Текст книги "Тень правителей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ten-praviteley-110614.jpg)
Автор книги: Роман Воликов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Дочь аксакала
Что и говорить, обидное было прозвище. Никакой у Алки папашка был не аксакал. Папашка – его так мать называла. Сама Алла старалась произносить по-доброму: мой папа! И иногда отец. Отец звучало увесисто, солидно. Алка, когда первый раз устраивалась на работу и заполняла трудовую анкету, ей так это слово понравилось – отец, она даже добавила в анкету «мой», хорошо никто не заметил.
В общем, никакой он не аксакал, обычный клерк в обычном банке. Он ушёл из семьи, когда Алке было три года, связался с какой-то лахудрой. Это мать опять же так говорила, Алка никогда её не видела. С лахудрой отец прожил не так много, лет шесть, но в семью возвращаться не стал. Мать-то была не против, Алка хоть и кроха была, но хорошо это понимала. Но папа не захотел, и с тех пор вполне удачно холостяковал.
Встречались они регулярно, по субботам. Папа был человек застенчивый, не богатый, даже бедный по нынешним временам. Обычно зимой они ходили в «Макдональдс», летом отправлялись в парк, как в правило, в Битцу, Алка с матерью жили как раз недалеко. Однажды он повёл её в Третьяковскую галерею, но была страшенная очередь, жарко было, Алка вся извелась в этой толчее, и отец сказал: «Давай в другой раз! Поехали, наверное, в гараж».
– Поехали! – с облегчением сказала Алка.
Вот так гараж и стал главным местом их встреч в выходные. У отца была старенькая праворульная «Toyota», которую он лично когда-то, ещё до рождения Алки, пригнал из Владивостока, и всё свободное время и праздники он возился с ней в гараже.
Алка обычно устраивалась на скамеечке возле машины, гараж был большой, на восемь мест, там были всякие смешные дядьки, которые увлеченно выговаривали чудные словечки: сальники, свечи, шаровые. Пахло бензином и машинным маслом, и ей, городской девочке, этот запах приятно щекотал ноздри. Дядьки разговаривали об автомобилях, папа обихаживал свою развалюху, Алку никто не дергал, не тыркал, она сидела себе тихонечко и наблюдала за всем этим мельтешением. Иногда её даже просили пособить.
– Пособи-ка мне, барышня! – говорил седой и пузатый Степан Георгиевич. – Я буду девятым ключом заворачивать, а ты отверткой прижимай. – Он показывал, где надо прижать, Алка уверенно и твёрдо управлялась с отверткой, как заправский подмастерье.
– Ну и славно! – говорил Степан Георгиевич, завершив дело. – Пойдём чай пить с бабушкиными шанежками.
Чай у него был удивительный, настоянный на травах, которые он собирал летом на даче. И пирожки, которые пекла его жена, с яйцом, с картошкой, с капустой, тоже были очень вкусные. В общем, здорово было в гараже, не скучно, лучше, чем в школе.
В школе к ней это дурацкое прозвище и прилипло: Алла – дочь аксакала. Одноклассники шутники были ещё те. Учительницу немецкого, Аллу Викторовну, вообще окрестили: Алезинда лысая…, сами догадываетесь, что. Да и класс у них был не очень-то дружный. К тому моменту, когда Алка училась в начальной школе, в их районе понастроили «элитного» жилья (парк всё-таки рядом) и класс больше чем наполовину состоял из детей обеспеченных родителей, как московских, так и понаехавших из разных других весей. Так что учительнице истории не надо было задумываться об иллюстрациях социального неравенства в капиталистическом обществе. Оно, это неравенство, демонстрировало самое себя каждый день с девяти до двух, кроме субботы и воскресенья, в мобильных телефонах, айпетах, планшетах, марках одежды, которые носили ученики и ученицы, в разговорах, кто где провел лето, в общем, во всём, в каждой буквально мелочи. Какая уж тут общность интересов…
Поэтому подруга у Алки была одна, Людка, соседка по дому. Родители у Людки работали в метрополитене, отец – машинистом, мать – кассиршей, часто во вторую смену, домой приходили в ночи, у Людки можно было сидеть вечером, чайку попить, поболтать, просто телек посмотреть. Тем более, что квартира Людки была этажом ниже.
Это был существенный момент. Мать воспитывала Алку в строгости. Появиться дома после десяти вечера это почти что вселенская катастрофа, Алке такое даже в голову не приходило. Никакой косметики, никаких украшений, мыть по утрам посуду, а по выходным драить полы, это как Отче наш прочесть в старорежимные времена, про которые иногда вспоминала, шамкая, дряхлая девяностолетняя прабабушка, жившая в Калужской области и в деревню которой Алку отправляли летом.
Лет в четырнадцать, правда, ударившись перед отцом в слезы, Алка упросила его, чтобы тот уговорил мать разрешить ей сделать маникюр. Тот поговорил, мать, скрипя зубами, согласилась. Вдвоем с Людкой они нанесли на ногти угольно-фиолетового цвета лак, дождались, когда просохнет, оделись понаряднее, и пошли во двор демонстрироваться.
Там их и встретила мать, возвращавшаяся с работы.
– Эмо! – не оценила красоты мать. Алка удивилась, надо же, слово такое знает.
– Пошли со мной! – вздохнув, сказала мать. – Красы неземные!..
Дома она сделала им человеческий маникюр, выдала Алке некоторое количество денег, объяснив, какие ножнички и пилочки надо купить, а потом на кухне долго разговаривала по телефону с папой.
«Девочка вырастает… – доносились до Алки, зубрившей в своей комнате нудный английский, отрывки разговора. – Я понимаю, что у тебя небольшая зарплата, но я тоже кручусь как белка в колесе… У тебя, что, много дочерей? Вот и я говорю – единственная…»
К окончанию школы, к семнадцати годам, Алка была вполне сформировавшейся девушкой. Не супермодель, конечно, но вполне симпатичная. В учёбе она была твёрдая «хорошистка» с очевидной склонностью к точным наукам, вернее к автомобильной технике. Автомобили, разумеется, зарубежные, стали её страстью скорей явной, чем тайной, поскольку технические журналы, разбросанные по всей квартире, мать равнодушно считала чудачеством, а Людку всё больше интересовали те, кто сидит за рулем авто. В гараже, само собой, девица, внятно объяснявшая параметры поршневого V-образного двигателя с инжекторным вспрыском и быстро, чётко, с расстановкой выдававшей преимущества японских внедорожников перед всеми остальными («если, конечно, родная сборка!» – не забывала добавить Алка), вызывала неизменную бурю восхищения. Даже пузатый Степан Георгиевич, живший по абсолютному убеждению Алки где-то на переходе от каменного века к бронзовому, сказанул однажды папе: «Продвинутая у тебя чика вымахала!» И закивал головой точно как негр рэпэр из телевизора, он ещё в кепке был, вполне косившей под бейсбольную, Алка чуть не лопнула от смеха. Отец улыбнулся, но промолчал.
Отец провожал её домой из гаража поздним майским вечером. Весенние грозы уже отгрохотали, было тепло и влажно.
– Я вот что думаю, – вдруг сказал папа. – Может тебе в автодорожный институт поступить?
Сердце у Алки сначала сжалось, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Мимо них, разбрызгивая лужи, промчалась белоснежная «бэшэчка» как талисман наступающего счастья.
– Там только платное обучение, – едва дыша, сказала Алка. – Я узнавала уже.
– Я знаю. Я поговорил с начальством в своём банке. В общем, мне готовы предоставить кредитную линию под твоё обучение.
– Ты маме сказал? – спросила Алка.
– Нет ещё. Скажу после выпускного. Вы же пригласите меня в гости?
– Ну, конечно! – сказала Алка. – О чём ты спрашиваешь, папа?..
С этим выпускным балом в школе произошёл натуральный скандал. Родители той части класса, которая проживала в «элитных» домах, настаивали на проведении бала в дорогом и модном ресторане. Родители второй половины класса тоскливо пересчитывали в уме свои копеечки и, мягко говоря, возражали. Гера Сергеевна, классная руководительница, учитель биологии с солидным педагогическим опытом, угрюмо взирала на накалявшиеся на последнем родительском собрании этого класса страсти и, наконец, попыталась воззвать к голосу разума. Едва она приступила к монологу про «этот светлый день в жизни юношей и девушек – день окончания школы..», как её оборвала председательша родительского комитета, заявившая, что она надеется, что её сын как можно быстрее забудет эту…. Далее она добавила словцо, от которого покойник Макаренко, без сомнения, несколько раз перевернулся в гробу. Раздался невероятный шум и гвалт, но консенсуса всё равно достигнуто не было. В результате одна часть класса после официального мероприятия в школе отправлялась в искомый ресторан, а остальные, куда они, собственно, смогут.
Алка такому повороту событий была только рада. Практическая жилка в её душе настойчиво повторяла, что это очевидная глупость купить дорогое платье и туфли, чтобы один раз понтануться перед придурками-одноклассниками в ресторане за бешеные деньги, которых всё равно нет. И потом Алка была совсем не согласна с этим чудиком, провозгласившим, что все мы родом из детства. Честно говоря, Алка в детстве ничего привлекательного не находила. И, честно говоря, она только радовалась скорому прощанию со школой.
В утро выпускного дня они с матерью испекли их «фирменный» торт «Рыжий Генрих», затем Алка скоренько сходила в школу, выслушала все эти фальшивые пожелания грандиозного будущего и со всех ног помчалась домой – ждать прихода папы.
Отец пришёл около восьми вечера, принёс две бутылки шампанского, они выпивали, ели торт, и захмелевшая с непривычки Алка умильно думала, что вдруг они снова сойдутся.
– Чего-то я не поняла с этой кредитной линией, – говорила мать. – Тебе денег сколько дают и когда?
– Денег дают сколько надо, – успокоил отец. – Но траншами, то есть частями. За месяц до начала каждого учебного семестра и так все пять лет. Это выгоднее с точки зрения выплаты процентов.
– Хитро как! – сказала мать. – А твой банк не лопнет?!
«Нет, не сойдутся!» – подумала Алка.
– Не лопнет! – сказал отец. – Армяне из Ливана хозяева.
– Ну, эти у Христа за пазухой, – сказала мать и хотела развить тему, но её перебил звонок в дверь.
– Это ещё кто? – удивилась мать. – Мы вроде никого не ждем. Алка, тебя, что ли, кавалеры пришли поздравлять?!
Алка открыла. На пороге стояла Людка.
– Привет! – сказала Людка. – С окончанием тебя…
– И тебя с тем же! – сказала Алка.
Если бы Алка сама не была выпившая, она, конечно, поняла бы, что Людка сильно под шафэ. Но бес, а вернее, зелёный змий попутал.
– У нас там тусовка небольшая, – сказала Людка. – Родители на всю ночь квартиру оставили, поехали к родственникам. Пошли ко мне, отметим праздник.
– Да поздно уже, – сказала Алка. – Почти одиннадцать…
– Да ладно, – настаивала Людка. – Ты уже не гимназистка…
– Подожди, я матери скажу, – сказала Алка.
На кухне отец и мать негромко беседовали.
– Мам, я схожу к Людке ненадолго.
– Сходи, – сказала мать. – Ключ возьми, я скоро спать лягу.
Алка надела модные джинсы с прорезями, чистую блузку, мельком взглянула на себя в зеркало и вернулась к Людке: – Ну, пошли!..
В Людкиной квартире веселилась небольшая компания смешанного состава.
– Вот теперь поровну, – сказала Людка. Мальчиков было пятеро, а девочек, без Алки, четверо, так что Людка сообщила сущую правду. – Знакомьтесь, моя лучшая подруга Алла.
Вся компания, особенно её мужская составляющая, с любопытством уставилась на Алку. Алка тут же пожалела, что пошла с Людкой.
Нельзя сказать, что Алка была диковата. Хотя, безусловно, строгость материнского воспитания дала свои плоды, и если кто-нибудь внимательно расспросил Алку о критериях оценки носителей мужского достоинства, то скоро бы начал улыбаться и сказал: таких даже в сказках не бывает!
С Людкой они, естественно, посмотрели в те вечера, когда её родители пропадом пропадали в подземном царстве метрополитена, некоторое количество порнофильмов, но ничего, кроме лёгкого чувства брезгливости, они у Алки не вызвали. На самом деле Алку нисколько не смущало, что она ещё девственница, она об этом и не задумывалась.
Впрочем, обстановка была вполне цивилизованной. Пили вино, танцевали, смеялись каким-то шуткам, в содержание которых Алка не очень въезжала, но из вежливости смеялась вместе со всеми. Народ постепенно распределялся по парам.
На диванчике возле Алки оказался молодой человек, которого звали вроде бы Игорь. Представление Алки произошло так быстро, что она толком не запомнила, кого как зовут.
– Людка сказала, ты машинами увлекаешься? – спросил парень.
– Ага, – сказала Алка. – Я в автодорожный буду поступать. А ты куда, м-м-м…
– Игорь, – напомнил парень. – Я – в Академию госслужбы. Практически уже одной ногой там, на прошлой неделе договор на обучение подписали. Мне баллов без вступительных экзаменов хватило.
– А я ещё не знаю, – сказала Алка. – В автодорожный конкурс большой.
– А мне отец обещал на совершеннолетие свой крузак подарить, – сказал Игорь.
– Круто, – сказала Алка. – Какого года?
– Девятого. Но в идеальном состоянии, отец с него пылинки сдувает.
– Круто! – повторила Алка.
– Может, потанцуем? – спросил Игорь.
– Как-то не хочется, – сказала Алка. – «Land Cruiser» самый популярный джип в Арабских Эмиратах.
– Интересно, – сказал Игорь. – Я не знал. Ты вино будешь?
– Давай, – сказала Алка. – Они по пустыне, знаешь, как на джипах ездят?
– Как? – спросил Игорь и подлил Алке вина.
– Шины спускают почти до нулевой атмосферы и скользят по гребням барханов. Красиво!..
– Когда-нибудь попробую, – сказал Игорь. – Ты, кстати, в выходные что делаешь?
– Не знаю, – сказала Алка. – К поступлению буду готовиться.
– Приезжай ко мне дачу, – предложил Игорь. – Мне отец разрешает по окрестностям ездить. Покатаемся!
– Да как-то неудобно, – замялась Алка. – Мы едва знакомы.
– Да ладно. Я родителям скажу, что ты моя подружка.
– Я уже твоя подружка, – засмеялась Алка. Вино вскружило ей голову.
– Приезжай. – Игорь придвинулся к ней ближе. – Ты же в машине наверняка не пробовала…
– Чего не пробовала? – честно не поняла Алка.
– Ну как чего? – Игорь придвинулся совсем близко и попытался обнять её за плечи. – Ты маленькая, что ли?
– Дебил! – Алка оттолкнула его, вскочила на ноги и быстрым шагом пошла к входной двери. Из ванной выглянула Людка: – Ты уже домой?..
– Да! – резко сказала Алка, открыла дверь и оказалась на лестничной площадке.
Здесь, успокоившись, она, фыркнув, произнесла: – Придурок! В машине ему, видите ли, захотелось…
Лето пролетело быстро. Первого сентября Алка стояла среди высоких колонн центрального портала института. На вступительной лекции дали слово бывшему премьеру, седовласому приятному мужчине с обходительными манерами, который здесь когда-то учился. Бывший премьер очень понравился Алке и даже бородатые студенческие шуточки, которые тот позволил себе в конце речи, искренне рассмешили её.
Ей в институте нравилось решительно всё. После торжественной лекции студентов распределили по учебным группам. В Алкиной группе было пять мальчиков и одна девушка, Зарема, чеченка из Гудермеса. Слишком ярко накрашенная, с точки зрения Алки, она снисходительно посматривала на сокурсников, одетых по укоренившейся молодежной моде предельно по-раздолбайски.
«Ну, эта по другой части!» – подумала Алка и как в воду глядела – Зарему на занятиях они так ни разу и не увидели.
– Мужской коллектив это хорошо, – одобрительно сказала мать, когда Алка вечером рассказывала ей о группе. – Дисциплинирует…
Дни мчались наперегонки. Занятия продолжались до шести вечера, потом надо было добраться до дома, так что Алка выматывалась, как никогда в жизни. Поболтать с Людкой было совсем некогда, в выходные она спала как сурок, да и отношения после тогдашнего случая охладились. Однажды тёмным декабрьским вечером, возвращаясь из института, Алка столкнулась с ней, только что вышедшей из мерседеса S класса.
– Богато живем! – сказала Алка.
– Секретаршей в юрконтору устроилась, – сказала Людка и потянулась. – Нормальная работа…
– У вас там всех по домам развозят? – поинтересовалась Алка.
– Всех не всех, а кого надо – возят! – нагло ответила Людка и пошла в подъезд, не попрощавшись.
По результатам первого семестра десять самых отличившихся студентов, и среди них Алка, поехали на короткую производственную стажировку на фордовский автосборочный завод в Выборге, а потом на две недели, на все зимние каникулы, в пансионат возле Кижей. Проживание в пансионате любезно оплатил завод, Алка с утра до вечера гоняла на снегоходе по карельским просторам, по вечерам был вкусный ужин, потом танцульки, Алка летала в облаках, каталась как сыр в масле, всех народных поговорок не хватит, чтобы выразить то удовлетворение жизнью, которое она испытывала.
В конце мая, под самое завершение курса, к ней подошла дурацкая блондинистая Вера Михайловна, замша по учебной работе для деканата и Вермишель для всего остального люда.
– Скрынникова! – сказала Вермишель. – Напоминаю, до пятнадцатого июня надо оплатить следующий учебный год.
– Не волнуйтесь, заплатим! – беззаботно ответила Алка.
– А я и не волнуюсь, – сказала Вермишель. – Я своё уже отучилась. Это тебе надо волноваться…
– Да-да… – сказала Алка, прозвенел звонок и она побежала на лекцию. – Надо папке позвонить, напомнить…
В тот вечер она долго гуляла в Битцевском парке. У неё начали складываться отношения с однокурсником Жорой, они вместе уже несколько раз посидели в кафе. Жора был немного старше, отслужил в армии, он был, конечно, мешковатый и медлительный, но в нём чувствовалась природная сила, которая Алку притягивала.
Задумавшись, она не стала рыться в рюкзачке в поиске ключей, а позвонила в дверь.
Открыла мать, с тёмным насупившимся лицом.
– Что-то случилось?! – на душе у Алки тревожно заскреблись кошки.
На кухне сидел отец.
– Говори! – сказала ему мать.
– Дочка! – сказал отец и зачем-то встал. – Тут такое дело…
И он начал сбивчиво говорить вмиг растерявшейся Алке, что к ним пришел новый начальник отдела, который сразу его невзлюбил, стал освобождать вакансии для своих, короче, его подставили и из банка уволили. «Ещё потребовали досрочно вернуть кредит, – грустно сказал папа. – Теперь вот машину бегом продаю».
Алка села на табурет. Осознавать наступившую реальность ей не хотелось.
– То есть за обучение платить нечем? – жестко констатировала мать.
Отец молчал.
– Я тебя спрашиваю? – также жестко повторила мать.
– Да. Нечем, – сказал папа. – Но, в конце концов, есть же заочное отделение, есть вечернее.
– У нас нет заочного отделения. И вечернего тоже нет, – сказала Алка. – У нас только дневное. И оно платное. – И разревелась как последняя дура…
Алка проспала сутки. Мать дала ей сильное успокоительное. Во рту было горько, в голове пусто. Она равнодушно посмотрела на разбросанные по письменному столу заготовки для курсовой работы. На экране мобильного телефона светились неотвеченные звонки: один – от Жоры, несколько от отца. Она почистила зубы и набрала папе.
– Привет, дочка! – сказал папа. – Как ты?
– Всё нормально, папа! – сказала Алка. – Ты не волнуйся. Я – сильная. Я переживу!
– Я постараюсь что-нибудь придумать, доченька! – сказал отец. – Ты только пойми, не всё от меня зависит.
– Да, я понимаю, – сказала Алка. – Спасибо тебе, папа!
И отключила связь.
Она присела на краешек кровати. Свободного времени оказалось неожиданно много. Она посмотрела на календарь. Воскресенье. Алка оделась и пошла к Людке. Та была дома одна.
– Родители на даче, – сказала Людка. – Целину поднимают. А мне, извиняйте, завтра на работу. Давно не виделись.
– Давно, – сказала Алка. – У меня к тебе дело.
– Говори.
– У вас там, в этой вашей юрконторе свободных вакансий нет случайно?
– Для кого? – спросила Людка.
– Для меня, – сказала Алка.
– Ты ушла из института?
– Да. Так получилось…
– А чего так? – спросила Людка. – Разочаровалась в избранной профессии?
– Долго рассказывать, – сказала Алка. – Как-нибудь в другой раз. Ну, чего, поможешь с работой?
– Ну, не знаю, – сказала Людка. – Я поговорю завтра с шефом, но обещать ничего не могу.
– Когда тебе позвонить? – спросила Алка.
– Позвони завтра, ближе к концу рабочего дня.
– Я позвоню, – сказала Алка. – Я пойду тогда, а то голова сильно болит.
– Ну, давай, подруга, – сказала Людка. – Звони вечерком…
Вечером следующего дня она позвонила Людке, и та не очень довольным, как показалось Алке, тоном сообщила, что её ждут на собеседование в среду в три часа. Впрочем, Алке было не до сантиментов. Она записала адрес и так же сухо поблагодарила Людку.
В среду ровно в три она сидела в приёмной директора юрконторы, которая располагалась новеньком бизнес-центре возле Белорусской. Приятно гудел кондиционер, Людка по-хозяйски складывала и сшивала какие-то бумаги.
– Шефа зовут Вадим Юнусович, – сказала Людка. – Смотри, не перепутай.
– Я постараюсь, – сказала Алка.
– Вадим Юнусович! – Людка набрала директора по внутренней связи. – Соискательница пришла. Что? Понятно.
Она махнула рукой Алке: иди в кабинет.
Алка постучалась и вошла.
За большим, чёрного дерева столом, сидел брюнет в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами, лет тридцати пяти на вид.
– Привет! – сказал он. – Проходи, садись.
Алка села на дико неудобный стул, с крохотным сидением и высокой узкой спинкой.
– Так… – сказал Вадим Юнусович. – Э-э-э… Тебя зовут…
– Алла, – сказала Алка.
– Да, конечно, – сказал директор. – Сколько годков?
– Восемнадцать.
– Прекрасный возраст, чтобы начинать трудовую деятельность, – сказал Вадим Юнусович. – Люда сказала, что ты училась в автодорожном институте?
– Да. Один курс, – сказала Алка.
– А почему ушла? – спросил директор.
– Так, обстоятельства финансового характера.
– Понятно, – сказал Вадим Юнусович. – Но это не беда. Возможно, найдёшь себя в другом поприще.
– Я буду стараться, – сказала Алка.
– Это хорошо, – одобрил Вадим Юнусович. – Я думаю, что мы сработаемся.
Он нажал кнопку громкоговорящей связи: – Люда, зайди ко мне.
Людка вошла в кабинет.
– Алла поступает к нам на работу секретарем. Пойди с ней, введи в первичный круг обязанностей.
– Пойдём! – сказала Людка.
Они прошли через приёмную в коридор, в самом конце которого Людка пластиковой картой открыла дверь в комнату.
Комната была странная. На полу стояло несколько больших красных китайских фонарей, в глубине – большая двуспальная кровать.
– Раздевайся! – сказала Людка. – Если надо в душ, вот там за ширмой.
– Ты спятила! – сказала Алка, не веря собственным ушам.
– Шта, я спятила?! – сказала Людка. – Тебя на работу кем взяли?
– Секретарем, – сказала Алка.
– Секретарем?! – насмешливо переспросила Людка. – Чай, кофе, потанцевать? Начнём с последнего. Раздевайся поживее, он скоро придет.
– Да пошла ты… – Алка толкнула дверь и со всех ног помчалась прочь…
На улице она увидела минимаркет, зашла туда, купила пакет молока и тут же выпила его почти залпом. Она села на лавочку возле стоянки такси. Из стоявшей недалеко машины донеслись слова песенки Васильева: «Возьми себя в руки, дочь самурая…»
«Вот именно! – вдруг совершенно спокойно подумала Алка. – Возьми себя в руки, дочь аксакала!» В этой наступившей простоте и ясности мысли ей стало удивительно комфортно.
– Детство закончилось! – негромко сказала Алка. – Что тебя так испугало?
Для начала надо найти нормальную работу. Мысли складывались в строгом шахматном порядке. Дам резюме в интернете. Напишу, что у меня неполное высшее. Никакого обмана, оно у меня действительно неполное. Чем занять себя в то время, пока кто-нибудь заинтересуется. У неё мелькнула на долю секунды шальная мысль прокатиться в деревню, но Алка тут же отбросила её как непутевую. Надо постоянно загружать себя, чтобы некогда было депрессовать. Или депрессировать, как правильно, подумала Алка. Она вспомнила о дяде Рашиде, торговавшем фруктами в лавке недалеко от их дома. Дядя Рашид был узбек, но так давно живший в Москве, что, наверное, и не помнил родного языка. Лет десять назад он пытался ухаживать за мамой, и хотя процесс закончился неудачно, в их доме всегда были свежие фрукты и по самой низкой цене. Поговорю с ним, решила Алка, пусть продавщицей возьмёт. Надеюсь, не откажет.
Дядя Рашид взял на работу. Покачал немного головой и сказал: – Всё образуется! Не боги горшки обжигают…
Мать отнеслась к этой новости спокойно. Алке вообще показалось, что отчисление из института задело мать глубже и сильнее, чем её саму, что в этом факте она увидела очередное подтверждение мужской беспомощности. Но как бы то ни было, Алка не стала копаться дальше, она не хотела и не могла обижаться на отца.
Их отношения с матерью теперь больше напоминали жизнь двух подружек, имеющих общий кров. Обе работали с утра до вечера, обе хлопотали по дому, накопить средств и купить к Новому году диван и ещё, желательно, журнальный столик, стало главной задачей. Разве что не делились личной жизнью. Да Алке, собственно, и делиться было нечем. Жора пропал на все лето, позвонил в начале сентября, сказал, что был в пешем походе по Крыму, спросил, почему она ушла из института?
– Да, так, долго рассказывать… – ответила Алка.
– Давай как-нибудь увидимся! – сказал Жора, но без энтузиазма.
– Обязательно! – сказала Алка и внесла его номер в «чёрный» список.
Зима наступила холодная, долгая, так что отправляться на гульбарий, на что несколько раз намекала мать: «Чего дома сидеть монахиней, сходила бы куда в выходные…» совершенно не хотелось. Тем более что Алка увлеклась интернетом. Это был яркий, красочный мир, оптимистичный даже сумеречными утрами, когда Алка собиралась на работу в лавку дяди Рашида. Она зарегистрировалась на всех автомобильных форумах, и после работы и домашних дел, поставив на столе возле компьютера кружку с горячим чаем, увлечённо полемизировала с неведомыми собеседниками. Также она просматривала предложения по работе. Предложения поступали, не так часто, как хотелось, и всё какие-то бестолковые. Однажды она отправилась на собеседование в автосалон «Nissan», но увидев очередь, состоящую примерно из пятидесяти девушек, тут же всё поняла, и развернулась обратно.
На этот бесплатный сайт знакомств она забрела случайно. Отсутствие личной жизни по-прежнему не смущало её, любопытство, и не более того, спровоцировало задержаться и пролистать анкеты. Девушек было множество и все они, как на подбор, стремились к творческой самореализации. Алка попробовала представить, как это выглядит, но на ум почему-то приходили исключительно кастрюли с борщом и семеро по лавкам. Молодых, и не очень, людей было несколько меньше, но тоже достаточно. Мужчины в своих анкетах были скупы на слова, у большинства резюме состояло из банальной фразы: ищу девушку.
Любопытство снова взяло верх. Алка разложила на столе фотографии, сделанные прошлой зимой в пансионате в Карелии, одна ей нравилась больше других: она на снегоходе, волосы растрепаны, лицо сияет свежестью и уверенностью в завтрашнем дне. Она зарегистрировалась на сайте, разместила эту фотографию, в анкете написала без тени сомнения: «Никого не ищу!» и назвала себя: КОРОЛЕВА БЕНЗОКОЛОНКИ. Потом подумала, что это не совсем честно, и поменяла ник: КОРОЛЕВА ФРУКТОВОЙ ЛАВКИ.
Она зашла на сайт знакомств недели через две. Ей было сообщение. Она открыла.
С фотографии на неё смотрел довольно симпатичный парень лет двадцати пяти, который опирался рукой на капот красного цвета «Маserati». В левом верхнем углу, как обычно, был ник. Алка присмотрелась и поперхнулась чаем. Вместо ника было написано: ШЕСТИКРЫЛЫЙ СЕМИХУЙ.
– Дурак какой-то! – подумала Алка. – Куда только модераторы смотрят?
В сообщении было написано: «Ваше Величество! Кто не ищет никого, тот находит кого попало!»
«Больной!» – подумала Алка. Она снова взглянула на фотографию. Этой модели «Маserati» в Москве было всего три экземпляра, Алка знала это доподлинно. Парень не был похож на владельца ни одного из них. Алка походила по комнате, вернулась к компьютеру и написала:
– Уважаемый вертолёт! Фотографироваться на фоне чужого авто – признак плохого вкуса!
Через минуту пришёл ответ:
– У вертолёта бывает до трёх винтов. А я шестикрылый. Что касается машины, она картонная.
– Зачем? – написала Алка и прибавила смайлик, означающий грусть.
Ответ поступил минут через сорок.
– Извини, ужинал… У моей бабушки была собака. Бабушка была эстонская купчиха из Ревеля. Собаку бабушки звали Масерати. А назвали так собаку в честь любовника бабушкиной бабушки, который был итальянец, прощелыга и сорванец. Он бабушкину бабушку обрюхатил, обворовал и исчез беспечно с балтийских берегов. Поэтому на бедном пуделе отдувались все кому не лень, будто он один виноват в семейном конфузе, случившемся чёрт его знает сколько лет назад. Но собака умерла, бабушка вскорости после нее, Ревель переименовали в Таллинн, а мне в детстве собаку было очень жалко, и в её честь я соорудил из красного картона «Маserati», которую иногда выгуливаю на поводке по бескрайним просторам нашего Северного Бутово. Такие вот дела, Ваше Величество!
– Смешно! – написала Алка и зевнула. Что-то в интонации этого многовсякого было убаюкивающее, напоминающее действие снотворного. Алка выключила компьютер, доползла до кровати и заснула.
Она едва не проспала на работу, и целый день ходила не «в своей тарелке». Уронила коробку с бананами, у них ещё, как назло, заканчивался срок годности. Дядя Рашид внимательно посмотрел на неё: – Ты не заболела?
– Нет-нет… – забормотала Алка. – Просто не выспалась…
– Могу пораньше отпустить, – сказал дядя Рашид.
– Нет, нет, всё нормально…
Дома она первым делом включила сайт знакомств. Сообщений не было. Алка открыла анкету этого. Анкета была предельно лаконична: родился, вырос, живу, когда-нибудь умру.
«Трудно не согласиться», – подумала Алка и вдруг разозлилась: мог бы и написать, а то Ваше Величество! Ваше Величество!..
Так прошёл месяц. Сообщений больше не было. С раннего утра Алка пребывала в плохом настроении, её даже не увлекла ожесточенная полемика, развернувшаяся на всех автомобильных форумах по поводу очередного повышения штрафов. «Автолюбители!.. – злорадничала Алка. – Бензин им по сто долларов за литр влепить». Однажды за завтраком мать поставила на кухонный стол упаковочку «мультитабса».
– Попей-ка витамины! – сказала она. – А то больно нервная стала. Зима, ультрафиолета не хватает…
Через месяц Алка решила написать сама. Она долго перебирала разные варианты и в результате написала просто: – Привет!
Ответ пришёл почти тут же: – Уверена?
– Уверена в чём? – написала Алка.
– Что надо говорить слово привет.
– Странный ты, – написала Алка.
– Странная штука жизнь, особенно с точки зрения мёртвых. А я, как, впрочем, и ты, просто её отблески. Что касается обращения привет, то… Ах это изысканное английское «Hello», в принципе тоже самое, но как звучит. Жаль, у нас не прижилось. С этого выкрика – привет! – всегда начинались представления в средневековом театре. Выходил самый расфуфыренный клоун и громко кричал на всю рыночную площадь: привет! Оно и понятно, как ещё угрюмых крестьян, замученных жестокими феодалами, оторвёшь от горестей земной юдоли. Итак, готова ли ты стать главным персонажем этого буйного праздника?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?