Читать книгу "Тайны Пёстрых Подголосков (том I)"

ИСТОРИЯ СИУ ЛИН

* * *

12 сентября 1901

Н-ск – Москва

Сиу Лин сидела у окна вагона третьего класса и с какой-то непонятной даже ей самой отчуждённостью смотрела на хмурые ряды жандармов в тёмно-синих шинелях, оцепивших готовый к отправлению поезд. Сквозь пыльное, закопчённое в углах стекло не было слышно, о чём именно говорит худощавый старик в барашковой шапке с небольшим белым султаном и подполковничьих погонах. Однако по указательному пальцу старика, в такт речи тычущему в грудь растерянного директора театра «Паяччо», и сердитому лицу говорящего было ясно, что синьор Труффаторо слышит отнюдь не приятную напутственную речь с пожеланием денежных гастролей. По его лицу и позе было видно, что он с трудом сдерживается от того, чтобы не ответить какой-нибудь дерзостью на слова жандарма.

– Подумать только! – с картинным раздражением воскликнул ввалившийся в вагон антрепренёр. В раздражении была видна изрядная доля привычного, годами натренированного позёрства. – Нет, вы только подумайте! Обозвать мой прекрасный театр «кафе-шантаном»! «Цирком»! «Шапито»! Немыслимо! Возмутительно!

Зашипев отпущенными тормозами и заскрипев обшивкой, поезд тронулся с неприятным толчком и стал быстро ускоряться, будто бы спеша покинуть ставший негостеприимным Н-ск. А чуть было не свалившийся от неожиданного ускорения Чезаре взглядом нашёл шамана Фанг Хэ, сидящего с закрытыми глазами на краешке жёсткой лавки, и пристроился напротив него, скрестив руки на груди и не снимая чуть сдвинувшегося на затылок цилиндра.

– Нет, Вы слышали? – обратился он к Сиу Лин. – Вы слышали, в каком тоне говорил со мной этот мелкий жандармский чинуша? «Чтобы духу Вашего не было на моей земле!»; «Попадись мне ещё на глаза этот цирк, и я…»

Ученица шамана лишь испуганно помотала головой и отвела взгляд в сторону окна, за которым как раз проплывал отцепленный на запасные пути вагон экспресса, всё ещё искажённый серыми потусторонними завихрениями.

– И ведь что меня больше всего выводит из себя? Запихнуть всех, как скот, в один вагон! – Чезаре картинно провёл рукой в воздухе, указывая на притихших клоунов, ссутулившихся акробатов и съёжившихся танцовщиц.

Труппа жалась по лавкам и дружно отводила взгляды от пылавшего негодованием директора театра. По углам вагона и в проходах были в беспорядке свалены баулы с реквизитом. У одного, самого объёмного, порвались завязки, и на грязный пол неаккуратной кучей вывалились яркие сценические костюмы, нарядный смокинг самого антрепренёра и пара лайковых перчаток, по которым кто-то, очевидно не заметив, прошёлся ребристой подошвой грязных ботинок.

– Как считаете, уважаемый Фанг Хэ, – перевёл дух чуть успокоившийся синьор Труффаторо, – быть может, нам от греха не соваться пока в столицу? Податься, к примеру, в Варшаву или в Гельсингфорс?[18][1]17
  Хельсинки.


[Закрыть]Подальше от «голубых мундиров?»[19][2]18
  Иносказательное название жандармов.


[Закрыть]

Фанг Хэ, казалось, не слушал рассуждений директора театра. Поза его так и оставалась расслабленной, глаза – закрытыми. Он лишь слегка клевал головой в такт всё ускоряющемуся покачиванию вагона. Ученицу шамана тоже не трогали жалобы Чезаре – кажется, она копировала неподвижность своего учителя, и лишь движения глаз выдавали, что девушка не медитирует подобно шаману, а безо всякого интереса смотрит на проплывающие за окном пейзажи.

– А что? – продолжил свой монолог директор труппы, не обращая внимания на то, что его не слушают. – Конечно, столица в денежном отношении – город куда как более щедрый. Я не стал бы обещать, что мы с Вашими номерами мгновенно разбогатеем на брегах Невы, но готов поручиться, что с петербургской публики можно было бы получить и вдвое… – Антрепренёр мечтательно заиграл пальцами в воздухе, будто перебирая монеты. – Нет! Втрое от того, что уже заработали! – Лицо директора театра «Паяччо» озарилось сладкой улыбкой. – Однако сами понимаете… – печально вздохнул он. – То, что жандармы по какому-то счастливому недоразумению выпихнули нас из Н-ска, а не закрыли во хладных подвалах, – это же просто чудо! Не иначе как чудо! Так что давайте немного поостережёмся, – перешёл на вкрадчивый полушёпот Труффаторо. – Не будем мозолить глаза жандармам. Тихо, пока всё не уляжется, потрясём звонкую монету с провинциальных обывателей: Киев, Одесса, Ковно[20][1]19
  Теперь Каунас.


[Закрыть], Ревель?[21][2]20
  Нынче – Таллин.


[Закрыть]

– Мы с Сиу Лин едем до Москвы, мой дорогой друг, – очнулся от медитации Фанг Хэ, – после чего, как это ни печально, но наши пути разойдутся.

– Вы хотите меня добить! – сник синьор Труффаторо. – Определённо, Вы хотите нас разорить! Пустить по миру труппу, а меня свести в могилу!

– Мне кажется, Вы самую малость преувеличиваете, – чуть укоризненным тоном возразил шаман.

– Это кто преувеличивает? Это я преувеличиваю? – стал распаляться Чезаре. – Да я ещё преуменьшаю! Вот посмотрите – Серж. – Антрепренёр патетичным жестом указал на ссутулившегося у прохода старого клоуна с помятым лицом. – Серж? Ты слышишь, что я о тебе говорю?

– Слышу… – сипло выдохнул Серж.

– Сержу нужно поднимать на ноги пятерых детей и заботиться о больной жене…

– Так он же пропойца! – возмущённо пискнула оторвавшаяся от окна Сиу Лин.

– Как это мешает мне кормить пятерых крысёнышей и доходягу жёнушку? – с возмущением проскрипел клоун.

– Ты ж её до болезни и довёл, – поддержала ассистентку фокусника одна из гимнасточек, но вторая больно ткнула её острым локотком в бок и та, ме́льком посмотрев на Чезаре, вперившего в неё грозный взгляд, фыркнула и возмущённо отвернулась.

– Идите вы все, – икнув, отмахнулся Серж и с видом уязвлённого самолюбия завозился на жёсткой лавке, ворча под нос: – Будут меня тут ещё жизни учить… Пигалицы безмозглые!

– Согласен, пример так себе, – вздохнул антрепренёр, – но вот: близняшки Зина и Галина. – Чезаре указал на шёпотом переругивающихся давешних гимнасточек. – Они очень хотят есть! Или танцовщицы: Жоржетта, Мюзетта, Иветта… – Девушки оживились и звонко захихикали. – Думаете, им не нужна пара звонких монет? Да что далеко ходить? Вот! Канатоходец Андрэ…

– Я Андрей, – буркнул высокий и тощий как жердь канатоходец.

– Андрей, Андрей, – успокаивающе закивал Чезаре и продолжил наставительным тоном: – Мы же с тобой уже говорили, что у каждого артиста, который хочет стать знаменитостью, должен быть броский и кричащий сценический псевдоним?

– Что кричащего в имени «Андрэ»? – ещё сильнее скуксился канатоходец. – Такой, прости господи, псевдоним подходит скорей какому-то гарсону из придорожного трактира с претензией: «Эй, Андрэ! Шустовского моим гостям, да поскорее!».

– Давай позже об этом переговорим?

– Ну позже так позже… – равнодушно согласился Андрей и по привычке вжал голову в плечи, пытаясь казаться пониже.

– Канатоходцу… Андрею тоже очень нужны деньги! – продолжил «презентацию» антрепренёр. – Ну и, конечно же, факир! – Чезаре поискал взглядом сморщенного, как сушёный финик, старика заклинателя змей, заслуженного йога, умеющего лежать на раскалённых углях, и умелого дудочника. – Наш факир хоть и опростоволосился сегодня, однако для поддержания в форме его драгоценных ядовитых змеек тоже требуется золотишко! Знаете, сколько денег каждый месяц уходит на покупку откормленных мышей? Не так ли, Раджив?

– Всё так, мудрейший господин директор! – виновато поддакнул факир из самого дальнего угла вагона. – Чрезвычайно много уходит!

– Но на самом деле все эти деньги – не так важны! Я же что хочу этим сказать? – Чезаре перевёл взгляд на шамана, принял очень патетичную позу и развёл руками, как бы пытаясь обнять весь вагон. – Вам никак нельзя нас оставить, – провозгласил он, едва не пустив слезу, – потому что все мы – одна большая театральная семья!

– Пф-ф-ф, – подавился Серж.

– Ой! Папочка, папочка! – оживились танцовщицы, ещё активней захихикав. – Покатай меня на ручках! – проворковала одна, кажется Флоретта.

– Видал я такую семью… – просипел Серж.

– Ага! – согласно вздохнул Андрей.

А заклинатель змей просто молча отвернулся, невнятно пробормотав что-то профессиональное, вроде бы о теплоте серпентария.

– Мы все – большая семья, – не обращая внимания на ропот, повторил нараспев Чезаре, сделав бровки домиком и состроив максимально жалостливое лицо. – А семью в трудные времена – не бросают! – Сказал и вытянул руки в жесте отчаянья.

– Мы с Сиу Лин едем до Москвы, а дальше наши пути расходятся, – ровным тоном повторил Фанг Хэ и закрыл глаза, вновь погрузившись в медитацию.

А ученица шамана отвернулась от несчастного, мгновенно осунувшегося Чезаре и продолжила с прежней отчуждённостью смотреть сквозь однообразные осенние пейзажи, степенно проплывавшие мимо окна вагона.

* * *

– Саратовский вокзал! Конечная! – надрывался полноватый кондуктор в замызганной форме, протискиваясь боком между рядов сидений и привычно цепляясь за поручни в те моменты, когда вагон нещадно трясло и качало на многочисленных стрелках. – Господа пассажиры! Не забываем свои вещи! Поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны!

Всё замедляясь и замедляясь, состав втянулся меж двух узких перронов, уже заполненных разношёрстной публикой. Локомотив со скрипом и лязгом остановился, шумно выпустил пары и дал три коротких свистка. Захлопали двери вагонов, послышались крики кондукторов, перрон объял приглушённый шелест шагов, и началась привычная пассажирская круговерть.

Притихшая труппа блистательного театра «Паяччо», нагрузившись мешками и баулами с реквизитом, покинула вагон вслед за своим снулым и недовольным антрепренёром.

– Может, передумаете? – буркнул Чезаре, всю дорогу старавшийся свысока смотреть на игнорировавшего его упрямого шамана.

– Увы, но настало время расставания, – как ни в чём не бывало улыбнулся Фанг Хэ.

Легко кивнув актёрам, с которыми путешествовал сквозь всю Империю, он развернулся и засеменил утиной походкой, скрывшись в толпе.

– Больно вы нам нужны были, – едко плюнул вслед синьор Труффаторо и, резко переменившись в настроении, задорно скомандовал: – Коллектив! За мной! В гостиницу!

– Прощайте! – тихо шмыгнула Сиу Лин.

Она осторожно помахала ладошкой гимнасточкам, с которыми сдружилась несмотря на вздорный характер близняшек, и, напевая простецкий мотивчик, поспешила за учителем, даже не сгибаясь под объёмной сумкой с вещами.

– Ты ведь тоже уловила этот запах от синьора Труффаторо? – Фанг Хэ увеличил скорость, как только почувствовал, что Сиу Лин идёт рядом.

– Какой запах, учитель? – Ассистентка на миг задумалась, прислушиваясь к ощущениям, и наконец поняла: – Аромат прелой травы?

– Угу, – закивал шаман.

– Выходит это… стелламин?

– Определённо!

– Получается, некроманту помог именно он… – Глаза Сиу Лин распахнулись в удивлении. – Наш синьор Чезаре…

– Именно! – Шаман ещё больше увеличил темп, хотя уже успел запыхаться. – Нам надо скорей покинуть Москву!

– И он знает, что мы следуем в столицу… – продолжила рассуждать шаманочка.

Они спешно проталкивались через разнонаправленно снующую толпу: где-то работая локтями, наступая на ноги, получая ответные тычки и окрики: «Да ну аккуратней же!» – «Узкоглазина желтопузая!» – «Гляди, куды прёшь!». Выбравшись из здания вокзала на просторную площадь, упёрлись в хвост длиннющей очереди, осаждающей стоянку извозчичьих пролёток. Фанг Хэ посмотрел на насупленных обывателей, так и ждущих с недобрыми лицами – вдруг кто из впереди стоящих устанет и передумает ехать? – отмахнулся коротенькой ручкой и юркнул в кривые лабиринты торговых лавок, заполонявших привокзальную площадь.

Сиу Лин, старавшаяся не отставать от учителя, ощутила, как её кольнуло неприятное воспоминание. Насторожившись, она начала было выискивать опасных субъектов среди встречных, но, когда подозрительными стали казаться вообще все, отстранилась и сосредоточилась на своей песенке, помогавшей ей нести тяжёлый груз дорожных вещей. А спокойно выдохнула, лишь когда Фанг Хэ, руководствуясь какими-то подспудными ощущениями, безошибочно вывел их к остановке конки.

«Долго же я теперь буду опасаться торжищ», – подумала ассистентка шамана.

Лязгая колёсами по изъезженным рельсам, влекомый парой худосочных кляч, подошёл отчаянно скрипящий вагончик конки.

– Зацепа! – хрипло выкрикнул кондуктор с закутанной шарфом шеей.

– Уважаемый, смогу ли я с тобой добраться до вокзала, от которого отходят столичные экспрессы? – спросил кондуктора Фанг Хэ, запрыгнув на подножку.

– Пятак[22][1]21
  Пять копеек.


[Закрыть]до Сыромятников[23][2]22
  Район Курского вокзала.


[Закрыть], а потом ещё алтынник[24][3]23
  Три копейки.


[Закрыть]до Каланчёвки[25][4]24
  Ныне Комсомольская площадь.


[Закрыть], – провозгласил кондуктор, громко откашлялся и выпростал пятерню, требуя оплатить проезд. – Девочка с тобой?

Шаман кивнул и стал пробираться к свободной скамье, предоставив Сиу Лин отсчитывать мелочь.

Тряслись долго. Сначала тяжёлая конка въехала на высокий чугунный мост через реку, взобралась на крутой холм и тут же на тормозах спустилась с этого холма. Потом переехала узкую речушку, пахну́вшую в открытый салон удушливой вонью так, что кривившиеся пассажиры невольно позакрывали носы, и вновь медленно вскарабкалась на следующий холм.

– Курско-Нижегородский! – закричал кондуктор и скривился, увидев протискивающегося мимо прилично одетого мелкого чиновника средних лет. – Опять Вы? – прошипел он сквозь зубы.

– Опять я, – нахально улыбнулся чиновник и пожал плечами.

– До Красных Ворот?

– Да-да, до Красных Ворот. – Ухмылка чиновника стала чуточку шире.

– Три копейки!

– Сию минуту-с! – полез во внутренний карман пассажир и жестом фокусника достал красненькую купюру[26][1]25
  Сто рублей.


[Закрыть], демонстративно помахав ею перед носом кондуктора. – Сдачи, конечно же, не будет? – Ухмылка чиновника стала откровенно глумливой.

Кондуктор помолчал. Почесал в затылке.

– Вы же, милейший, уже месяц за так катаетесь?

– Никак не меньше, – согласился хитрец.

– И вагон не покинете?

– Да с чего бы вдруг? – наигранно возмутился пассажир. – Деньги – вот они. А то, что Вы сдачу сдать не в состоянии, это разве моя вина?

– Ну почему же не в состоянии? – с не менее наигранным равнодушием ответил кондуктор, потянулся к рундуку, скрытому под лавкой, и достал оттуда увесистый кожаный мешок. – Аккурат девяносто девять рублей и девяноста семь копеек. Разномастной мелочью, правда. Но как в аптеке. Изволите сосчитать?

– Как? – опешил чиновник и стал судорожно прятать сотенную обратно в карман.

– Вы отказываетесь платить? – строго спросил кондуктор.

– А вдруг… вдруг там не хватает? – Ухмылка покинула лицо незадачливого мошенника.

– Пересчитывайте! – Кондуктор строго звякнул мешком и навис над чиновником, сделав полшага в его сторону.

– Вы не имеете права!

– Имею! – стоял на своём кондуктор. – Оплачивайте проезд или выметайтесь!

– Я буду жаловаться!

– Ваше право. Вот сдача. Берите или выходите!

– Позвольте!

– Не позволю!

– Но, простите!

– Не прощу! – Кондуктор начал угрожающе надвигаться на тщедушного чиновника, и тот, шипя сквозь зубы невнятные ругательства, выпрыгнул из салона.

Конка тронулась.

– Чтоб вам пусто было! – зло крикнул чиновник вслед скрипящему вагону, сорвал с головы фуражку и стал яростно втаптывать её в придорожную пыль, под злорадный гогот пассажиров.

Ещё раз лязгнув на изгибе рельс, конка скрылась за поворотом, а чиновник уселся на корточки, закрыл лицо ладонями и тихо-тихо, едва слышно, завыл: «И что же мне теперь, совсем не есть, что ли?»

Фанг Хэ устал смотреть на проплывающие мимо пыльные особнячки и не заметил, как его глаза закрылись.

Конка проскрипела мимо стен старого Запа́сного дворца[27][1]26
  В настоящее время до неузнаваемости переделанное здание времён царствования Елизаветы Петровны занимает РЖД.


[Закрыть]; нырнула под давно обветшалую и частью обсыпавшуюся арку парадных Красных ворот, свернула на узкую улочку и остановилась на мощённой брусчаткой широченной площади.

– Каланчёвская! – гаркнул кондуктор на ухо прикорнувшему шаману.

Сиу Лин схватила вещи, выпрыгнула наружу и помогла осоловелому учителю спуститься с высокой подножки. Форейтор стеганул кляч, конка тронулась и стала медленно удаляться в сторону Сокольников.

Парадная громада Николаевского вокзала нависала над площадью. Фанг Хэ двинулся было к высоким створкам центральных ворот, но отпрянул от охраняющего вход громадного жандарма в суконном шлеме с начищенным медным гербом, гаркнувшего:

– Куда прёшь? Да ещё и с дриадой! В третий класс через боковую калитку! – Унтер резким взмахом руки указал направление и тут же потерял интерес к шаману и его спутнице.

Фанг Хэ недовольно крякнул. Оглядел себя, отметив, что за время дороги его одежды запылились, помялись и имеют вид довольно неопрятный и жалкий. Кроме того, мягкие расшитые туфли подыстрепались и покрыты липкой дорожной грязью. Шаман вздохнул и смиренно поплёлся в указанном направлении. Сиу Лин сперва раздражённо зыркнула на жандарма, но сразу поняла, что злобный взгляд не произвёл на служивого впечатления.

«А в провинции-то жандармы поприятнее», – подумала она и двинула вслед за учителем.

* * *

– Тебя ничего не настораживает, девочка? – впервые за несколько часов заговорил Фанг Хэ.

Всё это время они сидели на истёртой скамье в переполненном зале ожидания третьего класса и ждали начала продажи билетов на ночной столичный экспресс.

Сиу Лин завертела головой в поисках того, на что пытался обратить её внимание наставник. Не обнаружив ничего опасного в окружающей разномастной толпе, девушка даже попыталась принюхаться, но сразу же пожалела об этом, вдохнув застоявшуюся смесь ароматов дешёвой еды, пота, махорки и перегара.

– Не понимаю, о чём Вы, учитель! – сдалась она. – Опять стелламин?

– Нет, нет, – с досадой помотал головой шаман. – Погрузись в транс. Только очень аккуратно.

Девушка послушно закрыла глаза, завозилась, устраиваясь поудобнее, и замурлыкала тягучий мотивчик.

– Тише! – шепнул Фанг Хэ, легко коснувшись худенькой руки подопечной. – Пой внутри. Мысленно! Ни в коем случае не выпускай мелодию из себя.

Сиу Лин послушалась и стала молча раскачиваться, следуя внутреннему ритму.

– Не двигайся… Замри… Вся песня должна оставаться только в мыслях, – вновь поправил учитель. – Вот так, да, правильно!.. Погоди! Чуть-чуть сбавь темп. Плавнее. Вот! Продолжай.

После пары минут без движения, когда ученица шамана уже готова была сдаться, не понимая, чего именно хочет наставник, темнота перед её внутренним взором свернулась в яркую точку и сразу развернулась объёмной панорамой всего, что было вокруг неё.

Всё выглядело непривычно и предельно странно. Окружающие предстали в виде мыльных пузырей, внутри которых циркулировали аморфные клубы прозрачного дыма. «Пузыри» сидели, двигались, беззвучно общались друг с другом. Одна «пузыриха» покачивала на руках крошечного «пузырёнка», дым внутри которого носился с ошеломляющей скоростью, постоянно меняя направление. Неживые предметы вовсе не оставляли отпечатка в этой новой для неё реальности.

– Что это? – едва двигая губами, прошептала Сиу Лин и тут же едва не вывалилась из этого состояния.

– Молчи. Не суетись… – Фанг Хэ мягко и умело возвратил ученицу в транс. – Это тонкая изнанка нашего мира. А силуэты – отражения живых людей.

– Как… – вновь не смогла удержаться от вопроса девушка.

– Не говори словами, – мысленным посылом прервал подопечную шаман. – На изнанке можно общаться мысленно.

Сиу Лин одним лишь усилием воли сместила фокус на учителя и нисколько не удивилась, что его силуэт, в отличие от силуэтов простецов, выглядит изящным, гибким драконом, наполненным золотистым сиянием. Дракон свился в несколько колец и спокойно покачивался в том же ритме, что звучал в её голове.

– Почему мы не могли просто погрузиться в мир шаманов? – Мысленная речь далась девушке очень тяжело. Каждое слово, бывшее, впрочем, не словом, а смыслом, приходилось с неимоверным трудом выталкивать из разума.

– Из мира шаманов не видно, что делается в реальности, – пропел речитативом дракон с завидной лёгкостью. – Не насилуй сознание речью, пой!

– Ух ты, и правда легко! – с полумысли поняла наставника девушка. – Куда смотреть?

– Туда, туда и вон туда, – кончиком хвоста указал дракон.

Сиу Лин посмотрела в те направления. Где-то не слишком далеко (скорей не в зале ожидания, а за стеной), неподвижно висели два «пузыря», заполненные, в отличие от остальных абрисов, голубоватым, едва светящимся дымом. В другом месте – ещё два силуэта, на этот раз с серым содержимым. Девушка подняла взгляд к потолку, в последнем направлении из тех, что указал дракон, и различила с десяток «пузырей», дым внутри которых сиял изумрудным светом.

– Кто это? – «пропела» она, указывая на синие и серые «пузыри».

– Загонщики…

– И кого они загоняют? – задрожала девушка, сразу понявшая кого.

– Нас… – зашипел дракон. – Те двое – маги, – кончик хвоста указал в направлении синих силуэтов. – Серые «пузыри» – явно колдуны, это их цвет.

– Получается, если дым внутри светится, значит это одарённый, а цвет означает, к какой традиции он относится! – поняла Сиу Лин. – Зелёные, выходит, чародеи?

– Всё верно. Зелёные – это кудесники. Скорее всего, прямо над нами кабинет третьего отделения железнодорожной жандармерии.

– Они тоже на нас охотятся? – Девушка сморщила лоб, не понимая.

– Скорее всего, они даже не знают, что мы тут, – пожал плечами шаман.

– А «серые» и «синие» знают?

– Чезаре мог поднять «своих», – стал перечислять Фанг Хэ. – Опять-таки, Красновский не зря куролесил в Н-ском телеграфе… В любом случае наша миссия должна оставаться в тайне что от магов, что от колдунов.

– Может, нам попросить защиты у кудесников третьего отделения? – Сиу Лин кивнула наверх.

– Думаю, что не зря столичное управление безопасности с самого начала не стало поручать железнодорожным жандармам вести нас до столицы… – помотал головой дракон. – Видимо, для этого у Бежецкого была причина.

– Да и тот жандарм на входе… – поняла девушка, – не зря он мне показался странным.

– Тот нижний чин служит в первом отделении, – отмахнулся шаман. – Он никак с нами не связан: мы же проходим по третьему.

– Я так и не разобралась в этом делении, – пожала плечами Сиу Лин.

– Унтер на входе в вокзал приглядывает за неблагонадёжными подданными русского императора… – Фанг Хэ вдруг замолк и застыл на несколько мгновений.

– Что? – начала крутить головой девушка, пытаясь увидеть, что насторожило учителя.

– Смотри туда… – Хвост дракона резко развернулся в сторону входа.

Сиу Лин повернулась в указанном направлении и оторопела. Вдали шевелилась волна из десятков светящихся синих и серых точек. Они выныривали откуда-то, сперва двигаясь в одиночестве, затем собирались по двое, по трое. А дальше небольшие группки уже сливались в ручейки и всех их объединяло одно – получившиеся потоки двигались в сторону Николаевского вокзала.

– Силуэты отражений кажутся точками из-за того, что они ещё далеко? – догадалась ученица шамана.

– Далеко, но они приближаются, – закивал Фанг Хэ. – Надо бежать.

– Всё же укроемся в третьем отделении? – надтреснутым от испуга голосом пропела Сиу Лин. – Кудесники не дадут нас в обиду.

– Обрати внимание, сколько одарённых европейских традиций движутся сюда. – Голос шамана, напротив, стал размеренным и спокойным. Он будто читал подопечной страницу учебника. – Они сомнут и нас, и пяток не готовых к такому наскоку жандармов.

– Что же делать? – Девушку выбросило с изнанки в реальный мир, от чего она покачнулась и чуть было не упала, потеряв координацию. – Может, нам скрыться в мире духов?

– Не выйдет, – развёл руками шаман. – Стоит только нам с тобой начать ритуальные песню и танец, сюда сбегутся все те одарённые. – Фанг Хэ указал в сторону, где за стенами зала ожидания скрывалась засада магов и колдунов. – У нас не будет требуемых трёх – пяти минут, чтобы наши тела полностью потеряли материальность. Нас просто-напросто сожгут или заморозят.

– И даже те, что сейчас отдыхают наверху? – Лицо подопечной шамана растянулось в озорной улыбке.

– Молодец девочка! Вот что значит коварный женский ум! – Фанг Хэ, не мешкая ни секунды, расчехлил флейту, скомандовал: – Подхватывай! – И стал стучать потрёпанным носком туфли по разноцветным плиткам пола. – Раз! Два! Три! И, два, три! Два, три!

Сиу Лин на мгновение обратилась в слух и, поймав хитрый ритм, кивнула. Расплылась в широчайшей сценической улыбке и запела на никому кроме неё не известном языке.

Высокий и мощный голос девушки заполнил зал ожидания, отразился от высоких сводов и потоком выплеснулся на толпу пассажиров и провожающих.

Те замерли на миг и тут же, хохоча, забились в бешеной дикарской пляске. Натужная, болезненная радость толпы выплеснулась во все стороны, заражая даже тех, кто поначалу не присоединился к безумной круговерти: из-за отсутствия ли слуха, оттого ли, что пытался противостоять напавшей на него стихии закрывая уши, а может ещё по какой причине. Яростный пламень танца обуял всех.

Из-за высоких ворот, ведущих к перрону, высунулись две фигуры, окутанные призрачно-серой рябью колдовских щитов. Один – высокий щуплый усач в котелке – что-то яростно шептал второму, тот же – рыжеватый толстячок в клетчатом кепи – рыскал пристальным и недовольным взглядом по залу ожидания.

– Вон они! – Толстяк вскинул руку в сторону ставших почти прозрачными шаманов.

– Скорей! Не дайте им уйти в межмирье! – выкрикнул второй, и оба с необыкновенной скоростью ринулись сквозь беснующуюся толпу в сторону шаманов, уже почти завершивших ритуал ухода в мир духов.

«Ну же! Ну! – думала Сиу Лин, не прекращая петь. – Да где же вы, миленькие?!»

Из-за других дверей показались льдистые щиты магов. Два ошарашенных француза замешкались, но увидели своих лютеранских коллег и, заметив направление их движения, устремились в сторону шаманов.

– Прекратить! – подобно выстрелу из пушки громыхнул по залу многократно усиленный чарами приказ командира третьего отделения. – Немедленно прекратить безобразия! – Мерный грохот кованых сапог жандармов соревновался по громкости с песней ученицы шамана.

Фанг Хэ поднял уже почти прозрачную руку, и Сиу Лин замолчала. Потёртая флейта старика издала ещё пару трелей, и учитель с ученицей истаяли в воздухе.

Плясавшие пассажиры остановились и сразу же попадали в изнеможении. Со всех сторон послышались стоны страдающих от перенапряжения оглохших людей.

Остались стоять лишь маги и колдуны. Лютый азарт помешал «охотникам» сориентироваться. Они не поняли, что перед лицом жандармов стоило бы сбросить выдававшие их с головой щиты. Неудачники стояли, и в их широко раскрытых глазах отражались изумрудные огоньки атакующих чар, державшихся на кончиках пальцев десятка готовых к бою жандармов.

* * *

В самом тёмном углу, под строительными лесами, оплетавшими вот уже несколько лет перестраиваемое сказочное здание Ярославского вокзала, соткались из ничего две нереальные золотистые тени. Одна из них ещё несколько секунд держала форму дракона, но быстро оплыла, обрела плотность, и сторонний наблюдатель, окажись он здесь в это неурочное ночное время, увидал бы толстого старика, опустившегося на корточки и тяжко выдохнувшего. Вторая тень, схожая с покрытой множеством листьев веточкой, вспыхнула жёлтым пламенем и сразу же погасла, став худенькой чуть нескладной девочкой-подростком с длинными ушами, торчащими из-под лохматого шарика густой неприхотливой причёски. На счастье шаманов, а это были именно они, под стенами вокзала не оказалось стороннего наблюдателя. Зато чуть в стороне, у забора, стояла извозчичья пролётка, в которую была запряжена пара крепких ломовиков.

– Свободен? – спросил Фанг Хэ, запрыгивая на приступку.

– Куда угодно вашей милости? – сонным голосом ответил прикорнувший на козлах мужичок.

– Там видно будет, – махнул рукой шаман, устраиваясь на мягком сиденье.

Сиу Лин юркнула в повозку вслед за учителем, возчик хлестанул вожжами по бокам своих коняг, и пролётка стала резво набирать скорость в сторону Красного Села, покидая освещённую Каланчёвскую площадь и скрываясь в густой тьме осенней ночи.

– Во дела творятся! – перекрестился извозчик, косясь на удаляющееся здание Николаевского вокзала, ажурные окна которого озарялись множеством зелёных, перемежающихся с синими и серыми всполохов. Тревожные рокот, гул и шипение беснующихся чар, заклинаний и проклятий то и дело доносились до поскрипывающей на ухабах пролётки. – Н-но! Н-н-но, милыя! Пш-ш-шли резвей! От греха подальше!

– Так что, господа? – наконец обернулся он к пассажирам, когда Каланчёвская площадь окончательно скрылась за поворотом. – Решили, куда вам надоть?

– А Вы бы, уважаемый, куда посоветовали? – очнулся от оцепенения Фанг Хэ. – Нам бы как можно скорее попасть в Петербург, а на столичном вокзале сами видите, что делается…

– Хм, – запустил пятерню в бороду возчик и аккуратно придержал коней, заставив тех идти медленным шагом. – Как можно скорей, говорите? А много ли у вас средств?

– Не особо… – поспешно пискнула Сиу Лин. С каждой минутой она всё больше и больше опасалась грязных заборов и покосившихся стен, которые то и дело выхватывал из темноты тусклый луч фонаря, горящего на передке пролётки. – Откровенно мало, если честно.

– Тогда дерижабель не годится, – вздохнул мужичок. – А было б хорошо. По зорьке погрузились бы, часов пять – и уже в столице. Эх!

– А поезда только с Николаевского ходят?

– Прямые – да, – протянул извозчик и, ещё что-то прикинув, выдал: – Через пару часов с Бутырского[28][1]27
  Теперь – Савёловский вокзал.


[Закрыть]отправляется обныковенный почтово-пассажирский. На ём до конечной – деревня Савёлово аккурат на берегу. Там сесть на пароход – и вверьх по Волге до Твери. Ну а там уже дожидаться столичного экспресса. Вот так вота можноть.

– Давай до Бутырского! Нам годится.

– Но времени потеряете! Как бы не трое дён, – предупредил мужичок. – Может, сподручней дождаться, пока всё на Николаевском стихнет?

– «Неважно, как медленно ты идёшь, главное – не останавливаться», – процитировал Фанг Хэ своего любимого Конфуция и отмахнулся: – Гони к почтово-пассажирскому!

– Хочу на пароходе по Волге! – с напускной восторженностью подтвердила Сиу Лин.

– Хозяин – барин. Наше дело – предупредить, – согласился возчик и вновь понукнул скакунов вожжами.

Ехали молча. Коляска валко тряслась по грязному бездорожью окраин, то сворачивая в кривые переулки, заросшие неопрятной порослью кустов, то вырываясь на простор покрытых бурьяном полей и огородов, за которыми темнела едва подсвеченная месяцем громада Сокольничьего леса[29][1]28
  Парк «Сокольники».


[Закрыть]

– Долго ль ещё? – вздохнула Сиу Лин, не понимавшая уже ни в какую сторону они едут, и в городе ли находятся.

– Да версты две, – охотно ответил возница. – Сейчас мы в Мещанской части. Отсюда рукой подать до Ярославской дороги; за ней новенький Виндавский вокзал[30][1]29
  Нынче – Рижский.


[Закрыть], во-о-он, видишь громадины? – Извозчик показал в темноту, где на фоне ночного неба высились две высокие башни. – Как раз к станции относятся. Водо-на-пор-ны-е, – по складам произнёс он. – Ишь, какие пузатые, – добавил с такой гордостью, будто сам их строил.