Текст книги "Тайные культы древних. Религии мистерий"
![](/books_files/covers/thumbs_240/taynye-kulty-drevnih-religii-misteriy-76269.jpg)
Автор книги: С. Энгус
Жанр: Зарубежная эзотерическая и религиозная литература, Религия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
III. EPOPTEIA БОЖЕСТВА МИСТЕРИЙ И БЛАЖЕНСТВО
Явление божества
Непосредственным результатом инициации должно было стать наблюдение явления божества. Было актом веры то, что божество присутствовало, чтобы даровать богоявление[583]583
Ср.: Аристофан. Облака. 262 сл.
[Закрыть]; этому видению придавалось большое значение. Умы древних, как язычников, так и христиан, были предрасположены к таким видениям, будь они даны в снах, в состоянии транса, экстаза или в условиях гипноза. В качестве примеров можно привести явление Христа Павлу на дороге в Дамаск, Апокалипсис, «Апокалипсис Петра» или сон памфилийца Эра[584]584
Plato. Repub. X. 13 f., 614.
[Закрыть], которому в экстазе открылась судьба порочных людей и судьба душ, или видение Феспесия[585]585
Plutarch. De sera num. vind. 22.
[Закрыть]. Аристид рассказывает об опыте, в котором «от Исиды пришел Свет и другие непроизносимые вещи, которые ведут к спасению. В ту же ночь явились Серапис и сам Эскулап: оба были чудесной красоты и роста и в остальных отношениях напоминали друг друга»[586]586
Orat. Sac. III (Dind. I). P. 500.
[Закрыть]. Все древние эпифании имели характер ослепляющего света. Порфирий знает, что «телесный глаз не может вынести» яркость божественных явлений[587]587
De Mysteriis. II. 8 (Parthey. P. 86), III 2. P. 104.
[Закрыть].
Опыт Апулея: «Я увидел солнце, сияющее в полночь» и «поклонялся вблизи» (adoravi de proxumo) – говорит именно о таком богоявлении. В культе Аттиса «Здравствуй, Жених, Здравствуй, Новый Свет» объявлялось о богоявлении. В «Литургии Митры»[588]588
Dieterich. P. 10, l. 27.
[Закрыть] мы читаем: «Ты увидишь юного бога, миловидного, с рыжими локонами, одетого в белую тунику и пурпурный плащ и держащего яркий венец». Во фрагменте Фемистия душа в момент смерти «как на великих мистериях» после страха и трепета «встречается с поистине чудесным светом». Самое откровенное свидетельство такого рода дает Прокл[589]589
In Plat. Remp. I. P. 110; Kroll; ср.: De Jong. P. 379 ff.
[Закрыть]: «Во всех них [инициациях и мистериях] боги открывают множество своих форм и показываются, изменяя образы своего явления. Из них истекает свет, иногда бесформенный, иногда – в образе человека и снова преображается в другие образы».
Древние полагали, что в напряженной эмоциональной экзальтации инициации возможно увидеть Бога. Это считалось не схождением божества на землю, но восхождением человека через смерть и стихии на небо, ибо «никто из небесных богов не оставит уз неба и не спустится на землю, но человек восходит на небеса»[590]590
Corp. Herm. X. 25.
[Закрыть]. По поводу природы этих видений существует такая же неопределенность, как и относительно всех религиозных видений. Однако собирание и отсеивание[591]591
Ср.: Delacroix. Étude d’hist. et de psychologie du mysticisme. Pa ris ’08.
[Закрыть] религиозных явлений уменьшает расстояние между Проклом и нами, так что опыт мистерий уже больше не кажется невероятным. Инициируемые в результате поста, внушений и намеков жреца, почтительного ужаса, вызванного священной драмой, «заразности» коллективных эмоций, магического эффекта, который в древности приписывали повторению культовых формул, были предрасположены к галлюцинаторному созерцанию sacra или посредством enkoimesis увидеть то, что они ожидали. Как может воздействовать внушение, очевидно по росписи из виллы Мистерий. Утверждать, что явления в каждом случае были подлинными, вызванными природными психопатическими предпосылками, – значит требовать от жречества слишком многого. Вполне возможно, что у иерофантов были способы помочь воображению не слишком одаренных кандидатов или надавить на него, так что одетые в соответствующие платья помощники жрецов или статуи иногда могли сойти за богов. То, что инициируемые не равным образом были подвержены видениям, как кажется, предполагает различие, которое делает Пселл[592]592
Exp. orac. chal. (Migne). P. 1135.
[Закрыть] между autopsia, посредством которой посвящаемый сам видит божественный свет, и epopteia, где он видит его глазами иерофанта. Однако свидетельство посвященных, подтверждение такого опыта из других религий и спасительный эффект, который приписывали видениям, доказывает, что в основном они были реальны.
Блаженство и спасение в целом…
Ответ на вопрос, почему такое множество людей, особенно в первые века христианства, с таким восторгом вступали в общины религий мистерий, которые сначала были презренными «раскольниками», иногда ожесточенно преследуемыми, живущими за счет приношений верующих, в то время, когда государственная церковь со всем стоящим за ней престижем «истеблишмента» предлагала народу недорогую религию, можно найти в основном в том, что именно обещали мистерии. Все боги мистерий были в первую очередь богамиспасителями. Посвящению приписывалось сакраментальное значение: они искупали прошлое человека, давали ему утешение в настоящем, участие в жизни божественной и утешали верой в будущую жизнь, настолько ослепительно блестящую, что все испытания и конфликты в земном существовании казались на этом фоне ничтожными. Мистерии предлагали людям спасение, которого так усердно и страстно искали[593]593
«Во время возникновения христианства древние греческие мистерии переживали нечто вроде Ренессанса. Поразительно глубокая потребность той эпохи в “святом”, в исцеляющих, спасающих богах, потребность в σωτηρία, в σωτήρ, которой отвечали такие мистерии, придавали им новый интерес». Kattenbusch F. Sakrament / Herzog-Hauck. Real-Encyc. 3rd ed. XVII. P. 351. Ср.: Gardner / Hastings. E.R.E. IX. P. 81 b.
[Закрыть] в эти века обостренной религиозности – спасение тогда понималось в различных аспектах, скорее религиозных, чем этических, физических и духовных. «Божеством общества был θεὸς σωτήρ, и общество путем общения с ним старалось достичь состояния σωτηρία – безопасности или спасения, спасения, которое относилось как к настоящей жизни, так и к жизни загробной… Именно божества мистерий прежде всего были спасителями тех, кто в них верил, и они спасали, позволяя своим приверженцам принять участие в их, богов, жизни»[594]594
Gardner. Relig. Exper. of St. Paul. P. 82–84.
[Закрыть]. Другие, традиционные или все еще сохранявшиеся божества могли предлагать особое или частичное спасение, как, например, «величайший друг людей», Эскулап, или «явленные боги» культа императоров, однако боги мистерий предлагали именно то, по чему томились сердца древних верующих. Другое дело, что обещали они больше, чем могли выполнить; но обещали они щедро, и многие верующие их приверженцы были убеждены, что обещания богов мистерий не были похожи на обещания Мефистофеля Фаусту. «Возрожденные» посвященные считали, что Господь вложил им в уста новую песнь и что они могут продолжать дальше идти по жизни ликуя. Так, по крайней мере, говорят их сохранившиеся свидетельства. Спасение, которое предлагалось в мистериях, включало в себя освобождение от физических скорбей жизни, от телесных болезней, от чувства отчуждения, от унизительной власти Судьбы и безрассудных капризов Фортуны, от повсеместного ужаса демонов, от суеверных страхов и, наконец, от мрака смерти. Никакая другая форма языческой религии не могла успешно конкурировать с мистериями такой всеобъемлющей доктриной.
…и в частности – бессмертие
Множество людей, которые никогда не соприкасались с рассуждениями платонизма по поводу бессмертия души, находили в жизни новый смысл как в «испытательном сроке» для блаженной загробной жизни. «Так же истинно, как Осирис живет, так истинно будут жить его последователи; так же истинно, как Осирис не умер, он больше не умрет; и так же истинно, как Осирис не уничтожен, он не будет уничтожен»[595]595
Ср.: Cumont. Rel. orient. 2nd ed. P. 149.
[Закрыть], – говорит египетский текст. Такое бессмертие приобреталось отождествлением с Осирисом-Сераписом или превращением в Осириса и получением нового имени Осирис[596]596
Ср.: Reitzenstein. Poim. P. 369, который цитирует текст, где умерший говорит: «я становлюсь новым, я становлюсь юным, я – Осирис». Ср. также: Wiedemann. Relig. der alten Ägyptern. P. 128 f.
[Закрыть]. Верующий в «церкви» Исиды мог вырубить на могиле своего умершего «брата»: εὐψύχι μετὰ τοῦ Ὀσείριδος[597]597
Insc. Graecae. XIV. 2098.
[Закрыть]. Встречаются и надписи: «Пусть Осирис даст тебе воду осве жающую»[598]598
Rev. des Ét. Greques. 96. P. 435; C.I.G. 6562.
[Закрыть], «Пусть Исида одарит тебя святой водой Осири са»[599]599
Dieterich. P. 258.
[Закрыть]. Египет, тысячелетиями размышлявший над таинством смерти, предложил посредством Исиды и Сераписа жизнь и бессмертие людям, жившим в Римской империи. Среди символов веры в Исиду видное место занимал лотос, эмблема бессмертия: из его чашечки выходил юный бог Гарпократ, который одолел смерть. Исида, «вечная спасительница рода людского», обещала своим приверженцам: «Ты будешь жить в блаженстве; ты будешь жить в славе под моей защитой. И когда ты завершишь свой жизненный путь и уйдешь в подземный мир, даже там, в нижнем мире, ты увидишь[600]600
Если читать videbis вместо vides у Хельма.
[Закрыть] меня, проливающей свет во тьме Ахеронта и царящей в самых дальних областях Стикса; ты сам будешь обитать в полях елисейских и будешь постоянно поклоняться мне, всегда милосердной»[601]601
Apul. Metam. XI. 6.
[Закрыть].
Все различие между спасенными и не получившими спасения среди древних верующих состояло в инициации. В «Гимне Деметре»[602]602
Строки 480–482.
[Закрыть] богиня-мать уверяет:
Счастливы те из людей земнородных, кто таинство видел.
Тот же, кто им непричастен, по смерти не будет вовеки
Доли подобной иметь в многосумрачном царстве подземном.
Непосвященные не только умирали без надежды[603]603
Ср.: Cicero. De Legg. II. 14, 36: «Nihil melius illis Mysteriis quibus exagresti immanique vita excluti ad humanitatem et mitigati sumus, initiaque, utappellantur, ita re vera principia vitae cognovimus, neque solum cum laetitiavivendi rationem accepimus, sed etiam cum spe meliore moriendi».
[Закрыть], но получали на свою долю все беды от хтонических сил[604]604
Софокл, фрагмент 719 (Dind. 348 Didot). В другом фрагменте (Nauck753) смерть является жизнью для посвященных.
[Закрыть]. В то время как посвященный в элевсинские мистерии иерофант Главк может ликующе возгласить: «Воистину прекрасна мистерия, дарованная нам блаженными богами: смерть – больше не зло для смертных, но благословение»[605]605
Надпись, найденная в Элевсине, опубликованная в Ἐϕημ. ἀρχ., ’83. P. 82, звучит так: ἦι καλὸν ἐκ μακάρων μυστήριον, οὐ μόνον εἶναι τὸν θάνατον θνητοῖς οὐ κακὸν ἀλλ’ ἀγαθόν.
[Закрыть]. О тех же мистериях автор схолий к Аристофану («Лягушки», 158) уверяет: «В Афинах считали, что любой, кто был посвящен в мистерии, мог, когда умрет, считаться достойным божественной славы. Поэтому все жаждали посвящения». Другой схолиаст[606]606
К Аристиду, Dindorf. III. P. 314.
[Закрыть] пишет: «Греки говорили, что те, кто был посвящен в мистерии, находили Прозерпину в Аиде благожелательной и любезной».
Более грубые обряды Фригии своими священнодействиями также удовлетворяли потребность в бессмертии[607]607
Cumont. Rel. orient. 2nd ed. P. 89.
[Закрыть]. Аттис в своей смерти и воскресении стал прототипом приверженца Кибелы, одержавшего победу над смертью[608]608
Ср.: Frazer. Adonis, Attis, Osiris. I. P. 272.
[Закрыть]. Аттис также играл для умирающих ту роль, которую «спаситель и вождь душ» Серапис[609]609
Aristides. Or. sacrae, VIII. 54 (Dind. I. 93).
[Закрыть] играл для верующих общины Исиды. Жрецы сирийской религии также обещали верующим долю жизни бессмертных богов и восхождение души на свое место среди звездных божеств в царство света. Многие легионеры – от туманных холмов Каледонии до пылающих песков Месопотамии – в последние часы своей жизни получали утешение в своем убеждении в бессмертной жизни, которое они получали в часовне Митры. Император Юлиан завершает свою сатиру «Цезари» исповеданием собственной веры: «Что до тебя, то я даровал тебе возможность прийти к сознанию отца твоего Митры. Сохраняй его заповеди, и так ты обретешь в жизни опору и прочный якорь; и когда тебе придется уйти из жизни, то ты уйдешь с доброй надеждой, ибо твой бог-покровитель будет к тебе милостив»[610]610
336 С.
[Закрыть]. Орфизм продолжал свою суровую проповедь о том, что человек – существо падшее, которое может избежать вечного наказания только посредством посвящения в орфическую жизнь: тема, которая фигурировала во всех формах религий мистерий. Религия Гермеса Трижды Величайшего считала обожествление конечной целью истинного гностика.
Несколько часов, проведенных в размышлениях о поразительном символизме подземной базилики на Виа Пренестина или прекрасных фресках в вилле Итем, дадут некоторое представление о чувстве радости и победы, которые испытывал древний посвященный в своем храме. Войдя в первую, мы поражаемся иномировому характеру образов и духу надежды. Многочисленные крылатые Победы провозглашают триумф посвященного над смертью. Мифологические сцены – похищение Ганимеда, Левкиппида, освобождение Гесионы Гераклом, Орфей и Эвридика – символизируют похищение души или достижение обожествления. Сцены в палестре с венками, гирляндами и пальмами для победителей подкрепляют веру посвященного. Запоминается барельеф в апсиде[611]611
Strong E., Jolliff e N. J.H.S. XLIV. P. 103 f.
[Закрыть], где изображена сцена апофеоза посредством воды. В бурном море, бьющемся между двумя скалистыми мысами, Эрос (Любовь) ласково помогает скрытой покрывалом фигуре (душа, или сам посвященный), держащей лиру (что означает спасение и участие в хоре блаженных), в то время как внизу ожидает Тритон, чтобы принять душу в покрывало или ткань в виде корабля; другой дует в рог. На третьем мысу Аполлон, бог света, милосердно протягивает руку, чтобы принять душу после того, как она пройдет через последнее испытание; Победа протягивает ей венец. Любовь, Свет и Милосердие были предназначены очищенной душе на Островах Блаженных – в контрасте с глубоким унынием задумчивой мужской фигуры слева от этой сцены: она изображает непосвященного, которому не суждено блаженство. В недавно обнаруженном[612]612
Ср.: «Таймс» за 31 марта 1924 года.
[Закрыть] митреуме в Капуе белая мраморная пластинка, на которой вырезан прекрасный рельеф, изображает Эроса, который держит Психею за левую руку, обод ряя ее нежной мольбой.
Задачей древних мистерий, судя по всему, было просвещение людей в учении о будущей жизни – значительная услуга Древнему миру, погруженному в отчаяние. К несчастью, суть предлагаемого бессмертия выглядела незначительной по сравнению с той глубоко духовной идеей вечной жизни, которую мы находим в четвертом Евангелии, или с мистическим понятием Павла о жизни, которая «сокрыта со Христом в Боге»[613]613
Кол., 3: 3. (Примеч. пер.)
[Закрыть], однако в соответствии с замыслом Того, кто открывал Себя «многократно и многообразно»[614]614
Евр., 1: 1. (Примеч. пер.)
[Закрыть], эти древние мистерии обострили стремление людей к более значительной жизни, и христианам было суждено провозгласить, что они нашли ее в знании Бога через Иисуса Христа. Средства достижения этой бессмертной жизни в мистериях по большей части были церемониальными и зачастую слишком внешними, чтобы затронуть пружины человеческого поведения[615]615
Ср.: Gardner. Ib. P. 87.
[Закрыть], поэтому человек спасенный не обязательно оказывался человеком нравственным; однако сам Павел обнаружил, что легче обеспечить себе новообращенных, чем преобразить их нравственность.
Было бы противно имеющимся у нас данным и тому, что мы знаем о природе человека, отрицать, что среди членов братств мистерий происходили обращения и преображения характера. Многие женщины из них были столь же целомудренны, как и Паулина в истории Иосифа или как ее тезка, супруга Претекстата. Несомненно, дурная жизнь носивших тирсы верующих обращала на себя больше внимания, чем жизнь добродетельных, как, к несчастью, происходит с такими скандалами и в наши дни. То, что многие из этих древних мистов «вкусили силы будущего мира», – бесспорно. Блестящий религиозный язык Пиндара и Софокла, яркие свидетельства Цицерона и Плутарха, таинственный хор «Критян», благодарственная молитва Апулея, книга гимнов орфических общин и «Гимн возрождения» из герметической литературы – только отдельные примеры, которые можно было бы умножить на основании литературы и подтвердить надписями. Так, Винцентий, веровавший в Митру, велел изобразить на своем надгробном камне[616]616
C.I.L. VI. 1, 142.
[Закрыть] рельеф, изображающий его умершую жену Вибию, которую проводит в дверь-арку задрапированная фигура, именуемая «Добрым Ангелом». Или можно вспомнить про замечательную эпитафию[617]617
Там же. 1, 1779.
[Закрыть] Паулины ее одаренному мужу Претекстату, где она благодарит его за могилой за то, что спас ее от смерти, посвятив в таинства Великой Матери и Аттиса, Гекаты и Деметры Элевсинской. Она завершает эпитафию исповеданием своей веры, говоря, что она снова будет принадлежать Претекстату в другой жизни.
Глава 4
ЧЕМ ПРИВЛЕКАЛИ РЕЛИГИИ МИСТЕРИЙ
I. УСЛОВИЯ, БЛАГОПРИЯТНЫЕ ДЛЯ РАСПРОСТРАНЕНИЯ МИСТЕРИЙ
Внутренние препятствия
С первого взгляда кажется необъяснимым, что восточные мистические и даже оргиастические культы, с их столь скромным и варварским происхождением, на которые при их появлении правительства смотрели с подозрением и у которых было большинство последователей из самых низших классов рабов и ремесленников, поддерживались в течение столетий частными пожертвованиями[619]619
Судя по всему, утверждение сэра Уильяма Рэмзи (Hist. Com. on Galatians. P. 457), касающееся добровольной щедрости в древней религии, нуждается в некоторой корректировке: «Такая обязанность была совершенно новой в древнем обществе. Это было нечто, к чему человек, обратившийся из язычества, приучен не был».
[Закрыть], часто требовали от своих приверженцев суровых самоограничений. Поддержание обычаев, которые вызывали насмешки толпы в адрес верующего и даже подвергали опасности его жизнь, лишь способствовало росту влияния этих культов на греко-римский мир и, если бы не христианство, завоевали бы его. Они не давали единственное религиозное убежище в то время: так почему же они давали убежище столь многим? Существовали интеллектуальные системы, такие как греческая философия и гностицизм; были силы нравственные, такие как иудаизм, в то время как государственная религия самоутверждалась в ходе постоянно повторявшихся возрождений язычества, и прежде всего – в культе императора. Они не влекли практически никаких расходов со стороны своих приверженцев. Однако культы мистерий требовали того самопожертвования, которое всегда отличало независимые церкви от государственных церквей или философских школ. Можно задуматься над тем, чего стоило быть постоянным приверженцем культа Исиды. Существовали самоограничения и посты, которые не могли быть приятны для человеческой плоти. В честь божества надо было запастись праздничными белыми одеждами, и услуги сукновала требовались постоянно. Нужно было построить хорошо оснащенный Исеум, и стоимость его содержания оплачивали те, кто им пользовался. Сложный и дорогой жреческий аппарат должен был поддерживаться на пожертвования верующих. На остраконе[620]620
Wilcken. Gr. Ostraka, II. 413; фото в: Deissmann. Licht. 4th ed. P. 84.
[Закрыть], хранящемся в Берлинском музее, с датой 4 августа 63 года н. э. жрец Исиды дает рабочему следующую расписку: «Я получил от тебя четыре драхмы, один обол как пожертвование для Исиды для общественного культа». В результате поклонения египетской Мадонне возникали дорогие статуи, в изобилии украшенные драгоценными камнями[621]621
Например, C.I.L. II. 3386.
[Закрыть]. Даже перечень предметов[622]622
Lafaye. Hist. du Culte. P. 135.
[Закрыть] в одном небольшом храме Исиды показывает удивительную щедрость. Надпись с Делоса[623]623
I.G. XI. 4, no. 1299.
[Закрыть] примерно 200 года до н. э. рассказывает, как Серапис в данном во сне пророчестве порицает то, что его культ поддерживается на взятом в аренду участке, и требует, чтобы ему построили храм[624]624
Ср.: Weinrich. Neue Urkunden z. Sarapis-religion. P. 19 ff.
[Закрыть]. Хотя Апулей был сыном богатого муниципального чиновника, от которого он и его брат унаследовали большое состояние в два миллиона сестерциев[625]625
Apologia. 23.
[Закрыть], он был вынужден продать свой небольшой гардероб, чтобы выручить средства, необходимые для посвящения в обряды Осириса, после того как его посвятили в мистерии Исиды[626]626
Met. XI. 28 – «veste ipsa mea quamvis parvula distracta sufficientem conrasi summulam».
[Закрыть]. Фрески из Геркуланума дают некоторое представление о коллегии жрецов, которая существовала при любом обычном Исеуме. Был старший или главный жрец и его помощники – жрецы и ученики. Эти sacerdotes, в отличие от наполовину гражданских жрецов Греции и Рима, посвящали все свое время этим храмовым трудам, и в основном они не зарабатывали себе на жизнь, занимаясь каким-либо ремеслом или торговыми спекуляциями. Нужно было поддерживать и ухаживать за огнем на алтаре, заниматься утренними жертвоприношениями. На статуэтках иобакхов в Афинах содержатся правила по поводу вклада каждого участника и наказания за пропуск платы[627]627
L. 36 ff.; Maas. Orpheus. P. 20 f.
[Закрыть]. Музей в Фивах содержит надпись[628]628
К которой хранитель, г-н Н.Г. Паппадакис, привлек мое внимание.
[Закрыть], где подробно излагаются приношения кабирам на один сезон (около 332 года до н. э.). В особых случаях совершались длительные паломничества, которые предполагали, что человек, отсутствуя, потеряет доступ к обычным способам зарабатывать себе на жизнь, не говоря уж о дорогой цене проезда, которую выплачивали жадным капитанам кораблей, и еще более дорогих путешествиях по суше. Более того, некоторые горячие души[629]629
Например, Татиан, три инициации Луция в «Метаморфозах» и его утверждение в «Апологии» (55) «я участвовал во многих посвящениях в таинства в Греции» (sacrorum pleraque initia in Graecia participavi); также Тертуллиан, Климент Александрийский, Павсаний, Аврелий Антоний (C.I.G. 6206; I.G.S.I. 1449), Претекстат и Паулина, Тертуллиан, Прокл (In Plat. Theol. I. 19. P. 53; VI. 11), Пифагор и др.
[Закрыть], желая достичь спасения, хотели быть посвященными в несколько мистерий, хотя как такие расходы мог потянуть кто-то, кроме богатых людей, нам трудно себе представить, поскольку людям приходилось, как и сегодня, зарабатывать себе на хлеб. Процветающий сирийский купец, иудейский банкир, римский землевладелец, успешный врач-грек, вольноотпущен ник-спекулянт могли позволить себе роскошь потратить сколько угодно на религию; но эти высшие классы составляли еще более незначительное меньшинство, чем в наши дни. Конечно, было и много добровольных услуг, которые оказывали рабы, ремесленники и воины; однако все это происходило вне долгих часов мучительной работы и само по себе является свидетельством глубокой веры со стороны кандидатов в то, что в мистериях есть нечто ценное. Правда и то, что в религиозных коллегиях богатые участники похвальным образом осознавали свое братство с меньшей братией и зачастую брали на себя полностью или основную часть расходов, которые требовались для поддержания культа и устроения священных пиров. При регулярных приношениях свою лепту вкладывали бедные, а те, кто был богат, приносили много. Отсутствие себялюбия и щедрость ни в коей мере не были добродетелями, неведомыми язычникам, а христианские коллегии не обязательно ими блистали, как можно предположить по описанию у Павла злоупотребления в связи с agape в Коринфе.
Тавроболии должны были быть дорогостоящими. Нужно было оплатить услуги совершавшего обряд жреца, расходы на работу, на дерево, приготовленное для рва; нужно было приобрести и быка (несомненно, исключительно качественного); священные одежды, которые пропитывали кровью, или отдавали валяльщику, или сохраняли в качестве воспоминания о перерождении при «крещении», поэтому они теряли экономическую ценность.
Некоторое представление о тех требованиях, которые выдвигались к щедрости приверженцев культа при постройке и содержании митреумов, можно составить по тому факту, что второй по величине из обнаруженных до сих пор митреумов – митреум в Сарамизегетузе – мог вместить максимум сто верующих, в то время как большинство часовен не могло принять и половины этого числа[630]630
Ср.: Cumont. T. et Mon. I. Р. 65, 328; Mysteries of M. Р. 170; Toutain, II. Р. 143; Legge, II. Р. 269. Самый большой известный митреум – храм в банях Каракаллы, открытый в 1912 г.
[Закрыть]. На это небольшое товарищество (sodalicium) падала обязанность выкопать пещеру, подвести крышу, вырубить каменные скамейки для верующих, соорудить алтарь со всеми жертвами, вырезать изображения тавроктонии и митраистской agape, обеспечить священные пиры и инициации, священные огни и все другие принадлежности культа. «Братья» в основном были легионерами, чей stipendium был невелик, или рабами восточного происхождения, peculium которых также был весьма скромным.
Уже достаточно было сказано, чтобы стало очевидно, что приверженцы мистерий (в основном) не были склонны добиваться инициации, чтобы получить материальную выгоду, найти себе дешевую религию или избежать уплаты десятины. Действительно, эти древние посвященные прибегали к религиям, которые стоили дорого, поскольку те религии, что давались бесплатно, не могли овладеть их воображением или удовлетворить религиозные потребности.
Поскольку в самих мистериях была хорошая и дурная сторона, также и среди их приверженцев и жрецов были хорошие, плохие и нейтральные. Человеческая натура везде остается одинаковой: некоторые посвященные жили на высотах духовной экзальтации, обладали религиозным покоем, в то время как другие оставались удовлетворены внешней помпой и символикой, лишь смутно понятной им, и им никогда не удавалось преодолеть суеверия, которое видело в религии магию или средство принуждения, направленного на божество для своих эгоистических целей. Несомненно, некоторые искали допуска к мистериям и по низким мотивам. Для обычных участников инициация влекла за собой скорее финансовые потери, нежели прибыль, но бессовестные жрецы обладали обширными возможностями использовать свою священную должность для самовозвеличения. Хотя грязные дела старшего жреца Исиды, о которых рассказывает Иосиф, и крайний случай, он едва ли был единичным. Страсть высокоорганизованных корпораций жрецов, таких как жрецы Исиды, к пожертвованиям и дарениям, возможно, соответствовала подобной же страсти аббатов и монахов в Средние века, такой, как показана, например, в «Пертской красавице» Вальтера Скотта. Из рассказа Апулея о нескольких инициациях Луция[631]631
Met. XI. 21–30.
[Закрыть] очевидно, что египетские жрецы в Кенхерах и Риме извлекали выгоду из его доверчивости, чтобы обогатить свой культ и, таким образом, и самих себя. Первоначальную плату определяла сама богиня (главы 21, 22). Жрец предоставлял список требуемого, которое Луций обес печивал даже с еще большей щедростью, чем было необходимо (23). На инициации он был одет в «олимпийский плащ», весьма богато вышитый, в котором его представили собратьям-верующим, после чего последовали праздники и пиры, за которые, несомненно, сам Луций выложил наличные (24). Год спустя хваткие жрецы богини посоветовали совершить еще одно посвящение в обряды Осириса (27), для которого понадобилось продать одежду, чтобы заплатить требуемую сумму (28), а вскоре после этого богиня потребовала третьей инициации (29), в подготовке которой Луций «руководился энтузиазмом своей веры, нежели мерой своего достатка», полагаясь на свой заработок преподавателя риторики в Риме (30). Люди могли хотеть стать жрецами из-за того, что с должностью жреца был связан стабильный доход, большое влияние, которое он оказывал на посвященных, или же потому, что он имел возможность влиять на общественное мнение или даже, в более позднюю эпоху, – на политику.
В истории каждой религии есть случаи откровенного злоупотребления священством со стороны церковников; на такое обвинение даже христианская церковь не может ответить «невиновна». В ряды обычных посвященных многие вступали из любопытства, некоторые по распространенной в то время привычке вступать в разные коллегии, некоторые – из-за любви к сложному ритуалу и помпезному церемониалу, некоторые – желая принимать участие в священных пирах и в складчинах, которые делали для бедных участников из фондов общества, или чтобы обеспечить себе религиозные похороны.
Дальнейшим препятствием для успеха мистерий – это, скорее, следует отнести к положительным качествам в этом длинном списке – были (как говорилось в гл. 2) неоднократные и суровые преследования, которым подвергались их приверженцы со стороны языческих и христианских правительств. Некоторые репрессивные меры были вызваны скорее преступлениями, нежели добродетелями мистов. Однако если бы историк какой-нибудь церкви мистерий оставил нам подлинный рассказ обо всех преследованиях, которые переживали поколения верующих в мистерии, которые сошли со сцены без своего летописца, это был бы интересный документ истории человеческого духа в его стремлении к Божеству; он заполнил бы многие пробелы в любом исследовании способности этого типа религий привлекать верующих на протяжении тысяч лет.
Среди исследователей истории религии существует согласие в том, что о религии следует судить по ее идеалам и позитивным достижениям, нежели по ее грязной стороне и неудачам. Необходимость для такого критерия будет очевидна, если мы подумаем о том, какую искаженную историю христианства мог бы написать историк-митраист или орфик, если бы он подробно рассказывал о ярких примерах отсутствия милосердия, злоупотреблениях и амбициозности со стороны христианских клириков, о горячей ненависти христианских учителей к еретикам, о нарушении христианских таинств, как в Коринфе, и о суевериях низших слоев верующих христиан. Если бы он сказал самое худшее, что мог бы сказать, христианство, наверное, всетаки можно было бы сравнивать с религиями мистерий в его пользу, но все-таки это было бы очень обесцененное христианство.
В положении греческого мира при Александре и диадохах и при Римской империи было много благоприятных обстоятельств как позитивного, так и негативного характера, которые способствовали развитию ориентализма на Западе и подготовили путь для мистерий. Можно перечислить самые решающие из этих факторов:
I. Греческое возрождение VI века до н. э. и последующее влияние орфиков. За два или три столетия до Александра орфизм вторгся в греческий мир[632]632
О его растущей активности в эллинистическую эпоху (с III в. до н. э.)см.: Macchioro. Zagreus. P. 265.
[Закрыть] и посеял семена мистицизма, к которому обращались религии мистерий и которому они дали новый импульс, а также обратили умы людей к иному миру. Орфизм можно назвать предвестником религий мистерий и христианства на Западе[633]633
«Сейчас много говорят о важности орфического учения для подготовки христианства, но утверждают в данном случае больше, чем можно доказать; однако нельзя отрицать, что оно было этапом на этом пути… во всяком случае, правда то, что христианские идеи и христианский ритуал многое позаимствовали из мистерий орфиков, хотя эти заимствования очень часто и преувеличиваются» (C. de la Saussaye, p. 566 f.). Macchioro(Zagreus. Р. 269) отвечает на вопрос «Каково было историческое воздействие орфизма в течение столетий?» таким образом: «Изначальное мистическое действие человеческого духа, зародившееся в весьма отдаленную эпоху посредством бессознательной и имманентной деятельности нашей мысли, орфизм сопровождал греческий народ через все стадии его эволюции от магии к философии, от мистицизма к рационализму, пока наконец, в своем последнем завоевании, он не был преображен и одухотворен при переходе в христианство (diventando cristianesimo) – поразительный пример того стремления, посредством которого человечество поднялось из бесформенной мысли дикаря к самым возвышенным высотам духа».
[Закрыть], и его успех следует рассматривать как первый провозвестник длительного господства восточной религиозной мысли в средиземноморском мире.
Орфизм, величайшее возрождение в истории греческой религии[634]634
Ср.: Gruppe. Griech. Mythologie. II. P. 1016 ff.
[Закрыть], оказался далеко идущей силой, оказавшей влияние на Гераклита, Платона, пифагорейцев, греческие мистерии, неоплатонизм и на таких писателей, как Эсхил, Софокл, Еврипид, Пиндар и Вергилий[635]635
О влиянии орфизма на поэзию, философию и пластическое искусство ср.: Macchioro. Zagreus. Р. 248 f., 260 f.; Eraclito (passim).
[Закрыть]. Он появился во времена значительных общественных беспорядков, когда самые основы жизни, казалось, пошатнулись. Учение орфиков противостояло этой ситуации, переключив центр интереса с чисто земного существования и сделав земную жизнь всего лишь подготовкой к жизни за гробом. Орфизм ввел теологию искупления. Он учил доктрине первородного греха. Природа человека была двойственной, состоявшей из титанических элементов, тесно связанных с телом, и дионисийских элементов, которые были связаны с душой. Посредством аскетической морали первые можно было подавить, а вторые – развить, чтобы душа могла вырваться «из тела, как из могилы» и перестать быть предметом утомительного κύκλος τῆς γενέσεως, «цикла реинкарнации». «Я слетел со скорбного колеса», говорит орфик-посвященный на табличке из Компаньо[636]636
Murray G. / Harrison. Proleg. P. 670; Olivieri. P. 4.
[Закрыть]. Орфизм противостоял спокойной эллинистической религии, придавая жизни более мрачный оттенок и введя концепцию греха, требующего искупления. Он овладел дионисийским типом греческой религии и преобразил его для своих целей. Эта дионисийская религия, как и орфизм, происходила из Северной Фракии и была насыщена оргиастическимистическими элементами[637]637
«Исходная точка всей греческой мистики лежит в дионисийской религии» (Rohde. Religion der Griechen. P. 332).
[Закрыть], к которым орфизм привязал, преобразовав ее эмоциональность, свою доктрину Enthousiasmos и овладения божеством, отбросив ее дикое безумие и преобразив ее первобытный ритуал в религию священнодействий.
Аскетизм, «орфическая жизнь» были изначальным условием достижения спасения, средством, с помощью которого истинный орфик освобождал свою душу от осквернения тела и спасался от длительных циклов очистительных наказаний в Аиде. Эта суровая религия, чья антропология была не родственной греческой жизнеутверждающей этике, подчеркивание в ней греха и потребность в очистительном ритуале, ее относительное безразличие к гражданской в сравнении с личной праведностью должна была представляться греческим теологам примерно в таком же свете, как пуританство представлялось политикам Елизаветинской эпохи.
Орфическая нота никогда не умирала во всей последующей греческой и эллинистически-римской религии. Престиж орфизма хорошо засвидетельствован многочисленными подделками «орфеотелестов» (о которых Платон говорит с таким презрением, почтительно отзываясь при этом о самом Орфее) и metargyrtae, странствующих колдунов и других шарлатанов, которые в своих делишках пользовались честным именем Орфея. Орфизм сказал новое слово и подготовил Запад к появлению религий мистерий и христианства в нескольких важных аспектах. 1) Он был первым фактором, который успешно смутил безмятежность эллинской религии, введя в религиозное сознание понятие греха, которое никогда с тех пор не исчезало на Западе и повлияло на всю европейскую мысль, а также требуя строгих наказаний и очищений. В противоположность преобладающему греческому представлению о жизни согласно природе тело считалось «темницей» или «могилой» души. Жизнь стала мрачной борьбой между титаническими и дионисийскими элементами в природе человека, в ходе которой орфик становился все более и более дионисийским или божественным, покуда не достигал своей цели, «счастливый и блаженный, ты должен быть богом, а не смертным». 2) Поэтому стало особо выделяться понятие чистоты, которое «должно было обладать все растущей привлекательностью и войти в число наиболее влиятельных факторов в эволюции эллинистической религии»[638]638
Kennedy. St. Paul. P. 16.
[Закрыть]. Перед умами Запада встал новый идеал, скорее идеал ὁσιότης, или святости, посредством ἄσκησις, нежели идеал счастья посредством самовыражения. К несчастью, в этом, как и во многих других отношениях, орфики попытались влить новое вино в старые мехи, что в значительной степени разрушало их доктрину святости. Средства, с помощью которых можно было стереть скверну, были излишне церемониальными. Существовал более высокий орфизм, который был основан на духовном мистицизме[639]639
Мисс Харрисон (Proleg. 587) говорит о высшем орфизме как о «вере столь высокой, что можно задаться вопросом, могла ли какая-либо другая вера, древняя или современная, когда-либо превзойти его», признавая при этом его более низкую и магическую сторону.
[Закрыть]; стимулы в нем произрастали из будущей перспективы божественности или божественной человечности. Но был и более низкий, народный орфизм, который использовал механизм будущих наказаний[640]640
По поводу сильной склонности орфиков к описаниям адских мук по сравнению с их сдержанностью по поводу характера блаженного существования в божественной жизни, куда входил посвященный, ср.: Macchioro. Orf. e Paol. P. 261 f.
[Закрыть], такой, как тот, о котором говорит Платон[641]641
В орфическом мифе об Эре, Repub. X 614 B.
[Закрыть], который описан в гомеровской Nekyia[642]642
Od. XI. 34 ff.; ср.: Wilamowitz-Möllendorf. Hom. Unters. P. 199 ff.
[Закрыть] и Псевдо-Платоном в «Аксиохе»[643]643
Ср.: Les Enfers selon l’Axiochus / Comptes rendus de l’Acad. des Inscr.1920. Р. 272–285.
[Закрыть], Вергилием и Плутархом в его De Occultim Vivendo, дабы убедить людей жить «орфической жизнью» и пройти орфическое посвящение, внеся, кстати, за это плату. Сами орфики признавались, что среди них много званых, да мало избранных. 3) Орфизм оказал долгосрочную услугу греческой и последующей религии, когда спас оргиастический дионисийский культ[644]644
Ср.: Harrison. Proleg. P. 474 ff.
[Закрыть] от излишеств, дикости и жестокостей, которые могли бы вызвать отвращение у греческого духа, симпатия которого была необходима для успеха любой религии в греко-римском мире[645]645
Harnack (Mission and Exp. II. P. 317) считает основной причиной неудачи митраизма то, что «практически вся сфера эллинизма была для него закрыта». Ср.: Vollers. Weltreligionen. P. 127.
[Закрыть], и, таким образом, дал свободное выражение энтузиастическим и мистическим тенденциям дионисийской веры. Орфизм был построен на дионисийском ритуале и мифологии. Богом их ритуала был Дионис, особенно в мистической и хтонической форме Диониса-Загрея, в то время как эзотерическим богом считался Эрос, или Любовь. Здравый принцип орфической реформации заключался в том, чтобы в наибольшей степени использовать доступный старый материал; этот принцип, однако, орфизм соблюдал слишком строго, сохраняя натуралистические практики религии Диониса и более древнего пеласгского анимизма, от которых с большей пользой можно было бы отказаться, несмотря на то удобство, с которым их можно было приспособить к образному символизму той эпохи. Орфизм выражал свои идеи через обычное и знакомое: многие простые обряды приобретали новое мистическое значение. В примитивной симпатической магии можно было открыть орудие духовной мистики. Теллурические обряды можно было поднять до эсхатологичности. Дионисийскую одержимость божеством можно было теологизировать, превратив в инкарнацию или идентификацию с божественным. «Огромный шаг, который сделал Орфей, заключался в том, что в то время, как он сохранил древнюю вакхическую веру в то, что человек может стать богом, он изменил само понятие о том, что такое бог, и старался добиться этой божественности разными средствами. Божья милость, которой он искал, была не физическим опьянением, но духовным экстазом; средствами, которыми он пользовался, были не пьянство, но воздержание и обряды очищения»[646]646
Harrison, ib. 477. Мы должны были бы написать орфизм там, где мисс Харрисон пишет Орфей: для нее он «реальный человек, реформатор, а возможно, и мученик».
[Закрыть]. Флейта и сводившие с ума кимвалы бога вина заменила орфическая лира.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?