нарваться на других охранников. Поэтому Роди решил пойти на рынок у подножия горы Крым, продать там оставшуюся коробку, купить маниса, вернуться к кораблю, взять еще товара, выручить за вторую партию деньги и тогда уже выкупить Айзу. То есть следовать изначальному плану с небольшими поправками, которые внесла жизнь.

Скоротав ночь во внешних стойлах, он отправился в путь на рассвете. К полудню Илистая шахта осталась далеко позади. Сильно хотелось пить, но Роди себя сдерживал – прошел он уже немало, да только впереди лежал путь намного длиннее. Пешком до рынка добираться дня три, не меньше, нужно экономить припасы. Дорогу он знал только одну – ту, по которой поехал дядя. По ней же должен был и возвращаться. Роди, конечно, рисковал столкнуться с ним, но заблудиться боялся еще больше.

Он шагал размеренным шагом, укрыв голову рубахой, и старательно гнал от себя все мысли. Сейчас имела значение только поставленная перед самим собой задача. По-другому он просто не мог. Любые размышления приводили к тому, что он начинал думать про Айзу. И тогда хотелось рвать и метать, в нем закипали гнев и ненависть, не находившие выхода, бурлили и разрастались до того, что, казалось, голова вот-вот лопнет. Поэтому он направил все внимание на дорогу, которая вилась между барханами. Утоптанная и укатанная, она темной полосой выделялась на фоне бледно-желтого песка. Обозы отправлялись раз в несколько дней, как только набиралось достаточное количество груза. Вчера вечером, приехав на шахту, Роди заметил пустые повозки. Значит, только вернулись – Морф не позволил бы им простаивать без дела. Раз так, встреча с обозом пока не грозит. А через два дня, когда груженные горючей породой повозки тронутся в путь, Роди уже будет далеко. Вряд ли его догонят.

Он непроизвольно оглянулся. Там, на шахте, осталась его Айза…

В тот же момент ему с невероятной силой захотелось броситься назад, затаиться под стенами, ночью прокрасться мимо караульных, оглушить охранника у дома начальника, потом свернуть шею Морфу и забрать наконец возлюбленную. Но Роди мысленно одернул себя. Даже обладай он изворотливостью бледного червя и силой маниса, от пуль самострелов не увернуться, а начальник шахты уже доходчиво объяснил, что он далеко не дурак и вовсе не так прост, как выглядит.

Роди стиснул зубы, собрал волю в кулак и зашагал дальше.

Спустя несколько тысяч шагов над горизонтом появился темный выступ, который по мере приближения вырос в серо-бурую пещеристую скалу – словно жуткая, изъеденная ветрами и временем башня вздымалась из невысокого бархана. В основании скалы зияла темным проемом большая пещера. Выше чернели несколько углублений – пещеры поменьше.

Перст – вспомнилось название скалы. И хотя до вечера было далеко, Роди решил остановиться на ночлег, рассчитывая найти убежище в одной из верхних пещер. Ему требовался отдых: после побоев болело все тело, да и пеший переход под немилосердным солнцем отнял немало сил. К тому же ночью по пустыне без маниса лучше не мотаться, а Перст, насколько знал Роди, был единственным укрытием, до которого можно добраться засветло.

Подходил он к скале с опаской – мало ли для кого стали приютом ее пещеры. Всюду виднелись свидетельства того, что здесь нередко останавливаются путники. Нижнюю пещеру Роди даже осматривать не стал: это для крупных отрядов, которые могут выставить на ночь караульных, а не для одинокого странника. Ему подойдет что-нибудь повыше – и не заметит никто, и мутафагам не подобраться.

Карабкаться пришлось долго, с передышками. Роди замер на небольшом выступе, прижавшись к теплому камню всем телом, – набирался сил. С высоты огляделся – песок, барханы, небо и солнце, больше ничего. Веяло опустошенностью и отчаянием.

Почувствовав, что может продолжать подъем, Роди полез дальше, пока не забрался в продолговатую широкую выемку. Места в ней оказалось достаточно, чтобы сидеть, прислонившись спиной к одной из стенок. Перекусив и напившись, он достал из мешка коробку с драгоценной жидкостью. Он снова надеялся, что в этот раз все получится. С начальником шахты Роди совершил ошибку. По сути, перехитрил сам себя. Надо было сделать, как с водой, – сразу дать снять пробу. А так Морф даже смотреть не стал на содержимое коробки. На рынке Роди так и поступит – предложит торговцу, когда найдет подходящего, попробовать, и тогда уже договорится о цене.

Осознание того, что он фактически держит сейчас в руках судьбу Айзы, заставило почувствовать себя маленьким и ничтожным. Песчинкой в пустыне. Но это только разозлило, придало решимости справиться со всеми трудностями.

Убрав коробку обратно в мешок, он закрыл глаза и вскоре задремал.

Фырчанье манисов и голоса наездников выдернули его из мира снов. Роди мельком взглянул на небо – солнце зашло, но еще отсвечивало оранжевым из-за горизонта, приближалась ночь, – потом осторожно высунулся и посмотрел вниз. Трое всадников, переговариваясь между собой, заводили ящеров в нижнюю пещеру.

– И на что Морфу сдался этот мальчишка? – недовольным тоном спросил один.

– Значит, нужен, – хмуро ответил другой и приказал: – Вон колья, вяжи к ним. Грицук, давай харчи, а то жрать охота.

– Слышь, – отозвался третий, – ты бы не шибко командовал. Морф тебя старшим назначил, пока мальчишку не догоним. А назад вернемся – снова ровней станем.

– Ага, но пока делай, что я скажу.

Дальнейшие приготовления к ужину и ночлегу проходили у охранников с Илистой шахты почти без разговоров.

Роди откинулся назад. Слушать все равно больше нечего, да и не видно ничего – они уже в пещере. Что речь шла о нем – и мутафагу понятно, но зачем Морф послал за ним, да еще троих охранников?.. Чтобы не гадать, он решил подождать и послушать – может, новые соседи еще что расскажут.

Снизу потянуло дымом. Запах горящей породы ни с чем не спутаешь, но к нему еще примешивался аромат готовящейся еды, и рот сразу наполнился слюной, захотелось есть. Но сейчас это было непозволительной роскошью. Припасы нужно как-то растянуть минимум еще на пару дней. На рынке с этим проблем уже не будет… по крайней мере, Роди на это надеялся. Поэтому он съел половину мясной полоски и запил несколькими глотками воды. Потом опять сидел и слушал. Разобрать почти ничего не удавалось – только когда охранники начинали о чем-то спорить или браниться и переходили на повышенные тона, получалось понять, о чем речь. Но все сводилось к пустому трепу да выяснению отношений.

Роди уже подумал, что ничего не узнает про то, что его интересует, но тут один из охранников вышел из пещеры.

– И чё, ты ее видел? Хороша? – спросил он.

Ему ответили, но он не расслышал:

– Чё?

– Видел, говорю, – уже громче сказал другой охранник из пещеры. – Деваха что надо. Недаром Морф ее к себе забрал и приказал никуда не выпускать.

– А правда, что он обещал ее потом нам отдать?

– Правда. Я сам слышал, когда он Берсеныша избивал. Но ты бы губы не раскатывал – видать, начальник будет с ней долго развлекаться, раз у себя поселил.

– Да я никуда не спешу, пусть его. Но между нами надо бы очередь определить. Жребий кинуть.

– Вот это верно мыслишь.

Охранник вернулся в пещеру, и о чем там дальше шел разговор, Роди не знал, но и уже услышанного было достаточно, чтобы разбудить в нем гнев и отчаяние. Он жалел, что у него нет с собой самострела, – прикончил бы всех троих. И сразу решился бы вопрос с манисом. Завладев тремя ящерами, можно было бы не ждать ночи, а поехать прямо сейчас и гнать беспощадно, только менять вовремя…

Но самострела не было, да и охранники наверняка будут дежурить по очереди. Вряд ли удастся хотя бы одного маниса выкрасть.

Роди решил не рисковать. Лучше потерпеть, но добраться до цели, чем пойти на опрометчивый шаг. И так слишком часто в последнее время ошибался.

Он закрыл глаза и попытался заснуть, но не смог. Воображение рисовало картины одна ужаснее другой. В голове звучали слова охранника: «Будет долго развлекаться… обещал отдать… кинуть жребий…» В бессильной ярости сжимались кулаки. Он до крови закусил нижнюю губу. Боль немного помогла прийти в себя.

Роди несколько раз глубоко вздохнул, заставил себя отрешиться от разрывающих мозг мыслей. Чтобы все получилось, нужно отдохнуть, выспаться, а завтра отправиться в путь со свежими силами.

Приняв это решение, он вдруг почувствовал, что действительно хочет спать. И вскоре погрузился в похожее на сон забытье.

* * *

Охранники уехали на рассвете. Роди выждал немного, и лишь когда посчитал, что его преследователи должны быть уже далеко, выбрался из пещеры.

Спускаться по скале оказалось гораздо труднее, чем взбираться. Пальцы так и норовили соскользнуть с выступов, ноги некуда было поставить. Удивительно, как ему вчера вообще удалось подняться так высоко. Спрыгнув наконец на песок, он с облегчением вздохнул.

– Н-да, высоковато. Прикинь, если бы ночью громыхнулся оттуда?..

Роди резко развернулся в сторону говорившего. Один из троих охранников стоял в нескольких шагах от него и ковырял пальцем в зубах. Цыкнул и продолжил:

– Не лень же было карабкаться… – Увидев, что Роди заозирался, выискивая пути к спасению, он рассудительно произнес: – Куда собрался-то? Деру дать? Так пустыня кругом, а мы на манисах. Мужики, смотрите на бестолочь, он бежать надумал!

Охранник был прав – скрыться не получится. В очередной раз судьба поставила на пути заслон. Все задумки, планы, надежды снова превратились в ничто. Обескураженный этим поворотом событий, Роди в растерянности смотрел на человека перед собой. Даже, кажется, знал, как того зовут – вспомнил подслушанный ночью разговор. Грицук.

– Ну, пусть попробует, – хмуро предложил второй охранник, появляясь из-за каменного выступа. Судя по голосу, это был командир отряда.

Третий, видимо, держал манисов и тоже был недалеко. Выходит, они знали, что Роди укрывался в пещере наверху. Не хотели лезть за ним, решили подождать, пока сам спустится. Сделали вид, что уехали, а сами по-тихому вернулись.

Наверное, все эти мысли так явственно читались у него на лице, что Грицук хмыкнул:

– А что ж ты думал, мы за тобой по каменюке ползать станем? Смекать надо. В общем, давай не дури, стой смирно, пока мы тебя свяжем. А потом к начальнику Морфу отвезем. Может, даже с девахой своей увидишься. А будешь паинькой и сделаешь, что он скажет, глядишь, позволит тебе вместе с нами жребий тянуть, кто раньше других, опосля него, твою дивчину оприходует. А совсем повезет – так ты первым и станешь. Супротив жребия никто не пойдет.

Охранник говорил все это спокойным, доброжелательным тоном, будто с закадычным другом беседовал. Но у Роди в груди разгорался костер ненависти. Выходит, все знали, зачем, а точнее, за кем он приезжал на шахту. И эти трое были в курсе, что он укрывается в верхних пещерах, – то есть намеренно завели ночью разговор про Айзу. Провоцировали. Хотели заставить ошибиться.

Но не вышло!

Внутри словно что-то переломилось. Живот свело – не от страха, а от решимости действовать. Мгновения растерянности миновали, Роди уже не собирался «деру давать». Загнанный в угол, он прикидывал, как правильно начать атаку.

Сезоны и циклы тренировок под жестоким руководством Берса-старшего не прошли даром. Роди просто требовалось осознать все свои возможности, и такой момент настал.

Командир, присев на корточки, возился с мешком, доставал оттуда веревку, чтобы связать пленника. Грицук стоял расслабленно, криво усмехаясь и явно не ожидая сопротивления.

Роди понурил голову, якобы обреченно скинул с плеча мешок – и вдруг резко бросил его в Грицука. Тот рефлекторно отбил руками летящий в лицо предмет и тут же вскрикнул, получив удар в колено. Второй охранник вскинул голову, с удивлением глядя на происходящее. Сначала на Роди, потом на катающегося по песку и орущего дурным голосом товарища. Когда пленник устремился к нему, командир вскочил, выпустив мешок из рук, и потянулся за самострелом. Но не успел достать оружие – в лицо ему полетела горсть песка. Охранник закрылся рукой, и в этот момент Роди прямыми пальцами ткнул его в горло. Командир отряда с хрипами повалился на песок.

Из-за скалы появился третий охранник. Быстро разобравшись, в чем дело, выхватил зазубренный тесак и напал. Роди едва сумел уклониться от просвистевшего рядом лезвия. Резко сократил дистанцию, схватил противника за руки, сковывая его движения, и нанес два быстрых удара коленом. Сначала в пах, а когда охранник, охнув, согнулся – в лицо. Роди подобрал на бегу свой мешок, закинул за спину и, услышав сзади щелчок спускового механизма самострела, не оборачиваясь, метнулся в сторону. Грохнул выстрел. Роди не знал, куда попала пуля, – главное, что не в него. Он бросился вперед. Туда, где, по его предположению, охранники оставили манисов.

Ящеры стояли в тени за скальным выступом. Два привязаны к камням, третий топчется рядом с ними. Времени на размышление не было. Роди сграбастал свободно висевшие поводья и помчался дальше, увлекая маниса за собой.

Отдалившись от скалы, он взобрался на ящера и оглянулся. Два охранника бежали к манисам, третий, хромавший позади них, остановился, прицелился.

Роди двинул пятками в чешуйчатые бока и крикнул:

– Пошел!

Ящер рванул с места в тот момент, когда прозвучал выстрел. Пуля попала манису в шею. Он глухо заревел, сбился с темпа, замотал головой, содрогаясь всем телом, и едва не сбросил седока. Роди, вцепившись в поводья, кое-как сумел усидеть. И снова принялся подстегивать ящера, но преимущество в расстоянии было безвозвратно потеряно. Преследователи нагоняли. Они разделились: командир отряда двигался на перехват со стороны дороги, охранник с разбитым лицом направил своего маниса следом за беглецом, а у скалы перезаряжал самострел Грицук.

Роди ничего не оставалось, кроме как пустить ящера к ближайшему высокому бархану. Сбежать это не поможет, но хотя бы от пуль укроет. Манис снова набрал темп. Рана причиняла боль, и он периодически мотал головой, но продолжал бежать. Резво взобрался на гребень, куда направил его наездник, и легко спустился по крутому склону.

Роди понимал, что на раненом ящере ему от погони не уйти, и решился на отчаянный шаг. Оказавшись у подножия бархана, он резко повернул маниса вправо и принялся лупить пятками чешуйчатые бока, заставляя разогнаться. По его расчетам, он должен был выскочить прямо на командира отряда охранников, наверняка огибающего сейчас бархан.

Преследователь с разбитым лицом поднялся на гребень, разгадал маневр беглеца и стал кричать, предупреждая товарища. Но ветер относил слова прочь. Поэтому, когда Роди на полном ходу появился из-за песчаной косы и, заорав, повел ящера на таран, командир не успел отреагировать и уклониться.

Манис задрал голову и врезался грудью в бок сородича. Роди держался за поводья мертвой хваткой, но все равно чуть не полетел на песок следом за противником.

Над местом столкновения поднялись клубы пыли. Раненый манис под Роди едва не оступился, подминая под себя опрокинутого сородича и его всадника. Роди стал настегивать его, заставляя выбраться из образовавшейся кучи-малы. Наконец манису это удалось, и он снова побежал вперед. Пыль шлейфом потянулась следом.

Расслабляться было рано – оставался третий охранник. Роди оглянулся и увидел его. С перепачканным кровью лицом, с диким взглядом, преследователь гнал своего маниса, размахивая иззубренным тесаком, и приближался с каждым мгновением.

Роди снова ударил пятками по бокам ящера. Он уже не выбирал направление – лишь бы оказаться подальше от страшного сверкающего лезвия. Лицо охранника выражало такую ярость, что не приходилось сомневаться – как только догонит, сразу искромсает на куски.

Они скакали в пустыню. Роди старался огибать высокие барханы, чтобы сохранить ящеру силы как можно дольше. Какое-то время удавалось удерживать дистанцию, но вскоре раненый манис стал уставать. И расстояние начало сокращаться.

Роди не мог разглядеть за пылью, но представлял, что преследователь злорадно ухмыляется, предчувствуя скорую расправу над беглецом. Их разделяло не больше десяти корпусов маниса. Скала Перст и двое охранников остались далеко позади.

У Роди появилась мысль остановиться, попробовать договориться – торговаться же он умел. Но что он мог предложить разгоряченному погоней командиру отряда? Ни денег, ни ценных вещей не было, а коробку с жидкостью он не отдаст ни при каких обстоятельствах. Оглянулся. Пять или шесть корпусов.

Охранник и правда улыбался. Хотя это больше походило на звериный оскал. Покрытый пылью с головы до ног, он выглядел как сказочный демон. При этом ужасно настоящий. Еще немного – и его тесак обрушится на спину Роди, разрубая кости, мышцы, внутренности…

Подавив приступ страха, парализующего тело и разум, ветровой решил, что нужно действовать, пока еще есть возможность. Раз на манисе не спастись, значит надо его бросить!

В голове родился план – безумный, невыполнимый… особенно если размышлять, вместо того чтобы действовать.

Роди снял с плеч мешок, намотал лямки на кисть. Потом оперся руками о хребет маниса, подобрался и прыгнул. Ноги по щиколотки погрузились в песок. Сразу кувыркнулся, смягчая падение, и быстро поднялся.

Охранник направил ящера на него, замахнулся тесаком…

Роди вложил в удар всю силу. Мешок с коробкой и водой описал дугу и обрушился на грудь преследователя. Охранник, так и не успев опустить занесенную руку с оружием, слетел с маниса и плашмя грохнулся на песок.

Роди не сумел увернуться от шершавого бока мчащегося ящера и отлетел в сторону. Оглушенный, он на миг потерял сознание, но быстро пришел в себя и снова вскочил. Хотел побежать к поверженному врагу – ноги не послушались. Он упал в песок и на этот раз встал уже с большим трудом. Зашагал в сторону охранника. Тот не шевелился. Тесака в руке не было – видимо, отлетел куда-то при падении, – изо рта и носа текла кровь.

Роди постоял рядом, тяжело дыша, сжимая в руке мешок и испытывая огромное желание ударить им охранника по голове. Но были дела поважнее – например, поймать маниса, и лучше того, который не ранен. Оба ящера, на полном скаку оставшись без седоков, умчались далеко, скрывшись за барханами. Роди бросил еще один взгляд на бесчувственного охранника, развернулся и пошел по следам манисов.

Ноги подкашивались. Он несколько раз упал – похоже, ящер здорово его приложил. Вскоре Роди уже еле шагал. Потом вынужден был сесть на песок. Достал воду, напился, слегка намочил голову и укрыл ее рубахой. Хотелось прилечь, вытянуться на горячем песке, забыться. Но этого он не мог себе позволить. Командир отряда охранников наверняка уже оправился от падения и двигается сюда. Нужно найти маниса до его появления.

Роди заставил себя подняться и побрел дальше. Следы привели его на вершину бархана. Оба ящера стояли внизу, у подножия. А рядом с ними, осматривая содержимое наспинных сумок, копошились мутанты. Полдесятка.

Роди замер на мгновение, бросился на песок и отполз назад. Но было поздно – его заметили. Из-за гребня донеслись крики.

Он поднялся и заставил себя побежать. Скрыться ему не удалось – два камня, соединенные между собой длинными кожаными ремнями, со свистом рассекли воздух и оплели ноги. Роди со всего маху грохнулся лицом вниз. Перевернулся на спину и попытался освободиться, с отчаянием наблюдая за приближением пятерых мутантов, спускающихся по склону бархана. Вытащил из ремней одну ногу, сразу встал, но мутанты уже настигли его и окружили. Роди приготовил свое единственное оружие – мешок.