Текст книги "Кавказцы или Подвиги и жизнь замечательных лиц, действовавших на Кавказе. Книга II, том 3"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kavkazcy-ili-podvigi-i-zhizn-zamechatelnyh-lic-deystvovavshih-na-kavkaze-kniga-ii-tom-3-257098.jpg)
Автор книги: Сборник
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 53 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
Наконец, испуганный непрестанными поражениями своих войск, грозною позицией Бенкендорфа и рассчитывая, что с приближением главного действующего отряда, находившегося уже на марше, не будет возможности спасти что-нибудь из драгоценностей города и, беспокоясь об участи своего имущества, он поспешил отправить наиболее дорогие предметы в Казвин вместе с золотою луною с эриванской мечети. Это послужило к увеличению смятения между жителями Эривани, которые в весьма значительном числе, запершись в крепости, начали чувствовать во всем недостаток. Обнаружившиеся между ними гнилые горячки, обыкновенное следствие стесненного воздуха, еще более увеличили бедствия народа.
Кочевые обитатели Эриванской области находились за Араксом и, также претерпевая недостаток в хлебе, принуждены были питаться одним молоком и сыром. Персидское правительство хотело их удалить от этого места, но встретило сопротивление, потому что, сколько ни было затруднительным их положение, но они не хотели оставить своей родины. Гассан-хан, после претерпенного поражения, присоединил к себе урмийскую и куртинскую конницы, с партией, простиравшейся до 5000 человек расположился за Араксом у Бейбулаха, но не смел ничего предпринять. Наши фуражиры спокойно ездили до самого Сардар-Абада инигде не встречали неприятеля. Тщетные вылазки эриванского гарнизона, довольно часто производимые, служили только к потере в людях со стороны персиян и не приносили им никакой пользы.
Узнав, что эриванские татары из Дараалагезского ущелья прибыли с прикрытием в деревни, расположенные около реки Кирк-Булак, генерал-адъютант Бенкендорф 21-го мая отрядил туда четыре сотни казаков 4-го Черноморского казачьего полка под начальством войскового старшины Вербицкого.
12-го числа, на рассвете, 12 человек с 20-ю вьючными быками нечаянно приблизились к казачьему посту из 50-ти человек состоявшего и, видя их превосходство, сдались без выстрела. Войсковой старшина Вербицкий, присоединяясь к этому посту с остальными казаками, выступил к речке Кирк-Булаку и, пройдя не более 4-х верст, атаковал персиян в числе 100 человек, с значительным количеством вьюков засевших в овраге и открывших сильный огонь. Эта неприятельская партия немедленно была окружена спешившимися казаками и, по убеждению армянина Мартироса Векилева, сдалась в плен. При этом случае взято 90 человек и значительное количество быков. Вслед за тем открыто у деревни Чадкран до 50-ти человек конных персиян и такое же число с вьюками, приближавшихся к селению Башкент за речкою Кар-Булак. Посланные две сотни казаков не могли догнать конных, но отбили более сотни вьючных быков и несколько лошадей.
В деле этом взято в плен с неприятельской стороны 116 человек, а также отбито: быков – 241, лошадей – 34 и 119 вьюков с пшеницей и разными вещами, и значительное количество оружия. Вслед за тем войсковой старшина Басов, посланный 24-мая на фуражировку в Кирк-Булак, возвратился благополучно и привел 22 пленных, 25 лошадей и 11 штук рогатого скота.
Взятые в плен 22-го мая при экспедиции войскового старшины Вербицкого шадлинцы, по приказанию генерал-адъютанта Бенкендорфа были освобождены в надежде поощрить их соотечественников покориться нашему оружию. Ожидание исполнилось. Аслан, султан Шадлинский, письменно передал себя покровительству Его Императорского Величества и склонил на это также некоторых агаларов Эриванского ханства.
Узнав, что Гассан-хан с небольшим числом кавалерии находится на правом берегу реки Аракса против удобного брода и препятствует жителям возвращаться на левую сторону в свои селения, генерал-адъютант Бенкендорф выступил 25-го мая к стороне Сардар-Абада с одним батальоном 40-го егерского полка, 100 человек Грузинского гренадерского полка, двумя орудиями и 950-ю казаками.
26-го числа, в 5 часов утра, прибыв в деревню Фёда, в одной версте от реки Аракса, он узнал, по показанию армян, что Гассан-хан точно был в этом месте с конницей, 500 человек пехоты и 3-мя орудиями, но на рассвете ушел с поспешностью вниз по Араксу. Они же равномерно показали, что жители находятся в горах не ближе 60-ти верст от берега.
Не доверяя вполне этим рассказам и желая увериться в силе неприятеля, генерал-адъютант Бенкендорф предпринял лично произвести рекогносцировку и, оставив на левом берегу егерский батальон и орудия, переправился за Аракс со всеми казаками и только с одной сотней стрелков.
Заняв селение Хан-Мамат, лежавшее в двух верстах от берега, он отрядил вперед командира 4-го Конно-Черноморского полка войскового старшину Вербицкого с тремястами казаков для наблюдения за неприятелем. Вербицкий вскоре увидел приближающихся к нему персиян в количестве 200 человек и по собственной просьбе получил позволение атаковать неприятеля с тем, однако ж, чтобы он был осторожен и не удалялся от отряда. Тогда же генерал-адъютант Бенкендорф, приказав полковнику Карпову 2-му, с остальными казаками быть в готовности подкрепить Вербицкого, если надобность того потребует, а когда узнал, что Вербицкий наступает, то и его отправил также вперед. Неприятель отступал к горам, мимо деревни Касым-Джан и, заведя казаков на каменистые и болотами наполненные места, остановился. Вербицкий, увлеченный храбростью, бросился на персиян и опрокинул было правое крыло их, но в то же время значительная часть конницы, бывшая в засаде, сделала сильное нападение во фланг казакам. В этом деле убиты: войсковой старшина Вербицкий и Карпова 2-го полка сотник Ушаков. Казаки защищались отчаянно, но лишенные начальника и теснимые превосходным в силе неприятелем, вынуждены были отступить. Появление полковника Карпова 2-го остановило стремление персиян и заставило их удалиться к горам.
Потеря казаков, кроме вышеозначенных офицеров простиралась до 102 человек; неприятель потерял более 200, в том числе 10 чиновников, коих лошади остались в руках казаков.
Находя, что дальнейшее преследование неприятеля было бы вовсе бесполезно и даже отвлекло от главной цели, – наблюдать за Эриванью, – генерал-адъютант Бенкендорф возвратился к этой крепости и продолжал блокаду ее с деетельностью, ожидая вскорости прибытия главного действовавшего отряда, который эшелонами подвигался к границам.
Неприятельская кавалерия не смела более беспокоить авангард, даже вылазки из крепости прекратились. Один только раз, 5-го июня, около 2-х часов пополудни, 300 сарбазов напали внезапно на передовые посты карабинер, занимавших Ираклиеву гору, но были опрокинуты с значительным уроном.
Государь Император за все эти подвиги генерал-майора Бенкендорфа наградил его 17-го мая производством в генерал-лейтенанты, а 22-июля, в день Тезоименитства Своих Августейших Матери и Сестры, орденом Св. Владимира 2-й степени при грамоте в следующих милостивых выражениях:
«Примерной храбрости и искусным распоряжениям Вашим обязаны Мы блистательными успехами Отдельного отряда войск, который под Вашим предводительством в пределах Персии ознаменовался быстрым занятием монастыря Эчмиадзинского и неоднократным поражением неприятеля, в особенности окрестностях крепостей Эривани и Сардар-Абада, где храбрые воины Донского и Черноморского казачьих войск, одушевляемые Вами, оказали пример отличного мужества и решимости при разбитии превосходной силами неприятельской конницы. В вознаграждение столь отличных услуг, Нам оказанных, Всемилостивейше жалуем Вас кавалером ордена Св. Равноапостольного Князя Владимира второй степени, знаки коего при сем препровождая, пребываем к Вам Императорскою Нашею милостию благосклонны».
Между тем, как авангард генерал-адъютанта Бенкендорфа действовал таким образом в Эриванском ханстве, генерал-адъютант Паскевич, сосредоточив у селения Шулавер 15000 войска, лично выступил в поход и 8-го июня прибыл в Эчмиадзин с первыми эшелонами войск. Авангард продолжал блокаду до 15-го июня, когда был сменен отрядом генерал-лейтенанта Красовского, с повелением присоединиться к главному действовавшему отряду, который Паскевич двинул уже к персидским границам для сосредоточения у речки Гарни-чай, в 50-ти верстах от Эривани. 20-го июня стянулись к сборному пункту все войска и прибыл корпусной командир. Авангард по прежнему оставлен был под командой генерал-адъютанта Бенкендорфа и 21-го выступил со всеми прочими войсками к Нахичевани, куда и прибыл 26-го числа с первою колонною, а на следующий день прибыли туда же и остальные войска.
Расстояние от Гарни-чая до Нахичевани составляет всего 72 версты, а потому переход его в шесть дней должен казаться не только весьма обыкновенным, но даже медленным для тех, кому неизвестно положение тамошнего края. Но надо вспомнить, что песчаная равнина, по которой идет дорога от Эривани до Нахичевани, ограничена двумя хребтами гор, из коих один есть продолжение Араратского кряжа, а другой – отрасль Борчалинского хребта; что река Аракс течет, значительно удаляясь вправо от дороги и, хотя несколько речек, в нее впадающих, – из коих главнейшие Гарни-чай и Арпачай, – струятся поперек дороги, но вода их от самых истоков почти вся раздроблена по многочисленным каналам, проведенным по полям, без чего хлеб вовсе не может расти в этих местах. Оттого на всем этом пространстве почти нет воды, кроме родниковой, находящейся в значительном расстоянии к сторонам дороги, и которую могут отыскивать только знающие местность. Надобно прибавить к этому, что Аббас-Мирза, превратив с намерением всю эту страну в пустыню, выгнал жителей в горы и приказал им отвести воду. Сильный недостаток в воде, 43-х градусный жар, песчаная равнина, палимая лучами солнца и медленность движения, затрудняемая огромными обозами, в которых по необходимости надобно было везти и малейшие потребности к существованию, беспрестанные остановки в следовании артиллерийских парков, везомых на волах, – вот сколько трудностей должно было преодолеть нашим войскам в этом небольшом переходе. Облитые потом, изнуренные жаждою, во всей походной амуниции, они шли бодро и весело, ободряемые примером достойных начальников и даже неоднократно слышны были в рядах песни родного края. Кто не согласится, что подобный поход должен быть причтен к тем трудным подвигам, которыми прославили себя Русские воины.
Неприятельские партии наблюдали движение отряда, но не приближались к нему, только 24-го числа замечено было 1500 человек неприятельской конницы, следовавшей вверх по течению Аракса и 300 человек у устья Арпачая, но обе партии вскорости удалились по Макинской дороге.
Таким образом последовало занятие без боя главного города другого ханства. Отсюда Паскевич в следующие три дня с частью войск производил лично рекогносцировку Аббас-Абада, в которой участвовал и Бенкендорф. При этом он 29-го числа производил бомбардирование крепости и прогнал за реку Аракс неприятельскую конницу.
1-го июля весь наш отряд выступил из Нахичевана к Аббас-Абаду и занял позицию под стенами этой крепости. Паскевич начальство над осадою вверил Бенкендорфу, но всеми действиями распоряжался сам лично.
Осада производилась успешно до 5-го июля, в которое получено было известие, что Аббас-Мирза идет с большими силами для освобождения крепости. Паскевич, оставив перед Аббас-Абадом небольшой отряд, пошел за реку Аракс навстречу приближающемуся неприятелю. Регулярной кавалерией в этом отряде, состоявшей из 2-й уланской дивизии и Нижегородского драгунского полка командовал Бенкендорф. Он перешел вброд через Аракс. Казачьи полки под командою генерал-лейтенанта Иловайского, поддержанные кавалерией Бенкендорфа должны были выдержать первый натиск неприятеля до прибытия пехоты, задержанной разрывом моста, построенного на бурдюках. День был самый знойный, а всход от Аракса по покатости каменистой и безводной, но в надежде сражаться с неприятелем храбрые войска наши прошли с необыкновенной бодростью 15 верст до неприятельской позиции.
![](i_012.jpg)
Принц Аббас-Мирза Каджар
Аббас-Мирза с 16000 тысячами конницы расположился на покатых возвышениях, растянув войска свои в линию на несколько верст. Когда отряд наш соединился, и генерал-адъютант Паскевич прибыл лично на место сражения, правый фланг наш уже был обойден персиянами, а левый, хотя и примыкал к цепи гор, но гребнем их владел неприятель и около 5000 его конницы собрались в ущелье, чтобы ударить с этой стороны. Генерал-адъютант Паскевич сначала намерен был атаковать левый фланг Аббаса-Мирзы, отдавая уступами свой правый, но большая рытвина помешала провозу артиллерии и потому он решился сделать то же самое движение в противоположном направлении, а чтобы скрыть маневр свой, поручил генерал-адъютанту Бенкендорфу с двумя казачьими и Серпуховским уланским полками угрожать правому флангу персиян. В то же время генерал-майор князь Эристов (ныне сенатор) с тремя дивизионами Нижегородского драгунского и тремя батальонами пехоты должен был атаковать ущелье на нашем правом фланге. Завидя это, неприятель частию рассыпался по высотам, а частию бросился в лощины между цепью гор и высоким холмом, отделявшим центр от левого его крыла. В это время драгуны сделали удачную атаку, опрокинули персиян и отбили знамя, а пехота русская овладела холмом, господствовавшим над всем протяжением позиции Аббас-Мирзы. Неприятель поколебался, и генерал-адъютант Паскевич, не теряя времени, повел войска вперед, приказав всей кавалерии теснить отступавших и гнать бежавших по пятам. Драгунский полк произвел еще одну блистательную атаку и отбил главное неприятельское знамя, называемое «Победным». Персияне намеревались удержаться на второй цепи возвышений, но были отброшены и преследуемы безостановочно. Пройдя еще 10 верст, генерал-адъютант Паскевич остановился с пехотою; кавалерия же гнала бегущих до ручья Джеван-Булах и далее. Сам Аббас-Мирза едва успел спастись от наших драгун, но ружье его, любимый оруженосец, множество сановников и до ста пленных вместе с двумя знаменами остались в руках победителей. Убитыми персияне потеряли 400 человек. Урон с нашей стороны состоял из одного штаб-офицера, двух обер-офицеров и 38-ми нижних чинов, выбывших из строя. Аббас-Мирза заперся в укрепленном лагере в Каразиадине, где находилась его пехота, не участвовавшая в деле.
Джеван-Булахская победа, так названная по ручью, при котором окончилось дело, вселила в славных азиятских всадников должное уважение к русской кавалерии и была в 1827 году первой предвозвестницей тех громких подвигов, которыми ознаменовал себя впоследствии генерал-адъютант Паскевич в Персии и Турции. Мужество русских войск в этом сражении тем более достойно удивления, что они прошли более 80 верст без воды в самый жаркий день.
Собственно Бенкендорф много способствовал к одержанию этой славной победы тем, что выдержал первый натиск неприятеля, потом, стоя непоколебимо более 4-х часов под сильным огнем неприятельской батареи, опрокинул ее и, преследуя форсированным маршем, содействовал центру нашему сбить с возвышенностей персиян и довершить поражение неприятеля.
По возвращении обратно в лагерь, на левый берег реки Аракса, Бенкендорф 6-го числа участвовал в ночном наблюдении за крепостью Аббас-Абадом, чтобы не бежал из нее гарнизон. 7-го числа Аббас-Абад сдался, что было следствием Джеван-Булахской победы.
За отличную храбрость, оказанную, как в деле 5-го июля, так и при осаде Аббас-Абада, Константин Христофорович получил Высочайшее благоволение.
Потом Бенкендорф участвовал в походе Паскевича через Нахичевань к Карабаде и оттуда 25-го к урочищу Караклис на речке Базаргай, а 29-го, вместе с корпусным командиром, он поспешил к Эривани на подкрепление к генерал-лейтенанту Красовскому, угрожаемому Аббас-Мирзою, куда наши войска и прибыли 5-го сентября. Аббас-Мирза отступил. Вслед за тем Бенкендорф участвовал в трехдневной экспедиции графа Сухтелена 2-го на селение Кульп, в котором находились значительные запасы провианта, принадлежащие персиянам. Потом он состоял при войсках, продолжавших с 11-го по 19-е число осаду Сардар-Абада, при чем командовал обсервационными войсками и участвовал 11-го сентября при рекогносцировке крепости, а 19-го во взятии ее. В ночь на 20-е число Бенкендорф, вместе с генералами бароном Розеном и Шабельским, был послан с кавалерией преследовать бежавшего из крепости Гассан-хана. Наши, настигнув персиян, гнали их более 10 верст и нанесли им жестокое поражение. Потеряв более 500 человек убитыми и ранеными и 250 пленными, сардар-абадский гарнизон рассеелся в разные стороны, и Гассан-хан только со ста человеками кавалерии, пользуясь темнотою ночи, едва спасся от наших улан и скрылся в ущелии к сторонам Талыни.
От Сардар-Абада Паскевич, с которым был и Бенкендорф, 22-го двинулся к Эривани; с 24-го началась осада этой крепости. Причем Константин Христофорович опять командовал обсервационными войсками до самого падения этой знаменитой в Азии твердыни, последовавшего 1-го октября. Отсюда Бенкендорф вместе с главными нашими силами находился с 6-го по 19-е в походе к Таврису.
Занятие этого города побудило персиян желать мира. Предварительно положено было, что если Аббас-Мирза согласится на предлагаемые нами условия, то ко 2-му числу ноября прибудет с небольшою свитой в Чевистар, в 60-ти верстах от Тавриза по Хойской дороге, куда послан будет к нему русский конвой.
Для этого конвоя Паскевич образовал отряд из шести рот Нашебургского пехотного полка, батальона Тифлисского пехотного, Шамшева Донского казачьего полка с 12-ю орудиями Кавказской гренадерской бригады, легкой № 3-го роты и вверил его генерал-адъютанту Бенкендорфу с приказанием, ожидать приезда персидского принца до 3-го ноября, а потом следовать далее и занять Салмасский округ. 6-ти ротам Кабардинского пехотного полка, трем орудиям Донской конно-артиллерийской № 3-го роты и трем сотням казачьего полка Иловайского, под начальством генерал-майора Лаптева, в то же время приказано было занять город Хой. В случае же неожиданного сопротивления предписано последнему генералу требовать помощи от Бенкендорфа, который должен был тогда блокировать Хой и, если бы понадобилось, требовать осадную артиллерию из Маранда.
Бенкендорф выступил в Чевистар 28-октября.
Между тем, Аббас-Мирза, очистив город Хой, отошел из Салмаса к Урмии. Амир-Аслан-Хан Хойский, заняв этот город, известил о тот генерал-адъютанта Паскевича, который дал повеление генерал-майору Лаптеву присоединиться со своим отрядом к генерал-адъютанту Бенкендорфу, а этому, последнему, по проезде Аббас-Мирза в Дей-Караган, отправить для занятия Хой батальон Тифлисского пехотного полка с подполковником Высоцким, которому и быть там комендантом. После того, присоединив к себе отряд генерал-майора Лаптева, поручено было генерал-адъютанту Бенкендорфу двинуться к Салмасу и занять дорогу, ведущую к Урмии.
Вследствие такого повеления генерал-адъютант Бенкендорф 4-го ноября выступил из Чевистара, но сделав несколько верст, узнал, что Аббас-Мирза приближается, остановился на обширной равнине близ озера Урмии и послал навстречу принцу назначенный ему в конвой дивизион Нижегородского драгунского полка, под начальством флигель-адъютанта графа Толстого, а для встречи – полковников флигель-адъютанта князя Долгорукого и командира Нижегородского драгунского полка Раевского. Наследник персидского престола, заметив их приближение, выехал к ним сам навстречу в сопровождении Фет-Али-Хана, двух иностранных офицеров и двух стремянных, ехавших с ним рядом. Он принял с большой учтивостью наших полковников, неоднократно уверял в искреннем своем желании скорейшего заключения мира, потом, проехав по фронту, поздоровался по-русски с нашими солдатами. Приблизясь к отряду, Аббас-Мирза просил, чтобы его встретили с пушечною пальбою. В угодность принцу, генерал-адъютант Бенкендорф приказал сделать шесть выстрелов из двух конных орудий. Встретив генерал-адъютанта Бенкендорфа, Аббас-Мирза сказал ему: «Весьма рад, что вы, генерал, который первый обнажил меч против меня в этом году, первый встречаете меня накануне мира». После этого он сказал с важностью и удивительным приличием: «Надобно много времени, чтобы каждый народ образовать для войны: мы только начали; вы также имели свое время испытаний, прежде нежели дошли до той степени, на которой теперь находитесь». Затем он примолвил: «Как бы то ни было, теперь мы будем жить в мире; а в ожидании этого, не правда ли, это довольно странно, – сказал он, улыбаясь, – что я у вас в гостях в этой стране?» После того Аббас-Мирза осмотрел весь отряд, расположенный в линию, обращал особенное внимание на артиллерию и весьма пристально рассматривал устройство пушек, был весьма приветлив и изъявлял желание знать поименно всех особ, окружавших генерала. Он просил генерал-адъютанта Бенкендорфа приказать части пехоты и конницы пройти мимо него церемониальным маршем. По его желанию Кабардинский полк и драгунский дивизион прошли мимо него. Стройность в движениях, воинственная осанка и выправка наших воинов весьма его удивляли. Один только Аббас-Мирза умел казаться веселым до самого конца свидания; напротив того, на лицах особ, составлявших свиту принца, выражалось чувство оскорбленного самолюбия. При прощании Аббас-Мирза изъявил генерал-адъютанту Бенкендорфу величайшее удовольствие и сказал при том, что он весьма желал бы видеть Его Величество Императора Всероссийского и всю Августейшую Фамилию, что будет стараться как можно поспешнее заключить мир и надеется увидеться с генералом Бенкендорфом в России.
После того Аббас-Мирза с своим конвоем отправился в Чевистар, а генерал-адъютант Бенкендорф двинулся к Хою и был встречен за городом ханами, сеидами, муллами и множеством народа с изъявлением покорности. В этом обширном городе, имевшем до 4000 домов он получил в добычу 14 орудий и довольное число разных воинских запасов.
Вскоре заключен был славный Туркманчайский мир.
Климат и труды военные расстроили здоровье Бенкендорфа и ввергли его в жестокую болезнь; но это не могло удержать его от участия в войне с Турцией 1828 года. Преодолевая слабость телесную, он снова обнажил меч. Командуя летучим отрядом, он пробрался к Балканам в тыл неприятельской армии и 7-го июля занял Проводы, истребил турецкие транспорты с припасами и разогнал неприятельские партии. Это был его последний подвиг.
В августе того же года болезнь прекратила дни славного генерала на 44-м году жизни. Он погребен по желанию его в Штудгарте, возле праха нежно любимой им супруги, дочери действительного тайного советника Алопеуса.
В нашем жизнеописании мы могли указать только на важнейшие подвиги, которыми было ознаменовано военное поприще славного генерала; подробное изучение их, как справедливо считают, может служить лучшею школой партизанской войны.
С военными способностями Константина Христофоровича, которые доставили имени его почетное место в летописях русской славы, равняются и прекрасные качества его души. В дружеских беседах Константин Христофорович восхищал своей кротостью и любезностью. Душа его, твердая в опасностях, вмещала в себе нежнейшие чувствования. Любовь, дружба, человеколюбие, благодарность составляли ее пищу. Почтительный к начальникам, снисходительный к младшим, безкорыстный, сострадательный, честный в полном смысле слова, мужественный до невероятности, Константин Христофорович переносил все трудности лагерной жизни наравне с простыми солдатами, был любим, уважаем всеми и смело говорил правду, преследуя порочных; думал не о себе, а об общем благе. Его по всей справедливости можно назвать рыцарем чести. В то же время он был человеком отличного образования и начитанности: знал совершенно языки русский, немецкий, французский, английский и итальянский, свободно изъяснялся на них и писал с чувством, с умом и с каким-то особенным военным лаконизмом.
В «Северной пчеле» были помещены Письма из Персии во время кампании: о прибытии Аббас-Мирзы в стан российский и другие; эти любопытные отрывки извлечены из писем Бенкендорфа, которых он не думал печатать.
Кроме того, в военной литературе он сделался известным весьма уважаемым сочинением на французском языке «О казаках и вообще о службе легких войск».
В Бозе почивающий Государь Император Николай Павлович в 1832 году, снисходя к прошению его брата, всем памятного Александра Христофоровича Бенкендорфа, в молодости также служившего в кавказских рядах, пожалованное последнему графское достоинство, по неимению им детей мужескаго пола, Всемилостивейше распространил на единственного сына нашего героя, Константина Константиновича, ныне генерал-адъютанта, равномерно стяжавшего известность на Кавказе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?